Гений войны Скобелев. «Белый генерал»

При подготовке к новой экспедиции генерал Тергукасов перестроил заново всю Атрекскую военно-этапную дорогу, ликвидировал долги прежней экспедиции, распустил дорогую и ненужную туземную милицию, сократил огромный штат экспедиционных управлений, улучшил сообщение морем с Кавказом и Европейской Россией, начал формировать специальные подразделения, «охотничьи команды», для партизанской борьбы с туркменами.

Таким образом, подготовка экспедиции шла полным ходом, и оставалось только назвать имя человека, который должен будет возглавить ее. В Петербурге на эту ответственную роль был выбран М. Д. Скобелев. Александр II, утверждая его кандидатуру, отметил, что Скобелев хорошо знаком со Средней Азией как участник Кокандских походов и обладает такими качествами, как ум и решительность в сочетании с тонкой расчетливостью или даже осторожностью.

Подготовка к походу

10 января 1879 года М. Д. Скобелев был отозван в Петербург и через два дня был принят императором, с которым имел долгую беседу. Александр II подчеркнул, что «хотя и желательно сделать поход возможно дешевле, но войска должны быть полностью обеспечены всем необходимым». При этом он сказал, что от войск, в зависимости от их обеспеченности, «нельзя требовать более того, что они могут дать, штурмуя крепость голыми руками».

В основу плана экспедиции была положена директива правительства, в которой было оговорено несколько основных моментов. Во-первых, предусматривалось ее проведение до полного покорения Туркестана, но при этом указывалось: «не увлекаться наступлением дальше ахальских пределов». Во-вторых, подготовку экспедиции было решено начать немедленно. В-третьих, при планировании операции командующий мог рассчитывать на «всяческое содействие экспедиции со стороны Туркестана и Оренбургского края». В-четвертых, подготовка экспедиции возлагалась на Кавказский военный округ и непосредственно на его командующего. И, наконец, при подготовке и проведении экспедиции Скобелеву предоставлялись самые широкие полномочия.

Михаил Дмитриевич был очень доволен содержанием этого документа. Одно только его не устраивало – ограничение похода пределами земель ахал-текинцев тогда, когда оставался еще огромный кусок свободной Туркмении – район Мерв. Кроме того, встреча с императором позволила Скобелеву немедленно приступить к подготовке экспедиции.

По сведениям русской разведки, текинцы имели около 50 тысяч бойцов, в числе которых десятая часть конных. На их вооружении находились шашки, пики, а также тяжелые азиатские ружья на сошках, способные поражать с 2000 шагов. Кроме того, на вооружении отдельного отборного отряда имелось еще порядка 600 скорострельных ружей. Артиллерия противника состояла всего из одной старой персидской пушки (6-фунтового калибра) и нескольких крепостных ружей (замбуреки).

Сама крепость была азиатского типа, периметром около версты, с 4-саженным земляным валом, увенчанным стеной до 5 сажен толщиной.

При расчете численности отряда Скобелев взял «туркестанскую» пропорцию сил. Он считал русскую роту (200 человек) равной тысяче нестроевых азиатцев. Поэтому было решено довольствоваться соотношением 1:5 в пользу текинцев. Во время похода он приказал оперировать не батальонами, а ротами, которые должны были стать основной тактической единицей. Общая численность отряда составила около 12 тысяч человек при 64 орудиях. При этом, исходя из опыта неудачного штурма Геок-Тепе 28 августа 1879 года, к артиллерии он предъявлял особые требования.

На подготовку к экспедиции из казны, включая и постройку железной дороги, было выделено 22 млн. руб. Все мероприятия должны были быть завершены за 1–1,5 года.

В качестве новых средств вооруженной борьбы должны были использоваться пулеметы, ракеты и ручные гранаты. Также на снабжение войск должны были поступить опреснители воды и консервы. Для экспедиции из Туркестана и оренбургских степей было доставлено 20 тысяч верблюдов.

Для ускорения подготовки экспедиции, особенно на ее последнем этапе, Скобелев приказал отправить все лишние войска на Кавказ и оставил только необходимое их число для охраны складов и обеспечивающих боевых действий. К тому времени русские оборудовали свою базу в районе Красноводска пристанями, дорогами, укреплениями, телеграфом.

Скобелев отозвал Куропаткина из Семиречья и назначил его начальником туркестанской вспомогательной колонны. Начальником штаба экспедиции был назначен полковник Н. Н. Гродеков.

31 марта 1880 года, отслужив напутственный молебен в Казанском соборе в Петербурге, Скобелев отправился в экспедицию. По пути он заехал в Минск для того, чтобы «проститься со своим 4-м корпусом», а затем в Тифлис для доклада главнокомандующему великому князь Михаилу Николаевичу и решения ряда вопросов, связанных со снабжением экспедиции. В Тифлисе он пробыл до 25 апреля. К тому времени в Петровском порту уже сосредоточились войска и запасы, предназначенные для экспедиции.

