Хождение по катынским мифам

«Мы должны покончить с русскими, пока за это не взялись другие!»

Таких охочих борцов, стремящихся побороться с Россией, в то время было много. Немало их будет и в будущем!

Благодаря пакту, надо честно признаться, Гитлеру не удалось в полной мере неожиданно напасть на СССР, хотя на бытовом уровне и существует расхожее мнение о чуть ли не абсолютной внезапности нападения.

Многие советские граждане, и в особенности военные, ожидали войны со дня на день. Об этом прямо говорят честные мемуары участников тех событий. Признаки передислокации воинских частей вермахта вдоль наших новых границ фиксировали советские пограничники и органы госбезопасности.

С массой материалов этого периода в виде сообщений, докладных записок, ориентировок, указаний и писем дотошный читатель может ознакомиться в сборнике документов «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне» в томе 1 «Накануне» — Книга первая (ноябрь 1938 г. — декабрь 1940 г.)

***

Но вернемся к теме — у немцев был иной сценарий.

Уже 12 сентября 1939 года в объединённом командовании вермахта серьёзно рассматривались варианты окончательного решения польского вопроса — создания самостоятельного государства в Галиции и Польской Украины. Для этого с помощью ОУН, находившегося под крылом Абвера, планировались серии акций:

— организация мятежей,

— массовых выступлений в защиту «самостийности»,

— оказание вооруженного сопротивления как польским, так и советским войскам.

Не отсюда ли начался катынский след? В некоторых статьях последнего времени об этом прямо пишут — о переодетых оуновцах в польскую форму… Но данную тему мы рассмотрим несколько ниже.

Итак, выгоды от подписания пакта были внушительными. Именно этим объясняется тот факт, что в СССР даже самые суровые критики сталинской политики никогда не пытались отрицать целесообразности соглашения, заключенного в Москве. И только партийные перевёртыши и предатели — говоруны эпохи горбачевской «перестройки» и ельцинских «реформ без реформ» позволили себе исходить желчью по этому документу — пакту Молотова — Риббентропа.

Особенно старались два махровых в прошлом партократа: один военный политкомиссар в звании генерал-полковника — Волкогонов, а другой гражданский партиец-ленинец, бывший член Политбюро ЦК КПСС — Яковлев.

Они, видите ли, прозрели только после развала Советского Союза, а до этого ничего крамольного в политике Кремля того периода не видели, как ничего не слышал о голоде на Украине бывший заместитель первого секретаря КП Украины по идеологии пан Кравчук, когда он был ещё товарищем.

Как же это бессовестно и низко!

Но вернёмся к событиям осени 1939 года — 10 сентября Молотов пригласил к себе посла Германии Шуленбурга и заявил ему, что в условиях разваливающейся на куски Польши Красная Армия должна прийти на помощь украинцам и белорусам, которые стали объектом германской агрессии…

***

14 сентября войска Красной Армии получили приказ о наступлении. На следующий день в 4.20 Военный совет Белорусского Особого Военного округа, преобразованного заранее в Белорусский фронт, издал боевой приказ № 01, в котором говорилось:

«…Белорусский, украинский и польский народы истекают кровью в войне, затеянной правящей помещичье капиталистической кликой Польши с Германией.

Рабочие и крестьяне Белоруссии, Украины и Польши восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Главным силам польской армии германскими войсками нанесено тяжелое поражение.

Армии Белорусского фронта с рассветом 17 сентября 1939 года переходят в наступление с задачей — содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещиков и капиталистов и не допустить захвата территории Западной Белоруссии Германией.

Ближайшая задача фронта — уничтожить и пленить вооруженные силы Польши, действующие восточнее литовской границы и линии Гродно — Кобрин».

Аналогичные приказы о переходе в наступление были отданы из Москвы Военным советам Ленинградского военного округа (ЛВО), Калининского военного округа (КалВО) и Киевского Особого военного округа (КОВО).

Начальникам Белорусского, Ленинградского и Киевского пограничных округов НКВД была отправлена директива № 16662 наркомов обороны и внутренних дел о порядке взаимодействия пограничных войск и Красной Армии.

