Глеб Белозерский

Снарядили три больших дощаника. Сопровождать юных князей обрядили боярина Неофитова и иеромонаха Иринея. Один из дощаников загрузили подарками для хана: ценным мехом зверей, соболя и чернобурки, изделиями народных мастеров, бочонками с медом. Для ханских жен ростовские ювелиры изготовили янтарные ожерелья. Янтарь, добывавшийся на побережье Балтийского моря, привозили новгородские купцы.

Долго не могли решить, как велика должна быть вооруженная охрана. Боярин Евлампий настаивал на большом отряде. Частые нападения ханских людей на мирные города и села, грабежи и бесчинства с их стороны заставляли местное население разбегаться по окрестным лесам. Лишенные средств к существованию, отчаявшиеся люди собирались в воровские шайки, промышляли грабежами. Двигаться по дорогам, в том числе и по водным путям становилось небезопасно. Антип не соглашался с отцом. Он доказывал, что оставлять Ростов без надежной охраны не резон.

Нашел золотую середину владыка Кирилл. Большая вооруженная охрана вызовет раздражение хана - будет достаточно, чтобы дать отпор воровской шайке, десятка полтора воинов. На том и порешили.

Перед отплытием Бурхан неожиданно заявил, что он тоже хотел бы присоединиться к каравану, чтобы доставить в ханскую столицу собранный ясак.

С баскаком и его людьми отношения ростовских властей складывались сложно. Вел себя Бурхан высокомерно, заносчиво. Его люди частенько позволяли себе всякие бесчинства, могли ворваться в избу ростовчанина и похватать все, что приглянулось. Владыке Кириллу стоило немалых трудов, чтобы хоть как-то приручить баскака, задобрив его подарками. Способный к усвоению языков, хорошо владевший древнегреческим и латынью, епископ без больших усилий овладел языком завоевателей. Он регулярно практиковался в разговоре с кем-нибудь из татар. Однажды с Бурханом владыка свободно заговорил на его родном языке. И это польстило баскаку: он расплылся в довольной улыбке.

Неожиданно двое из его команды, отличавшиеся особенной склонностью к грабежам, исчезли: как будто их и вовсе не бывало. Неофитов установил, что эти двое наведались в одну из ближайших деревень, чтобы пограбить, и были убиты возмутившимися жителями. Трупы утопили в болоте. Спохватившись о пропавших, Бурхан пристал к Евлампию.

- Где мои люди? Ты знаешь, русич.

- Не горячись, Бурхан. Разберемся, где твои люди, что с ними случилось, - спокойно отвечал боярин. Несколько дней он отмалчивался, а потом сочинил такую историю.

- В окрестностях деревни Матвеевки объявился старый медведь. Задирал скот, были случаи нападения на людей. Твои люди решили поохотиться на медведя, но, видать, у них не было опыта такой охоты. Не совладали с медведем и поплатились жизнью.

- А не врешь, боярин?

- Зачем мне врать? И с русичами такое случалось. Жители деревни все подтвердили и даже представили вещественные доказательства: окровавленные клочья одежды и клок медвежьей шерсти. Бурхан поверил или сделал вид, что поверил. Но как бы там ни было, ордынцы стали меньше бесчинствовать. Бурхан их приструнил…

Теперь он потребовал у Неофитова большой дощаник, чтобы погрузить на него собранную дань: казну, пушнину, изделия ремесленников, продукты.

Когда Бурхан и его люди собирали с местного населения дань, размеры которой устанавливались свои с каждого двора, стоял великий стон. Ростовчане прятали по закромам се, что можно было спрятать. Дотошный Бурхан пытался проводить перепись населения, чтобы знать, кого обложить данью. Княжьи люди преднамеренно сбивали баскака с толку, чтобы уменьшить число данников, хотя и знали, чем это грозит. Хан Батый грозился за утайку дани обрушить на виновных самую суровую кару. Наверное, Бурхан знал или догадывался о проделках княжеских людей, но, щедро задаренный, старался сор из избы не выносить.

Наконец караван из четырех больших дощаников, оснащенных парусами, тронулся в путь. На переднем плыли братья Васильковичи со свитой. На двух последующих располагалась небольшая дружина во главе с Григорием Меркурьевым, лежали дорожные припасы и подарки для хана. Замыкал караван дощаник, загруженный собранной данью. На нем плыл Бурхан со своими людьми.