С 1 мая Скобелев стал объявлять свои знаменитые приказы, отличающиеся зажигательным стилем, лаконичностью и меткостью выражений. В этих приказах он объявлял о хорошем и о дурном; грозил, кому следовало, и хвалил, кого надо было; преподавал правила военного обихода, старался поднять дух участников экспедиции. Приказы полны литературных достоинств, и из них бьет фонтаном, так сказать, знание солдатского и офицерского сердца и уменье управлять им.

У Скобелева был и штаб из шести отборнейших работников.

Прежде всего, Скобелев принял меры к ускорению транспортировки грузов для экспедиции из-за моря, начатой еще 1 апреля по его телеграмме из Петербурга. К его прибытию результаты этой операции были весомы, но велик был и остаток, равный 1 324 694 пудам. На каждую перевозку составлялись точнейшие планы.

Появление Скобелева за Каспием круто повернуло все дела к несомненному успеху. Еще из Питера в своих телеграммах он приказывал: «Войскам подтянуться, подучиться, ускорить прохождение курса стрельбы; ревизовать магазины; отправить все неспособное и лишнее за море, в том числе и лишние – до времени – рты и пушки». В своем приказе оставшимся он писал: «Войска Красноводского гарнизона! Стоя вблизи неприятеля, вам нужно более строгое воинское обучение и более солдатский вид!!».

Разведка донесла, что, узнав о походе русских, текинцы собрали совет, на котором решили отказаться от нападения на противника, сосредоточив основные усилия на обороне крепости. Для ее усиления «текинский правительственный и военный совет послал тысячу всадников сгонять свой народ к крепости для землекопных работ».

Вступая в командование войсками, действующими в Закаспийской области, Скобелев писал в приказе:

«…считаю священным долгом напомнить доблестным войскам, ныне мне вверенным, что основанием боевой годности войска служит строгая служебная исполнительность, дисциплина. Дисциплина, в полном значении этого слова, быть там не может, где начальники позволяют себе относиться к полученным им приказаниям небрежно. Это должно отзываться на отношения нижних чинов к долгу службы. Строгий порядок в лагере, на бивуаках, строгое исполнение всех, даже мелочных требований службы служит лучшим ручательством боевой годности части».

Геок-Тепе

Русские войска начали свое движение 23 мая 1880 года от Чикишляра. Скобелев с конницей обогнал эшелоны и 31 мая занял Бами, которое находилось в 112 верстах от Геок-Тепе. Оттуда он послал текинцам ультиматум, требуя изъявления покорности, уплаты контрибуции в размере полумиллиона рублей, а также 1000 племенных жеребцов и выдачи всех старинных грамот, рукописей, документов и книг ахалтекинского народа. Особым пунктом ультиматума был отказ от рабовладения.

На ультиматум текинцы ответили налетами на русские аванпосты и этапы. С целью парировать их удары Скобелев разработал специальную тактику действий применительно к местным условиям.

Для того чтобы улучшить продовольственную базу экспедиции и, главное, чтобы показать текинцами, что русские прибыли в их край надолго, Скобелев приказал завести в Бами свое хозяйство, организовав посевы и засадив огороды.

Текинцы не собирались сдаваться. Одна из стычек с их отрядом произошла на пути из Бами 21 июня 1880 года на Бендесенском перевале. Все началось с того, что 19-го числа там в результате текинской засады погиб казак. Для расследования этого инцидента в указанный район 21 июня был направлен доктор Студитский с конвоем из 12 казаков, но и этот отряд попал в засаду, и в том же месте. Вспыхнул бой, в результате которого и русские и текинцы понесли большие потери. Скобелев лично наградил отличившихся. Все уцелевшие бойцы получили по золотому знаку военного ордена и по 100 рублей.

Скобелев решил провести пробный рейд на Геок-Тепе, обойдя его с другой стороны. Для этого он взял с собой небольшой отряд, в состав которого вошли три роты пехоты, четыре сотни кавалерии, 10 орудий и пулеметов, восемь ракетных станков. Всего в составе отряда насчитывалось 344 штыков, 311 сабель, 128 артиллеристов и 13 повозок. Боевой запас составлял до 120 патронов на ружье, по 3000 патронов на пулемет, и от 80 до 300 снарядов на одно орудие, в зависимости от его калибра. Продовольствия взяли на 6—12 дней. Не брали с собой ни палаток, ни фуража. Солдатам было приказано наполнить фляги чаем.

Операция началось 1 июля, как водилось, после молебна. Войска шли в походном порядке, имея охранение, с обозом в середине. Скобелев находился впереди отряда с конницей. Противник практически не оказывал сопротивления, и только время от времени у селений возникали короткие перестрелки, после чего жители оставляли свои аулы, угоняя скот и унося все ценное. 5 июля был занят аул Егян-батыр-кала, находящийся в 12 верстах от Геок-Тепе. Вблизи него против русских собрался отряд из 25 тысяч текинцев, к которому присоединилось еще около тысячи представителей других племен. Но их военачальники никак не решались атаковать русских.

