Русский след Коко Шанель

Вскоре Шанель и Мися поспешили вернуться в Париж.

* * *

Французам нравились широкие манеры оказавшихся в эмиграции аристократов из бывшей Российской империи. Однажды в роскошном отеле Crillon леди Детердинг решила устроить коктейль в честь приехавшего в Париж Чарли Чаплина.

Приглашена была вся знать – русские и французские князья, братья Мдивани, Мери Шарвашидзе с мужем, Тамара и Римма Эристави. Гостей развлекал скрипач Гулеско, как и многие гости, проделавший путь в Париж из Тифлиса через Константинополь.

Описание того, что произошло во время коктейля, оставил в своих мемуарах Александр Вертинский, который тоже был в числе приглашенных.

Шампанское подали в старинных бокалах времен Наполеона, украшенных вензелями императора Франции, являвшихся гордостью отеля.

После первого тоста Чаплин осушил бокал до дна и разбил его о пол. Второй бокал постигла та же участь. Наконец, метрдотель не выдержал и обратился к Вертинскому с просьбой поговорить с Чаплиным, ведь леди Детердинг уже выставили счет в несколько тысяч франков.

Александр Николаевич подошел к актеру и спросил, почему он бьет драгоценную посуду. Чаплин удивился: «Разве это не в традициях русских бить бокалы после тоста? Я хотел сделать вам приятное».

О том, как проводят время аристократы, оставшиеся без Родины, потом не раз писала европейская пресса.

* * *

Увы, не все сумели найти свое место в новой жизни. Тем ярче судьбы тех, кому это удалось. Через два года после отъезда Шанель из Голливуда на экраны Америки выйдет фильм режиссера из Тифлиса Рубена Мамуляна «Песнь песней» с Марлен Дитрих в главной роли.

При желании, в сюжете этой картины можно увидеть намеки на любовную историю Хосе Мария Серта и Русудан Мдивани. Героиня Дитрих приезжает в большой город и соглашается стать моделью маститого скульптора. Стоит ли говорить, что в процессе создания статуи, символизирующей божественную красоту юности, скульптор влюбляется в свою модель. На пути их чувств будет немало преград, но настоящая любовь сумеет победить все.

Фильм Мамуляна пользовался большим успехом. Именно в этой ленте Марлен Дитрих исполнила свою знаменитую песню «Джонни».

Это была первая работа актрисы в Голливуде без режиссера Джозефа Штернберга, в чьем «Голубом ангеле» и взошла ее актерская звезда. Собственно, именно благодаря Штернбергу Рубен Мамулян был приглашен на киностудию Paramount.

Поначалу все складывалось более чем непросто. Когда Дитрих неожиданно отказалась выходить на съемочную площадку, студия попыталась отсудить у нее 180 тысяч долларов. Актрисе запретили покидать пределы Соединенных Штатов до того, как съемки будут завершены. В итоге фильм все-таки вышел на экраны.

Почти одновременно с завершением съемок этой картины Мамулян закончил работу над фильмом «Королева Кристина», главную роль в котором сыграла Грета Гарбо. Голливудские сплетники поговаривали, что между режиссером и молодой актрисой во время съемок сложились более, чем дружеские отношения. Находились и такие, кто называл эмигранта из Тифлиса «мистером Гарбо».

Дмитрий Джорджадзе

Пройдет несколько лет и на голливудском бульваре Сансет появится еще один выходец из Грузии – князь Дмитрий Джорджадзе. Покинуть родину ему пришлось, как и тысячам его соотечественников, в 1921 году.

Первое время князь жил в Риме. В Италии его дядя, князь Георгий Мачабели, возглавлял грузинское посольство. После того, как Грузия потеряла независимость и посольство было закрыто, князь Мачабели уехал в Америку, где создал знаменитую парфюмерную компанию «Принц Мачабели».

Племянник остался в Европе и начал зарабатывать на жизнь участием в автомобильных гонках. В 1931 году он стал чемпионом в одном из заездов.

«После очередных гонок Дмитрий зашел в кафе, чтобы немного передохнуть, – поведала автору этих строк племянница князя Ивлита Джорджадзе. – Это было в 1934 году в Пиринеях. Из окна кафе дядя увидел красивую девушку, сидящую верхом на породистом скакуне. А надо заметить, что женщины и лошади были двумя его главными увлечениями. Дядя Мито просто не мог остаться равнодушным к картине, которую только что увидел.

