Искатель. 2014. Выпуск №11

— И у меня такое же мнение, — улыбнулся следователь.

— Не скрою, без кофе не могу работать, — признался Ярцев. — В последнее время нагрузки значительно увеличились.

— Я это тоже почувствовал на своей шкуре.

Через минуту, расположившись за столом следователя, они молча, с наслаждением, прикрыв глаза, стали вкушать восхитительный напиток, созданный Богом специально для трудоголиков.

Выпив кофе, улыбнулись друг другу.

— Хорошо! — сказал Ярцев.

— Замечательно! — выдохнул Логинов.

— Займемся делом? — предложил полковник.

— Займемся, — кивнул следователь. — Ну что, Михаил Яковлевич, может, поделишься — какие смутные догадки возникли в твоей голове?

Ярцев расстегнул пуговицу на вороте сорочки, снял галстук и сунул его в карман.

— Первое — кажется, я угадал схему преступных действий этого наглого убийцы. Он пишет, что мой последний номер, десятый. А фамилия моя начинается на букву «я», последнюю букву алфавита.

— И что из того?

— Слушай дальше. Фамилия убитого судьи начинается на букву «а».

— Постой, постой. Ты хочешь сказать, что убийца очередность своих жертв расставил по буквам? Твоя буква последняя в алфавите, потому, извини, он и убить тебя намерен последним? Так?

— Вот именно. Он придумал эту кровавую игру не просто для того, чтобы отомстить ненавистным ему людям, а чтобы еще и насладиться этим процессом. Думаю, мы столкнулись с психически нездоровым человеком. Проще говоря, маньяком. Плохо то, что он всех своих жертв знает, а мы его — нет.

— Пока не знаем. Отпечатки пальцев на ноже все расставят по своим местам. Дактилоскопическая картотека назовет его имя.

— Конечно, если на ноже будут отпечатки.

— Подождем результатов экспертизы. По-моему, схему запланированных киллером убийств ты вычислил верно. Тут я с тобой согласен. Но ты сказал, что схема — это первое. Значит, у тебя есть и второе?

— А на второе блюдо — имя убийцы. Конечно, я могу ошибаться, но интуиция мне подсказывает, что это Александр Баранов по кличке Бес.

— Бес? — Логинов потер ладонью сморщенный лоб. — Не знаю такого.

— Естественно. Не ты вел то дело. Так вот, этот Бес год тому назад был осужден за убийство с особой жестокостью жены и соседа по квартире на двадцать лет строгого режима. Отбывает наказание в Кемерово. Чтобы оказаться в Новосибирске, он должен был сбежать с зоны, а к нам в уголовный розыск должна была поступить ориентировка по данному факту. Но ее нет. Вот в этом и загвоздка.

— Значит, это не Бес. Мало ли зэков нас ненавидят.

— А я чувствую всей своей душой, что это он.

— Но почему? Ты меня удивляешь, полковник. Ты же привык мыслить логично, а тут факты не связываются в единое целое. Интуиция, дорогой мой, это еще не доказательство.

— Понимаешь, Станислав Геннадьевич, этот Бес запомнился мне больше всех тех, с кем я имел отношения по уголовным делам.

— Чем же?

— Своей жестокостью, ненавистью к работникам милиции, судьям, следователям. Знаешь, что он мне сказал при последней встрече, перед судом?. Как сейчас помню: «Я ушел бы от легавых, если бы не ты, полковник, со своими длинными ногами и боксерскими приемчиками. Слинял бы на БАМ, в тайгу, и никогда бы вы меня не нашли. Ты, полковник, козырной мент, но я тебя не прощу, мы еще встретимся, и я рассчитаюсь с тобой. Обещаю. Век воли не видать!» Вот так, Станислав Геннадьевич.

— А кто был следователем по тому делу?

— Старший следователь Волобуев Семен Аркадьевич из прокуратуры Центрального района.

— О, знаю Семена Аркадьевича! Специалист своего дела. У него никто не сорвется.

Ярцев снял трубку телефона й, набирая нужный номер, проговорил:

— Полагаю, надо все же убедиться, что Бес на зоне, чтобы не пойти по ложной версии.

— Конечно, не лишнее, — ответил следователь и принялся чертить схему места происшествия. — Но я все же думаю, что визитку на месте убийства оставил другой уголовник. Звонишь на зону?

— Я не в курсе на какой он зоне конкретно, — буркнул полковник и громче ответил в трубку: — Это я, Ярцев. Как у нас дела? Больше ничего не произошло? Это хорошо. Андрей Петрович, поищи еще самым тщательным образом ориентировку о побеге заключенного из мест отбывания наказания. Меня интересует осужденный Александр Матвеевич Баранов, по прозвищу Бес. Был осужден год назад за двойное убийство, приговорен к двадцати годам строгого режима и содержался первое время в Кемерово. Смотри аккуратно. Я не тороплю. Я знаю, что ты передал бы. Но ты все же еще посмотри. Может, бумажка за бумажку зацепилась.