Воспользовавшись этим, Скобелев сам атаковал неприятеля. При обстреле текинцев ракетами одна из них не долетела до цели и упала в боевых порядках русских войск. Скобелев, чтобы предотвратить панику, наехал на нее своим конем. Разрыв ракеты ранил лошадь, но всадник остался невредим. Это вызвало бурю восторга среди солдат.

Правда, задуманная акция не удалась и Скобелев был вынужден отдать отряду приказ об отступлении «стройно, с музыкой, в ногу, в порядке, не торопясь».

Текинцы, видя, что русские отступают, в поисках добычи с новой силой набросились на отряд. Доходило до ближнего боя. Несмотря на это, Скобелев сумел не допустить паники и в порядке отвел отряд от крепости. 8 июля отряд вернулся в Бами.

Всего за время экспедиции отрядом было пройдено более 230 верст. От огня противника он потерял трех человек убитыми и 16 человек ранеными и контужеными. По сведениям лазутчиков, у текинцев было убито более 200 человек.

На основании этой экспедиции Скобелев пришел к выводу, что текинцы лучше вооружены, чем считало русское командование. Он также убедился, что «противник отнюдь не слаб, а крепость весьма усовершенствована по сравнению с 1879 годом».

Текинцы, не решаясь на открытый бой с русскими войсками, решили перейти к тактике ведения партизанской войны. Разбившись на мелкие группы, они отовсюду, днем и ночью нападали на противника, не столько нанося ему потери, сколько создавая напряженную обстановку.

В ответ на это Скобелев приказал активизировать деятельность специальных групп («охотничьих команд» и «летучих отрядов»), подготовленных для ведения контрпартизанской борьбы. Для создания опорных баз этим специальным группам возводятся промежуточные опорные пункты в Бендесе и Кизыл-Арвате. Кроме того, развертывается поиск пособников среди населения, проживающего на территории противника. Для этого были выбраны смешанные селения туркмен, курдов и персов (селение Нухур), расположенные вблизи персидской границы.

Михаил Дмитриевич лично пишет инструкцию о порядке действий этих специальных групп. Основное его правило по организации разведки гласило, что охотников можно посылать в разведку только при хорошем командире. Но при этом «мало пройти вперед, надо молодцом и вернуться».

Вернувшись из-под Геок-Тепе, М. Д. Скобелев с новыми данными в руках начал готовиться к очередному рейду и штурму этой твердыни. Он лично совершил инспекцию, связанную с обустройством дорог и доставкой груза, осмотрел ход строительства пристаней, оборудования опреснителей для воды, железной дороги. Под особым его вниманием были вопросы, связанные с содержанием лошадей и верблюдов, заготовкой для них кормов. Решая эти вопросы, он постоянно с небольшой группой казаков совершал поездки с одного места в другое и практически никогда не ночевал две ночи подряд в одном и том же месте.

В начале августа от лазутчиков начали поступать сведения о сосредоточении больших масс текинцев для удара по русским войскам. Это обстоятельство заставило его утром 13 августа вернуться в Бами. Там ему доложили, что, по сведениям русских агентов из Персии, отряд из 4–6 тысяч текинцев движется на Бами с юга горами. Русские войска начали готовиться к отражению вражеского удара.

Но, как оказалось, удар готовился совсем с другой стороны. Текинские вожди, поняв, что сила русских в этот раз базируется на личности Скобелева, решили организовать покушение на его жизнь. С этой целью они подкупили одного из жителей села Нухура, среди которых не было недостатка в двойных шпионах.

Покушение произошло в ночь на 14 августа в Бами, во время торжественного построения, на котором Скобелев вручал Георгиевские кресты солдатам, отличившимся по время первого похода под Геок-Тепе. В то время, когда перед строем он произносил торжественную речь, раздался выстрел, но пуля просвистела возле головы Скобелева, не причинив ему вреда. Михаил Дмитриевич нашел в себе мужество сперва закончить торжественную речь, и лишь затем распорядиться разыскать злоумышленника. К сожалению, тому удалось скрыться, хотя он и был опознан.

Партизанские действия текинцев становились все более чувствительными. Скобелев, желая сковать передвижение врага, приказал засыпать степные колодцы, расположенные вблизи железной дороги и русских опорных пунктов. Это возымело свое действие. Текинцы стали менее охотно направляться в глубокие рейды.

К концу августа в Бами благополучно прибыли 6600 верблюдов в сопровождении 882 казаков, которые для этого проделали 970 верст с оренбургских степей. К тому времени в Бами уже было сосредоточено все необходимое для 5-месячной осады Геок-Тепе отрядом численностью в 7000 человек и 3000 лошадей. Для его снабжения тыловики могли ежемесячно получать по морю до 30 тысяч пудов муки. Кроме того, «на случай неудачи», в Дуз-Олуме и Гермабе-персидском, близ Геок-Тепе, были заложены склады (магазины) из расчета на 8000 человек и 3000 лошадей каждый с запасами довольствия и фуража на два с половиной месяца. Так как дело шло к зиме, которая в тех местах бывает раз в четыре года довольно суровой, то отряд Скобелева был обеспечен теплым обмундированием (полушубки, фуфайки, суконные портянки, кашне на каждого бойца).