У Ярославля вошли в Волгу. Жители Ярославля сообщили, что только накануне отплыл молодой ярославский князь Василий Всеволодович, которого тоже ждали в Орде. Великий князь владимирский Ярослав предупредил всех князей, своих спутников, что местом сбора будет Нижний Новгород.

Основанный недавно на месте булгарского поселения при впадении Оки в Волгу Нижний Новгород стал местом сосредоточения княжеских караванов. Ярослав Всеволодович, Уже немолодой великий князь владимирский, собрал на своем дощанике всех сопровождавших его Рюриковичей. Кроме малолетних ростовских князей Бориса и Глеба, здесь оказались тридцатилетний Владимир Константинович Угличский и пятнадцатилетний юноша Василий Всеволодович Ярославский. Братьев Васильковичей по их малолетству представлял боярин Неофитов.

- Други мои, на ваши плечи легла тяжелая ноша, - начал свою речь Ярослав, - отправляемся в логово бусурманье, в гиену огненную. Вернемся ли домой целыми и невредимыми, про то один господь Бог ведает. А должны вернуться целыми и невредимыми в свои стольные грады. К семье, к русичам своим. Как достичь этого?

Ярослав сделал паузу. Владимир Угличский нетерпеливо спросил:

- А в самом деле, как?

Ярослав Всеволодович заговорил не сразу.

- На сей вопрос нелегко ответить. На рожон не лезть. Хитрить и льстить хану, задаривать его подарками, проклятого. Пусть хан видит в тебе покорного верноподданного. Другого нам сейчас не дано.

Великий князь владимирский Ярослав, отец прославленного в будущем Александра Невского, еще долго наставлял своих спутников. Главное, подчеркивал он, не потерять расположение хана Батыя, не вызвать его гнев и получить из его рук ярлык на княжение. Если ты не обладатель ярлыка, ты перестал быть правителем в своем уделе. Такое неукоснительное правило установил грозный хан.

Караван, подняв паруса, двинулся вниз по Волге. Стояла жаркая летняя погода. Голубое небо лишь кое-где было усыпано клочьями белых облаков. Борис и Глеб укрывались от палящих лучей солнца под полотняным навесом. Чтобы скоротать время, просили сопровождающего их монаха Иринея рассказать что-нибудь интересное. Иринея не надо было упрашивать. Он превосходно знал всю историю Ветхого и Нового Заветов и пересказывал ее в занимательной и доступной для детей форме.

Приняла Волга свой левый приток Каму и стала еще шире, полноводнее. Караван растянулся длинной вереницей, вспарывающей спокойную гладь волжской воды. Во главе каравана шло судно великого князя Ярослава.

Иногда попадались встречные лодки с вооруженными людьми, подозрительно разглядывавшими караван. На берегу показывались всадники в остроконечных бараньих шапках, судя по одежде - ордынцы. Плавание по Волге продолжалось несколько дней. Вскоре лесистые берега сменились голой степью с редким кустарником.

Маленького Глеба постепенно клонило ко сну. Ириней, видя это, прерывал рассказ.

- Притомились братцы. Отдохните малость…

Наконец караван вошел в Ахтубу, неширокий волжский рукав. Ахтубу и Волгу разделял лабиринт проток и островков, поросших тальником и кустарниками. Здесь гнездились стаи диких уток, гусей и других птиц, наполнявших воздух кряканьем, гоготаньем, чириканьем.

Приближалась столица Батыева государства, Золотой Орды, Сарай-Бату, раскинувшейся по берегу Ахтубы невдалеке от моря Каспия.

Покорив одно за другим русские княжества, воспользовавшись их разобщенностью и отсутствием единства, Батый причинил Руси огромные опустошения. После покорения Руси и южных степей, населенных половцами, войско Батыя устремилось в Восточную Европу. Опустошению подверглись Польша, Венгрия и Далмация на Адриатическом побережье. Но удержать все эти страны в своих руках Батый не смог, так как его войско понесло немалые потери при захвате русских княжеств и было уже ослаблено.

Грозный завоеватель принял решение возвращаться на Восток. Здесь хан выбрал место для столицы своего государства, которое было названо Золотой Ордой. Государство это простиралось от Иртыша до Дуная. Столица получила название Сарай-Бату.

