Глеб Белозерский

- Тяжелую ношу на себя взваливаешь, отрекаясь от мирского имени, мирских забав.

- Какие могут быть забавы у вдовы горемычной? А мирское имя сменю на монашеское. Назовусь Марфой.

- Не забывай про сынов малолетних: они нуждаются в воспитании, материнской ласке, заботе.

- С Божией и твоей помощью, владыка, воспитаем сынов, обучим грамоте. Подберу Борису и Глебушке достойного воспитателя, который научит их всем премудростям.

- Бог тебе в помощь, матушка…

В окрестностях Ростова, в местности, которую с давних пор называли Песками, закипела работа. Лесорубы заготовляли в ближайшем лесу добротную строевую сосну и везли бревна к месту будущего монастыря. Постепенно подымались стены храма, трапезной, монашеских келий, амбаров.

Тем временем владыка Кирилл совершил обряд пострижения княгини Марьи, ставшей в монашестве Марфой. Епископ предложил обряд пострига совершить в Успенском соборе при большом стечении народа и обставить его со всей торжественностью. Но Марья Михайловна решительно отказалась от такого предложения.

- Не надо торжественной и многолюдной церемонии, - запротестовала она. - Достаточно малого домового храма.

Владыка Кирилл уступил, и постриг был совершен в малой церкви при архиерейских палатах. Все же собрали весь клир городских храмов, пришли Евлампий Неофитов с сыном, другие ростовские бояре, Григорий Меркурьев, княгинина челядь.

Кирилл прочитал покаянные тропари и молитвы, обращенные к рабе Божьей Марье, которая становилась теперь Марфой. Владыка испытывал твердость постригаемой троекратным повелением подать ножницы и троекратным повер-жением их. Каждый раз княгиня смиренно подавала их владыке и целовала его руку. Приняв наконец ножницы из рук Марьи, епископ крестообразно постриг ее и объявил новое, монашеское имя постриженной.

- Ты теперь отреклась от мира, - произнес владыка. - Облачись же в новые одежды, приличествующие твоему сану.

Княгиня Марья, ставшая теперь Марфой, облачилась в черную рясу и камилавку, обычную монашескую одежду новообращенных монахинь или послушниц.

После церемонии пострижения состоялась беседа епископа с инокиней Марфой.

- До десятка женщин высказали желание стать послушницами нового монастыря, - сообщил Кирилл. - В основном это ростовчанки, вдовы павших в последней битве воинов. Среди них и две знатных боярыни.

- Похвальное рвение к Богу, - сдержанно ответила Марфа.

- И я так думаю. А стоило бы тебе, матушка, стать настоятельницей нового монастыря.

- Бог с тобой, владыка, я ведь только послушница.

- Срок послушания можно и сократить, принимая во внимание твои благородные дела.

- Хотела бы продолжить работу над летописанием, написать о Ситской битве, о павших в бою князьях.

От прямого ответа на предложение Кирилла стать настоятельницей нового монастыря Спаса Марфа уклонилась. Ее не привлекала доля игумений с хозяйственными заботами, со всем нелегким бременем начальницы. Она считала себя книжницей, ее интересовало летописание. Епископ Кирилл не стал настаивать на своем.

Евлампию Неофитову, ставшему теперь управляющим княжеского двора, княгиня поручила очищать хоромы от скверны и приводить их в порядок. Хоромы были разграблены и опустошены, когда Батыево войско мимоходом занимало Ростов. А потом люди ханского баскака Бурхана изгадили все палаты, топили печи дубовой мебелью. Хорошо еще, что наиболее ценные вещи, сундуки с книгами, серебряную посуду, дорогие платья перед отъездом из Ростова княгиня распорядилась упрятать в тайники.

Боярин Евлампий, собрав всех уцелевших княжеских слуг и воинов из отряда сына своего Антипы Евлампиева, принялся за работу. Всякой скверны, мусора вывезли за город несколько подвод. Отыскались искусные столяры, которые принялись мастерить новую мебель. Вскрыли тайники, засыпанные толстым слоем земли. Княгиня Марья - Марфа - особенно пеклась о двух больших сундуках, набитых книгами. Среди них были летописи, творения отцов церкви, сочинения древнегреческих и византийских авторов, написанных по-гречески. Княгиня владела этим языком и намеревалась обучить древнегреческому и сыновей.

В качестве рабочей комнаты княгиня облюбовала небольшую светелку рядом с молельней. Распорядилась, чтобы здесь были поставлены большой стол, полки для книг, удобное для работы кресло. Просторную трапезную украсили полками с серебряной посудой и настенными расписными блюдами из фаянса.

