Каин. Образы зла

Удивительно психологическим является высказывание А. Э. о своих страхах: «Всю свою жизнь я жил в страхе, но я не знал, чего я боюсь. Даже в то время, когда я был абсолютно свободен и самостоятелен, я испытывал внутреннее беспокойство. Я не мог зайти туда, где были незнакомые мне люди. Сначала я должен был узнать, кто они такие. Мои руки потели. И чем меньше я старался об этом думать, тем сильнее. Всегда, когда свои встречи подготавливал я, они проходили плохо. Я был забывчив, многого, о чем мы там говорили, я не запоминал».

Этот сенситивный, почти параноидный страх, и такие невротические симптомы, как кусание ногтей, заикание, потение в незнакомом обществе, робость, невротические тики на лице, не противоречат его каинистической природе, подобное часто можно встретить у самых брутальных убийц.

Имелись ли у А. Э. моральные чувства вообще? Когда психиатр спросил его, испытывал ли он когда-либо чувство вины, А.Э. ответил: «Да, конечно. Один или два раза, когда пропускал занятия в школе». Страх и невротические симптомы говорят против предположения, что А. Э. является «монстром, разновидностью lusus naturae, то есть ошибкой природы». Психиатр склоняется к мнению, что А. Э. защищается от угрызений совести с помощью гиперкомпенсации, цинизма, ухода в себя, а то и аутизма. Используя эту систему защиты, А. Э. пытался обесценить позывы совести. Дословная цитата из доклада: «Согласно полученным нами данным, импульсы к убийству у А. Э. представляли существенную угрозу как для его психики, так и для ядра его Я… Обнаружено, что нравственные чувства, которые А. Э. позволял себе, распределялись по трем слоям:

1) один тонкий, поверхностный слой, привитый в семье;

2) другой – от национал-социалистической партии, устанавливавшей мораль под девизом «слабость – это преступление»;

3) и та мораль, что «убийство несет в себе угрозу для души».

И. С. Кульчар пришел к выводу, что стремление к деструкции у А. Э. не может быть выведено из банальной истории его жизни. Оно не может быть вскрыто и с помощью проективных тестов, истолкованных, по просьбе Кульчар, психологом Шошаном. Автор пишет, что «ему удалось решить эту задачу только с помощью экспериментальной диагностики побуждений, ее теста Зонди».

3 марта 1961 года я получил письмо от И. С. Кульчара с просьбой дать «слепое» заключение по результатам тестирования тестом Зонди «неизвестного 50-летнего мужчины». Хотя я уже почти год как не ставил по результатам тестирования «слепых» диагнозов, в этом случае я его дал, поскольку тест показал такое сходство возможностей экзистенции у неизвестного с несущим опасность образом Каина, как никогда еще в моей практике. Мой «слепой» диагноз гласил:

«Мужчина является преступником с неутоляемой жаждой убивать».

Несмотря на мои многочисленные просьбы сообщить, что же представляет собой этот человек с точки зрения психиатрии, мне пришлось ждать еще около года, пока наконец не пришел ответ, что это был Адольф Эйхман. В «Приложении» я привожу дословный текст данного «слепого» заключения с перечнем возможностей экзистенции этого «неизвестного» [64].

Мы проанализировали, сравнив между собой, жизненный путь двух военных преступников. Судьба полковника жандармерии Мартона Цёлди обнаружила экстремальные клинические проявления пароксизмального Каина: эпилептические припадки (в юности), садомазохистские перверсии, массовое убийство нацменьшинств и религиозное помешательство. Его собрат по судьбе, Адольф Эйхман, наоборот, первоначально был свободен от упомянутых экстремальных клинических симптомов Каина. Однако его тестовые профили указывают на противоположное: в то время как Цёлди с его эпилептоидно-параноидным манифестом показал установку на убийство, то есть признак Каина, лишь в двух из десяти переднеплановых профилей побуждений и в полутора из десяти заднеплановых теоретических комплементарных профилей – в общем всего лишь в 3,5 профилях, Эйхман тестовые признаки Каина дал в десяти (!) из девятнадцати профилей. Правда, на переднем плане лишь раз, зато девять (!) на заднем. На основании этих обследований мы пришли к следующим выводам.