Когда караван дощаников с русичами пристал к берегу у ханской столицы, то, что предстало их взору, городом было назвать нельзя. Скорее это была большая строительная площадка. Город только начинал строиться. Согнанные рабы возводили обширный дворец, палаты для окружения хана, лавки купцов, ритуальные сооружения. Центральная площадь города была застроена обмазанными глиной хижинами из ивового прута, или просто навесами, плохо защищавшими от дождя, или даже шалашами. Те, кто побогаче, селились в шатрах, если еще не успели обзавестись палатами.

Прибывшим русичам отвели пространство, окруженное глинобитной стеной, где стояли несколько построенных на скорую руку хижин-мазанок. При высадке русских князей со свитами на берег татарский военачальник потребовал, чтобы все русичи сдали оружие.

Такова воля великого хана, - сообщил он через толмача. - Вы, русичи, ханские гости. А гости в дом с оружием не входят. Таков наш обычай.

- Мы не нарушим вашего обычая, коли оставим оружие на кораблях, - произнес Ярослав.

Ханский военачальник не стал возражать и проводил русских князей со свитами к месту временного обитания.

Батый выдержал срок и принял князей на седьмой день. Сперва принял всех сразу, а потом каждого по отдельности. Подарками остался доволен, хотя и проявил сдержанность. Каждый из русских князей получил из рук хана специальную ханскую грамоту - ярлык на княжение.

Принял Батый и маленького Глеба, сопровождаемого Григорием Меркурьевым. Сказал не слишком дружелюбно:

- Говорят, ты сын ростовского князя Василька. Того самого, что не пожелал мне служить.

- Я совсем не помню отца. Мал был, когда его не стало, - ответил Глеб так, как его научили. - Теперь у меня только ты отец, великий хан.

Батый остался доволен таким ответом и даже изобразил подобие улыбки на жирном лице.

- Коли считаешь меня за отца, маленький русич, найду тебе невесту. Только подрасти, стань взрослым.

Глеб растерялся от таких слов и не нашел, что ответить. Те, кто учили княжича разговаривать с ханом, не могли предугадать такой поворот разговора. Выручил Глеба Меркурьев.

- Княжич растерялся от радости, великий хан. Безгранична твоя милость.

- А я узнал тебя, русич, - сказал Батый, вглядевшись в Григория.

- Я выполнил твое повеление, великий хан, - сказал сотник и низко поклонился.

Русичам было разрешено находиться в ханской столице в течение недели. Они посетили базары, увидели изобилие товаров, привезенных сюда из Средней Азии, Кавказа, Крыма. Батый старался торговать со всем миром. Побывали русичи на конных состязаниях воинов, преодолевавших препятствия: рвы, частоколы, брустверы. Одно из таких состязаний почтил своим присутствием сам хан Батый с пышной свитой. И видели русичи полонян, угнанных со своих насиженных мест в рабство, слышали их жалобы на голодное существование, жестокое обращение надсмотрщиков. Среди полонян были строители, плотники, ремесленники, землекопы, пастухи.

Один из невольников, назвавшийся Петром, рассказал:

- Бегут из бусурманского полона людишки, частенько бегут. Да разве легко достигнуть дома родного, когда до него сотни верст. И впереди голая степь, ни жилья, ни живой души. Если поймают беглеца ханские люди, засекут до смерти или бросят на растерзание дикому зверю…

Караван вышел в обратный путь. Плыли против течения, гребцы налегали на весла. Обратный путь затянулся. В последний момент к каравану пристал Бурхан, сдавший всю собранную дань и пополнивший свой отряд несколькими новыми людьми.

…Снова потянулись дни учебы - чтение рукописных текстов, чистописание, решение арифметических задачек, уроки священного писания. Иеромонах Ириней излагал мальчику события библейской истории. Его сменяла мать - инокиня, рассказывавшая об истории дома Рюриковичей.

Однажды на очередное занятие с младшим сыном монашествующая княгиня не пришла, осталась в своей келье. Глеб хотел было побежать к матери в монастырь Спаса. Но Ириней остановил его.

- Не беспокой мать, княжич. У ней великое горе.

- Какое горе? - стал допытываться Глеб.

- Дедушки твоего, князя Михаила Всеволодовича Черниговского не стало, - ответил Ириней.

- Как не стало? Он умер? - продолжал допытываться Глеб.

- Спросишь потом у матери, - уклонился от ответа иеромонах.

Не своей смертью ушел из жизни черниговский князь. Выплакав слезы по отцу, инокиня Марфа, осунувшаяся, постаревшая, сникшая, вышла к сыновьям вместе с владыкой Кириллом.