Через минуту в трубке раздался уверенный голос:

— Товарищ полковник, нет у нас ни одной ориентировки о побеге из мест заключения.

— Хорошо смотрел?

— Очень хорошо.

— Ладно. Не клади трубку. Свяжись с дежурным по областному управлению. Передай мою просьбу. Пусть у себя проверят. Я подожду у телефона.

Ожидая ответа, Ярцев повернулся к следователю, заполняющему Постановление о возбуждении уголовного дела по факту убийства, и неуверенно предположил:

— Может, забыли нам послать ориентировку?

— В наше время всякое может быть, — буркнул в ответ Логинов, не отрываясь от своей работы.

Но вот в трубке вновь раздался мужской уверенный голос.

— Товарищ полковник, и по областному управлению нет.

— Спасибо, майор! — разочарованно ответил Ярцев и опустил трубку на аппарат.

— Что, нет? — поднял голову Логинов.

— Нет. Что бы это значило?

— Только одно, друг мой, в Новосибирске кровавую игру затеял другой фигурант, но не Бес.

Ярцев ничего не ответил. Задумчиво потерев подбородок, он высказал новое предположение:

— Но ведь может быть и такое — зэк сбежал, а администрация колонии, оберегая честь мундира, ориентировки не разослала, надеясь поймать беглеца своими силами.

— И такая версия имеет право на существование, — ответил следователь, делая надпись на картонной обложке возбужденного дела.

— Для верности позвоню-ка я своему коллеге в Кемерово, — оживился Ярцев и достал записную книжку. — Может, он что слышал о побеге?

Через некоторое время на противоположном конце провода раздался усталый голос:

— Полковник Воробьев. Слушаю вас.

— Юрий Юрьевич, здравствуй! Узнаешь своего однокурсника и соперника или мне представиться?

Голос в трубке повеселел.

— Михаил Яковлевич?! Здравствуй, здравствуй, дорогой! Рад тебя слышать. Давненько мы с тобой не созванивались. Все дела. И с каждым днем их все больше. Приходится до глубокой ночи горбатиться. Ты по делу или просто поговорить?

— По делу, дружище. У нас тут маленькая шарада. Может, ты ее поможешь разрешить.

— Выкладывай. Чем смогу.

— У нас в городе вроде бы объявился старый знакомый зэк по кличке Бес. Фамилия его Баранов. Год назад осужден за двойное убийство на двадцать лет строгого режима. Сначала его этапировали к вам, в Кемерово. Дальше мне о нем ничего не известно… Фишка в том, что ориентировка о его побеге к нам не поступала. Но я чувствую, что Бес у нас. Интуиция еще никогда меня не подводила.

В трубке раздался легкий смешок.

— Михаил Яковлевич, считай, что интуиция на этот раз тебя подвела. Александр Баранов по кличке Бес находился в шестой колонии. Неделю тому назад ночью он попытался сбежать из зоны и был застрелен часовым. Похоронен на зоновском кладбище. По этой причине и не было ориентировок о побеге. Так что в Новосибирске он не мог объявиться. Ничего, не переживай. Иногда интуиция подводит и опытных следаков.

— Извини, Юрий Юрьевич, но точна ли твоя информация? Ты ведь не на зоне работаешь?

— Обижаешь, дружище, я сомнительной информации не выдаю. Тем более товарищам. Об этом побеге за дружеским столом рассказал мне сам начальник «шестерки» подполковник Зыков Семен Иванович. Можешь перепроверить. Дать его телефон?

— Давай.

— Записывай.

Ярцев записал и поблагодарил:

— Спасибо! Будешь в Новосибирске — заходи. Мы с Машей будем очень рады.

— За приглашение спасибо. Большой привет Машеньке. Если она не забыла гитариста, который упорно ухаживал за ней. Но, увы! Она выбрала красавца боксера. Где уж мне было соперничать с тобой.

— Не прибедняйся, — усмехнулся Ярцев. — Как твоя принцесса Леночка? Привет ей от нас.

— Спасибо, передам. У нас все нормально. Леночка до сих пор работает в драматическом. На днях отмечала с коллективом пятисотую постановку бессмертного «Гамлета».

— Я рад за вас, Юрий Юрьевич. Всего вам доброго!

— До свидания, дорогой!

— До свидания!

Медленно опустив трубку на аппарат, Ярцев разочарованно вымолвил:

— Убит Бес при попытке к побегу. Там же, на зоне. Значит, точка. Выходит, не он затеял охоту. Становится все интереснее. Ты вот что, Станислав Геннадьевич, дай-ка мне «визитку» убийцы. Я завтра с утра наведаюсь в архив облсуда и по уголовному делу сравню почерк на «визитке» с почерком Беса на протоколах и документах, заполненных его рукой до возбуждения уголовного дела.