Он обратился к хозяину заведения с вопросом: кто та молодая женщина за окном. И услышал в ответ, что это Одри Эмери, дочь американского миллионера».

Одри на тот момент официально оставалась женой великого князя Дмитрия Павловича. Для того, чтобы стать супругой русского великого князя, Одри приняла православие и при крещении была наречена именем Анна. Указом великого князя Кирилла Владимировича Эмери был дарован титул княгини Ильинской.

Под этой фамилий и был записан рожденный в 1928 году Павел – сын великого князя и Одри. Вскоре после появления на свет наследника супруги предпочли идти по жизни каждый своей дорогой. Отношения Эмери и Дмитрия Павловича исчерпали себя гораздо раньше, чем наступил официальный разрыв. Великий князь все чаще и чаще бывал замкнутым и предпочитал оставаться наедине со своими мыслями. А в жизни Одри, тем временем, появился новый мужчина.

* * *

Следующая встреча Дмитрия Джорджадзе с Одри Эмери, княгиней Ильинской, состоялась в 1936 году. Дмитрий с друзьями собирался на ланч. Одна из его знакомых предупредила, что вместе с ней будет ее подруга Одри.

– Какая Одри? – не понял Джорджадзе.

– Как, ты не слышал о жене великого князя Дмитрия Павловича?

Так начались эти отношения.

Незадолго до своей смерти в 1985 году Дмитрий Джорджадзе успел завершить работу над книгой мемуаров. На ее страницах он подробно описывает роман с Одри.

Однажды Джорджадзе предложил любимой на время расстаться. Ведь на бумаге она оставалась женой великого князя и матерью его сына. В ответ Одри заплакала: «Я не могу больше быть с ним, ведь я люблю тебя. А великий князь… Он красив, но уже исчерпал себя».

Тем не менее, влюбленные расстались: Одри уехала в Англию, Дмитрий остался в Париже. Но долго пробыть в разлуке они не смогли. И уже вскоре Одри звонила Дмитрию.

– Я не могу дождаться нашей встречи, – сказала она по телефону. – Пожалуйста, встреть меня.

– Я всегда буду встречать тебя на полпути, – ответил Джорджадзе.

По мнению автора литературной записи мемуров князя Гаэла Элтона Майо, в этих словах заключался весь смысл их будущих отношений, это был их девиз: всегда понимать друг друга с полуслова.

В тот раз Дмитрий действительно встретил Одри в Марселе и в Париж они приехали вместе. Какое-то время Одри еще оставалась женой великого князя. Но спутником ее жизни уже стал Дмитрий Джорджадзе. В том, что новый избранник был тезкой ее мужа, сама американка видела знак судьбы.

В один из дней они решили отправиться в Австрию. Предпочитая сам водить машину, а не пользоваться услугами шофера Одри, Джорджадзе арендовал «мерседес».

Расположившись на террасе отеля, куда они только что прибыли, Дмитрий услышал, как перед входом в гостиницу кто-то с силой хлопнул дверьми его машины. Он тут же отправился посмотреть, что происходит. И обнаружил у отеля точно такой же «мерседес».

Почти вся компания неулыбчивых молодых людей уже вышла из машины, в салоне оставался лишь один пассажир. Наконец, появился и он. В невысоком человечке Дмитрий узнал Гитлера. Тот взглянул князю прямо в глаза. «Это был взгляд дрессировщика», – вспоминал Джорджадзе.

* * *

Известие о том, что Одри хочет с ним развестись, великий князь Дмитрий Павлович воспринял совершенно спокойно. Ему было, казалось, уже все равно.

Свадьба Одри Эмери и Дмитрия Джорджадзе состоялась в 1937 году. Незадолго до венчания, которое прошло в православной церкви Брюсселя, Дмитрий получил приглашение на встречу с Джеком, родным братом Одри. Тот предложил грузинскому князю подписать бумагу, согласно которой он обязуется не заводить совместных детей с Одри. Таким образом, семья хотела предотвратить появление возможного наследника.

«Дядя Мито рассказывал, что в тот момент в нем проснулся кавказец, – говорит внучатая племянница князя Нино А. Джорджадзе. – Будь у него кинжал, он, не раздумывая, поразил бы им брата своей невесты. Но он так любил Одри, что подписал все, что от него требовали».

