Русское родноверие. Неоязычество и национализм в современной России

Сегодня уже можно выделять художников старшего и молодого поколения. Первые начали свою художественную карьеру еще в советские годы. Это – И. П. Вакуров (1885–1968), один из основателей палехской школы живописи, а также художница Надежда Антипова, создавшая галерею славянских богов для «Словаря славянской мифологии». Для них сказочный мир древнего славянства был определенной отдушиной, позволявшей вырваться из тисков официозного социалистического реализма. В этом проявлялся своеобразный протест против ущемления свободы творчества.

Среди наиболее ярких таких художников можно назвать Андрея Клименко, творившего в его американский период (после 1997 г.) под именем Andriko Wen Six. Подобно Васильеву, его также увлекает монументально-героический стиль, и не случайно одним из его кумиров является Рихард Вагнер. Но в отличие от Васильева, ему больше нравятся скифские и славянские герои. При этом в соответствии с «арийским мифом» он считает скифов «праславянами» и причисляет к тем даже Александра Македонского. На картинах Клименко перед нами предстают могучие древнеславянские боги, беспощадные воины, сильные духом женщины. Кровавые битвы с бесчисленными врагами, среди которых фигурируют и греки-христиане, сочетаются на его картинах с языческими обрядами, идолами, святилищами и суровым воинским бытом. Автору не чужда и любовная лирика, но и она наполнена величественным былинным духом и не признает фривольностей. Героев художника отличает отсутствующий взгляд, как будто своими мыслями они погружены в вечность, и даже любовникам нет дела друг до друга. Им свойственна статичность и нарочитая неэмоциональность, что только подчеркивает дух суровости и величия. По признанию самого Клименко, обучавшегося в Московском институте им. Сурикова в период перестройки, своим выбором стиля и сюжетов он был обязан чувству протеста против «пресной духовной пищи», которую молодым художникам навязывал «антинародный» соцреализм. Ему же хотелось чего-то возвышенного и героического, и это он находил в русском фольклоре (Клименко 1995). Впрочем, речь шла не только о фольклоре, и за сюжетами Клименко обращался даже к поддельной «Влесовой книге», в годы его обучения весьма популярной у русских националистов.

Пензенский художник В. А. Корольков (1958–2004), один из иллюстраторов «Энциклопедии славянской мифологии», создал целую галерею портретов славянских языческих богов. Его также увлекали образы русских волшебных сказок и сюжеты из древнего славянского быта. Он не чурался модернизации, это ярко выглядело на картине, где Кощей созерцает яйцо, сидя перед современной настенной картой мира. При этом художник опирался на наследие Васнецова, Рериха и Билибина, а также на традиции палехской росписи.

Тамбовский художник Борис Ольшанский, также окончивший Московский художественный институт им. Сурикова, пишет в классической академической манере. Еще в ученические годы он был зачарован образами Древней Руси, а интерес к исторической живописи в нем разбудило знакомство с творчеством дореволюционного академиста Г. И. Семирадского (1843–1902). Немалую роль в его становлении как художника сыграли рассуждения Ильи Глазунова об истории. Поэтому его художественные образы определяются не только эстетическим вкусом, но и идейными соображениями. Хотя большое место в его творчестве занимают славянские языческие мотивы, он не забывает и о православных храмах, иной раз даже сопровождающих на его полотнах образ языческой богини («Берегиня»). Он часто обращается к мифам и легендам славян, и с его картин на нас смотрят древние боги и эпические герои. Ему не чужды и жанровые сцены из истории средневековых славян. Лирические образы сочетаются у него с жестокими батальными сценами. В особенности его увлекает образ «воина-защитника», стержневой в его творчестве. Это-то и примиряет его христианскую веру с увлечением языческой стариной. Поэтому уважение к богу Сварогу и вера в Правь, Навь и Явь не мешает ему писать образ Христа («Путник») и молиться в православных храмах. Иными словами, его переполняют самые нежные чувства к былинной Руси и родной жизни, что и заставляет его испытывать пылкую ненависть к врагам, которые символизируются для него современной чуждой ему цивилизацией. Его полотна назидательны и нарративны. Они переполнены тоской по тому доброму, что осталось в далекой старине. Современный мир рождает в нем лишь ужас («Вакханалия», «Сон разума рождает чудовищ», «Триумф Иродиады»). И художник не избегает соблазна изобразить и тех, кто якобы виновен в разрушении старого уклада жизни. В этом отношении показательна картина «Памяти Игоря Талькова», где изображена семитского типа красавица, держащая блюдо с головой убиенного. Намек на тему «танца Саломеи» здесь вполне прозрачен. В свою очередь на картине «Изгнание торгующих из храма» торговцы тоже имеют далеко не славянские лица. Художника манит образ героя, способного разделаться со всей этой «нечистью», и вовсе не случаен его неугасающий интерес к языческому князю Святославу, в котором он видит архетип такого героя (Ольшанский 2006). Уместно отметить, что сегодня князь Святослав стал важным символом русских ультрарадикалов, и его изображения пользуются у них высоким спросом.

Еще один патриарх языческой живописи Виктор Прус начинал с архитектурных сюжетов и увлекался восточной тематикой и христианской иконой. Однако затем он отошел от православия и стал активно участвовать в неоязыческом движении. В его становлении большую роль сыграло знакомство с наследием Рериха и эзотерикой. Сегодня он создает монументальные композиции, где сочетаются славянские и индийские мотивы, хотя не забыта и древнерусская икона.

В работах Владимира Пингачева, посвященных первобытному прошлому, смешиваются славянские, германские, норманнские, кельтские и иные сюжеты. От его картин, синтезирующих древние образы (от неолитических трипольских статуэток до скифской богини и от Афины Паллады до героев скандинавского эпоса), веет мрачным холодом Севера. Не забывает он и о вещем Олеге, готовящемся «отмстить неразумным хазарам» (этот сюжет, как и образ князя Святослава, наполнен для русских радикалов глубоким смыслом).

Максимильяна Преснякова манит к себе мир славянского язычества. Вначале он увлекался «фэнтэзи» в духе «изобретения прошлого», но затем под влиянием праворадикального идеолога и издателя П. Тулаева начал с большей серьезностью относиться к славянской тематике. С тех пор в его творчестве доминируют сцены из жизни древних славян, языческие праздники и божества. Это он, в частности, иллюстрировал некоторые книги популяризатора славяно-арийского мифа, журналиста А. Асова.

Молодой дизайнер Андрей Дорожкин, окончивший Строгановское училище, с юных лет был вовлечен в неоязыческое движение, получив там языческое имя Орей. Его эстетические вкусы определяются «нордическим стилем», восходящим к эпохе Третьего Рейха. Он испытывает влечение к свастике и рунам, изображая их едва ли не в каждом своем произведении. Поддерживая тесные отношения с радикальным неоязыческим Союзом славянских общин, он создает для того плакаты, веб-сайты и обереги. Кроме того, он делал иллюстрации для радикального расового журнала «Атеней» и ряда других подобных изданий.

Донецкого художника Владимира Печенкова влечет к себе «панарийское мировоззрение» и «арийская героика»: боги, герои, руны, другие символы. Он самостоятельно изучал «Ригведу», «Авесту» и индийские пураны и создал свою общину «славян-перуниствов», объединенную изобретенной им «Донар-религией». Его перу принадлежат и философские трактаты о «славяно-русской расе» и ее религии, в основу которой он положил идею бога-воителя (Дий-Зевс-Перун). Его творчество пронизано идеей воинственности и агрессивности, что якобы должно привести к «освобождению славянства». И не случайно, среди его полотен можно найти изображение Прометея, разрывающего кандалы, – старшему поколению это напомнит плакаты начала 1960-х гг., прославлявшие освобождение Африки от колониализма.

Украинский художник Виталий Митченко, испытавший влияние давнего любителя «арийской идеи», украинского археолога Ю. Шилова, создал свой «арийский цикл», посвященный пантеону индоевропейских богов. И хотя эти боги носят индийские и греческие имена, в их мужских образах легко узнаются украинские казаки с их длинными усами и оселедцами.

Образы языческих богов увлекают и другого украинского художника Виктора Крыжановского, подобно многим язычникам, испытавшего влияние работ академика Б. А. Рыбакова. Среди древних богов он даже помещает Ящера, о котором писал известный советский археолог.

Томский художник-график А. Д. Трофимов, когда-то обучавшийся археологии, использует для своих картин темы селькупских мифов, сочетая их с материалами местной кулайской археологической культуры. Его не оставляют равнодушными также образы языческой Руси, причем не забывает он и о «Влесовой книге». На этой основе он и создает свои мифопоэтические образы.

Выставка картин большинства из перечисленных художников под названием «Возвращение богов» проходила в Киеве в мае 2003 г. (Тулаев, 2008). Примечательно, что в работах многих из них доминирует воинственный дух – боевые походы, оружие и агрессия возбуждают их воображение больше, чем мирные пейзажи или любовная лирика. Кроме того, на их живописных полотнах царствуют славянские боги. При этом все положительные герои изображаются русоволосыми и голубоглазыми, а их телесные черты поражают совершенством. Иными словами, речь идет о «чистых арийцах», и не случайно некоторые из художников прямо подчеркивают их связь с «белой расой» и «белыми воинами». Все это не только рисует предков «сверхчеловеками» и напоминает зрителю о древней героике, но должно гарантировать грядущую победу над всеми нынешними врагами, кем бы они ни были. Некоторые художники, как мы видели, прямо указывают на таких врагов; другие ограничиваются символической угрозой, олицетворяемой образами князей Олега и, особенно, Святослава.

Художники встречаются и среди известных лидеров языческих общин. Например, живописью увлекается московский волхв Велимир (Н. Сперанский), чья выставка «Образы языческой Руси» прошла 16 июля 2009 г. в Москве в фонде «Эко-планета». В его картинах господствуют волхвы и шаманы, языческие боги и ритуалы, идолы и костры, встречаются и северные сюжеты. Картины наполнены суровым духом и не допускают самоиронии[97].