Фактически изживаемая в клинической симптоматике припадков (в манифесте эпилептических припадков, в перверсиях, религиозном помешательстве и т. д.) установка Каина может освободиться от накапливающейся в душе готовности убивать, переместив ее на задний план. Но при определенных обстоятельствах аффективная энергия установки на убийство может разрядиться и не в клинической симптоматике, а напрямую – в аффективном убийстве (М. Цёлди).

Каин, неспособный свою заднеплановую установку на убийство реализовать в виде клинического симптома, может – в обстановке всеобщего хаоса – действовать как политик, губя жизни тысяч людей, хотя сам при этом фактически никого не убивает (А. Эйхман). Наиболее вероятно, что акты массового насильственного уничтожения людей, такие как походы крестоносцев и другие религиозные войны, массовые погромы (евреев, армян и т. д.), во все времена возникали именно на такой каинистической основе.

В 1939 году в своей известной книге «Криминальная биология» Ф. Экснер выдвинул следующий тезис: «За исключением генуинной эпилепсии, наследственная связь между психозом и предрасположенностью к преступности не установлена» [65]. Эпилептики же, а также их кровные родственники и избранники (Штумпфель, Ферфассер), являются носителями тех черт характера, которые представляют основу их склонности к преступным деяниям. Из исследований Штумпфеля (1935) видно, что преступники-рецидивисты, повторно осужденные за убийство или нанесение тяжких телесных повреждений, а также их родственники и подельники имеют повышенную частоту встречаемости среди них случаев эпилепсии [66]. Конрад, изучавший детей эпилептиков, обнаружил, что в случае генуинного эпилептика в качестве одного из родителей, 13 % детей становятся осужденными, когда же один из родителей страдал травматической эпилепсией, среди таких детей криминальность наблюдалась лишь в 3,3 %. На передаче по наследству каинистической аффективной природы мы остановимся чуть позже. Здесь же мы упоминаем о связи эпилепсии с преступной склонностью к дракам лишь потому, что мы рассматриваем каинистическую нацеленность на убийство в целом – в том числе и без манифеста припадков – как врожденную пароксизмально-эпилептиформную склонность.

Согласившись с этим допущением, мы начинаем понимать, почему и притязания на убийство, и совершение реального убийства можно встретить даже у детей. Эту мысль можно подтвердить и примерами 6 и 7.

Каин – убийца

Пример 6: Притязания на убийство у трехлетней девочки. Около 30 лет назад меня разыскала на моих лекциях одна пожилая дама со своей трехлетней внучкой. С возмущением и дрожью в голосе она рассказала мне следующее: ее дочь, мать этой трехлетней девочки, недавно обзавелась вторым ребенком, мальчиком. Внучка, ее первенец, к рождению братика психологически была ими подготовлена. Тем не менее, в один из дней, когда бабушка зашла к ним в гости, девочка попросила бабушку пойти с ней в другую комнату и посмотреть на спящего в колыбельке младенца. Когда же они подошли к нему, девочка достала припрятанный возле колыбельки камень и попросила: «Бабуль! Убей его!» Благодаря работе психоаналитиков с детьми, подобные ситуации, всегда вызывавшие справедливое негодование, стали теперь более редкими.

Пример 7: Одиннадцатилетняя убийца. Случай, закончившийся трагически, за который я признателен психологу, доценту Л. Нослопи (Будапешт).

11-летняя девочка N. появилась на свет вне брака. Когда мать все-таки вышла замуж, девочка получила фамилию этого мужчины. Мать работала в Будапеште подсобным рабочим и была хронической алкоголичкой. После того как мать рассталась со своим мужем, девочка попала в семью своего настоящего отца, у которого была еще одна дочь, уже от другой женщины. Правда, эта дочь воспитывалась в государственном детском доме. Таким образом, девочка попала из огня да в полымя. Душе девочки тяжелейшую травму нанесла ее пьющая мать. Она часто давала глотнуть алкоголь и ей, не заботилась о ней, часто орала не нее: «Ты убийца!» Так что ребенок был запущен и заброшен. Живя в доме своего настоящего отца, она часто пропускала занятия в школе, много раз пыталась воровать и бродяжничать. Однако слабоумной она не была. В марте 1963 года она увидела, что в соседней квартире мужчина чистит револьвер, который он затем спрятал в шкафчике. Выбрав удобный момент, девочка через окно проникла в квартиру соседа и украла там револьвер. После этого она затащила в туалет четырехлетнего мальчика и, направив на него револьвер, выстрелила. Мальчик был тяжело ранен. Испугавшись, она зарыла в тот момент еще живого мальчика в мусорной куче, где позже он и умер. Тело его было найдено лишь много дней спустя.