- Молитесь, сыны мои, за упокой души раба Божьего, убиенного великомученика Михаила, деда вашего.

- Дедушку убили? За что? - спросил Глеб.

- Он оставался твердым приверженцем православной веры. И поэтому не захотел, не смог выполнять языческие обряды, которые требовали ханские люди.

В домовом храме провели поминальный молебен. Служил сам владыка Кирилл. После поминальной службы инокиня Марфа подошла к старшему сыну и сказала ему:

- Тебе, Борисушка, надо отправляться в Чернигов и поклониться праху деда, высказать соболезнование его близким. Ты ведь теперь взрослый. Пятнадцать годиков тебе стукнуло.

Хотела еще добавить княгиня - скоро женим тебя, Бори-сушка. Да удержалась: не время говорить о женитьбе.

Борис не стал возражать матери, только попросил позволения взять с собой в качестве спутников надежных людей. Решено было взять Антипу Евлампиева и нескольких воинов для личной охраны.

О гибели князя черниговского Михаила в Орде было известно от приезжих купцов и от удельных князей, побывавших в Сарай-Бату и заезжавших на обратном пути в свою волость.

- Непременно напишу житие великомученика Михаила, - решила инокиня Марфа и поделилась своим намерением с владыкой Кириллом.

- Похвальное намерение, матушка. Бог в помощь, - сказал поощрительно владыка.

Собирая все известные ей сведения о жизни покойного отца, инокиня убеждалась, что князь Михаил прожил жизнь сумбурную, насыщенную событиями, иногда трудно объяснимыми. В молодые годы он княжил в Новгороде, потом вел борьбу с Даниилом Галицким и Ярославом Всеволодовичем из-за обладания Киевом. Когда до него дошли слухи о приближении ханского войска и жестоких расправах с русскими князьями, Михаил оставил Киев и бежал в Венгрию, а потом в Польшу, где скитался по разным городам. Но надежды получить помощь от венгров и поляков оказались несбыточными. Возвратившись на Родину, он жил некоторое время на острове напротив Киева, разрушенного и опустошенного ордынцами. Возвратившись в Чернигов, Михаил Всеволодович получил от ханских людей приказание хана прибыть в столицу Орды. Князь отправился в путь с надеждой, что ему удастся заручиться поддержкой хана и закрепить за собой Чернигов. Там по повелению хана Батыя Михаил вместе со своим ближним боярином Федором был зверски замучен за несоблюдение языческих обрядов: отказ пройти сквозь очистительный огонь.

Вспоминая все эти факты из жизни отца, инокиня Марфа обратилась к Кириллу:

- Не могу понять, владыка… Ярослав Всеволодович и другие князья, сопровождавшие его в Орду, в том числе и мои сыны были встречены ханом Батыем дружелюбно. Не испытали в Сарае притеснений, получили ярлыки на княжение…

- Правильно, матушка. Не испытали притеснений, - перебил Кирилл. - Потому что вели себя разумно, на рожон не лезли. Ты хочешь спросить - а почему с твоим батюшкой Михаилом хан поступил по-другому, почему прогневался на беднягу? - Да.

Мы не знаем всех подробностей встречи великомученика с ханом. Вероятно, князь Михаил не проявил должной выдержки, а может быть, просто на него пал роковой жребий в назидание другим. Может быть и так, матушка.

- Как же мне оценить житие великомученика Михаила?

- Прославляй его подвиг. Пусть будет пример другим…

Вернулся князь Борис из Чернигова недели через три, загорелый, возмужавший. Матери привез привет от пяти братьев, княживших по разным уделам Черниговской земли.

Инокиня Марфа, обнимая сына, сказала многозначительно:

- Теперь тобой заняться, сынок, пора.

- Женить что ли меня надумала, матушка? - спросил Борис, покраснев от волнения.

- Угадал. Пора тебе семейным человеком стать. Инокиня-мать собирала сведения о возможных невестах в княжеских семьях. Подходящую невесту нашла в Муроме. Это была ровесница Бориса, дочь муромского князя Ярослава Святославовича Марья. Сперва направили в Муром опытную сваху, которая поглядела княжну вблизи и, не заметив в ней никаких изъянов, повела речь с родителями невесты о замужестве. Потом поехал в Муром свататься сам жених с боярином Евлампием.