Наряду с языческими мотивами, некоторых русских художников, в особенности, с Русского Севера, начинает интересовать и легендарная северная прародина. Этим, например, увлекается вологодский художник В. И. Новиков, в работах которого обращения как к русскому православию, так и к языческой Руси служат важными символами русскости. В его сериях картин «По славянским мотивам» и «Светлое прошлое» славянская азбука сочетается с руническими знаками, а былинные русские богатыри и деревянные терема являются неизменными спутниками идеи славного прошлого, включающей и образ «Гипербореи – священной прародины». И все это неизменно сопровождается солярными знаками, включающими и свастику. В этом автор, по его собственным словам, выражает свою любовь к истории «славяно-русского этноса». А свою серию он иной раз называет «Назад в светлое прошлое» (Новиков 2008: 170).

Особый интерес к Гиперборее проявляет тверской художник В. Б. Иванов (родился в Беломорске в 1950 г.), в творчестве которого суровая северная природа сочетается с храмами языческих богов и героическими деяниями предков-гиперборейцев (цикл «Ведическая Русь»). Для него это (включая «одомашненных мамонтов») – отнюдь не мифопоэтические сюжеты, а «истинное прошлое русского народа», которое от того якобы упорно скрывают. Он убежден в том, что у русских якобы украден древнейший период исторического пути, представленный Гиперборей. Поэтому в своем творчестве он видит «просветительскую функцию».

Тем самым, для некоторых современных русских художников Северная Прародина становится важным поэтическим символом русскости, связанным с идеями счастливого прошлого, гармонии и былой славы[98].

Рассмотренная тематика нашла свое воплощение в работах художника А. В. Гусельникова, еще одного убежденного язычника, участника упомянутой выше выставки. Его творчество посвящено идее «белой расы» и «Белого мира». Он также неравнодушен к образам арийских богов. Среди его работ – иллюстрации к ряду современных изданий, посвященных индоевропейской тематике, включая радикальные журналы «Наследие предков» и «Атеней». Кроме того, находясь под влиянием творчества и жизненного пути Билибина, он снабжал «бойцов Белого фронта» плакатами и футболками с вызывающими надписями. В этом отношении показателен один из его плакатов «Варвар – Белый воин». О направлении его творчества немало говорят его иллюстрации к «Русскому природному календарю» (Гусельников, Удалова 1998). Календарь содержал типично неоязыческий текст, тогда как сопровождавшие его иллюстрации были наполнены христианской символикой – почти на каждой из них изображалась русская деревянная церковь с крестом. В то же время не была забыта и свастика, которую художник искусственно прилепил к щиту Ильи Муромца. На той же иллюстрации была помещена икона с ладанкой, но смотрел с нее вовсе не лик Иисуса Христа, а некто, более похожий на Сварога или Перуна. Мало того, на полке со старинными книгами (вспомним неоязыческий миф о богатой дохристианской литературе!) в узнаваемых сафьяновых переплетах стояли книги с названиями «Русь превыше всего» (перефраз известного нацистского лозунга) и «Русский Китай» (здесь неизбежно возникает ассоциация с мифами «Влесовой книги» о расселении древних «славян-арийцев» до Китая) (Гусельников, Удалова 1998: 5). Авторы почтительно ссылались на русских христианских святых отшельников, Сергия Радонежского и Серафима Саровского, но, не называя их христианами, а изображая обитателями глухих чащоб, близких истинной природе и, очевидно, причастных к «русскому ведическому наследию» (Гусельников, Удалова 1998: 19). Авторы связывали «Русское Православие» с «истинными знаниями предков» и протестовали против превращения их в культ, против их замены идущим с Запада «еврохристианством». В то же время, призывая «сохранить великую северную державу», они называли ее «страной Богов» (Гусельников, Удалова 1998: задняя страница обложки).

Узнаваемый евангельский образ «торгующих в храме» сочетался с обвинениями в адрес «лжепророков католицизма Запада и греко-христианства». При этом авторы как бы остановились в нерешительности, не зная, в ком видеть главных врагов Руси – в тех ли, кто принес сюда христианство в 988 г., или в Петре I и его соратниках, которые «уничтожили истинное самодержавие и единство Руси» с соседними народами. В любом случае эти неоязычники оправдывают революцию 1917 г., освободившую, по их словам, народ от крепостничества (Гусельников, Удалова 1998: 19, 21, 29). В этом они близки национал-большевикам.

Как и многих других русских неоязычников, авторов более всего обуревают не столько какие-либо религиозные, сколько патриотические чувства. Вот почему постоянное смешение языческих и христианских атрибутов их вовсе не смущает, и А. В. Гусельникову ничего не стоит изобразить языческих идолов рядом с православной церковью и ассоциировать шатровый храм с языческим фаллическим символом. Главное – вызвать у читателя эмоциональное чувство причастности к русской истории и культуре, в чем бы ни выражалось их наследие. Впрочем, связывая русскость с духовностью, авторам не удается обойти и расовый момент. Они утверждают, что именно от «русов» рождаются «голубоглазые дети», явно намекая на причастность к «арийству». Развивая эту мысль, авторы настаивают на том, что будто бы наука уже доказала идею о северном происхождении белой расы из «русских земель». Идея Гипербореи звучит здесь вполне отчетливо (Гусельников, Удалова 1998: 4, 15).

Позднее Гусельников иллюстрировал книгу язычника Озара (Л. Р. Прозорова) «Святослав Хоробре», демонизирующую Хазарию и прославляющую современных последователей князя Святослава, т. е. скинхедов.

Глава 14. Музеи

Центрами консолидации неоязычников служат не только общины, но и музеи. Об одном из них, расположенном в Москве музее К. Васильева, уже упоминалось. 4 октября 2007 г. в Томске открылся частный Музей славянской мифологии, организованный местным предпринимателем Г. М. Павловым. Вначале здесь была библиотека «Русский путь», существовавшая на рубеже 1990–2000-х гг., где читателей знакомили с произведениями современных русских писателей-мифотворцев – Асова, Петухова и др. В 2002–2003 гг. на ее месте был создан Музей славянской культуры, затем преобразованный в Музей славянской мифологии. Он пользуется большой популярностью у местных деятелей образования, и туда постоянно организуются экскурсии для детей как младшего, так и старшего школьного возраста, которые приходят туда со своими учителями и матерями. Там посетителям предлагают путешествие в мир «Руси изначальной», «мир древней мудрости и национальных истоков». Под последними понимаются «славянские истоки», «архетип национального сознания»; миф называется «душой народа»; превозносятся языческие Боги-прародители, в которых предлагается видеть «лучшие стороны человеческой натуры». Программа экскурсий включает рассказы о князе Святославе и, разумеется, о «северной прародине Гиперборее». Основу экспозиции составляют картины некоторых из упоминавшихся выше художников (Клименко, Корольков, Ольшанский, Трофимов и Иванов).

Иными словами, знакомство с реальными народными традициями сочетается с изложением мифов, созданных уже в наши годы неоязычниками и писателями-почвенниками. Музей проводит мастер-классы, устраивает лекции, встречи с писателями, музыкантами и художниками, знакомит с языческими праздниками и ритуалами. В частности, там с почетом принимали москвича В. Авдеева и местного уроженца Новгородова. Музей вовсе не оторван от современных реалий: здесь звучат такие понятия как глобализация и космос, а одним из ключевых понятий служит «национальное», понимаемое как этническое. Детей учат патриотизму, семейным ценностям и русским традициям, в частности, знакомя их с продукцией традиционных народных промыслов, представленных изделиями из Хохломы, Гжели и Богородицкой игрушкой. Их также учат изготавливать куклы и понимать символику художественных вещей. Помимо этого, экскурсоводы посвящают детей старшего возраста в расовую «белую идею». Примечательно, что вход в музей открывает стилизованная левосторонняя свастика, а, перешагнув порог, посетители встречаются с лозунгом «Слава Роду!».

Музей участвует в городских праздниках, организуемых ежегодно у Белого озера. В то же время он служит местом притяжения для местных язычников и правых радикалов.

Другой музей подобного рода был организован в Угличе молодой семейной парой. Но там акцент делается на традиционные поверья, колдовство и магию, а основу экспозиции составляют разнообразные обереги.

Глава 15. Неоязычество как поиски духовности

Имеется немало неоязыческих общин, избегающих политической деятельности и занимающихся «возрождением» славяно-русской языческой религии и обрядов. Некоторые из них посвящают свою деятельность целиком реконструкции ритуала и введению его в живую практику. Листовки с призывами организовать великое всероссийское святилище и начать поклонения дохристианским богам распространялись в Ленинграде еще в конце 1989 г. Однако местные неоязычники долго сохраняли преданность идеологической стороне дела, и центром ритуальной неоязыческой активности быстро стала Москва.

Сегодня в Москве и в Московской области успешно действуют много разнообразных неоязыческих общин. Первой в 1989 г. возникла Московская языческая община. Она сформировалась на основе ВАСАМФ «Память» В. Емельянова и Клуба славяно-горицкой борьбы А. К. Белова, взявшего себе языческое имя Селидор[99]. Белов считает своими предками летописных варягов, причем видит в них выходцев из балто-славянского населения. Кроме того, его предки были якобы среди рыцарей Ливонского Ордена, участвовавшего в битве на Чудском озере. О себе Белов сообщает, что и сам был посвящен в рыцари одним из потомков польского короля (Белов 2007: 29, 105, 113–114). В 1970-х гг. он занимался в секции каратэ, стал профессиональным спортсменом и в 1982 г. получил черный пояс. В 1982 г. Белов закончил библиотечно-библиографический факультет Московского государственного института культуры, а затем в 1986 г. – психологический факультет МГУ. На рубеже 1970-х – 1980-х гг. он работал в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы, а затем – в Институте патентной информации и в отделе научно-технической информации Проект НИИ спецхиммаш. По его словам, в те годы он познакомился с известным психиатром Н. П. Бехтеревой, обучившей его некоторым нетрадиционным подходам к пониманию психики человека. Тогда же он начал заниматься магией и уверовал в идею реинкарнации.