Несколько лет супруги Джорджадзе – Одри взяла фамилию нового мужа – прожили во Франции. «У них были непростые отношения, – вспоминает Ивлита Джорджадзе. – Одри все время было скучно. Дмитрий пытался увлечь ее театрами, музыкой, книгами. Но Одри ото всего отмахивалась и говорила, что умирает со скуки».

Когда началась Вторая мировая война, Дмитрий и Одри решили переехать в Америку. Перед отъездом Джорджадзе купил у кузина герцога Вестминстерского 175-футовую яхту, которую назвал в честь жены «Марианной» – это было второе имя Одри. Та была счастлива, ведь наконец у нее появилось занятие: яхту надо было обставлять и декорировать.

В дальнейшем именно это станет излюбленным занятием Одри. Главным критерием при выборе дома будут его размеры. Чем больше комнат, тем позднее из ее уст раздастся очередная жалоба на то, как скучно жить.

Семья поселилась в Вирджинии. Дмитрий серьезно занимался воспитанием своего пасынка Павла Ильинского. Причем делал это в духе грузинских традиций: мальчик много занимался спортом, умел ездить верхом

На жизнь Джорджадзе зарабатывал участием в скачках и разведением лошадей. О нем то и дело писали газеты, что вызывало неизменную ревность Одри.

Тогда-то Дмитрий и оказался в Голливуде. Однажды в легендарном отеле «Бель Эйр» он встретился с актером Кларком Гейблом. Знакомство быстро переросло в дружбу.

И вот уже Дмитрий Джорджадзе прогуливается с Гейблом по Сансет бульвару. Когда они видят пока еще не столь популярного актера Рональда Рейгана, то в шутку кивают ему: «Привет, фермер». Голливудские звезды становятся клиентами Джорджадзе. Лошадей у него покупает тот же Гейбл, Джордж Брент, Фред Астер.

Князю настолько нравится Калифорния, что он предлагает жене переехать сюда из Вирджинии. Но Одри отмахивается: «Голливуд? Это слишком вульгарно».

Наши дома – это наши темницы. Попробуем обрести там свободу, украшая их.

Коко Шанель

Неожиданно Джек Эмери просит Дмитрия срочно приехать в Нью-Йорк. «Когда Мито вошел в гостиницу «Ритц», он увидел, что его ожидают брат Одри и адвокат семьи Эмери. Без лишних слов Джек предложил дяде подписать бумагу о разводе. Услышав это, Дмитрий на мгновение потерял рассудок от обиды и возмущения. А потом взял себя в руки, быстро поставил подпись и вышел из отеля».

Брак с Одри Эмери – в конце концов, княгиня Ильинская вернула свою девичью фамилию – был расторгнут. Жизнь приходилось начинать заново. Джорджадзе пробует себя в гостиничном бизнесе, пытается заниматься продажей нефти, живет то в Аргентине, то в Доминикане, то в Индии. «Он был удачен во всем, кроме личной жизни».

Его второй женой стала Сильвия Эшли, которая до этого успела побывать замужем за голливудскими звездами Дугласом Фербэнксом (ради Сильвии Фербэнкс оставил Мери Пикфорд) и Кларком Гейблом. Но семейная жизни Дмитрия с Сильвией продлилась всего несколько месяцев. Потом он признается, что женился только из-за того, что черты лица Сильвии чем-то напомнили ему внешность Одри. При этом сама Сильвия до конца дней будет носить фамилию Джорджадзе, под ней ее и похоронят.

* * *

Утешение князь Джорджадзе находил в общении с друзьями. Одной из хороших знакомых Дмитрия была Консуэло Бальсан. Урожденная Вандербильд, в первом браке Консуэло носила титул герцогини Мальборо. Но замужество за кузеном Уинстона Черчилля было несчастливым.

Консуэло вышла замуж второй раз. Ее мужем стал Жак Бальсан. Оказалось, что супруг Консуэло был знаком с отцом Дмитрия Джорджадзе по Петербургу.

Семья Бальсанов занималась текстильным бизнесом и поставкой униформы для французской армии еще со времен Наполеона. Кстати, родной брат Жака – Этьен Бальсан – был первой любовью Коко Шанель. Именно благодаря Этьену Коко сумела открыть свой первый бутик в Довиле.

Забавное совпадение, но Дмитрий Джорджадзе оказался связан со всеми тремя главными мужчинами в жизни Шанель – Бальсаном, великим князем Дмитрием Павловичем и герцогом Вестминстерским.