Покончив с запасами, Скобелев принялся за сосредоточение войск, необходимых для проведения операции. Сосредоточение происходило достаточно быстро. К 26 сентября только в Бами было сосредоточено 26 рот, три с половиной сотни и шесть орудий (не считая орудий осады). Затем туда, проделав 673 версты по пустыне, т. е. по 36 в сутки в среднем, пришли туркестанцы в составе 472 пехотинцев, 318 конников, 36 артиллеристов при двух горных орудиях и двух ракетных станках, с 900 верблюдами и 153 погонщиками.

Генеральный штурм

Операция началась 24 ноября. Сперва войска двинулись по двум дорогам: по предгорьям, к югу, как бы в охват Геок-Тепе.

Сам Скобелев двигался во главе первой колонны. В его отряде было около 800 человек при двух орудиях. Пройдя предгорьями 165 верст, эта колонна от селения Нухура спустилась в равнину и слилась с авангардом главных сил.

Во время последнего перехода, в ночь на 28 ноября, Скобелев с небольшой группой казаков, отделившись от своей колонны, попытался организовать разведку маршрута. Но попытка закончилась неудачно. Отряд сбился с пути и заблудился. Только утром неудачливые разведчики вернулись обратно к главным силам. Позже выяснилось, что в той местности действовало несколько мелких отрядов текинцев, и, нарвись на такой отряд, русские могли лишиться своего командующего, что, вероятно, негативно отразилось бы на результатах всей операции.

Бой произошел в районе селения Келате. В этом бою русские, потеряв всего двух человек убитыми, рассеяли небольшой отряд текинцев, а затем заняли селение. На правах добычи в нем было захвачено 180 голов крупного рогатого скота и более 11 тысяч баранов.

После овладения Келате текинские разведчики помчались в Геок-Тепе с известием, что Скобелев идет брать эту крепость. Начались лихорадочные приготовления к обороне. Между тем русские войска, продолжая свое движение, 30 ноября заняли селение Егян-батыр-кала, находившееся всего в 12 верстах от крепости, которое текинцы оставили без боя. В качестве трофея победителям досталось стадо из 6000 баранов.

К исходу 2 декабря в Егян-батыр-кала собрался отряд русских войск численностью в 200 человек с довольствием на 15 дней. В их распоряжении имелся необходимый запас шанцевого инструмента, 700 тысяч патронов и 6704 снаряда. К середине декабря в составе этого отряда насчитывалось уже 4000 пехотинцев, 11 эскадронов и сотен при 47 орудиях.

С 4 декабря Скобелев начал рекогносцировку Геок-Тепе. К тому времени положение текинцев, находившихся в крепости, сильно ухудшилось. В крепости на тесном пространстве, площадью всего до 1 кв. версты, собралось до 30 тысяч человек бойцов с 10 тысячами коней, а вместе с семьями там насчитывалось около 45 тысяч человек. Хотя у текинцев в песках и были заблаговременно зарыты большие запасы хлеба, но он выдавался весьма скупо. Стада находились в 150–200 верстах к востоку от крепости, что лишало жителей молока и мяса. Запасов фуража и топлива в крепости вовсе не было – за ними ездили тоже в пески.

Все это привело к тому, что среди текинцев начался ропот. Часть защитников крепости (около 2,5 тысячи человек) даже в октябре самовольно ушли в Мерв и в Серахс. Текинцы были вынуждены направить большой отряд для того, чтобы изловить беглецов, а их имущество конфисковать. Их вожди, с просьбами о содействии и помощи, отправили посольства в Хиву, Мерв и к пограничным персидским властям. Но помощь, как всегда, сильно запаздывала.

Откликнулся один Мерв. В помощь текинцам они направили 2000 конных воинов. Но движение этого отряда, силы которого были преувеличены молвой до 6000 бойцов и нескольких орудий, встревожило Персию. Шах решил, что мервцы вместе с 3000 текинцев хотят напасть на Хоросан, чтобы добыть запасы. Правители персидских провинций с отрядами курдов выступили на защиту своих границ. Более того, курды по собственной инициативе с целью грабежа совершили несколько набегов в текинский оазис. «Благодаря приходу русских, – позже говорили они, – мы ободрились и каждый день уводили у текинцев людей и скот».

Но масштабный набег персов на текинцев не состоялся, потому что от имени Российской империи вмешался Скобелев. Когда он узнал, что в Фирюзе для набега собралось до 3500 персов, он направил их начальнику ультиматум, в котором запретил набег на оазис. В нем он писал, что такой набег может послужить поводом для того, чтобы мировая общественность заговорила о «помощи нам от персидских войск». По этому же ультиматуму персидский губернатор Яр-Магомет-хан «уклонился от содействия в закупке текинцами хлеба и боевых припасов в его владениях». Однако мелкие группы закупщиков все же действовали на персидской территории. Оправдываясь, этот хан объявил Скобелеву, что он «бессилен против текинцев».