Белов входил в 1989–1990 гг. в емельяновскую «Память», но в 1990 г. он исключил Емельянова и его сторонников из своей общины за политический радикализм (Верховский и др. 1996: 263–264; Прибыловский 1998б, 1998в). После этого Доброслав, как уже упоминалось, создал языческую общину в деревне Васенёво Шабалинского района Кировской области (Доброслав 1995а). Возглавляемая Беловым община, вскоре взявшая имя Московской славянской языческой общины, заявила о своей аполитичности и устремленности лишь к древней славянской духовности и решительно отмежевывалась от фашизма (Белов 1992б: 392–393). В ней был даже принят строгий запрет на членство в политических партиях (Трофимчук 1997: 67). Но политической деятельности самого Белова это не мешало: в 1994 г. он вошел в политсовет партии «Русский стиль», созданной при концерне «Гермес», и стал членом редколлегии одноименного журнала (Асеев, 1999: 32)[100]. Параллельно Белов пишет повести и романы, будучи членом Московской организации Союза писателей России. Кроме того, он является главным редактором журнала «Кулачный боец».

Русские язычники не чураются международных контактов. Некоторые из них активно участвуют в Международной ассоциации «Европейская Синергия», созданной в 1993 г. в Тулузе из бывших членов «Ассоциации по исследованию европейской цивилизации» (GRECE), интеллектуального центра «Новых правых». Исторически обе организации выросли из европейского фашистского движения. Сегодня они отличаются радикальным антиглобализмом и агрессивным антиамериканизмом[101]. Первым руководителем «Европейской Синергии» был Жильбер Сенсир, бывший сподвижник Ле Пэна. Затем в апреле 1998 г. его в этой должности сменила книгоиздатель Алесандра Колла. Генеральным секретарем ассоциации является бельгийский философ Роберт Стойкерс, придерживающийся крайне правых взглядов. В то же время для придания движению респектабельности и вуалирования его крайне правой ориентации Стойкерс однажды предложил заменить термин «новые правые» на «Европейское синергетическое движение» (Коскелло 2005: 307–308, 330).

Весной 1996 г. Ж. Сенсир и его коллега Л. Сорель побывали в Москве. Обнаружив здесь единомышленников, они договорились об учреждении Московского филиала «Европейской Синергии». Эта организация была создана 7 июля 1997 г. Ее возглавляют П. В. Тулаев, В. Б. Авдеев и А. М. Иванов (Скуратов), называющие себя лидерами праворадикальных интеллектуалов и уже более десятка лет популяризирующие в России неоязыческие учения с расовой окраской (Тулаев 2006: 121). С ними тесно связан и Белов, занимающий в этой организации должность председателя контрольно-ревизионной комиссии. С 1995 г. основным рупором их идей был журнал «Наследие предков», динамично развивавшийся благодаря энергии Тулаева и Авдеева. Но из-за разногласий с его издателем В. Ю. Поповым им в 2000 г. пришлось оттуда уйти (Кожевникова и др. 2009: 227). Тогда для пропаганды своих идей они учредили «расологический» журнал «Атеней»[102], на страницах которого уже доминировала «расовая теория», несколько потеснившая неоязыческие сюжеты[103].

В. Б. Авдеев, инженер-электромеханик по специальности, представляется «язычником» и входит в Совет координаторов Московской славянской языческой общины. Кроме того, он является членом Клуба славяно-горицкой борьбы, т. е. тесно связан с Беловым. Авдеев также называет себя ученым, историком и философом-традиционалистом. С конца 1990-х гг. он стал ярым приверженцем расовой теории, которую развивает под именем «расологии» и активно предлагает для изучения не только язычникам (эти его разработки размещаются на языческих сайтах), но и российским вузам.

В Москве существует также община «Род» во главе с расистом Яросветом (Кокуркиным).

В 1998 г. московские неоязычники создали свой мозговой центр – аналитическую группу «Северный ветер», проработавшую три года под руководством С. Ермакова и А. Платова (Иггволд). В ее задачу входила разработка мировоззренческих основ неоязыческого движения, и, как признают сами неоязычники, она снабдила их мощным набором идей. В этой группе начали свою языческую карьеру Велемудр (А. Е. Наговицын), Иггельд (Д. А. Гаврилов), Д. В. Громов. Но затем в группе произошел раскол, и соратники покинули Платова. Во второй половине 1990-х гг. Платов выпустил несколько имевших большое влияние сборников под общим названием «Мифы и магия индоевропейцев». Сам он увлекался рунической магией и издал о ней несколько книг. С тех пор он руководил Фондом развития традиционной культуры «Дом ясеня» и сотрудничал с издательством «София», но как будто бы перестал писать.

Еще одна ведическая община, Центр ратиборств и воинской культуры «Святогор», была создана в Коломне, где ею руководит А. А. Егоров (жрец Велигор), уделяющий особое внимание воспитанию уважения к древним воинским искусствам как одному из важнейших элементов славянского культурного наследия. Члены общины изучают то, что они называют ведической культурой и религией (Егоров 1996), и именно в эту общину входит А. Асов (Бус Кресень). Егоров, инженер по образованию, развернул в Коломне активную деятельность и регулярно проводит там лекции и семинары, посвященные ведизму. Его успеху немало способствует установление тесных взаимоотношений с местной администрацией и его сотрудничество с местными органами МВД. Во второй половине 1990-х гг. его община охватывала до 20 взрослых членов, и при ней имелись детско-юношеские кружки, включавшие несколько сотен подростков (Асеев 1999: 31).

В сентябре 1993 г. в Калуге была образована Калужская славянская община. Ее создал В. С. Казаков (ученик Доброслава), призывающий русских вернуться к славянским именам дохристианской эпохи. Время от времени он под псевдонимом Вячеслав Яр публиковался в газете «Русская Правда» А. Аратова, с которым его связывают самые тесные отношения. Но он избегает упоминать о своих былых публикациях, опасаясь попасть под суд по ст. 282 УК. Некоторые свои идеи он изложил в книге «Именослов. Словарь славянских имен и прозвищ», уже выдержавшей три издания. Кроме калужской части, Московская славянская языческая община имела отделения в Калининграде, Владимире, Ижевске, Рязани (Прибыловский 1998в). До конца 1998 г. с Калужской общиной тесно взаимодействовала возникшая в ноябре 1993 г. Обнинская ведическая община «Трояна», возглавляемая волхвом Богумилом (Д. А. Гасановым) и занимающаяся в основном «восстановлением славянской обрядности». Богумил получил посвящение от Нижегородского волхва Родолюба (Рыбина), и в 1994–1997 гг. поддерживал тесные контакты с «Союзом венедов».

В июне 1994 г. Калужская община и Обнинская ведическая община «Трояна» совместно провели Купальский праздник, в котором участвовали 19 человек – 10 мужчин и 9 женщин. Затем Казаков и Богумил попытались упорядочить неоязыческий пантеон богов и обрядность, выпустив целую книгу об этом. Оба они считают себя прямыми продолжателями дела вятичей, дольше других славян сопротивлявшихся введению христианства, а сейчас будто бы возглавляющих возвращение к древней исконной вере (Казаков 1999; Казаков, Богумил 1997). С конца 1990-х гг. Казаков является лидером Союза славянских общин славянской родной веры (ССО СРВ), а община Богумила, исключенная из ССО в декабре 1998 г., изменила название вначале на Обнинскую славянскую общину «Триглав», а затем, чтобы никак не быть связанной с Казаковым, на Обнинскую родноверческую общину «Триглав». В 2000 г. эта община вступила в объединение «Велесов круг».

Вместе с тем, остается вопрос, насколько все это организационное разнообразие влияет на идеологию общин. Публикации московских неоязычников отчетливо демонстрируют, что без апелляции к «расе» дело здесь не обходится (см., напр.: Критов 1995)[104]. В частности, руководитель московских неоязычников, Александр Белов, настаивает на жесткой связи между культурой, языком, темпераментом и расой (Белов 1992в: 12). В последние годы Казаков демонстративно отмежевывается от политики, но в своем новом журнале «Родноверие» регулярно публикует статьи, посвященные «белой расе» и «арийцам».

Федор Разоренов, одно время возглавлявший Московский ведический центр «Коловрат» и скрывавшийся под псевдонимом Ладомир (Антоненко 1996: 163), в одной из своих публикаций шел еще дальше, деля мир на отдельные «расовые центры», якобы по очереди возглавлявшие движение мира к прогрессу. Он объявлял приближающуюся новую эпоху временем, когда первенство перейдет к «славяноросам», славным потомкам ариев, происходящим с Русского Севера. Одно лишь тревожило автора – деятельность враждебной человечеству силы, которая вечно вредит людям и в настоящее время стремится к уничтожению славянской традиции. Что же это за сила? Автор завуалированно называл ее «беструром», который в разные эпохи выступал якобы под разными личинами – Сатаны, Люцифера, дьявола и т. д. Наивный читатель мог бы отождествить эту силу с неким абстрактным Злом, идея которого присутствует в разных религиях мира. Чтобы предупредить такого читателя от заблуждения, автор делал более чем прозрачные намеки, ставящие все на свои места. Во-первых, сам термин «беструр» подозрительно напоминает иноязычное слово «бастард», смысл которого простак Безверхий передавал русским понятием «ублюдок», а кого он так называл, мы уже знаем. Во-вторых, чтобы не осталось лишних сомнений, Ладомир перечисляет «поступки» этого «беструра» – занятие посреднической деятельностью между регионами, развитие международного обмена и торговли, установление власти денег. Не узнаете? Хорошо же, – как бы спрашивает автор, – а кто похитил ценности из Египта? Кто создал Великий шелковый путь? Снова не узнаете? А кто внедрил иудаизм, христианство и ислам и распространил их по миру, лишив многие народы привычных «почвенных» верований и мировоззрений? Наконец, кто занимался внедрением «малого народа» с его чуждой идеологией в толщу основного коренного народа с тем, чтобы причинить вред ему и его культуре (Ладомир 1995б)?

Смысл этого послания, повторяющего все основные антисемитские штампы, более чем прозрачен. Чтобы убедиться, насколько тесно антисемитизм переплетается в представлениях этого московского язычника с расизмом, достаточно привести следующий пассаж: «Индийский регион был сознательно и целенаправленно создан белой славянской расой для упреждающего воздействия на соседние регионы, которые могли быть использованы бестуруром в его борьбе за уничтожение славянского искона (так автор называет «традицию». В. Ш.)» (Ладомир 1995б: 10). Не нужно быть слишком проницательным, чтобы догадаться, что и здесь мы встречаемся с идеей якобы исконной и вечной конфронтации славян с евреями.