Под фамилией ее настоящего отца девочка была переведена в другую школу.

Проведенная после убийства экспериментальная диагностика побуждений девочки подтвердила имеющиеся у нее гипертрофированную потребность в любви и нежности, тотальную покинутость и одиночество, а чуть позже – и панический страх. Мы предполагаем, что покинутость разбудила в ней Каина и что панический страх появился у нее в результате массивного наплыва каинистских аффектов, уже после проступка. То, что ребенок, находящийся в состоянии сильнейшей покинутости и депривации, может накапливать в себе гнев и ярость, ненависть с жаждой мести на мир и жизнь, вполне понятно. Неестественный здесь лишь способ разрядки этих аффектов, важную роль в котором могла сыграть обнаруженная тестированием чрезвычайно сильная заднеплановая истериоформная пароксизмальность.

Пример 8. Попытки у 25-летней эпилептички отравить свою мать.

В 1939/40 годах у нас в Будапеште на обследовании была 25-летняя девушка с генуинной эпилепсией. Она жила с матерью, которая преподавала язык и литературу и была обаятельной, но патологически мазохистичной, истеричной и периодами депрессивной личностью. Дуальный союз матери с дочерью имел садомазохистский характер. Дочь в этом дуальном существовании играла садотираническую роль, многократно предпринимая попытки отравить свою мать люминалом, который ей назначили в качестве лекарства от эпилептических припадков. Дважды из-за этих навязчивых каинистски параноидных идей врачи были вынуждены ее интернировать.

Пример 9. Попытки задушить свою мать у 23-летней эпилептички.

Полностью аналогичен предыдущему случаю.

Это 23-летняя девушка, которую мы исследовали в 1945 году в частной психиатрической клинике в Швейцарии. Ее судьба, как и результаты тестирования по экспериментальной диагностике побуждений, были аналогичны результатам ее венгерской подруги по несчастью. Она также страдала генуинной эпилепсией с параноидными чертами и много раз хотела задушить свою мать. Та была истериоформной, депрессивной женщиной, интернированной в эту же клинику в связи с содомией. Но там мать так ни разу и не пожелала встретиться со своей дочерью.

Мы обратили внимание на характерное для эпилептических пароксизмальных семей генеалогическое древо, составленное для этого случая [67].

I. Генуинными эпилептичками были: испытуемая (29), двоюродная бабушка со стороны матери (3).

II. Заиками: дедушка со стороны отца (10), его же брат (12) и их отец (13).

III. Садистами и каинитами: испытуемая (29), ее мать (19) и дедушка со стороны матери (8).

IV. Содомисткой: ее мать (19).

V. Каинитические профессии выбрали: дедушка со стороны матери (8), садистический полковник жандармерии, и дедушка со стороны отца (10), который был мясником и заикой.

Каин – убийца «на сексуальной почве»

Пример 10. Убийца «на сексуальной почве»: подсудимый, 23-летний горняк, обследовался в одном из лечебных заведений Германии. Психиатр, наблюдавший его, прислал нам серию тестовых профилей этого делинквента с просьбой проконтролировать сделанные им выводы. Он писал: «Хотя клинически не было обнаружено ни малейших намеков на эпилепсию, я полагаю, судя по тестовым профилям, что это не исключено. И поэтому диагноз „садистический убийца“ не вызывает у меня никаких сомнений». История жизни и совершенного преступления этого делинквента, поведанная им, следующая:

Рисунок 2. Генеалогическое древо 23-летней эпилептички (пример 9)

Х.Д. родился 11 сентября 1930 года. История семьи: бабушка страдала припадками, судя по описанию, эпилептическими. Брат после частых депрессий в 20 лет покончил с собой.

Предыстория делинквента не содержит ничего, выходящего за рамки обычного. Без особого труда закончил народную школу. В 17 лет имел свое первое сексуальное переживание (мастурбацию), вскоре после которого имел половое сношение с девушкой. Девушки менялись почти каждую неделю. В 20 лет, увидев после полового акта на своих брюках следы крови, испытал прилив чувств нежности и ответственности, так как он лишил девушку девственности. Поэтому на ней и женился. Родился ребенок. Половые акты с ней – раз в неделю, после употребления алкоголя, в основном ночью. Никакого насилия при этом не было, так как жена была очень нежна. Припадков нет. Профессия: горняк.