А ещё 8 сентября согласно приказу № 001064 наркома внутренних дел Л.П. Берия началось быстрое формирование пяти оперативно-чекистских групп. Численность их составляла по 50–70 человек каждая — в Киевском и четырёх групп по 40–55 человек — в Белорусском особых военных округах.

Каждой группе придавался батальон в триста бойцов из состава пограничников. Цель была одна — способствовать налаживанию новой власти в освобождаемых городах, в том числе и проведению борьбы с бандитскими и террористическими вылазками недобитых вояк Войска Польского и поднявших голову галицийских националистов — бандеровцев и других ветвей оуновцев.

Последние не только выступали с воинствующими заявлениями, но и начали уже действовать.

17 сентября в 3.15 утра польскому послу в Москве В. Гжибовскому была вручена нота советского правительства, в которой говорилось:

«Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самим прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР.

Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может, более нейтрально относиться к этим фактам…

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии».

***

Польская кампания Красной Армии в сентябре-октябре 1939 года показала, что, несмотря на радушную встречу наших воинов местным населением, остатки разбитой польской армии оказывали иногда яростное сопротивление, и это происходило при отсутствии управляемости частями в силу бегства за границу варшавского правительства.

Боевые столкновения отмечались также между частями Красной Армии и вермахта. Путались под ногами и группы оуновцев, которые серьёзного сопротивления армейским частям оказать не могли, но терроризировали местное население и будоражили тыловые подразделения. Были жертвы с той и с другой стороны.

И всё же в ходе этой миссии СССР получил территорию в 196 тыс. кв. км. Она составляла чуть более 50 % общей площади Польши. В СССР влилось около 13 млн человек. Устанавливалась госграница между Германией и Советским Союзом, что было закреплено специальным договором.

Кроме этого был подписан специальный протокол о переселении немцев, проживающих в сфере советских интересов, в Германию, а украинцев и белорусов — в СССР из территорий, подконтрольных немцами.

Вот как отмечал это событие уже упоминаемый выше офицер генерального штаба Сухопутных войск — вермахта Ф. Меленнтин:

«В соответствии с соглашением, подписанным в Москве 26 августа, русские войска 17 сентября вступили в Польшу, а наши войска оставили Брест и Львов, отойдя на заранее установленную демаркационную линию. Несмотря на блестящую победу над Польшей, многие из нас испытывали опасения, связанные с широким распространением советской власти на запад».

Выходит, Сталин был прав при подписании пакта и присоединении западных земель бывшей Российской империи к СССР, чего не скажешь о волкогоновых и яковлевых и им подобным «потрошителям и марателям» нашей истории.

28 сентября правительства Германии и Советского Союза сделали совместное заявление:

«После того как Германское Правительство и Правительство СССР подписанным сегодня договором окончательно урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского государства, и тем самым создали прочный фундамент для длительного мира в Восточной Европе, они в обоюдном согласии выражают мнение, что ликвидация настоящей войны между Германией, с одной стороны, и Англией и Францией, с другой стороны, отвечала бы интересам всех народов.

Поэтому оба Правительства направят свои общие усилия, в случае нужды в согласии с другими дружественными державами, чтобы возможно скорее достигнуть этой цели. Если, однако, эти усилия обоих Правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Англия и Франция несут ответственность за продолжение войны, причем в случае продолжения войны Правительства Германии и СССР будут консультироваться друг с другом о необходимых мерах».

К сожалению, только несколько позже стало ясно, что германское руководство стремилось этим самым продемонстрировать советско-германскую «дружбу» чуть ли не на вечные времена, хотя камень агрессии уже был за пазухой у фюрера. Знал ли об этом Сталин? Конечно же, знал, но боялся провокации.

Он всё ещё надеялся, что судьба ему подарит дополнительное время для более качественной подготовки к войне с фашистской Германией.