Существенно, что в отличие от многих своих единомышленников, упомянутый выше А. Белов не ограничивается скорбными сетованиями по поводу несчастного хода этой борьбы. Он – человек дела, и ему, как он откровенно пишет, «нужна религия господ» (Белов 1996). Таких «господ» он и пытается создавать в своих секциях. В начале 1990-х гг. он создал «Орден берсерков», затем преобразовал свой борцовский клуб в Национальный клуб древнерусских ратиборств (Община триверов-сварожичей), зарегистрировав его в 1997 г. в Управлении юстиции Москвы как «Русское воинское сословие» (Асеев 1999: 32). Эта организация выпускала газету «Народная воля». В 1996 г. Белов издал книгу «Молот Радогоры» в качестве манифеста, направленного на сплочение воинского сословия, которое, по его мысли, должно было подчинить себе власть в стране (Белов 1996). Религиозной основой движения стал культ Перуна как бога воинов. В 1990-х гг. в различных городах России при участии Белова была создана Федерация изобретенной им «славяно-горицкой борьбы», включающая не менее 50 секций для возрождения «русского воинского сословия» (Рыжова 1994; Прибыловский 1998а).

По словам одного из участников движения, распространение таких секций в провинции фактически было равносильно распространению языческой веры. Благодаря этому, в те годы Белов стал одним из самых влиятельных лидеров язычников. Привлеченные культом силы, в такие секции тогда вступили немало радикалов-шовинистов, создавших свои жестко структурированные общины, нацеленные на преследования «инородцев» (Панкратов 2006).

Аналогичную работу проводит Центр ратиборств и воинской культуры «Святогор» под руководством А. Егорова. Чем не подготовка боевиков, которые в случае надобности будут готовы к «истинно мужскому занятию» и не позволят никакому «беструру» впредь посягать на основы славянской культуры? Ведь Белов настаивает на том, что в славянорусском мире особо почитали воинов-ниспровергателей, а суть язычества он видит в активном действии, далеком от «морализации» и «книжной мудрости» (Белов 1995: 31). Действительно, старания Белова не остались незамеченными. Разработанная им в 1992 г. система партизанской подготовки «С-42» находит применение в военном деле. Он гордится тем, что является инструктором по спецподготовке ГРУ и что в 1992–2002 гг. ему доверили тренировать части спецназа и воинов воздушно-десантного училища (Белов 2003: 96–98, 231–235).

В 1997–1998 гг. движение Белова раскололось на множество автономных групп. В результате к началу 2000-х гг. работали следующие организации, развивающие боевые искусства: в Москве – это Клуб «Сварог» (Центральная школа Федерации славяно-горицкой борьбы. Руководитель А. К. Белов); Клуб «Кладенец» (Руководитель С. А. Величко); Клуб «Семаргл» (Руководитель А. Г. Килин); Клуб «Святослав» (Руководитель П. В. Терёхин); Клуб «Рарог» (Руководитель Д. Казаков); Клуб «Ратичи» (Инструктор Д. Н. Глазунов); Республиканский детско-юношеский учебный центр СГБ (Руководитель – председатель Федерации СГБ Московской области Г. В. Львов); Клуб древнерусских ратоборств «Коло» (занимаются СГБ, историческим фехтованием); «Федерация славяно-горицкой борьбы». Кроме того, в Москве имеются независимые Федерация вольного боя, школа Златояра и дружина «Арконы» (историческое фехтование). В Подмосковье: Клуб «Русь» (г. Одинцово), Клуб «Коловрат» (г. Чехов); в Санкт-Петербурге: Клуб «Тригора»; в Волгоградской области: клуб «Руевит» (г. Волжский); в Екатеринбурге: клуб СГБ; в Йошкар-Оле: клуб «Булат»; в Кировской области: клуб СГБ; в Костроме: костромской вариант кулачного боя; в Краснодарском крае: клуб «Снежный барс»; в Красноярске: Красноярский клуб вольного боя; в Липецке: Клуб Древнерусских Ратоборств «Аридан»; в Нижнем Новгороде: клуб «Радогора»; в Омске: клуб «Омск»; в Пензенской области: клуб «Щитень» (г. Заречный); в Ростове-на-Дону: клуб «Хортич»; в Рязани: клуб «Траян»; в Саратове: клуб «Яр»; в Саратовской области: клуб СГБ в г. Хвалынске; в Сочи: Сочинский клуб СГБ; в Старом Осколе: клуб «Руевит»; в Тверской области: клуб «Станица» (пос. Выползово); в Татарстане: секция СГБ (пос. Алексеевское); в Туле: секция СГБ; в Чувашии: военно-исторический клуб «Аркона» (г. Алатырь); в Ярославской области: клуб «Радияр» (пос. Семибратово)[105].

Не отличаясь особой щепетильностью, Белов смело включает в инструментарий своей борьбы приемы восточных единоборств, никогда не использовавшиеся в традиционных схватках русскими. Например, удары ногами строго настрого запрещались кодексом традиционной русской борьбы. По словам специалиста, создателям такой борьбы часто приходится прибегать к творческому воображению, и реконструированные боевые искусства включают элементы как восточных боевых искусств, так и народных танцев и игр. При этом авторы таких видов борьбы на словах всячески отмежевываются от восточных традиций, доказывая, что они славянам не подходят. Иногда же они, напротив, объявляют Россию родиной боевых искусств, откуда якобы «славяне-арии» разнесли их по всему свету (Асмолов 1995: 210–211).

Не менее показательным было создание в конце 1991 г. «Русского национального легиона» при уже известной нам «Национально-республиканской партии» в Санкт-Петербурге. В легион принимались лишь «славяне…. имеющие твердые национальные и государственные (имперские) убеждения». Члены этой полувоенной организации принимали участие в боевых действиях в Сербии, Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии и, по словам одного из своих руководителей Ю. Беляева, всегда готовы поддержать того, кто попытается установить в стране «твердый порядок» (интервью для НТВ 17.10.96. См. также Верховский и др. 1996: 128, 160–161, 311). В середине 1990-х гг. Беляев был замечен в тесных контактах с петербургским отрядом ставропольского казачества, известным своим шовинизмом и связями с криминальными структурами (Челноков 1996в).

Сегодня некоторые деятели русского боевого многоборья всячески отмежевываются от национализма, отождествляя его с социально-политическим движением. Они заявляют, что их интересуют только забота о здоровье и развитие физической культуры, и остерегают своих питомцев от участия в политических движениях, ибо тех волнует не человек, а власть. Однако они убеждены в том, что успешное развитие русского многоборья возможно только на основе «этнической религии русов» с учетом этнографии и этнопсихологии. Поэтому огромное значение придается знаниям и практикам славянской или русской этнической культуры, без чего такие занятия якобы теряют смысл. Поэтому лидеры такого движения объявляют себя «этницистами». Во всяком случае, такова точка зрения одного из них М. В. Шатунова (Ведислава) из Саратова (Шатунов 2006).

Другая часть движения увлеклась тем, что стало называться «исторической реконструкцией», и этим занялись военно-исторические клубы. Они стали организовывать ролевые игры, в которых был силен скандинавский элемент (Прокофьев 2000).

Некоторые другие московские неоязычники пытаются демонстративно отмежеваться от какого-либо духовного родства с нацизмом (Сперанский и др. 1997: 7–8). Одна из первых такого рода фольклорных групп, возникших еще в 1980-х гг., была создана бывшим партийным чиновником А. В. Рядинским (Берендей) (1938–2009), директором подмосковной турбазы «Былина», пытавшимся своими средствами воссоздать обстановку языческой Руси на берегу Истринского водохранилища в Подмосковье. Его община имела экологическую направленность и занималась совершенствованием человеческих способностей, заложенных Природой. Начиная с 1984 г., на базе регулярно устраивались фольклорные праздники (как языческие, так и православные) и карнавалы.

Другая подобная община возникла в Можайском районе Подмосковья в деревне Поповка. Ее история началась в середине 1970-х гг., когда в деревне поселилась будущая создательница общины Мокоши, познакомившая сельчан с «культурой древних славян». Затем сюда потянулись городские интеллектуалы гуманитарного профиля, мечтавшие о свободе и единении с природой. К середине 2000-х гг. община насчитывала до 40 чел., которые занимались крестьянским трудом и временами устраивали языческие гулянья, привлекавшие как местную молодежь, так и приезжих туристов. Рядом с деревней язычники возвели три деревянных фаллических столба и изображение богини Триглы, олицетворяющей эпоху матриархата (Сажнева, Максимова 2006).

Еще одной стала московская языческая община «Купала», организованная в 1990 г. и в 1992 г. преобразованная в творческое объединение «Купала», куда входили до 20–30 членов. Во главе стоял волхв Всеслав Святозар (Г. П. Якутовский), психолог по профессии, называющий себя мистиком, поэтом и писателем. Он был первым, кто занялся детальной разработкой неоязыческой обрядности. В 1990–1991 гг. он начал выступать с лекциями, а затем исполнять песни и заклинания и организовывать массовые «древнерусские праздники». Но название «язычество» ему не нравилось, и он подчеркивал, что его отношение к «язычеству» существенно отличалось от того, что проповедовали другие волхвы. Со временем он пришел к выводу о том, что в основе «славянской веры» лежал шаманизм.