Действовавшие в том регионе английские агенты старались всячески подбить текинцев к упорной борьбе. В дело пошли подкуп чиновников, шумиха в прессе, другие средства. Это привело к тому, что поля к востоку от Геок-Тепе были засеяны, воду распределили, семьи текинцев не ушли на зиму в пески, их мужчинами было решено драться до конца. В самом Геок-Тепе его жители говорили: «Теперь наша крепость сильнее, семьи хорошо укрыты в глубоких жилых ямах; полного окружения русские не в силах сделать и отрезать нас от больших запасов, спрятанных в песках, от стад, от подкреплений из Мерва и от возможности, в случае неудачи, уйти».

Правда, некоторые текинские командиры были намного сдержаннее в своих суждениях. Они знали, что в дальнем огневом бое русские сильнее во всех отношениях: «На дальнее расстояние русские просто жгут людей огнем, поэтому нет возможности днем броситься в рукопашную схватку с ними». В то же время текинцы были уверены, что они сильнее в рукопашном бое и что русские в нем не устоят. Поэтому они решили не выходить в открытое поле, пока русские не подойдут близко к стенам крепости и не займутся ее осадой. Они рассчитывали, что когда русское командование несколько ослабит свою бдительность, тогда текинцы начнут совершать по ночам отчаянные вылазки крупными силами и биться врукопашную.

О том же предупреждал Скобелева в своем письме и персидский губернатор Яр-Магомет-хан. В частности, он писал: «Ради Бога, не идите прямо на штурм. Поверьте мне, я текинцев знаю лучше вас, я с ними воюю всю жизнь. Храбрее этого народа нет в мире. А теперь, когда в Геок-Тепе находятся семьи и текинцам некуда деться, храбрость их удесятерится. Попомните мое слово – они будут биться на саблях и вам будет очень трудно».

Понимая трудность предстоящего штурма, Скобелев старался добыть как можно больше сведений о самой крепости. В этом ему помог некий канонир Петин, бежавший из плена в конце лета 1880 года, после двухлетнего пребывания в Геок-Тепе. По просьбе Михаила Дмитриевича он вылепил из глины эту крепость, и в последующем план штурма отрабатывался на этом макете. Крепость состояла из земляного вала около 6 километров по периметру «высотой в 2 сажени и толщиной до 5 сажен, с глиняной надбавкой сверху столь же почтенных размеров, с передовой и задней стенками с бойницами, нишами и траверсами».

4 декабря Скобелев провел разведку боем. Для этого он взял девять рот пехоты, три сотни казаков, 16 орудий и пулеметов. Всего этот отряд насчитывал 1040 штыков и 337 шашек. Кроме того, в его состав были включены два полковых оркестра. Запасы продовольствия и фуража брали всего на одни сутки.

На рассвете, в 5 часов 30 минут отряд вышел из Самурского укрепления, от которого было до Геок-Тепе 12 верст. Правда, вскоре он был обнаружен текинской разведкой. У Янги-Кала на отряд стали наседать текинцы. Русские были вынуждены остановиться и произвести ответный артиллерийский залп. Шрапнель заставила текинцев отойти на значительное расстояние.

Скобелев приказал несколько изменить маршрут движения и прошел мимо Янги-Калы с запада вне зоны досягаемости ружейного огня. Беспрепятственно русский отряд подошел к Геок-Тепе и с большого расстояния начал обстрел города.

Постреляв некоторое время, русские строем, под оркестр, прошли перед городом, а затем начали отходить обратно к Самурскому укреплению.

Удивленные этим, текинцы вначале их не преследовали. Но затем они все же организовали погоню. «Они бросились нас окружать и наседать, – писал один из участников этой операции. – Но лунное затмение, случившееся тогда, ошеломив текинцев, остановило их азарт».

К ночи отряд вернулся на свою базу, потеряв за время этой операции четырех человек убитыми, 21 ранеными и 31 лошадь.

Военное значение этой операции понять трудно. Скобелев только еще раз убедился в готовности противника к обороне и своих войск к ведению боевых действий с текинцами. Правда, тот же офицер, участник этого рейда, позже писал: «Разведка доказала, что текинцы имеют в большом числе оружие дальнего боя, для которого они усердно собирали наши пустые ружейные гильзы, и что неприятель выучился воевать».

На другой день в обширной прокламации Скобелев обратился к текинцам с увещеванием покориться. Он писал: «Белый царь столь же великодушен, многомилостив к покорным, сколько страшен врагам».

Текинцы не верили этим прокламациям. Они убили персиян, возивших эти документы.

Для подготовки к новому штурму Скобелев начал тренировать войска в действиях, применительно к конкретным условиям. Местом для этого служила одна старая усадьба (кала) в тылу лагеря. По тревоге солдаты с помощью штурмовых лестниц штурмовали ее стены, а также тренировались в пробитии брешей.