***

На территории, ставшие теперь едиными с Советской Украиной и Советской Белоруссией потянулись люди с восточных областей. Советское правительство решило помочь экономически слаборазвитым землям и коренному населению встать на ноги. Сегодня эти области Украины, к сожалению, в экономическом отношении тоже слабее восточных — отставание немного сократила советская власть, построившая немало крупных промышленных обектов на территории Западной Украины.

Именно туда в те годы и направлялись специалисты разных профилей и профессий: от учителей и врачей и до рабочих и инженеров. Надо было поднимать уровень промышленного и транспортного насыщения региона, расширять сферу рабочих мест на строящихся предприятиях.

По рассказам моего отца, прибывшего в город Сарны Ро венской области осенью 1939 года в качестве машиниста паровоза, местное население, особенно польское, несколько настороженно встретило «советов», хотя украинцы были рады возвращению их в состав Украины.

Помню до сих пор наш дом под № 108 по недавно названной улице «17-го Вересня» (укр.), или 17-го Сентября, в честь освобождения города от польского владычества.

Жизнь протекала непросто. Противодействие шло по линии недобитой польской шляхты и радикально настроенных украинских националистов. О тех событиях написано немало книг.

Так, К.М. Симонов в воспоминаниях «Глазами человека моего поколения, размышления о И.В. Сталине», писал:

«Надо представить себе атмосферу всех предыдущих лет, советско-польскую войну 1920 года, последующие десятилетия напряженных отношений с Польшей, осадничество, переселение польского кулачества в так называемые восточные коресы, попытки колонизации украинского и в особенности белорусского населения, белогвардейские банды, действовавшие с территории Польши в двадцатые годы, изучение польского языка среди военных как языка одного из наиболее возможных противников, процессы белорусских коммунистов.

В общем, если вспомнить всю эту атмосферу, то почему же мне было тогда не радоваться тому, что мы идем освобождать Западную Украину и Западную Белоруссию?

Идем к той линии национального размежевания, которую когда-то, в двадцатом году, считал справедливой, с точки зрения этнической, даже такой недруг нашей страны, как лорд Керзон, и о которой вспоминали как о линии Керзона, но от которой нам пришлось отступить тогда и пойти на мир, отдавший Польше в руки Западную Украину и Белоруссию, из-за военных поражений, за которыми стояли безграничное истощение сил в годы мировой и гражданской войн, разруха, неприконченный Врангель, предстоящие Кронштадт и антоновщина — в общем, двадцатый год».

Радовались искренне простые православные украинцы, вышедшие из-под чужеродного по вере католичества.

Большую роль в создании антисоветских настроений среди поляков играла католическая церковь. Через фанатически религиозных женщин-полек многочисленные служители Бога влияли и на мужчин, подстрекая их к антидемократическим выступлениям вплоть до бандитизма и диверсий против новых властей и частей Красной Армии.

Не только русских, но и этнических украинцев, прибывших из восточных областей Украины, особенно поляков и галицийцев, вновь стали рассматривать как извечных исторических врагов Польши, добивающихся якобы четвертого раздела, а то и просто присоединения её к СССР. В то же время пожилым полякам было с чем сравнивать жизнь в составе Российской империи и при Пилсудском в «неполеглой» (независимой) республике. Они были явными пессимистами от правления «начальника Польши». Однако большинство молодёжи, отравленной антисоветской пропагандой, надо признаться, было настроено враждебно к «русским оккупантам». Они пополняли число лесных банд.

***

В ходе всеобщего кризиса 1939 года в Европе сложилось два военно-политических блока: англо-французский и германо итальянский. Надо отметить, что каждый из них хотел взять в друзья СССР, заключив с ним соответствующее соглашение. А что Москва? Она получила возможность выбора.

Начало войны в Европе оправдало самые худшие опасения Кремля. Сталин понял, что ни Англия, ни Франция не хотят воевать с Германией. Их невмешательство позволило в двухнедельный срок разгромить 3,5-миллионную польскую армию.