— Ты все еще сомневаешься? Сомнение, говорят, есть начало мудрости. Что ж, проверь. Делу не повредит. Держи «визитку», — и следователь передал ее полковнику. — Честно признаюсь, меня лично дело покойничка Баранова, по кличке Бес, больше не интересует. Трата времени. Может, лучше сразу обратиться к экспертам-почерковедам? Они по картотеке экспертиз определят, в каком уголовном деле имеется схожий почерк. При положительном результате это поможет нам не только выйти на убийцу судьи, но и составить список потенциальных жертв.

— Все это так, Станислав Геннадьевич, но почерк на «визитке» может оказаться совсем другого человека, а не убийцы Алферова. И мы пойдем по ложному следу.

— Тоже верно.

— А я зациклился, как ты выразился, на деле Беса потому, что его дело рассматривал в суде именно Николай Степанович, а я принимал активное участие в розыске Баранова и его задержании.

— Не спорю, веский аргумент, — вздохнул следователь. — Но у Алферова, царство ему небесное, были в производстве и другие дела, связанные с убийствами?

— Конечно, были. Но по другим делам я не принимал столь активного участия, как по делу Беса.

— Чем же то дело так зацепило тебя, Михаил Яковлевич?

— Это очень печальная история, Станислав Геннадьевич. Когда касается погибших детей, то я о таких делах предпочитаю лишний раз не вспоминать. Тем более что, может быть, Бес здесь и ни при чем.

— Ты все еще сомневаешься? Он же убит. Об этом тебе только что сообщил твой товарищ, ответственное и авторитетное лицо. Послушай, может, ты экстрасенс и ощущаешь происходящее на тонком плане?

— Не знаю, — вздохнул Ярцев. — Может, и экстрасенс. Никто меня не проверял, обладаю я такими способностями или нет. Но чувствую всем своим нутром, что думаю в верном направлении. Как это чувство назвать — не знаю. Ладно, утро вечера мудренее. С утра я буду в архиве об-лсуда. О результатах позвоню. Вот тебе моя визитка с номером мобильного телефона. Звони в любое время суток. — Полковник встал, застегнул ворот сорочки и надел галстук.

Логинов протянул свою визитку.

— Возьми. Звони старому холостяку при первой же необходимости. Жена ворчать не будет по той простой причине, что ее нет.

— Ты так и не обзавелся семьей?

— Да. Не сложилось. А теперь, думаю, уже и поздновато.

— Брось ты этот пессимизм, — улыбнулся Ярцев. — Встретишь еще свою половинку. И все у вас будет хорошо. Любви все возрасты покорны, дружище.

Логинов промолчал и только улыбнулся в ответ.

Попрощавшись со следователем, полковник вышел на улицу, вынул из наплечной кобуры пистолет, снял его с предохранителя, переложил в карман пиджака и широким шагом отправился домой, на Каменскую.

В полумраке улицы Нарымской чернели силуэты редких прохожих.

3

Просторное помещение архива облсуда — это скопище преступлений, зафиксированных на листах бумаги, на фотографиях и прочих вещественных доказательствах. Убийства, грабежи, разбои, изнасилования, кражи, мошенничества, распространение наркотиков, торговля оружием, взяточничество… Словом, весь Уголовный кодекс. Сколько за всем этим трагедий, искалеченных человеческих судеб!

Стеллажи, стеллажи, стеллажи… Будто в книжном хранилище крупной публичной библиотеки. Скромные электрические светильники, но в достаточном количестве.

Решетчатая дверь из стальной арматуры, за ней вторая, деревянная. Четыре зарешеченных окна. Старые столы и стулья в ряд — для посетителей. Напротив, метрах в пяти, деревянный, чуть выше пояса, прилавок — отсечка. Он отгораживает посетителей от бесценных архивных дел. За отсечкой — цербер, седой сморщенный старикашка в синем служебном халате, но с живым прицепистым взглядом. Это архивариус Захарыч, отпахавший судьей более сорока лет.

Полковник Ярцев был первый и пока единственный посетитель. Получив уголовное дело № 13666 в двух томах взамен служебного удостоверения, он «захватил» самое комфортное место у окна.

Некоторое время смотрел на номер уголовного дела, и вдруг, совсем неожиданно, пришла мысль: «Надо же, и тут цифра тринадцать, да к тому же еще и 666. Самая настоящая бесовщина. Удивительное совпадение. А может, тут есть какая-то закономерность? Кто знает». Механически прочел — по обвинению Баранова Александра Матвеевича в преступлении, предусмотренном ст. 105 ч. 2 пп. А и Д Уголовного кодекса РФ.