Работы в княжеских палатах продолжались, а инокиня Марфа уединилась в своем рабочем кабинете. Писала о нашествии Батыевого войска, высказывала горечь - почему русские князья были разобщены и не выступили единой сплоченной силой. Потом написала о роковой Ситской битве, гибели многих ее участников. Упомянула о Васильке Константиновиче, захваченном в плен и умерщвленном в ханской ставке, в Шеринском лесу, о гибели в бою великого князя владимирского Юрия Всеволодовича и князя ярославского Всеволода-Ивана Константиновича, младшего брата Василька.

С давних пор в работе княгини над летописанием установился четкий порядок. Сперва она советовалась с владыкой Кириллом, говорила о том, как ей представляется ход событий и видятся образы участников этих событий. Епископ внимательно выслушивал княгиню, а потом вносил свои дополнения и поправки. Марья Михайловна обычно соглашалась с мнением владыки, который был для нее непререкаемым авторитетом.

Закончив работу, княгиня-инокиня показала написанное владыке. Кирилл внимательно прочел, сказал поощрительно:

- Полезное творение рук твоих, княгинюшка, останется в назидание потомкам нашим. Похвально. Я бы сделал небольшие дополнения к написанному тобой.

- Слушаю, владыка, - смиренно отозвалась княгиня.

- Побольше хвалебных слов про князей-великомучеников: Василька и иных. Пусть на их примере учатся потомки наши. Каждый из них заслуживает отдельной хвалы.

Княгиня согласилась с доводами владыки, пополнила написанное. Потом рукописные листки поступили в руки монахов-переписчиков, которые славились отменным каллиграфическим почерком.

Строительство женского монастыря Спаса завершилось. В качестве игумений владыка Кирилл привлек пожилую монахиню Дорофею из Ярославля. Видя, как княгиня занята летописанием и воспитанием сыновей, он не стал настаивать, чтобы Марья взвалила на свои плечи бремя настоятельницы монастыря. У княгини Марьи, в иночестве Марфы, была в новом монастыре своя келья. Но она сохранила за собой и рабочую комнату в княжеских палатах, где хранились ее книги, где она занималась летописанием.

Глава 4. ДЕТСКИЕ ГОДЫ КНЯЗЯ ГЛЕБА

Братья Васильковичи не были участниками общих детских игр. Их разделяла разница в возрасте - семь лет. Не ахти какая разница, но старший из братьев, Борис, любил подчеркивать ее. К младшему брату Гребу он относился снисходительно-насмешливо, дал ему прозвища «малявка» и «карась». У Бориса была своя компания - Вассиан, сын Антипа Евлампиева, и другие боярские сынки. А Глеб дружил со своим сверстником, сыном Григория Меркурьева Власием.

Бориса мать заставила учиться. Монах Ириней занимался с ним чистописанием, заставляя бегло читать Жития святых, страницы летописного свода. Чтение далось Борису не сразу. Ему больше нравились рассказы монаха из библейской истории. Монах Ириней умел рассказывать живо, занимательно.

Периодически приходили на занятия монашествующая княгиня-мать и владыка Кирилл. Испытывали знания Бориса. Если мальчик отвечал неуверенно, путался, епископ говорил строго:

- Скоро повзрослеешь, князь, возьмешь в руки бразды правления. Взвалишь на плечи нелегкую ношу. Хороший правитель должен быть сведущ в науках, чтоб подданные видели в нем ученого человека. Старайся, князь Борис.

Примерно то же самое говорила сыну и княгиня-мать, ставя в пример отца Василька Константиновича, человека начитанного, любителя книг.

А маленький Глеб тем временем в обществе Власия сидел на берегу озера. Дети наблюдали, как рыбаки вытаскивают сети с окуньками и лещами, купались, если было тепло. Глеб рано научился плавать и любил пускаться с Власием наперегонки.

Как все дети такого возраста, Глеб был заядлым почемучкой и донимал взрослых вопросами: «А почему?» Однажды он пристал к матери с вопросом:

- Скажи, матушка, а почему меня назвали Глебом, а братца Борисом? И у боярина Лыткина сыны Борис и Глеб. И у рыбака Савелия тоже…

- Видишь ли, сынок, - начала вдовствующая княгиня. - Среди православных людей принято давать сыновьям эти имена. Борис и Глеб были братьями-великомучениками, сыновьями князя Владимира Красное Солнышко. Помнишь, я рассказывала тебе об этом замечательном человеке, крестившем русичей.

- Помню, матушка.

- Когда князя Владимира не стало, один из его сыновей, Святополк, по прозвищу Окаянный, решил умертвить всех братьев, а их у него было много, чтоб самому владеть Русью единоначально. Вот и стали его жертвами молодые братья Борис и Глеб. Церковь почитает их как святых великомучеников. А Святополку Окаянному вынесла проклятие.