Ю. Мухин в работе «Как уродуют историю твоей Родины? Это от тебя скрывают!» писал по этому поводу хоть и с подтекстом юмора, но справедливо:

«В сентябре 1939 года гитлеровская Германия начала войну с Польшей, правительство которой упорно не верило, что немцы на Польшу нападут. А когда немцы напали, то поляки их обманули: польская армия уже через три дня войны начала быстро удирать от немцев, причём впереди солдат удирали офицеры и генералы.

А поскольку территория Польши ограничена, а хваленые немецкие танковые и моторизованные дивизии не способны были догнать храбрую польскую армию на длинных дистанциях, то Польша облагодетельствовала своим разбегающимся, как тараканы, воинством всех соседей: Венгрию, Румынию, Литву, Латвию.

Тысяч 300 польского воинства…неожиданно досталось и Советскому Союзу. Получив это польское счастье, СССР встал перед вопросом: что с ними делать?

Законное польское правительство мир с немцами не подписало, а просто удрало, позорно смоталось в Румынию, позволив румынам себя арестовать и интернировать. В связи с этим Польши, как государства, не стало, то есть некому было возвращать интернированных польских военнослужащих после войны, не с кого было требовать деньги на их содержание.

И просто выгнать поляков из СССР тоже было нельзя, поскольку некие польские «политики», добежавшие до воюющих с Германией Франции и Англии, организовали ещё одно правительство, так называемое «правительство Польши в эмиграции», которое было «законным» постольку, поскольку его таковым считали воющие с Германией Франция и Англия.

И это правительство само собой имитировало с немцами войну».

***

Когда германское и советское руководство практически договорилось о разделе поверженной Польши, из Англии раздался голос Черчилля, заявившего, что действия СССР он считает меньшим злом по сравнению с германской оккупацией всей польской территории.

В радиовыступлении 1 октября 1939 года в Лондоне он справедливо, хотя и с лукавинкой, заметил, что «для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии.

Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть».

Как это можно назвать? Естественно — провокация, а точнее подстрекательство. Берлин практически назывался трусливым и слабым монстром, которого не побоится Красная Армия.

И таких провокационных заявлений за весь период «блицкрига» на Восток Англия выдала немало. Руководство Великобритании, и особенно её премьер-министр Черчилль, на протяжении всей своей политической жизни был яростным поборником идеи уничтожения и расчленения Советской России. Его вышеприведенное лукавство было направлено опять же в нужное для него направление — чужими руками расправиться с Советским Союзом.

Пройдет немного времени и 18 декабря 1940 года Гитлер подпишет приказ: «Вермахт. Приказ № 21. Операция «Барбаросса» — нападение на Советский Союз».

Как писал в своих воспоминаниях шеф политической разведки гитлеровской Германии Вальтер Шелленберг:

«Наступление должно было осуществляться следующими силами: около ста пехотных дивизий, двадцать танковых и тридцать моторизованных дивизий.

3 февраля 1941 года Гитлер одобрил стратегический план наступления, который представил ему главнокомандующий сухопутными войсками фельдмаршал Браухич».

Дальнейший ход истории того периода известен читателю.

История трёх польских армий

С проблемой катынской трагедии и её фальсификации геббельсовцами и нашими Иванами, не помнящими родства, неразделимо связана история трех польских армий, возникших в период Второй мировой войны: Армии Крайовой, Армии Людовой и Армии Андерса.

Слово «Крайова» в переводе с польского языка означает «общегосударственная, национальная».

В свою очередь, слово «Людова» переводится как «народная». В смысле принадлежащая «людям», «трудовому народу». Но эти две армии одной нации разделяла исключительно идеология. Они между собой практически не воевали и на определенном этапе даже имели общего врага — фашистов.

Армия Крайова (АК) возникла в качестве тайной военной организации, действовавшей на территории Польши в границах до 1 сентября 1939 года во время гитлеровской оккупации. Основой для создания АК была конспиративно созданная 27 сентября 1939 года организация «Служба победы Польши». А 13 ноября того же года она стала называться «Союзом вооруженной борьбы» (СВБ).