Свадьба состоялась, как все княжеские свадьбы, шумная, хмельная и многолюдная. Среди приглашенных гостей были ближайшие родственники Васильковичей, угличские и ярославские князья, Ярослав Святославович с муромской родней. Посылали приглашение и великому князю владимирскому Михаилу Ярославичу по прозванию Хоробрит, т. е. Храбрый, но он был тяжело болен и доживал уже последние дни. Детей ему Бог не дал, и послать на свадьбу ростовского князя вместо себя ему было некого. За спиной умирающего велись споры меж претендентами на великое княжение. Больше всех шансов стать преемником Хоробрита имел брат его, Андрей, княживший в Суздале.

Венчал молодых в Успенском соборе владыка Кирилл. Брат жениха, Глеб, вытянувшийся в свои одиннадцать лет в долговязого подростка, держал над головой жениха символическую корону. Над головой невесты, покрытой белой фатой, корону держал молодой ярославский князь Василий.

Обряд венчания проходил по полному чину и поэтому затянулся. В завершение епископ громогласно провозгласил:

- Объявляю вас, раб Божий Борис и раба Божья Марья, мужем и женой. Кончается над тобой, князь Борис, опека, кончилось твое малолетство. Ты теперь самостоятельный князь, правитель Ростовской земли.

В княжеских палатах начался пир. А для простых ростовчан выставили угощение на площади перед Успенским собором. Гусляры под звуки струн запели старинные сказания. Заиграли дудошники. Три дня продолжался пир, а потом гости разошлись по домам. Князья вернулись в свои уделы…

На следующий год Глеб Василькович посетил ордынскую столицу. Дошли до Ростова слухи, что хан Батый тяжело заболел и по дряхлости да по старческим хворям не может заниматься государственными делами. Все правление фактически перешло в руки Батыева сына Сартака.

Борис изменил свое отношение к повзрослевшему брату: оставил насмешливо-снисходительный тон. Братья часто, оседлав коней, отправлялись в верховые прогулки, иногда пускались наперегонки. И, бывало, проворный Глеб обгонял старшего брата.

Однажды Борис повел такой разговор:

- Дошли слухи, что хан тяжело болен. Власть над Ордой сейчас в руках его сына, Сартака. Хорошо бы тебе, братец, отправиться в Орду, чтоб справиться о здоровье Батыги и поближе познакомиться с Сартаком. И мне бы не грех побывать в бусурманском логове, да, вишь, молодая жена жаждет мужниных ласк.

- Понимаю, братец. Я не против.

Владыка Кирилл тоже поддержал поездку Глеба в Орду. Епископы Руси, общаясь друг с другом, вынашивали планы открытия в Сарае православного храма. А еще лучше - епархии. Присматриваясь к ханской политике, они убеждались, что политика эта отличалась веротерпимостью. Среди ордынцев появилось много приверженцев ислама: мусульмане имели последователей среди половцев, камских булгар, слившихся с татарами. Но некоторые ордынцы принимали и православие. И в Сарае, и в других ордынских городах находились массы полонян православного вероисповедания. Ханские власти, считаясь с большим влиянием православных священнослужителей, относились к ним терпимо. Духовенство не облагалось данью, как остальные русичи.

Отправился в путь Глеб с небольшой свитой. Среди сопровождавших его спутников были неизменные иеромонах Ириней и сотник Григорий Меркурьев.

Принял Глеба, сопровождаемого Иринеем и Меркурьевым, сын Батыя, Сартак. Ириней был за толмача: усердный иеромонах освоил татарский язык, постоянно общаясь с людьми Бурхана.

- Мы интересуемся, как здоровье великого хана, - произнес Глеб.

- Я передам отцу, что русичи интересуются его здоровьем. Но он не сможет вас принять.

- Мы желаем великому хану доброго здоровья, - продолжал Глеб.

- Сие уже зависит не от нас. Великий хан прожил долгую жизнь и растратил много сил в походах.

Глеб припомнил, как искусно польстил хану Батыю, назвав его отцом. Батыю это понравилось, и он изрек: «Коли считаешь меня за отца, маленький русич, я найду тебе невесту».

Сартак благодушно рассмеялся в ответ на рассказ об этом и сказал с лукавинкой:

- Будет тебе невеста, маленький князь. Только подрасти. Одна из моих дочерей, внучка великого хана по имени Боракчина. Так мы назвали девочку в честь старшей жены Батыя. Хочешь увидеть ее?