В доме Консуэло Бальсан Джорджадзе познакомился и с Черчиллем. Тот сохранил с бывшей женой своего брата самые добрые отношения. Дмитрий вспоминал, что поначалу Черчилль окинул его придирчивым взглядом, каким оценивают лошадей – сверху вниз. А потом вдруг сердечно улыбнулся, пожал руку и сказал: «Добро пожаловать на мой горизонт».

В 1963 году Джорджадзе перебрался жить в Монте-Карло. Одной из его ближайших подруг была принцесса Грейс Келли. Именно она вдохновила князя на создание мемуаров, обещая устроить красивую презентацию.

Книга была написана. Но премьеру устраивали уже другие люди – Грейс Келли погибла в автомобильной катастрофе. В письме племяннице в Тбилиси Дмитрий напишет, что после смерти Келли Монте-Карло для него окончательно опустело.

Князь любил вспомнать, каким было Монте-Карло во времена его молодости. «Голубой экспресс» – тот самый, в честь которого и был назван балет с задником кисти Александра Шарвашидзе и костюмами Шанель – доставлял на Ривьеру парижан, в казино неизменно сидели Матильда Кшесинская и ее муж, великий князь Андрей.

Все было другим. В 1971 году Джорджадзе позвонила Одри: «Я умираю, приезжай». Он тут же взял билет и отправился за океан. Но в последний раз увидеть бывшую жену не успел. Они лишь смогли поговорить по телефону. «Я все еще твоя девочка», – сказала Дмитрию Одри.

Отныне смыслом жизни Дмитрия были встречи с Павлом Ильинским, которого он считал своим сыном. Тот навещал Джорджадзе в Монте-Карло, привозил показать своих детей.

В письмах племяннице в Тбилиси Джорджадзе подробно описывает, как Павел купил аэроплан, чтобы вести фотосъемку с воздуха, какие у него дети, и как он занимается политикой – Павел три раза избирался мэром американского города Палм-Бич.

Арчил Чкония

Уверенно себя чувствавал на американских просторах и еще один друг Дмитрия – Арчил Чкония.

Кроме общей родины, Джорджадзе и Чкония объединяла любовь к Голливуду. Правда, если сам Дмитрий просто дружил со знаменитостями, то Арчила с ними нередко связывали более нежные отношения. То, что Чкония увлечен голливудской звездой тех лет Джанет Макдональд, ни для кого не было секретом.

При этом Арчил оставался официальным мужем Елены Рубинштейн, создательницы мировой косметической империи. Выйдя замуж за Чкония, называвшего себя князем Гуриели, Рубинштейн взяла его фамилию и стала именоваться Рубинштейн-Гуриели.

Когда при встрече Елена услышала поздравления от Коко Шанель, то не удержалась от вопроса, почему сама Габриель ответила отказом на предложение руки и сердца от герцога Вестминстерского. Шанель объяснила, что «герцогинь Вестминстерских много, а мадемуазель Шанель одна».

Елена Рубинштейн лишь пожала плечами. Для нее титул княгини значил очень много.

* * *

Встреча Чкония и Рубинштейн состоялась в 1938 году в парижском доме графини де Полиньяк. Графиня, дочь великой Жанны Ланван, основательницы знаменитого модного дома, каждую неделю устраивала у себя вечера, на которых играли в бридж.

Среди гостей в этот раз была владелица набирающей обороты косметической империи Елена Рубинштейн, подруга Ланван. И приятель графини Ар-чил Чкония, эмигрант из Грузии, называвший себя князем Гуриели-Чкония.

Арчилу на тот момент было 43 года. Он уже давно жил в Париже, куда приехал из Тифлиса в 1919 году. Особых занятий у него не было. Первые годы во Франции Арчил жил за счет родной сестры Мариам, которая перебралась во Францию вместе с ним.

Мариам работала в доме Коко Шанель, где делала шляпки. Чкония не нуждались и имели возможность пригласить в Париж племянника, сына своей сестры Кетуси, которая с родителями осталась в Грузии.

На момент знакомства с Рубинштейн Арчил переживал не самые лучшие времена. Ему даже пришлось отправить обратно в Грузию племянника, отучившегося в Сорбонне. О том, что юноша возвращается в Советский Союз не в самый подходящий момент – стоял 1938 год – Чкония, конечно же, не понимал.

