Маг-младенец. Начать с нуля

— Да я не за нарушения туда попал…

— А почему тогда?

— Обсуждали вопрос моего поступления.

Кстати, я решил, что при разговоре с Келином мне уже можно не картавить. Даже если до ректора и учителей дойдёт, что я перестал картавить, они решат, что я просто слишком волновался в момент разговора с ними. У маленьких детей это довольно частое явление, вроде уже ребёнок умеет говорить правильно, но стоит начать волноваться — путает слова. Тем более, что нужное впечатление обо мне уже было произведено, а постоянно ломать язык мне всё-таки не хотелось.

— Ого, а ты случайно не принц?..

— Нет, а почему ты…

— Просто никогда не слышал, чтобы ректор приглашал ученика в свой кабинет, только чтобы обсудить поступление… — засмеялся Келин

«Типа, мне можно уже начинать гордиться?»

— Впрочем, будь ты аристократом, тебя бы никогда не отправили в мою группу.

— Почему? Разве у аристократов свои группы?

— Конечно. Более того, нам дают мантии тёмного цвета, а им — светлого

«Нда, равноправие тут явно чисто формальное».

— У тебя есть какие-нибудь вопросы?

— Да, а зачем придумали такие странный закон об анонимном поступлении? Что даже ректор не знает, кто поступает анонимно?

Тут Келин опять рассмеялся:

— Жадность, простая человеческая жадность. Маги самые жадные существа на свете, может, кроме мифических драконов.

«И вовсе мы не жадные, кстати, не было тебя с нами в Аккере, когда Филин спускал деньги».

— Не совсем понимаю…

— Да всё просто, разбойники, пираты и бандиты, за головы которых назначены награды во всех королевствах, часто учатся магии анонимно и платят огромные деньги за это. И чтобы магов не обвиняли в том, что они укрывают преступников, и придумали этот закон. Теперь маги могут совершенно честно сказать, что они вообще не знали, кто был их учениками.

— И маги не боятся, что их ученики снова станут бандитами, но уже с магической силой?

— Во-первых, магов это особо не волнует, ты думаешь каждый из учеников, кто стал магом, это пример чести и достоинства? Во-вторых, у мага есть немало вполне законных способов заработать себе на хлеб с икрою. Как правило, бывшие преступники находят себе вполне законные занятия после окончания Тританоота. А если бы не было этого закона, преступники никогда бы не приходили учиться магии. А всяких маньяков и людей с психическими проблемами обнаружат амулеты на входе в Тританоот, и им даже зайти в Тританоот не позволят.

— Понятно, а я хотел спросить, почему в Тританоот так…

— Скучно? Нет магических чудес, зомби не бегают по коридорам, призраки не летают или типа того? — опять усмехнулся Келин.

— Ну, что вроде этого…

«Между прочим, по слухам, которые ходят среди обычных людей, в Тританооте на каждом шагу должны быть чудеса».

— Ну, призраки тут не летают, потому что их в природе не существует. А если серьёзно, у нас бывает Карнавал или День свободного посещения, тогда да, каждый ученик что-то такое пытается придумать. А в обычное время ученики занимаются только в аудиториях или полигонах, все монстры и зомби сидят в своих загонах, поэтому в коридорах у нас всё просто и скучно.

* * *

— Вот, держи, две мантии обыкновенные и мантия парадная.

«Уууу, две плащ-палатки обыкновенные и одна плащ-палатка с золотой вышивкой. Ну, и какой шутник такую форму у магов тут придумал?»

— Вот обувь и церемониальная шляпа мага. Но лучше её без необходимости не надевай, это на магистрах она ещё более-менее смотрится, а ученики, надевшие её, это вылитые малолетние шуты.

«Угу, ещё бы, в длинном конусе, расшитом звёздочками, да ещё и с огромными полями, конечно, шуты, хотя нет, скорее грибы-подберёзовики».

— Померь одежду и обувь. А то потом менять её не буду, — предупредил студент-третьекурсник, дежуривший на выдаче одежды.