- А почему он Окаянный?

- Это значит дурной, скверный, жестокий человек.

- И Бог его наказал за дурные дела?

- Конечно, наказал. Победителем вышел брат Ярослав, прозванный Мудрым. Он и стал править Русью. Ярослав Мудрый твой прямой предок.

Мать обычно оставляла сына на попечение дядьки Зосимы, служившего когда-то в давние времена еще князю Константину Всеволодовичу. Строго наставляла престарелого дядьку:

- Глаз не спускай с малого. Как бы не убежал на озеро, не увязался за рыбаками. Не дай Бог, утонет пострел.

Но старый Зосима задремывал на солнцепеке, и этим пользовался шустрый княжич, убегал из-под присмотра.

И товарища своего по детским играм Глеб донимал расспросами.

- Почему ты такой белобрысый?

- Говорят, в мать уродился, - отвечал Власий. - Матка-то моя весянка с Белоозера.

- Что такое весянка?

- Народ такой. Когда пришли русичи на Белоозеро, народ весь уже обитал там, Говорят весяне на своем языке.

- И ты понимаешь их язык?

- Мало-мало понимаю. Когда тятя с матушкой начинают секретничать, чтоб я не понял, о чем это они… балакают по-весянки. А я кое-что разбирал: матушка говорила тятеньке, что должна родить. Появится у меня братец или сестренка.

Глебу Васильковичу исполнилось шесть лет, когда его привели в рабочую комнату матери. Кроме княгини Глеб увидел там владыку Кирилла и монаха Иринея. Старший брат, достигший двенадцатилетнего возраста, обучался теперь верховой езде, стрельбе из лука и владению мечом. Обучить молодого князя военным премудростям взялся один из старых воинов. Дважды в неделю Бориса учил теперь священному писанию сам владыка Кирилл.

Инокиня Марфа повела разговор с младшим сыном строго и назидательно:

- Хватит, сынок, лоботрясничать. Пора браться и за учебу. За тем тебя, Глебушка, и привели сюда, чтоб ты услышал эти слова. А теперь послушай, что скажет тебе владыка.

- Ждет тебя, раб Божий Глеб, княжение на Белоозере, - начал свою речь Кирилл. - Так было угодно еще твоему батюшке, великомученику Васильку Константиновичу. Когда князь Василько получил от меня последнее напутственное благословение, он произнес такие слова: «Коли суждено мне не вернуться с битвы, завещаю Ростов старшему сыну моему Борису, а младшему Глебу пусть достанется княжение на Белоозере. И пусть братья живут в мире и согласии, а младший почитает старшего». Уразумел, князь?

Далее владыка Кирилл начал объяснять маленькому Глебу, что управлять княжеством должен правитель грамотный, образованный, в науках сведущий. Брат Борис успешно прошел первую ступень обучения, а теперь осваивает вторую ступень: постигает все, что должен усвоить на практике хороший воин. Владыка перечислил все предметы, которые придется изучать маленькому Глебу. Это были грамота, включая чтение и письмо, арифметические действия, священное писание, историю Ветхого и Нового Завета, Жития святых великомучеников и историю дома Рюриковичей.

- Так много всего, - испугался Глеб. - Разве выучишь столько.

- Не пугайся, Глебушка, - успокоила его мать. - Не все сразу. Освоил же успешно все науки твой братец. И неплохо освоил. А поначалу и ему трудно приходилось. На твою учебу мы отпускаем немалый срок. Будешь учиться, пока не повзрослеешь.

Потянулись однообразные дни учебы. Ириней начал занятия с Глебом с уроков элементарной грамоты. Он терпеливо учил мальчика чтению и письму. Глеб должен был выводить гусиным пером на пергаменте буквы славянской азбуки, кириллицы. Если ученик невзначай ставил кляксу или терял стройность строки, строгий учитель заставлял Глеба переписать все заново. Долгое время Глеб никак не мог усвоить письмо под титлами. Ириней силился объяснить, что титло - это надстрочный знак, который указывает на сокращенное написание слова. Особенно часто система титлов применяется в скорописных текстах. Но Глеб никак не понимал, для чего нужно сокращать слова и прибегать к каким-то титлам.

- Не разумею, - упрямо твердил Глеб. Но и учитель был упрям.

- Вчитайся в смысл всей фразы. Прочти ее вслух. Какое слово здесь напрашивается, - говорил монах.

Глеб читал вслух всю фразу и угадывал значение сокращения, отмеченного титлом.