8 декабря разведка донесла о том, что к текинцам подходит подкрепление из Мерва. Для проверки этих слухов 11 декабря Скобелев послал отряд из шести рот, полторы сотни казаков при шести орудиях. Около 17 часов колонна приблизилась к крепости и сделала восемь орудийных выстрелов. Текинцы в огромном числе вышли на ее стены, а кроме того, множество всадников и пеших вышло в поле. Все они заявили, что готовы к бою и не примут предложения о мире. Скобелев не решился на штурм, и колонна вечером вернулась в лагерь без потерь.

На следующий день к Геок-Тепе был направлен новый отряд. На этот раз в его составе были три роты, одна команда «охотников», три орудия и два пулемета, а также одна сотня казаков. В 14 часов он подошел к Геок-Тепе и обстрелял северо-западный угол этой крепости.

18 декабря Скобелев с отрядом кавалерии, усиленным ракетными установками, провел разведку селения Янги-Кала. Он назначил его штурм на 20 декабря. При этом он расписал войскам тактику действий. Цепи он заменил сомкнутым строем, а одиночный огонь – огнем залповым. Он писал: «Чтобы бить противника тем, чего у него нет, – европейским боевым порядком – сомкнутым, послушным, гибким боевым порядком, дружными меткими залпами и штыком, всегда страшным в руках людей, сбитых дисциплиной, чувством долга и круговой порукой в могучее тело – колонну. Потому что текинцы, несмотря на подавляющие массы, действуют врассыпную, вразброд или отдельными кучами, мало послушными воле предводителя, а потому неспособными к единству действий и маневрированию массами».

Для штурма Янги-Кала в 7 часов утра войска построились у Самурского укрепления. После молебна, в 9 часов 30 минут, колонна полковника Куропаткина атаковала Янги-Кала с юга, а колонна полковника Козелкова – с запада.

Бой длился до 15 часов и кончился взятием селения, представлявшего огромную площадь из лабиринта глиняных стенок, превращенных в крепости строений, плотин, глубоких русел и канав. Огонь артиллерии и пехоты заставил противника отойти к Геок-Тепе. Массы текинцев, вышедшие было им на помощь из крепости, также были прогнаны за стены русской артиллерией. После этого боя Скобелев стал лагерем в километре от южного фаса крепости, между средними протоками Сакиз-Яба, заняв по флангам две усадьбы и прикрывшись авангардами.

21 декабря Скобелев с утра послал всю имевшуюся у него конницу (шесть сотен и два орудия) с генералом Петрусевичем для того, чтобы обойти Геок-Тепе с востока и севера. Текинцы, обнаружив этот маневр, завязали бой с русской конницей севернее Геок-Тепе. Обеспокоенный этим, Скобелев повел в обход западной стороны крепости еще один отряд, состоявший из батальона пехоты, сотни казаков при восьми орудиях. Когда оба отряда соединились, крепость оказалась в полном окружении.

22 декабря вечером генералы Скобелев, Гродеков, а также полковник Куропаткин, подполковник Рутковский и инженер-капитан Яблочков произвели разведку юго-восточного угла крепости. С утра следующего дня на этом направлении начались осадные инженерные работы, которые продолжались до начала января следующего года. Во время проведения этих работ текинцы совершили несколько вылазок, которые, однако, были успешно отражены. За это время русские саперы подвели под ров и стену Геок-Тепе минную галерею. В нее заложили 72 пуда пороха.

В ночь на 12 января. Скобелев отдал распоряжение о штурме. Оно гласило: штурмовать противника одновременно тремя колоннами. Одной из них должен был командовать полковник Куропаткин (11,5 роты, одна команда саперов и два оркестра), второй – полковник Козелков (8,25 роты, одна команда саперов и оркестр), третьей – полковник Гайдаров (4,5 роты, 1,5 сотни казаков, две команды саперов и оркестр). В резерве Скобелев оставил 21 роту пехоты и один оркестр. На подготовку штурма была выделена вся ночь.

Итак, непосредственно в штурме по решению командующего должно было принять участие почти 25 рот пехоты, в резерве оставалось почти столько же сил. Каждая штурмовая колонна была усилена одной-двумя командами саперов. Большое значение командующим, в духе того времени, придавалось наличию в составе штурмующих колонн полковых оркестров. Штурму должны были предшествовать отвлекающие действия колонны полковника Гайдарова, подрыв мины и получасовая артиллерийская подготовка. Затем планировался «артиллерийский огонь по северу крепости через головы штурмующих».

На следующий день, 22 декабря, как и планировалось, в 7 часов утра отряд полковника Гайдарова начал отвлекающие действия, наступая на калу Мельничную, «разбивая артиллерией ее стены и отвлекая, согласно диспозиции, туда внимание текинцев». В 8 часов 30 минут эта кала была взята. На этом направлении были сосредоточены все силы текинцев.