Святозар предпочитал «научный подход» и объявлял себя «традиционалистом», последователем Р. Генона и М. Элиаде. Отталкиваясь от традиционалистской идеи циклической смены веков, он пытался обосновать свою теорию «социал-коммунизма» и «возрождения русской нации», что, по его мнению, должно было начаться в 2003 г. Он предсказывал, что в результате Третьей мировой войны человеческая история закончится, но люди превратятся в «шестую расу» и начнется новый Золотой век. Это должно было произойти после решающего столкновения «Сил Света» и «Сил Тьмы». К Силам Тьмы он причислял «человеко-орудия» демонических сил, куда входили те, кто обрели устойчивое положение в период Железного века. Им, по его словам, противостояли «подвижники», не связанные с коммерцией. В его теории находилось место и «божественным предводителям» народов, способным успешно противостоять Силам Тьмы. Характерно, что их он связывал с «народной культурой», т. е. с идеей сохранения отдельных этнических групп. К «избранным», захватившим власть в мире, он причислял «англосаксов», «народы германской расы» и евреев (их он связывал с деньгами). Якобы они создавали «Всемирное государство», где отдельным народным культурам места не находилось и те были обречены на вымирание. По его словам, именно в этих условиях «демонические силы» уничтожали «русскую нацию», к чему приводил «мондиализм». Он доказывал, что сохраниться удается лишь тем народам (в числе них он упоминал евреев), кто остался верен своей религии. В то же время ему претил «великодержавный шовинизм», и он отшатывался от «язычников нового образца, выдумывающих великодержавное прошлое». Вместе с тем, разочаровавшись в советском «коммунизме», он делал ставку на шаманов, которым якобы дано вывести человечество из тупика. В то же время мегаломания ему претила; он критиковал «неоязычество» за «халтуру» и с презрением относился к А. Асову за любовь того к фальшивкам. Он предсказывал победу Антихриста и Всемирного государства в недалеком будущем. Но, по его словам, на борьбу с ним поднимется «новый традиционализм» во главе с «шаманами», и в конечном итоге наступит «социал-коммунизм». Тогда-то на Земле и появился «шестая раса» «богочеловеков» (Русская нация) (Якутовский, б. г.).

В 1991–1994 гг. «Купала» отмечала общие праздники Летнего Солнцеворота в районе курганов «Петрово Дальнее» на Истре. Затем из-за внутренних разногласий из нее ушли некоторые волхвы – Велемудр (психолог А. Е. Наговицын) и Мезгирь (художник Л. Г. Потапов), создавшие в 1994 г. общину «Коляда». По их представлениям, та должна была создать равновесие для Коло годового цикла. Свое капище они организовали в районе курганов у подмосковной железнодорожной станции «Луговая». С тех пор это место стало у московских неоязычников одним из излюбленных мест проведения обрядов.

Культурный центр «Вятичи» возник в Царицынском парке 14 июня 1995 г. на основе более раннего Эколого-культурного центра «Царицыно», существовавшего в 1983–2001 гг. Его старейшиной стал кандидат физико-математических наук Н. Н. Сперанский (Велимир). Священным местом общины вначале являлись вятические курганы, где были установлены деревянные изображения бога Велеса и богини Лады[106], однако после завершения реставрации Царицынского дворца язычники были вынуждены покинуть парк. Этот центр, хотя и отвергает христианство как религию, созданную еврейским народом для себя и неподходящую для славян, все же порицает открытый антисемитизм как несущий лишь разрушительные начала (Сперанский 1996: 49–50). Никакой эзотерики Н. Н. Сперанский тоже не признает, не видя в ней ничего, кроме «околонаучного бреда». Мало того, он скептически относится к предположениям о существовании в древности единой арийской цивилизации и не усматривает каких-либо специфических сходств между индийскими ведическими представлениями и русским язычеством. Призывая к созданию истинно русской национальной религии, он, похоже, видит в ведической литературе не менее чуждое начало, чем христианство. Возможно, именно поэтому он открыто объявляет «Влесову книгу» фабрикацией Ю. П. Миролюбова, в котором он, правда, признает волхва, высоко оценивая его вклад в расшатывание сознания советской интеллигенции (Сперанский 1996: 40–48). Тем не менее, Сперанский верит, что древние славяне унаследовали свои религиозные воззрения от древних ариев, обитавших когда-то в Восточной Европе (Сперанский 1999: 4).

Подобно многим другим русским неоязыческим движениям, центр «Вятичи» был с самого начала озабочен состоянием традиционной русской культуры и ее будущим и выступал с позиций русского национализма. Западную «технократическую цивилизацию» он объявлял гибельной для человечества и противопоставлял ей экологическое мышление и обращение к ценностям, завещанным предками. Суть язычества виделось ему в природосберегающей идеологии, которую и необходимо внедрить в государственное мышление (Сперанский и др. 1997: 5–6). Вместе с тем, будущее человечества рисовалось с позиций катастрофизма, и XXI век объявлялся эпохой ожесточенной борьбы между белой и желтой расами (Сперанский и др. 1997: 9-11).

Идеология «вятичей» включает элементы расовой теории и «теории мирового заговора», будто бы направленного против России. Она отрицает достаточно популярное в наши дни в России рерихианство и считает, что его священная книга «Агни Йога», содержащая слишком много восточных элементов, неприемлема для славян. Зато «вятичи» являются поклонниками учения Л. Н. Гумилева[107] и призывают бороться с антисистемами, среди которых они числят как восточные религиозные учения, так и христианство, якобы зараженное «семитским духом». Вместе с тем, утверждается, что «русскому народному христианству» удалось вытравить эту «семитскую идеологию», и это придало русскому «двоеверию» позитивные черты. В этом они видят залог здоровья «русской веры», с победой которой над христианством и связывают будущее России (Сперанский и др. 1997: 15–21). Наконец, «вятичи» призывают ковать чувство патриотизма, опирающееся на образ Родины-Матери, «великой богини России» (Сперанский и др. 1997: 34–35). Мало того, сегодня сфера одной лишь языческой религии оказывается для них тесной, и они стремятся к участию в политической жизни. Так, недавно волхв Велимир (Сперанский), предрекающий «языческую революцию», выступил с предложением о создании «Языческой социалистической партии». Он объявил язычество «национальной русской верой» и призвал «противостоять инородным культурным и религиозным влияниям» (Велимир, 2005–2007).

В концентрированном виде все эти идеи были выражены Велимиром в книге «Волхвы против глобализма». Там во всех бедах России он обвинил «внутренних чиновников, олигархов, либералов, масонов и сионистов, а также внешних империалистов, управляющих ими всеми в рамках программы мирового господства США». Но более всего его беспокоили «масоны», якобы задумавшие уничтожить славян. Кроме того, он предполагал наличие еще каких-то злобных сил, развивающих свои разрушительные идеи на основах иудаизма, и вовсе неслучайно он упоминал «химеры» Гумилева как некие неестественные социальные силы, носители зла. А борца с «химерой» он называл «национальным героем». Примечательно, что «мировое зло» ассоциировалось им с христианством. По сути, говоря о «мировом заговоре», Велимир выступал с позиций «конспирологии» и голословно обвинял США в тайных замыслах организации геноцида русского народа. В то же время «белый человек» ему все-таки оказывался милее «мусульманина». И он с горечью писал о том, что якобы во Франции «коренные французы» вытесняются «неграми и арабами» и становятся «людьми второго сорта». А затем рассуждал о том, что якобы «завтра агрессивные этносы размоют нас как этническую общность» и «вытеснят с земли»[108]. И что якобы к этому ведет демократия, которую он явно недолюбливал и называл «химерой». По сути, то, что его возмущает, связано с нехваткой или с искажением демократии в России, но он во всем этом винил именно демократию. Вместо этого он предлагал создавать «культурное этническое пространство» и обращался к утопии традиционной общинной жизни. В формировании такого общества ему виделась «языческая революция». Причем спасти мир, по его мнению, способно только волшебство, а этническое сопротивление глобализму надлежит возглавить волхвам. В всем этом трудно не видеть отзвуки призывов Якутовского.

В отличие от ССО, делающего акцент на крови и этнической принадлежности, Велимир от имени КЯТ заявлял, что важнейшим моментом является «почва – земля и народ, среди которого человек вырос». Иными словами, в этой формуле «почва» ценится выше «крови». Однако внимательный анализ рассуждений Велимира показывает, что идея «крови» ему тоже не чужда. Он, например, уверен, что «есть идеи, которые присущи русскому народу (как и всякому иному народу) по его генетической природе…», что есть «единые этнические законы» и что «этнические идеи» обусловлены «народным генотипом». Якобы к такой категории относится и национальная идея. В этом контексте оказывается, что она «живет бессознательно», и дело заключается только в том, чтобы ее вспомнить и оформить. И обнаруживается, что речь идет о «русской языческой идее», хотя в языческие времена никакого сплоченного русского народа еще не было. Мало того, для Велимира ключевым понятием является «родовая этническая традиция», и это понятие лежит в основе создаваемого им популистского мифа о русском народе. Поэтому часто используемый им термин «этнический» недвусмысленно говорит о том, какой он хочет в будущем видеть Россию. Ведь в его книге речь идет именно о русском этносе. Другим элементом этого мифа является представление о том, что якобы русский народ антидемократичен по своей внутренней сути, а демократы – враги русского народа. Но это – позиция самого Велимира, в концепции которого нет места человеческой индивидуальности, а есть только народы-этносы.

К этому надо добавить его эссенциалистское отношение к этничности вплоть до расиализации. Ведь для него этнос представляет «биологическое единство», и он выступает против «смешения культур народов». Он утверждает, что, по языческой традиции, «народы, а тем более расы, не равны», но очевидную связь такого представления с расизмом он отрицает и выступает против тех, кто борется за «расовую чистоту». Он утверждает, что «русский народ чужд какого-то фашизма». Но при этом он не объясняет, надо ли считать русскими тех язычников, которые, как он сам признает, выступают под фашистскими лозунгами и с фашистской символикой. В то же время Велимир вовсе не отрицает дух национализма, присущий русскому язычеству: «В значительной степени и само языческое движение несет дух патриотической организации, которая традиционно заявляет о своей оппозиции власти и готовности бороться за правильную национальную жизнь и правильное государство. Такая позиция язычества оказывается неизбежной, независимой от того, выражаем ли мы ее явно или скрываем». Под «национальной жизнью» здесь понимается некий «русский образ жизни», который якобы подрывает демократия (Велимир, 2005–2007). Иными словами, позиция Велимира полностью соответствует тому, что сегодня называется «культурным расизмом».

В конце 1997 г. «Вятичи» объединились со столь же малочисленной группой «Коляда», возглавлявшейся ранее Велемудром и Мезгирем. Мезгирь с Велимиром создали новую общину, получившую название «Коляда вятичей». А в 2001 г. от нее отпочковалось Содружество природной веры «Славия», одним из руководителей которого стал бывший физик, волхв Любомир (Дионис Георгис), когда-то приобщившийся к язычеству под руководством Сперанского (об этой общине см.: Пахомов 2003). В последние годы СПВ «Славия» развивает бурную деятельность, стремясь придать неоязычеству благопристойный облик либерального и толерантного мировоззрения, озабоченного исключительно экологией. Его руководители стремятся участвовать в межконфессиональных и правозащитных конференциях и упрекают ряд аналитиков в пристрастном подходе к неоязычеству, в котором те якобы не видят ничего, кроме ксенофобии и сепаратизма. Между тем, искажая далеко не столь однозначные оценки и подходы своих оппонентов, лидеры СПВ «Славия», плохо зная современную литературу по неоязычеству, не только не хотят замечать у тех дифференцированного подхода к разным направлениям внутри него, но, вопреки своим миролюбивым заверениям, размещают на своем сайте расистские по духу материалы (см., напр.: Щеглов 2002).