Вместе с сестрой они собрали племяннику несколько чемоданов с костюмами ручной работы и гостинцами для грузинских родственников, и с чистой совестью посадили его в поезд. О том, что это была большая ошибка, Арчил поймет, только когда узнает, что племянник четыре года провел в сталинских лагерях как французский шпион.

В 1938 году Арчилу было очевидно другое: надеяться только на везение при игре в бридж больше нельзя. И в скором времени у него появились влиятельные знакомства, преимущественно с состоятельными женщинами, которые с удовольствием помогали молодому грузину. При этом Чкония не оставил игру, и нередко суммы выигрыша были весьма и весьма значительными.

Елена Рубинштейн тоже любила бридж. Правда, события последних лет никак не располагали к тому, чтобы пребывать в хорошем настроении, принимать приглашения и ходить на вечеринки. Рубинштейн переживала личную драму: расставание с мужем, Эдвардом Титусом, променявшим ее на женщину, которая была намного моложе.

Несколько лет все мысли Елены были заняты только работой. И в Париж она тоже приехала по делам. И вот – неожиданная встреча в доме Ланван.

Рубинштейн увлеклась грузинским князем в тот же вечер. Во-первых, ей льстил титул. Во-вторых, Чкония был на 25 лет моложе ее. Чем не достойный ответ Титусу, проводящему время с молоденькой писательницей. Ну, а в-третьих – и это было самым главным – с Арчилом было легко.

Как потом говорила сама Рубинштейн: «Встретив Арчила, я впервые за несколько лет рассмеялась. Мне пришлись по нраву откровенность, теплота и веселый нрав Чкония».

Елена и Арчил с каждым днем обнаруживали, как много у них общего. Они родились в небогатых семьях. И оба в юности не побоялись полностью изменить свою жизнь: 24-летний Чкония уехал с сестрой во Францию, а 18-летняя Рубинштейн – в Австралию, где жила семья ее кузины.

Именно там Елена и начала блистательный путь к трону властительницы империи мировой косметики: в Австралии она открыла свой первый магазин по продаже крема, одолжив для этого 1500 долларов.

Когда тебе столько лет и за тобой ухаживает такой молодой человек, разве ты станешь требовать у него анкету?

Коко Шанель

Чкония тоже начал новую жизнь за границей. Он был молод, остроумен, хорош собой. И зарабатывать умудрялся в светских гостиных, чаще всего – за игральным столом.

Для 68-летней Рубинштейн встреча с обаятельным князем стала сродни новогоднему подарку. Ее отношения с весельчаком-грузином благословили даже многочисленные еврейские родственники Елены. Чье мнение, впрочем, ничего для нее не значило.

Свадьба не заставила себя ждать. Несколько раз журналисты пытались уколоть Елену, заявляя, что титулом князя Арчил пользуется незаконно. Но она лишь отмахивалась: подобные обвинения еще нужно было доказать. Да и кому, как не рожденной в Кракове Хае Рубинштейн, взявшей себе имя Елены, было знать, как важна правильно составленная легенда. Когда за год до смерти она будет надиктовывать свои мемуары, вся ее жизнь подвергнется еще более серьезной корректировке.

К тому же обретенным титулом принцессы Рубинштейн почти не пользовалась. Для всех она оставалась «Мадам» – именно так до последнего для к ней обращались сотрудники и клиентки.

Накануне бракосочетания Рубинштейн и Чкония подписали брачный контракт, согласно которому все состояние Арчила, в случае его смерти, переходило к Елене. Мудрая Рубинштейн знала, что делает. Через двадцать лет ее грузинский князь действительно первым отойдет в мир иной.

Ну, а пока, князь и княгиня Гуриели-Чкония начали вместе обживать огромные апартаменты Елены на острове Святого Людовика в Париже.

В гостиных, уставленных мебелью, принадлежавшей Людовикам Четырнадцатому и Пятнадцатому, собирались все сливки города. Елена была занята работой: ее фирма начинала запуск новых антивозрастных кремов. Лучшей рекламой продукции была сама Рубинштейн, которая выглядела значительно моложе своего возраста. Супруг княгини в это время организовывал всевозможные вечеринки и приемы. Причем делал это с традиционным грузинским гостеприимством и размахом.

Главным событием в культурной жизни Парижа 1938 года стал литературный вечер, который устроили князь и княгиня Гуриели-Чкония. Местом его проведения выбрали книжный салон Shakespear and Со, а темой – приехавших из Испании Эрнеста Хэмингуэя и Стивена Спендера, читавших отрывки из своих новых произведений.