«Да что же это такое, ладно, в мантии я просто утонул, это ещё понятно, откуда у них мантии, подходящие для семилетних. Но обувь мне мала! МНЕ, по росту и внешнему виду семилетнему! А как же остальные в ней ходят?!»

— Обуви больших размеров нет, как и мантий меньших размеров, — тут же поспешно уточнил третьекурсник.

«Не верю!»

— Да как мне в этом ходить?

— Ну попробуй сделать несколько шагов, может, привыкнешь…

— Привыкну? К этому? Ты издеваешься?

И тут я понял, что привык, точнее, внезапно и обувь, и мантия мне стали точно впору.

«Вот гады, это была просто шутка».

— Самонастраивающаяся одежда. Сама настраивает свой размер под владельца, — сказал Келин. — Кстати, чтобы ты не делал глупостей, Алтзар уже включил защиту склада, так что кулаками ты ничего ему не сделаешь, — Келин кивнул в сторону третьекурсника, спрятавшегося в глубине склада за переливающимся полем.

«Да я и не собирался, я, к счастью, не ребёнок, чтобы из-за такой безобидной шутки лезть на него с кулаками».

— Не обижайся, это любимое развлечение третьекурсников, которые дежурят на складе. И на эту шутку попадался каждый первокурсник.

* * *

— Вот твои комнаты! Это только твои комнаты, естественно, соседей у тебя нет.

«Ого, однако трёхкомнатный люкс это круто. А в ванной, кроме всего прочего, небольшой бассейн».

— И что, все ученики так живут?

— Что ты, конечно, нет! Только те, кто заплатил за обучение максимальную сумму. У меня, например, одна комната на двоих с соседом.

Тут в мои комнаты вошла довольно неприятная на вид старшекурсница в белой мантии. Её лицо было весьма презрительным. Я думал, что Келин всегда и во всём сохраняет весёлое шутливое настроение, но после появления этой особы он резко стал серьёзным.

«Ого, как всё запущенно. Значит, эта дамочка — стерва с большой буквы С».

— Госпожа целительница, — сухо кивнул Келин дамочке.

— Меня ректор назначил куратором над этим мальчишкой. И мне надо с ним поговорить… наедине.

«Ага, куратором, нянькой он тебя назначил, нянькой. Называй вещи своими именами».

Келин, пожал плечами и вышел из комнаты.

— Так, внимательно слушай меня, мальчишка. Я не собираюсь тебе прислуживать, запомни, я тебе не нянька. Я маркиза, а ты простолюдин, и хотя бы поэтому будешь слушаться меня во всём. Что бы я тебе ни приказала, будешь выполнять, ты понял, мальчишка? Называй меня только госпожа целительница!

«Угу, разбежалась, знаешь, твои садомазо-игры — это не для меня».

Я обошёл её кругом, присел рядом с ней и сделал вид, что что-то собираю на полу.

— Ты что, дурак?

— Тятя, а ты знаешь что ты такая сталая, что с тебя песок сыпется? Вот смотри… — сказал я и протянул ей пустую ладошку.

— Что? Я, маркиза, должна быть нянькой у этого холопа, так он ещё и издевается. Да лучше пусть мне поставят незачёт… — прокричала она и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

«Ой, испугался. После скандалов с моей бывшей женой на истерики этой дуры-аристократки мне глубоко плевать».

Нет, её, конечно, можно понять — ребёнок в возрасте шести-семи лет уже часто становится пажом у вот таких аристократов, а тут, наоборот, её хотели сделать нянькой — служанкой простолюдина. Конечно, если бы я был тяжелораненым или ребёнком лет трёх, всё было бы нормально, ухаживать за тяжелораненым аристократу не зазорно. Но маги слишком перестраховывались с моим возрастом, по большому счёту, шестилетний — это уже не совсем малолетка по меркам этого мира, вот и эта аристократка разозлилась, что её заставляют быть нянькой почти подростку по меркам этого мира.