В феврале 1998 г. в Москве начала свою деятельность Арийская языческая община «Сатья-Веда», избравшая себе в духовные покровители бога Велеса. Как руководители, так и простые члены общины были очень молодыми людьми, не связанными ни с какими политическими движениями. Они декларировали свою открытость, толерантность и не признавали расовой, религиозной или политической дискриминации. В программе общины особо оговаривалось ее дистанцирование от экстремистских, в частности, антихристианских и антиеврейских, течений (см., напр.: Черкасов 1998: 74–75). Впрочем, в риторике общины звучали обычные неоязыческие мотивы – обвинения христиан в бесчеловечном обращении с язычниками и обличения князя Владимира за предательство по отношению к родной культуре. Запад однозначно ассоциировался со злом и Царством Смерти, но пелась слава «рейхсфюреру». Правда, тут же утверждалось, что последний «извратил истинную Арийскую Традицию» (Аринушкин, Черкасов 1998: 18–19, 39, 42, 45–46, 49, 55–56). По-видимому, тогда община еще не выработала своей четкой позиции, велся поиск. Действительно, вскоре она была преобразована в Русско-славянскую родноверческую общину «Родолюбие», и в ее публикациях стали подчеркиваться патриотизм и любовь к родной земле. Она установила тесные контакты с группой Велимира, что стало началом их слияния в Согласие общин «Родолюбие – коляда вятичей» в 2001 г. Правда, этот союз оказался непрочным, и вскоре они снова разделились.

С 1992 г. в Москве действовала община «Колесо Велесово» во главе с Ромулом Велесово (Р. С. Болысов). В 2000 г. от нее откололась группа из восьми человек, образовавших общину «Колесо Велеса». В ней особой активностью отличалась берегиня Крада Велес (Ирина Волкова), физик по образованию. Позднее она некоторое время входила в «Круг Бера», затем с 2003 г. – в калужскую общину Казакова (ССО СРВ), но в декабре 2008 г. была оттуда исключена за интриги, направленные на захват власти в этом объединении. Тогда, имея доступ к сайту ССО СРВ, она оформила его на свое имя и стала его единоличным владельцем. Одновременно тогда же в декабре 2008 г. она основала в Москве ССО СРВ (Северный союз), куда вошли пять московских общин и по одной от Подмосковья, Петербурга и Риги.

В июне 2000 г. в Москве во время Купальского праздника на городище Вышгород близ р. Яхромы пять активистов создали общину «Круг Бера». В нее вошли волхв Велемудр (А. Е. Наговицын, закончивший Московский авиационный институт в 1986, но каким-то образом ставший психологом), а также Огнеяр (К. В. Бегтин, окончивший Московский институт химического машиностроения и Московский инженерно-физический институт, участник «Движения молодых коммунистов имени Эрнесто Че Гевары» в 1979–1982 гг.) из «Сварожьего круга» (в 1997 г. он основал сетевой проект «Дом Сварога», став его хранителем Конрадом), Иггельд (Д. А. Гаврилов, закончивший МХТИ) из Аналитической группы «Северный ветер», М. Мельникова и С. Дорофеев. Эта община получила признание 7 июля 2001 г. в конце Купальских празднеств, когда на курганах вятичей в Битцевском парке Бегтин и Гаврилов были посвящены в волхвы. Посвящением руководили волхвы Велемудр («Круг Велеса»), Мезгирь («Коляда вятичей») и жрец Родослав (Московская славянская языческая община). Капище «Круга Бера» находится у р. Чертановка в Битцевском парке. Там установлены кумиры Велеса, Рода, Макоши и Ящера. В 2001 г. на их празднике присутствовал писатель-фантаст Ю. А. Никитин, почитающийся Иггельдом и Веледором как учитель в писательском ремесле. Свое название Круг получил от медведя (Бер), и в виде оберега его участники носят когти медведя. В 2003 г. председателем собраний «Круга Бера» был избран Велемудр. Эта община гордится тем, что положила начало организации языческих свадеб. В июле 2003 г. «Круг Бера» покинули Ярослав Добролюбов и берегиня Крада Велес (Ирина Волкова)[109].

После того, как в 1995 г. волхв Селидор (А. Белов) переключился на славяно-горицкую борьбу, Московской славянской языческой общиной руководил жрец Перунов Млад (Сергей Игнатов), получивший жреческое посвящение от Селидора. Вначале он проводил купальские обряды под Калугой, где собирались до сотни участников. При общине действовала «Дружина Арконы», вскоре преобразованная в «Русскую заставу», где занимались историческим фехтованием и кулачным боем. В сентябре 1998 г. община приняла решение о недопущении к участию в своей деятельности «лиц профашистской и экстремистской направленности», что было подтверждено дополнительным решением в августе 2000 г. Тогда же община участвовала в подписании Коломенского соглашения, а в марте 2002 г. выступила одним из инициаторов Битцевских документов и соучредителем Круга языческой традиции[110]. В 2003 г. там появился молодой волхв Яросвет.

В начале 1990-х гг. Московская славянская языческая община, как и многие подобные движения, претерпела ряд расколов. В результате к 2000 г. размер общины сократился до 10 человек. В частности, от нее отделилась община, назвавшая себя «Наследие» (ее члены называют себя «наследниками»). Она также исповедует культ оружия и воинских искусств и поклоняется, главным образом, Перуну. В 2000 г. от этой общины отделилась группа «Коловрат» во главе с Д. Барановым (Добромиром) и А. Шошниковым. А в 2004 г. Баранов стал одним из основателей Московской общины родноверов «Русская Правда».

В Москве до середины первого десятилетия XXI в. действовала «Московская Велесова община» под руководством волхва Велемира (А. Жилко). Одно время в нее входил Велемудр (А. Наговицын).

В начале 2000-х гг. в Москве возникла «Казачья орда-община Рода», выпускавшая газету «Аркаим». Своим духовным центром эти «казаки» считали древнее поселение Аркаим, расположенное на Южном Урале. На Урале имелись и региональные отделения этой общины. Приветствием «казаков» являлось «Слава Роду!». Они вели свое происхождение от «арийцев» и своим символом избрали свастику как якобы священный знак «древних русов». Примечательно, что они популяризировали трезвый образ жизни.

С рубежа 1980-1990-х гг. центры ведического учения начали возникать в разных городах России. На их формирование значительно повлияли возвращение полузабытых русских оккультных учений и распространение неоиндуистских верований. Поэтому в современной русской неоязыческой идеологии нетрудно обнаружить пассажи, формулировки и отдельные понятия, восходящие к трудам мадам Е. Блаватской, Е. Н. Рерих и «Бхагават-Гите». Проповедники и создатели таких учений начали появляться в самом конце 1980-х гг. на волне возросшего интереса к нетрадиционной медицине, народным методам лечения, парапсихологии и т. д.

В Омске таким проповедником стал «отец» Александр (А. Ю. Хиневич), местный уроженец, получивший образование в СПТУ и Омском политехническом институте. Обладающий недюжинными психологическими способностями, он начал свою карьеру как артист оригинального жанра, занимавшийся гипнозом и парапсихологией. Известность он получил на волне оккультного бума в конце 1980-х гг. Тогда он начал активно выступать с публичными лекциями по эзотерике и занялся массовым целительством и поиском НЛО. В 1990 г. он открыл в Омске Центр по изучению паранормальных явлений «Джива-Астра», занимавшийся, в частности, «изгнанием бесов» и прочим коммерческим целительством. В 1991 г. этот центр был преобразован в неоязыческую Древнерусскую инглиистическую церковь «Джива храм Инглии», объявившую себя носительницей всеобщей Истины, изначальной религии, будто бы принесенной «Белыми Людьми – Ариями» из Космоса. Эта «церковь», использующая в своем названии взятый из скандинавской мифологии термин «инглинги», не имеет аналогов за пределами России, и ее появление застало местную администрацию врасплох. Тем не менее, после некоторых проволочек община была официально зарегистрирована в Омске 29 октября 1992 г. (Яшин 1994а; 1997а; 1997б; 2001; Ткач 1998)[111].

Получив в аренду ветхий деревянный дом на ул. И. Воронкова, Хиневич сумел заручиться поддержкой ряда омских фирм, оказавших ему помощь по ремонту дома и созданию в нем «древнерусского храма» «Капища Веды Перуна», или «Храма мудрости Перуна» (Хиневич 1999: 152; Владимиров 1994). Обстановка этого храма полностью отражала синкретичный характер «славянско-арийского» мифа, рассмотренного выше. Вывеска над входом в храм старательно воспроизводила палеографию «Влесовой книги», а внутри него русские иконы соседствовали с картинами художника К. Васильева и изображением свастики. Тут же располагались изображения Перуна, Кришны и знака Инь-Янь. Здесь при поддержке местных органов Министерства образования разместились две (мужская и женская) духовные семинарии и воскресная школа «Мидгард», где учащихся готовили в обстановке строгой секретности. В основу обучения были положены «Русские Веды» («Влесова книга» в обработке А. Асова), а также книги, написанные самим «отцом Александром». При этом, как сообщает Чанышева, студентам читались не столько проповеди, сколько лекции, посвящавшие их в суть оккультных наук (Чанышева 1999).

К 1999 г. через школу Хиневича прошло до 3000 человек, а постоянные члены его Ордена-Миссии «Джива – храм Инглии» насчитывали 500 человек (Яшин 2001). К 2009 г. их число выросло до 600 чел., причем, помимо славян, среди них встречались татары и казахи. В основном это были молодые люди, исповедовавшие националистические убеждения и проникнутые антизападническими настроениями. Они тяжело переживали травму, связанную с распадом СССР, и их влекло к себе учение Хиневича, связывающее их с «Великой Расой», с ее самобытной культурой и славной «арийской» историей. Иной раз в храм заходили ученицы местных школ с целью узнать больше о славянской древности и этнографии. В результате они оказывались под влиянием инглиизма (Чанышева 1999).