- Правильно угадал, - говорил поощрительно учитель. - Вот так и поступай в дальнейшем. Не спеши, не горячись.

Через некоторое время занялись арифметикой. Начали с правильного написания цифровых знаков. А потом Ириней стал задавать нехитрые задачки.

- Ты пришел в Божий храм помолиться.

- В какой храм, отец Ириней?

- Пусть это будет Успенский собор. Итак, ты пришел помолиться. С тобой вместе дядька Зосима. А в храме собралось уже десять богомольцев.

- Почему так мало? Только десять?

- Не перебивай. Другие богомольцы еще не пришли. Сколько Я\.6 BCGX богомольцев оказалось в храме, если к тому десятку прибавилось еще двое, ты и Зосима?

- Много.

- Где же много? Десять и еще два. Сколько это будет?

- А еще надо посчитать хор на клиросе, и ктитора, который свечи раздает, и всех батюшек.

- Их мы не считаем.

- Как же можно их не считать? Они же тоже молятся.

- Так мы с тобой не договоримся. Давай решать другую задачку, про яблоки.

- Давай про яблоки.

- У тебя четыре яблока. Два из них ты съел.

- Я бы и больше съел, коли они сладкие.

- Слушай меня, княжич. И не перебивай. Два яблока ты съел. Сколько еще яблок у тебя осталось?

- Тоже два. Придумай, отец Ириней, что-нибудь похитрее.

- Придумаю…

Историю дома Рюриковичей взялась преподавать Глебу сама вдовствующая княгиня. Рассказывала она занимательно, эмоционально. Маленький Глеб был всецело поглощен ее рассказами и слушал не перебивая. Вот рассказ про княгиню Ольгу и сына ее Святослава. Княгиня Ольга, мудрая правительница, ездила в Царьград в гости к греческому императору и там, в Царьграде, приняла крещение. Но сына Святослава, воинственного и сурового, склонить к принятию христианства не сумела. Сын ее оставался язычником. Он был убит в столкновении с разбойным племенем печенегов у Днепровских порогов. Печенежский предводитель повелел сделать из черепа убитого князя чашу и пил из этой чаши вино. А сын Святослава Владимир, прозванный Красным Солнышком, принял греческую веру. Крестился сам и крестил народ. Князь Владимир любил пиры и празднества, на которых каждого русича, даже последнего бедняка, щедро угощали. Гусляры играли на гуслях и исполняли свои песнопения. Среди них выделялся замечательный сказитель Боян. А среди воинов князя Владимира прославились доблестные богатыри: Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алеша Попович и другие. О них слагали песни и былины.

- Расскажи про богатырей, матушка, - попросил Глеб.

- О богатырях, Глебушка, я не расскажу тебе так интересно, как наш гусляр. Пусть напоет тебе былину. Перевелись, правда, такие гусляры, какие были во времена Владимира Красное Солнышко.

Отыскали гусляра и привели в княжьи палаты. Это оказался сгорбленный седовласый старичок - в чем только душа держится. Но, ударив по струнам гуслей, он вмиг оживился и стал напевать дискантом слова былины об Илье Муромце. Послушать гусляра пришел и Борис. Оба брата с затаенным дыханием слушали гусляра, стараясь не пропустить ни слова. Перед глазами мальчиков зримо вставал образ храброго и отважного богатыря.

Уроки были неожиданно прерваны приездом гонца из Владимира, от великого князя Ярослава Всеволодовича, приходившегося ростовским Васильковичам двоюродным дедом. Гонец привез послание от великого князя. В послании говорилось, что хан Батый повелевает, чтобы русские князья явились в ханскую столицу Сарай-Бату «про свою отчину», т. е. для утверждения ханом права на княжение. В числе князей, которые упоминались в послании, были имена Васильковичей, Бориса и Глеба.

Визит гонца вызвал в Ростове беспокойство. Собрались, чтобы держать совет, вдовствующая княгиня, епископ ростовский Кирилл, боярин Евлампий Неофитов с сыном, другие именитые бояре.

- Что будем делать, други мои? - с тревожным вопросом обратилась инокиня Марфа к собравшимся.

- Выполнять ханскую волю. Это все, что нам остается, - сказал владыка Кирилл, стараясь сохранять спокойствие.

- Рискуем жизнью Васильковичей, - высказался Антип. - Кто знает, что на уме у Батыги.

- На уме у Батыги одно - как исправно получать дань и не ломать старого правления, - рассудил Кирилл. - Не в его интересах толкать Рюриковичей к сопротивлению, лучше приручить их. Наше дело проявлять покорность и копить силы, ожидая лучших времен.

С владыкой согласились, так как возразить ему было нечего.