— Класс! Так элегантно эту дуру ещё никто не отшивал, ты прекрасно сыграл маленького ребёнка. Надеюсь, ей действительно поставят незачёт, — сказал Келин, видимо, прекрасно слышавший через приоткрытую дверь всё, что происходило в этой комнате.

— Ладно, обустраивайся, а мне надо идти. Завтра у нас выходной, послезавтра будет первый учебный день.

Глава 14

Первый урок — он трудный самый

Так, что у нас в наличии в комнате? Из большого количества амулетов в моей комнате я успел разобраться в назначении только нескольких.

Во-первых, «стиральная машинка» — корзинка, которая любую положенную одежду очищает, убирает неприятные запахи и разглаживает, если необходимо.

Во-вторых, «пылесос» — диск, который летает над полом и собирает пыль и грязь, впрочем, на полках он тоже может собирать пыль.

В-третьих, «посудомойка» — просто раковина, которая сама чистит любую грязную посуду.

В-четвёртых, «микроволновка» — ещё одна корзинка, которая любую положенную еду готовит по заданной программе.

Все амулеты управляются мысленно и настроены на владельца комнаты. Неплохо всё-таки маги устроились.

— Привет!

О нет, ещё одна старшекурсница, и опять в белой мантии! У меня, конечно, после семейной жизни иммунитет к женским истерикам и скандалам, но сколько можно!

— Мне Келин рассказал про то, как ты отшил эту стерву. Молодец

— Келин лассказал…

Ну вот, хотел же уже завязывать с детской картавостью, а по привычке опять использовал.

— Брось, братец, при мне можешь не картавить. Драконы в твоём возрасте уже никогда не картавят.

— Братец?

— Забыл, а имя Ариниелия тебе ничего не говорит?

Блин, да, мать говорила, что моя старшая сестра Ариниелия, которую я никогда не видел, учится здесь же, и даже рассказал как она выглядит, но я просто забыл.

— В общем, если тебе понадобится помощь, обращайся. Кстати, Фил передаёт тебе привет, но пока вам не стоит показывать, что вы знакомы. Да, и вот ещё…

Она протянула мне небольшой камешек на цепочке:

— Это амулет от прослушивания, у каждого из нас есть такой же. Его делал сам Хранитель клана, и маги его не смогут ни обнаружить, ни обойти.

Чмокнув меня в щёку, она убежала. Наверняка это отец связался с ней с помощью амулетов связи и рассказал про то, что в Тританоот приедет её младший брат и описал ей мою новую внешность, а уж узнать мою комнату у того же Келина было проще простого.

И тут я вспомнил последний разговор с родителями и Хранителем, о содержании которого ей отец, конечно, говорить не стал.

* * *

Я был в прекрасном расположении духа, когда пришла служанка и позвала меня в кабинет к отцу. Я не почувствовал никакого беспокойства, решив, что отец, хотел сказать что-то перед дорогой. Когда я зашёл в кабинет, увидел на столе амулет правды. В кабинете присутствовал и отец, и мать, и ещё один человек, смотревший в окно. Когда он повернулся, я понял, что «Штирлиц как никогда был близок к провалу».

Ну, здравствуй, Хранитель…

— Доброй судьбы, Тириниал. Я Тинурин, Хранитель клана. Ты уже узнал, что являешься драконом. Не против, если я тебе задам несколько вопросов?

Вообще-то сильно против, но как будто я могу отказаться.

— Конечно, Хранитель.

Надеюсь, если мне будут задавать опасные вопросы, я сумею придумать, как ответить так уклончиво, чтобы соврать, но амулет показал правду.

— Ты помнишь что-нибудь из своей прошлой жизни?

Нда, вот так сразу в лоб, и что мне теперь прикажете отвечать?

— Нет.

Красный, ложь…

— Точнее, иногда появляются какие-то воспоминания.

Красный погас, но и зелёный тоже не горит, полуправда…

— Да, помню.

А что было говорить?