В полном соответствии с доктриной Блаватской Хиневич настаивал на том, что разные расы происходят от пришельцев с разных планет (арии – пришельцы из созвездия Большой Медведицы), и поэтому смешанные браки приводят к деградации людей и их духовности. Отдавая дань современному русскому национализму, он утверждал, что лучше всего тайные ведические знания сохранили «русские славяне» и их волхвы. Он видел в христианстве плод «жидо-масонского заговора», ставящего своей целью привести славян к вырождению. Неудивительно, что он испытывал неизбывную любовь к свастике и приписывал ее первым славянским князьям как «знак защиты родной земли и святой веры» (Хиневич 1998).

Впервые свои взгляды Хиневич детально изложил в книге «Инглиизм. Краткий курс» (Омск 1992), а затем – в серии книг под общим названием «Славяно-арийские Веды», выходивших на рубеже 1990-х – 2000-х гг. Его идеи популяризировала омская газета «Люблинский проспект», опубликовавшая так называемую «Книгу Перуна». В 1992 г. Хиневич посетил США и после этого утверждал, что основал там филиалы своей Церкви (действительно, некоторые эмигранты из СССР увлеклись его учением). Являясь поклонником пропагандиста «Влесовой книги» А. Асова (сам Асов называет его «Ахиневичем»), Хиневич попытался завязать контакты с неоязыческими общинами в Москве, Нижнем Новгороде, Красноярске, но без большого успеха. В Москве ему удалось наладить связи лишь с А. Беловым. Ему больше повезло в Петербурге, где он был принят в «почетные венеды». Неплохие взаимоотношения у Хиневича сложились с марийскими неоязычниками из центра «Ошмарий-Чимарий», и он причислял марийских язычников к Древнерусской инглиистической церкви. В конце 1990-х гг. он поддерживал тесные контакты с Ижевской славянской общиной «Дети Перуна», но десять лет спустя вместо нее он числил среди своих последователей Пятигорскую славянскую общину «Дети Перуна».

Движение Хиневича вначале имело яркую политическую окраску. Его лозунгами являлись культ русской нации, возрождение язычества как национальной идеи, уважение к древнеславянским «арийским» предкам. Хиневич открыто ориентировался на РНЕ А. Баркашова, и баркашовцы исправно несли охрану во время массовых мероприятий инглингов. Кроме того, имеются данные о том, что последние находили сочувствие у бабуринского движения «Российский общенародный союз» (РОС). В 1994 г. Хиневич пытался баллотироваться в городскую Думу, но без особого успеха. В целом, наивысшую общественно-политическую активность Хиневич развивал в 1990–1993 гг. С тех пор, найдя социальную нишу и свой круг поклонников, он стал более осторожным и распространял свои идеи только среди проверенных людей; имеющиеся у него «священные книги» были доступны лишь узкому кругу посвященных. Временами он организовывал массовые языческие празднества и ритуалы (Хиневич 1999: 216–235). Так, в день Ивана Купалы его последователи жгли костры в виде свастики. Примечательно, что эти действия производились на территории воинской части, очевидно, не без ведома ее начальства.

Церковь Хиневича отличалась жесткой иерархией, которую возглавлял «Патер Дий», т. е. сам Хиневич. Пытаясь сделать свое учение привлекательным, он утверждал, что оно является самым удобным для «белых людей». А чтобы удержать вокруг себя своих почитателей, он ввел порядок, по которому, однажды войдя в Инглиизм, его уже никогда нельзя было покинуть, ибо это квалифицировалось не только как предательство, но как отречение от своего Рода, родителей и предков. Мало того, Хиневич пугал тем, что такое отречение неминуемо повлечет гибель всего Рода (Хиневич 2000: 124). Очевидно, это было связано с его представлением о «естественной вере» – она рисовалась генетическим наследием и якобы передавалась не столько с учением, сколько с кровью. Такой подход к вере вытекал из этнорасовых основ учения.

В целом движению Хиневича были присущи латентный расизм и антисемитизм. Поэтому в начале 2000-х гг. у Хиневича возникли трения с местной администрацией, ориентирующейся на Русскую православную церковь и не сочувствующей фашизму. Этот конфликт длился с 1997 г., когда власти Омска, обвинив инглингов в использовании свастики и национализме, попытались отобрать здание, где разместилось Капище Перуна (Яшин 2001). 5 мая 2004 г. решением местного суда Древнерусская церковь Хиневича подлежала закрытию вместе с двумя другими неоязыческими организациями – Славянской общиной Асгард и Славянской общиной храма мудрости Перуна. А две недели спустя всем им было предъявлено обвинение в пропаганде нацистской символики и превосходства белой расы[112]. Однако уже в июле Хиневич возродил свою общину и сохранил свой сайт в Интернете. В конце 2006 г. он переиздал книгу «Славяно-Арийские Веды», которая ранее была признана судом экстремистской. А в августе 2007 г. по его инициативе были проведены празднования «Высшего дня Перуна» (Лидера 2008). По итогам нового судебного разбирательства 11 июня 2009 г. Хиневич был приговорен к лишению свободы на 1,5 года условно с двухгодичным испытательным сроком.

Аналогичным образом в Краснодарском крае по решению местной прокуратуры была закрыта неоязыческая община «Скифская ветвь бога Ра». Использование ею свастики как своего религиозного символа было сочтено «пропагандой фашизма». Верховный суд РФ подтвердил это решение, хотя местный журналист уверяет, что общинники были далеки от политики (Перов, Поздняев, 2007). В январе 2009 г. в Республике Адыгея судом была запрещена деятельность общины «Православных староверов-инглингов», причем и там поводом послужило использование ими свастики в качестве символа своей веры. В Ростове-на-Дону учение Хиневича пришлось по вкусу «Родовой общине славянской мудрости», во главе с Светомиром (Л. В. Тройко). Там выпускали журнал «Ведическая культура», где живо обсуждались расовые идеи. В 2009 г. этот журнал был признан судом «экстремистской литературой». В 2010 г. инглингами занялись следователи Мурманской области, где их листовки тоже были квалифицированы как экстремистские.

Впрочем, далеко не все провинциальные неоязыческие общины политизированы и радикальны. Некоторые из них ограничиваются культивацией «духовности», ищут в ведическом наследии путь к духовному и физическому здоровью, пытаются примирить науку с религией и избегают конфронтации с христианством, видя в нем возвышенную идею, хотя и дискредитированную «агрессивной сектантской деятельностью» Русской православной церкви (Сокол 1997б). На такой платформе стоит Институт русской ведической культуры, созданный в 1996–1997 гг. и имевший тогда свои отделения в Тюмени (2 чел.), Екатеринбурге (12 чел.) и Челябинске (1 чел.). Его активисты – люди с высшим образованием, в основном, естественно-научным, но среди них есть филологи и даже один режиссер. Они развивают достаточно эклектическую идеологию, созданную из фрагментов кришнаизма («Бхагават-Гита»), «Влесовой книги» и учения Ю. П. Миролюбова. Свои знания и учение они считают совместимыми с наукой и пытаются активно отстаивать свои позиции на научных конференциях (Антонова 1997; Козлов 1997а, 1997б; Кочетков 1997; Сокол 1997а).

К неоязыческим организациям можно отнести и Бажовскую Академию сокровенных знаний, созданную в Челябинске в 1993 г. В. В. Соболевым, объявившим себя «пророком». Деятельность этой академии можно с полным основанием трактовать как активное изобретение новой религии, основанной на всевозможных местных и привнесенных извне идеях. Творчество «академиков» достигает особого размаха, благодаря тому, что среди членов Академии числятся руководители Челябинского областного фонда культуры (Филатов 1996: 215; Трофимчук 1997: 35–38).

В 1992 г. в Нижнем Новгороде была зарегистрирована «Нижегородская областная языческая община» (позднее переименованная в «Пургасову языческую общину»), которой одно время руководил А. Н. Рыбин (Родолюб), пока он не переехал в Москву и не отошел от движения (сегодня он входит в КЯТ на правах индивидуального члена). Местные славянские язычники праздновали Купалу на озере Светлояр с конца 1980-х гг. Община имеет пестрый состав и включает не только славян, но и представителей местных поволжских народов, стремившихся возродить свои дохристианские верования (Казаков 1999: 8). С 1998 г. в Орле действует «Орловская славянская община» во главе с волхвом Мирославом Киселевым. В начале 2000-х гг. в Череповце возникла Славянская ведическая община «Коло Борусов», которой руководит старейшина Берестень (А. Ю. Жиров). В Новороссийске с 2003 г. существует община «Славянское наследие», которой руководят волхв «Северокавказской земли», староста Славер (Г. Максименко) и жрица Любава. «Славянская община бога Свентовида» действует в Славянске-на-Кубани (волхв Родогор). В декабре 2002 г. в Калининграде возникла «Община Сколотов», ставящая своей целью «возрождение дохристианской культуры восточных славян» и развитие родноверческого движения. В Новокузнецке известна «Славянская община», выпускающая журнал «Перун». Первая феминистская «Славянская языческая община», поклоняющаяся Макоши, сложилась во второй половине 1990-х гг. в Рязани, где ею руководит жрица Доброслава (М. А. Качаева). Позднее в Москве возникла женская языческая община «Шаркунок».

С 1994 г. в г. Ижевске действует русская (скинхедская) неоязыческая община «Тур» (Филатов, Щипков 1996а: 274), в Воронеже – «Русская Ведическая община», в Волгограде – Ведическая община «Донские волки» (скинхеды во главе с национал-социалистом Огнеславом) и община «Род». В Брянске известна община «Свет Сварога» во главе с Романом Абакумовым (Вороном Брянским). В Магадане известна община возрождения Северной традиции «Ворон» (руководит Родомысл – Е. Бузев), состоящая из бывших скинхедов. В Самаре имеется «Русское родовое вечевое освободительное движение», исповедующее неоязыческую идеологию, пропаганде которой служит газета «Вече Рода». В Пятигорске появилась родноверческая община «Дети Перуна», устраивающая свои обряды у подножья горы Бештау. В Кирове действует славянская языческая община «Светославичи» (руководитель – Славой).