Но еще в начале 1941 года советское правительство получило разведывательные данные о том, что отдельные отряды СВБ готовят крупную провокацию на советско-германской границе. Сотни, а то и тысячи вооруженных поляков, одетых в немецкую форму, должны были перейти границу СССР. Организаторы провокации, сидевшие в Лондоне, рассчитывали, что завяжутся бои с применением артиллерии и авиации. Советские истребители начнут их сбивать. Немцы ответят ударом на удар — и нужная цель достигнута! Англия, дрожавшая и трепетавшая от ужаса при мысли о германском наземном вторжении, будет спасена! Война против Советского Союза надолго отвлечет Гитлера от боевых действий против Островного Королевства.

Сталин, вовремя оценив угрозу польской провокации, принял решительные меры для её пресечения, в частности запретил обстреливать и бомбить германские войска по ту сторону границы, а поэтому не уставал твердить командирам о том, что они не должны поддаваться на провокации…

Хорошим подтверждением того, как писал Александр Широкорад в журнале «Чудеса и Приключения» (№ 10-2003 г.), что Армия Крайова могла устроить крупномасштабную провокацию с участием сотен, тысяч хорошо вооруженных бойцов, служит Варшавское восстание 1944 года. Кстати, эту акцию следует рассматривать не как эпизод борьбы с фашизмом, а именно как классическую провокацию.

Вот уж действительно, что если бы правда представала всегда перед государями без прикрас и лести, то наш век был бы золотым веком. Но зачастую околопрестольные шептуны искажают истинную картину событий.

Ведь если бы у Гитлера хватило ума не подавлять восстание, а, наоборот, отвести войска от Варшавы, то эта операция АК могла бы привести к серьёзным конфликтам (вплоть до войны) между СССР и западными союзниками. Но фюрер решил проучить поляков, а Сталин благоразумно не стал ему в этом препятствовать.

В феврале 1942 года приказом верховного командующего польских вооруженных сил генерала В. Сикорского СВБ был переименован в Армию Крайову, подчиняющуюся польскому правительству в изгнании, которое находилось в Лондоне.

Согласно идее Сикорского АК должна была стать общенациональной армией, выполняющей постановление своего единого правительства. В различные периоды АК командовали видные польские военные — генералы С. Ровецки — «Грот», Т. Коморовски — «Бир», Л. Окулицки — «Медведик».

Основной её задачей было ведение борьбы за восстановление государственной независимости путем организации действий самообороны и подготовки подпольной армии для восстания против немецко-фашистских захватчиков, которое «лондонцы» планировали начать в момент серьёзного поражения Германии на территории Польши.

Выходит — выжидали…

Ожидали лондонские ляхи-клопы того момента, когда жизнями и кровью россиян будет, наконец, расчищена дорога к Берлину — тогда и они могут включиться в битье практически уже поверженного фашистского зверя.

Хотя на местах, надо это признать, вдали от тиши роскошных кабинетов Сикорского в английской столице, солдаты и офицеры АК порой действовали активно, бесстрашно и многопланово. От рук этих борцов за независимость Польши пало немало гитлеровцев.

И всё же, кто мог создать, не мудрствуя лукаво, обстановку «серьёзного поражения» нацистам? Ответ простой и одновременно сложный — только солдаты многонациональной Красной Армии ценой своей крови и своих жизней.

***

Нужно сказать, что, несмотря на свой партизанский характер, АК имела хорошо развитую структуру. Во главе АК стояла главная комендатура, в состав которой кроме руководства входили подразделения, организовывающие конспирацию, разведку, добывание оружия, подготовку кадров, издательскую работу.

В 1943 году была создана служба, курирующая диверсионную деятельность. Кадры АК составляли офицеры Войска Польского, оставшиеся в Польше и сброшенные на парашютах английскими союзниками. Их ещё называли «возвращенцы». К лету 1944 года АК насчитывала около 380 тыс. человек.

АК готовила народ к восстанию, организовывала саботаж и диверсии, отбивала из рук гитлеровцев арестованных польских граждан и пленных союзнических армий, проводила партизанские рейды и переправляла в Англию собранную разведывательную информацию.