Сейчас является осужденным за совершение преступления: в темное время напал на женщину, ударил ее кулаком (?) в лицо и потащил на поле. На ее теле были обнаружены признаки удушения. Заключение после вскрытия: смерть в результате удушения. На ее одежде была найдена сперма. Одежда полностью раздетой женщины валялась вокруг нее разорванной. Через три месяца он совершил аналогичное преступление с еще одной женщиной. Когда он возился с ней на земле, мимо проходил случайный прохожий, благодаря которому он и был задержан. Впоследствии выяснилось, что в последние годы он силой добился близости с несколькими знакомыми ему девушками и женщинами (известно около 5 случаев). При этом он всегда пытался придушить жертву или же задушить ее уже после изнасилования. Однако женщины упорно защищались, и он в конце концов лишался сил.

Объяснение осужденного: он не нашел понимания у родителей жены, которые постоянно его ругали за то, что он выпивал. А он постоянно испытывал смутное желание выпить и находил все время различные компании, в которых и выпивал. И ни в одной из них он надолго не задерживался, поскольку всегда у него возникало чувство, что здесь ему уже делать нечего, надо идти дальше. С этим же настроением он встречался и с женщинами, с которыми напивался, выпивая больше, чем они. Женщины его раздражали и возмущали. Убивать их он не хотел. Но, когда их избивал, испытывал сексуальное возбуждение. Подробности того, как он насиловал женщин, вспоминать не хотел. Он думал, что разденется (в первом случае) возле женщины и попытается совершить с ней половой акт, но у него произошло непроизвольное семяизвержение (поллюция). Вернувшись домой и протрезвев, он обо всем рассказал жене, которая стирала его сильно загрязненную одежду. Со временем он все чаще мечтал о подобных ситуациях насилия, возбуждаясь при этом сексуально, но вступал в половую связь со своей женой. Упомянутую выше попытку насильственно вступить в половую связь отрицает. В тюрьме Х. Д. предпринял спонтанную попытку самоубийства, перепрыгнув через перила на лестничной площадке.

Первое впечатление от личности: личность примитивная; интеллектуальное развитие посредственное; выглядит грубым; рыжеволос; мускулатура выражена слабо.

В целом мое толкование тестовой серии подтвердило гипотезу психиатра. Делинквент показал классическую тестовую картину «аффектной эпилепсии», то есть аффективного убийцы на эпилептической почве.

Сравнительное исследование убийц-бандитов и убийц «на сексуальной почве»

На этом мы заканчиваем описание отдельных случаев каинитических убийц и переходим к общему вопросу: не является ли каинитическая диспозиция основной предпосылкой для любого вида насильственных действий? Ответ на этот вопрос мы постараемся получить, сопоставив частоту встречаемости различных экзистенциальных возможностей в 152 профилях побуждений девяти убийц-бандитов и в 134 профилях побуждений семи убийц «на сексуальной почве».

Разработанный нами «метод определения экзистенциальных возможностей» [68] заключается в том, что каждый отдельный профиль побуждений на основе определенных тестовых признаков, в обязательном порядке относится к одной или к двум ранее установленным экзистенциальным формам, имеющим отношение как к психической патологии, так и к психическому здоровью, количество которых как раз и подсчитывается. В соответствии со сказанным, формы экзистенции делятся на две категории: А. экзистенции-опасности и Б. экзистенции-защиты. Благодаря этому, не представляет особого труда сравнить профили побуждений, взятые у убийц-бандитов и представленные либо графически, либо количествами полученных форм экзистенции – с профилями побуждений убийц на сексуальной почве (см. таблицы 2, 3 и 4). В таблицах 2 и 3 различной штриховкой квадратов представлены возможные экзистенции на переднеплановом (ППП), теоретическом заднеплановом (ТКП) и экспериментальном комплементарном профилях (ЭКП). Отнесение профиля одновременно к двум разным формам экзистенции происходит тогда, когда у отдельного тестового профиля имеются тестовые признаки сразу двух экзистенциальных возможностей. В этом случае каждая из этих двух форм экзистенции получает по ½ и поэтому штрихуются по половинке квадрата в обоих формах экзистенции.