В 11 часов 20 минут поступило приказание Скобелева взорвать мину, а огонь артиллерии перенести на юго-восточный угол крепости. После подрыва мины в стене образовался обвал шириной около 30 метров и поднялся устойчивый столб пыли и дыма. Свидетель этого пишет: «Впечатление от взрыва мины для неприятеля было ужасное. Текинцы потеряли рассудок и не могли сообразить, что произошло; думали – землетрясение; трусы бежали из крепости. Но масса храбрецов все-таки овладела собой для боя».

Не успел рассеяться дым, как первая часть сил Куропаткина бросилась к обвалу. Текинцы, быстро оправившиеся, встретили ее огнем и врукопашную. Но они были сбиты и отошли в глубь крепости. Русские ворвались в город. Две большие группы текинцев начали отходить в пески.

Текинцы отступали двумя большими отрядами. Скобелев не мог допустить их ухода и сам принял участие в погоне. В это время произошел один памятный случай – под ноги скобелевского коня бросилась пятилетняя девочка. Михаил Дмитриевич соскочил с коня, поднял девочку, и, убедившись, что она не пострадала, велел ее отвести к себе. Позже эта девочка была передана на воспитание дочери военного министра графине Милютиной, приехавшей в русский отряд в качестве сестры милосердия. Девочку окрестили и назвали Татьяной в честь дня штурма, который состоялся 12 января, в Татьянин день. Впоследствии она воспитывалась в Московском институте благородных девиц и была известна как Татьяна Текинская.

Скобелев организовал погоню противника, которая велась на глубину до 15 верст. Правда, она не завершилась полным уничтожением текинцев. «Ночь и рассеивание противника заставили наши войска вернуться в лагерь, ведя обратно в крепость захваченные семьи текинцев». При этом штурме русские потеряли убитыми 54 человека и около 300 ранеными и контужеными. Потери текинцев достигали от 6 до 8 тысяч человек.

Официальный Петербург ликовал по поводу быстрого и успешного завершения Ахалтекинской экспедиции, которая казне обошлась всего в 13 миллионов рублей и была закончена в 9 месяцев вместо предполагаемых двух лет. За эту победу Скобелеву был пожалован орден Святого Георгия 2-й степени и чин генерала от инфантерии.

Закаспийская железная дорога

Особого внимания Ахалтекинская экспедиция М. Д. Скобелева заслуживает в связи со строительством в полосе наступления войск Закаспийской железной дороги, которая должна была стать основной артерий подвоза для них материальных запасов и впервые прокладывалась в пустынной местности. Об этом достаточно подробно написали Н. В. Старостенков и другие в труде «Железнодорожные войска России».

Это строительство было вызвано объективной необходимостью. Так, генерал А. А. Тергукасов, анализируя причины неудачи 1-й Ахалтекинской экспедиции и пытаясь определить необходимые для победы средства, в рапорте главнокомандующему от 27 ноября 1879 года отмечал: «Теперь мы зависим и от туркмен, и от персиян, которые могут воспретить туркменам давать нам верблюдов, и мы вынуждены будем сразу приостановить все военные действия и даже бросить уже занятые пункты до тех пор, пока не доставим перевозочных средств с западного берега Каспия, а это будет стоить страшных денег. При железной дороге ничего подобного случиться не может…

Ввиду этого желательно было бы заменить теперешнее наше шаткое положение в Закаспийском крае, относительно всяких предначертаний, твердым сознанием, что успех предприятия находится в наших собственных руках, а такую уверенность мы можем иметь тогда, когда будем обладать железною дорогою».

Этот вопрос рассматривался по распоряжению военного министра графа Д. А. Милютина на совещаниях по подготовке 2-й военной экспедиции, проходивших в январе 1880 года в Главном штабе. Со второй половины января того же года в этих совещаниях принимает участие генерал М. Д. Скобелев, который должен был возглавить экспедицию.

Как только стало известно о том, что в закаспийских просторах планируется возвести железную дорогу, в Главный штаб, Военное министерство, непосредственно М. Д. Скобелеву посыпались различные предложения. Однако большинство из них не могло быть реализовано. Так, учитывая, что значительная часть дороги будет проходить по сыпучим пескам, авторы ряда проектов предлагали, для преодоления наиболее сложных участков строить многокилометровые тоннели, устраивать эстакады. Было даже предложение прокладывать узкоколейную железную дорогу конной тяги в сплошной деревянной галерее. Но в итоге был принят проект инженера Окунева, по которому предполагалось построить 340 верст узкоколейной железной дороги. Начальным пунктом должен был стать Красноводск. Стоимость дороги вместе с подвижным составом оценивалась в 7 миллионов рублей. К строительству планировалось привлечь 1500 военнослужащих.

Познакомившийся с этими расчетами генерал М. Д. Скобелев заметил, что, прежде чем приступать к постройке дороги, необходимо произвести точные изыскания по всей линии от Красноводска до Кизыл-Арвата. При этом он считал, что целесообразно немедленно начать военные действия для того, чтобы добиться частного успеха и закрепиться в Кизыл-Арвате. Только после этого он предлагал заняться постройкой железной дороги до этого пункта.