Результаты: А. экзистенции-опасности (таблицы 2 и 3).

I. Суммарная частота аффективных нарушений доминирует в обеих группах убийц, и количественно они приблизительно равны:

У бандитов (Б.): 44,5 в 152 профилях.

У убийц на сексуальной почве (С. П.): 43,0 в 134 профилях.

Различия заключаются в следующем.

Убийцы-бандиты чаще показывают нарушения в виде грубых пароксизмально-эпилептических аффектов, что говорит об их каинистической диспозиции, убийцы же на сексуальной почве чаще имеют нарушения мягких, истеро-эротических аффектов. Соотношение их следующие:

Эпилептиформная предрасположенность к убийству: 35,00 Б. к 21,5 С. П.

Истериоформная, эротическая предрасположенность: 9,5 Б. к 21, 5 С. П.

А значит, предрасположенность к убийству, которую убийцы на сексуальной почве постоянно носят в себе, является, судя по частоте, эротической (21,5).

II. Суммарные частоты Я-опасностей в обеих группах имеют почти равную величину.

Я-опасности: 22,0 Б. к 23,5 С. П.

Убийцы-бандиты больше тяготеют к нарушениям в Я в виде инфлятивной одержимости (11,5 Б. к 7,5 С. П.); у убийц же на сексуальной почве чаще встречаются негативистское, саморазрушающее, суицидальное нарушение Я (8,0 С. П. к 1,0 Б.).

III. Маниакально-депрессивные и психопатические нарушения контактов и настроения имеют в обеих группах почти одинаковую частоту.

Опасности контактов и настроения: 5,5 Б. к 4,0 С. П. К тому же в обеих группах они встречаются реже других.

IV. Несравнимо более опасной зоной у них является сексуальная сфера.

Сексуальные опасности: 41,5 Б. к 26,0 С. П.

Причем убийцы-бандиты дают больше садистических, а также латентногомосексуальных (инвертированных) профилей (15,0 Б. к 9,0 С. П.). С этим, по-видимому, связано известное стремление бандитов к объединению в банды. Убийцы же на сексуальной почве действуют всегда в одиночку.

Б. Экзистенции защиты (таблица 4):

V. В обеих группах насильственных преступников одинаково часто, но практически безуспешно ведется защита против опасных душевных движений.

Защитные механизмы: 38,5 Б. к 37,5 С. П.

Качественно защитные механизмы в обеих группах имеют почти одну и ту же частоту и представлены одними и теми же их видами. В обеих группах доминирует, в качестве защиты, навязчивость.

Механизм навязчивости: 30,5 Б. к 27,5 С. П.

Гораздо реже у убийц мы находим профили заурядного приспособления.

У убийц на сексуальной почве заурядные профили встречаются относительно чаще, чем у убийц-бандитов.

Заурядные профили: 5,5 С. П. к 1,0 Б.

Зато убийцы-бандиты значительно чаще тяготеют к ипохондрии и органоневрозам (6,0 Б. к 2,5 С. П.). Трагичным в судьбе этих убийц является то, что они не способны к сублимированию.

Сублимирование: 1,0 Б. к 2,0 С. П.

На основании этого сравнения результатов экспериментального исследования побуждениий и Я мы пришли к следующим выводам.

Убийцами являются люди с нарушениями, особенно аффективной и сексуальной жизни, имеющие неудовлетворительные защитные психические механизмы для борьбы с опасностью своих побуждений и аффектов.

Каинистическую предрасположенность к убийству можно встретить у убийцы в тюрьме и много лет спустя после совершенного преступления, поскольку она врожденная. Причем незримо присутствующая в душе убийц-грабителей предрасположенность убивать встречается значительно чаще, чем таковая же у убийц на сексуальной почве. Поэтому никогда не следует отказываться от экспериментальной диагностики побуждений и Я у того убийцы, которого собираются досрочно освободить. Поскольку это люди пароксизмальные, в них всегда может проснуться тот лев, который в данный момент пока что спит.

Таблица 2

Экзистенц-опасности бандитов-убийц

Таблица 3

Экзистенц-опасности убийц на сексуальной почве

Таблица 4

Сравнение экзистенц-опасностей бандитов-убийц и убийц на сексуальной почве