По плану М. Д. Скобелева все грузоперевозки в интересах действующей армии вначале должны были осуществляться верблюжьими караванами. Затем он предлагал от Михайловского залива по направлению к Кизыл-Арвату проложить около 100 верст переносной железной дороги. Средства для нее (рельсы из расчета на 25 верст, 2 паровоза и 500 вагонов) были закуплены во Франции. Груз было решено доставлять в порт Михайловского залива.

Остро встал вопрос – насколько судоходен этот залив? Морской частью экспедиции руководил капитан 2 ранга Степан Осипович Макаров, который в начале мая 1880 года лично провел разведку этого залива. Для этого он ввел «в Михайловский залив баржу в 280 футов длины». Проведенные изыскания дали положительные результаты, и были составлены лоции залива.

Но Скобелев пожелал проверить это лично. Его биограф пишет: «Генерал-адъютант Скобелев, в бытность свою в Красноводске, лично предпринял поездку по Михайловскому заливу, в сопровождении нескольких чинов своего штаба, флигель-адъютанта Макарова и комиссии, специально назначенной для исследования этого залива. …Все участвовавшие в поездке пришли к единому убеждению, что Михайловский залив не представляет затруднений для перевозки грузов на баржах, о чем тогда же был составлен настоящий акт».

По просьбе генерала М. Д. Скобелева для решения вопросов, связанных с предстоящими изысканиями и строительством железной дороги, был назначен управляющий делами Комитета по передвижению войск по железным дорогам и водой генерал-лейтенант М. Н. Анненков, имевший богатый опыт строительства железных дорог и руководства воинскими перевозками в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

В связи с тем, что Закаспийская военная железная дорога должна была возводиться в условиях боевых действий, отрыв личного состава из боевых частей для выполнения работ Скобелев считал нецелесообразным. Военное министерство решило привлечь к строительству имевшиеся в его распоряжении железнодорожные части. Однако после Русско-турецкой войны (1877–1878) из имевшихся четырех железнодорожных батальонов три – 2, 3-й и 4-й находились в так называемом «кадровом» составе, т. е. практически не имели необходимых сил для выполнения намеченных работ. Поэтому 12 апреля 1880 года по просьбе М. Д. Скобелева последовало «высочайшее повеление» – сформировать 1-й резервный железнодорожный батальон, командиром которого был назначен полковник Бармин. На его комплектование были направлены знающие железнодорожное дело военнослужащие из железнодорожных и саперных батальонов. Обязанности старшего инженера 1-го резервного батальона исполнял князь Михаил Иванович Хилков, ставший впоследствии министром путей сообщения.

Изыскательские работы началась еще до прибытия М. Н. Анненкова. Но уже предварительные исследования показали, что железная дорога на первых 25 верстах от Михайловского залива до колодцев Моллакары, рассчитанная на конную тягу, не может быть проложена из-за того, что лошади, тянущие поезда, при движении по песчаным насыпям также будут их непрерывно разрушать. Тогда Скобелев принял решение строить железную дорогу с широкой колей, рассчитанную на движение паровозов.

Подвоз строительных материалов проводился крайне медленно. К 25 августа в Красноводск прибыло 1356 рельсов и 6000 шпал и 2 паровоза. Описывая этот процесс, Ф. Ф. Врангель в его книге «Вице-адмирал Степан Осипович Макаров» писал: «Шпалы подвозились с Волги, рельсы из Унген, а подвижной состав с Коломенского и Брянского заводов. Так как вес всего железнодорожного груза, как-то: шпал, рельсов, вагонов, локомотивов и т. п. доходил до 2,5 миллиона пудов и подвозился на пароходах общества «Кавказ и Меркурий», обладающего сравнительно небольшими средствами, то первое время работы шли очень медленно и часто за недостатком материалов приходилось распускать рабочих до обеда».

Скобелев постоянно «тормошил» Петербург письмами, требуя ускорить прибытие строительных материалов и оборудования, необходимых для строительства железной дороги. Благодаря его настойчивости в сентябре из правительственных запасов на строительство железной дороги были отправлены 21 паровоз, 275 крытых товарных вагонов, 225 платформ и рельсов на 207 верст. Кроме того, по распоряжению Главного штаба было закуплено 72 000 пудов скреплений и 50 комплектов стрелочных «приборов».

Скобелев добился ускорения перевозок. Грузы для строительства участка ширококолейной железной дороги от Моллакары до Кизыл-Арвата начали прибывать в Астрахань с 1 октября. Только в течение месяца поступило 87 000 пудов рельсов с соответствующим количеством скреплений, 15 паровозов, 275 товарных вагонов и 225 платформ. Для доставки этих грузов к месту строительства, как пишет С. О. Макаров, «было нанято до ста шхун, поднимающих от 10 до 30 тысяч пудов грузов». Прибывавшие в Красноводск грузы немедленно перегружались на каботажные баржи и отправлялись в Михайловский пост. Работы велись непрерывно днем и ночью. Для освещения ночных работ из Санкт-Петербурга были доставлены динамо-машины и электрические фонари системы Яблочкова.