К середине 1990-х гг. в г. Новосибирске возникла неоязыческая община «Троянова тропа», входившая в программу Российского фонда культуры. Там на основе языческих и оккультных представлений развивается учение о сверхъестественных способностях человека, которые будто бы позволяют ему сравниться с богом (Новые религиозные организации… 1997: 99). Эта община выпускала газету «Тропа», а семинары проводились не только в Новосибирске, но и в Нижнем Тагиле, Новокузнецке, Москве, Санкт-Петербурге, Челябинске, Ярославле, Екатеринбурге и на озере Чербакуль. В отличие от многих других неоязыческих общин, организованных вокруг фигуры лидера, «Тропа» действует как серия семинаров, где обучают различным психологическим практикам («психотехникам»), улучшающим самочувствие. Там познают «науку мышления». «Тропа» объявляет себя толерантной организацией и представляет себя как «Путь русской надежды», где должно мирно уживаться «двоеверие». К русским там относят всех, кто говорит по-русски и обладает русским самосознанием. А происхождение русских ведут от ариев, вышедших из Индии. Православие там считают «народной религией» и выводят из язычества. Доказывается, что исконные знания, доставшиеся от египетских жрецов, были якобы сохранены старцами, жившими во Владимирской области. Якобы «Троянова тропа» означает Млечный путь и дает знания об устройстве Вселенной. При этом учение «Тропы» интегрирует самые разные религиозные традиции, и это сближает его с западным неоязычеством. В то же время учение не лишено русского мессианства: здесь ожидают, что спасение всему миру придет из Руси (Чанышева 1999).

В Новосибирске действует и община «Славянский дом» (старейшина Борислав, жрец Святогор). «Перунова община» действует в Красноярском крае, славянская родиноведческая община «Щит Семаргла» – во Владивостоке (руководитель – Арий). Кроме того, независимые неоязыческие общины имеются в Екатеринбурге, Ростове-на-Дону (община «Анты»), Угличе, Ульяновске, Рыбинске, Вологде, Пензе, Вязьме, Иркутске, Комсомольске-на-Амуре и в некоторых других городах.

Некоторым из неоязыческих общин удалось официально зарегистрироваться в качестве религиозных объединений. Первой такой общиной стала 14 февраля 1994 г. «Московская славянская языческая община», что явилось для неоязычников важным свидетельством признания властями. Языческая община «Коляда Вятичей» прошла регистрацию в уполномоченном комитете при Правительстве Москвы 20 ноября 1998 г. (с октября 2001 г. полным названием группы является «Родолюбие – коляда вятичей», сокращенным – «Коляда вятичей»), а религиозная группа «Содружество природной веры “Славия”» была официально зарегистрирована 4 октября 2001 г.

Интерес широкой публики к традиционной славянской культуре, паранормальным явлениям и целительству иногда используется ловкими бизнесменами. Так, во второй половине 1990-х годов писатель-предприниматель В. Мегре (под этим псевдонимом выступает бывший фотограф Пузаков) предпринял небезуспешную попытку возродить языческий культ причерноморских дольменов, что помогло ему оживить коммерческую деятельность в г. Геленджике, где, благодаря его творчеству, был открыт «Исследовательский центр Анастасия». Идеи, которые проповедует Мегре, странным образом сочетают православие с языческими культами и представлениями, ультраконсервативные взгляды с духом современного предпринимательства (Мегре 1997а, 1997б, 1998). Его движение «Звенящие кедры России» имеют определенную популярность у российских дачников и, в особенности, как полагает Б. Фаликов, у домохозяек, которых вдохновляет очарование свободной от бытовых неурядиц лесной колдуньи Анастасии (Фаликов 2002). Поклонники Анастасии активно вербуют последователей в провинциальных городах России, и в 2002 г. им удалось провести всероссийский слет в Москве (Ушакова 2003: 148). Между тем, этот сомнительный туристический бизнес доставляет немало беспокойства археологам, не без основания опасающихся окончательного разрушения уникальных памятников древности (Марковин 2000: 26–29). Действительно, почитатели дольменов не ограничиваются возложением цветов и совершением ритуалов, но и всячески стремятся очистить дольмены от «мусора» (Вильде 1998).

Помимо упомянутых неоязыческих групп и движений, к 2000 г. начали возникать совсем другие группы, ищущие в неоязычестве нишу для своего духовного творчества и видящие в нем протест против агрессивного окружающего мира. Одним из таких направлений стали толкиенисты, движение которых возникло в 1990 г. из любителей фантастики. Тогда в тайге под Красноярском впервые в СССР были проведены хоббитские игры, в которых участвовали 130 чел. В июле 1991 г. следующие игры состоялись под Яхромой, куда съехались уже 250 чел. В 1991–1992 гг. толкиеноманией была охвачена уже вся Россия (Кувшинова 2002). В Москве особый энтузиазм проявили студенты физфака МГУ, которые, начиная с 1992 г., стали по четвергам встречаться в Нескучном саду. Они собирались там в экзотических костюмах и устраивали потешные бои и турниры. Но к началу 2000-х гг. их интересы изменились: они начали устраивать ролевые игры, в которых большое место занимали оккультные и мистические идеи, почерпнутые из литературы в стиле славянской фэнтези (романы Н. Перумова, М. Семеновой, А. Сапковского). Начался их сдвиг к неоязычеству, что означало для них попытку создания своей романтизированной среды, и некоторые из них всерьез видели себя спасителями распадающегося мира (Луков 2002: 85–86). Впрочем, характер этого движения нуждается в специальном изучении, а его связи с неоязычеством, о котором здесь идет речь, остаются неоднозначными (Зайцев 2001; Малахова 2007).

Глава 16. Создание объединений

К середине 1990-х гг. у ряда возникших к тому времени неоязыческих общин возникло стремление к координации действий. Большую роль в этом сыграли регулярные съезды неоязычников, проходившие по случаю праздника Купалы, регулярно организуемого Доброславом у себя в деревне Васенёво, начиная с июня 1993 г. К февралю 1994 г. между общиной Доброслава, Калужской и Обнинской языческими общинами установились устойчивые связи. Знаменательное для неоязычников событие произошло в конце 1994 г. на встрече представителей русских языческих общин в Москве, которую организовал большой энтузиаст неоязыческого движения, художник и публицист И. И. Синявин[113].

Тогда было решено создать единое общероссийское религиозное объединение, получившее условное название «Языческая русская Община». По мысли организаторов этой встречи, необходимость в объединении диктовалась потребностью в выработке «единой духовной национальной идеи», на основе которой только и возможно «возрождение русского народа», ибо идея, рожденная «в недрах чуждого нам по духу другого народа», этой задаче не отвечала. Однако в ходе обсуждения обнаружились разногласия между участниками, ибо некоторые из них стремились к созданию общемировой общины, другие проявили больше умеренности и говорили об общеславянском содружестве. Все же возобладала русская ориентация, выразившаяся в следующем постулате: «Русская нация является космическим центром Совести, Света, Справедливости; в ее спасении – спасение всего человечества» (Синявин 1995: 1). Иначе говоря, без русского мессианства не обошлось. Чтобы сгладить разногласия, было решено перенести основной центр тяжести на «борьбу с врагами русского народа и России». Вот для чего русским радикальным националистам вообще и неоязычникам, в частности, непременно нужен образ врага. Ведь за неимением такового им трудно о чем-либо договориться между собой.

Именно в этом случае на помощь сплошь и рядом приходит заурядная юдофобия[114]. Примечательно, что эта особенность часто сопровождает те новые религиозные движения, которые развиваются на основе восточных (индийских) традиций и оккультизма и апеллируют к Ведам, Йоге, Кришне и т. п. В частности, популярное в начале 1990-х гг. милленаристское движение Великое белое братство возбуждало своих последователей против «черной жидо-масонской ложи мира» и «сионских мудрецов» (Фаликов 1996: 188; Гудзик 1998).

Между тем, из-за внутренних разногласий общерусское религиозное неоязыческое объединение так и не сложилось. Но отдельные общины не оставили попыток объединения. В 1995 г. Калужская славянская община согласилась стать филиалом Московской славянской языческой общины для того, чтобы получить официальную регистрацию 1 октября 1995 г. В июне 1995 г. Купальский праздник был организован совместно пятью общинами, представлявшими Москву, Калугу, Обнинск, Ижевск и Рязань.

В следующем году Калужская славянская община установила связи с родственными организациями Украины (РУНВiра), Польши (ZRW) и Чехии (Общество чешско-лужицкой дружбы). 19 июля 1997 г. по инициативе Калужской общины съехавшиеся на праздник Перуна (18–20 июля) представители пяти русских неоязыческих общин образовали Союз славянских общин славянской родной веры[115]. Ядром этого сообщества, помимо калужской общины, стали рязанский «Союз славян» (В. Костылев (Буян) и Е. Чуйков (Яровит) с их газетой «Ариец») и редакционно-издательская группа «Русская Правда», представленная А. Аратовым. С тех пор такие Вече сделались ежегодными. Однако не все проходило гладко, и в 2002 г. рязанский «Союз славян» был из этого сообщества исключен.

В августе 1997 г. Казаков участвовал в работе Европейского природного религиозного объединения «Всемирный конгресс этнических религий» (Казаков 1999), а в 1999 г. провел в Калуге первое «Всеславянское вече». На это Вече в Калугу съехались уже 102 участника, единодушно признавшие духовный авторитет волхва Доброслава (однако уже через год Казаков и Аратов с ним поссорились). К тому времени в ССО СРВ вошли 15 «славянских родноверческих общин» из Калуги, Москвы, Обнинска, Рязани, Рыбинска, Смоленска, Орла и Тамбова. Его кормчим был избран В. С. Казаков, верховным жрецом стал Мирослав (Киселев, г. Орел), а скарбником (казначеем) – Огневед (А. Аратов). Казаков гордился тем, что сумел создать самое крупное объединение неоязыческих общин в России, насчитывавшее к 2000 г. до 1000 членов вместе с прихожанами. К 2006 г. объединение охватывало восемь земель и включало 17 общин России и Украины (Панкратов 2006).

Правда, в этой среде вера считается «славянской», а не языческой. Ее последователи, называющие себя также «родноверами», подчеркивают свое «славянство», и лозунгами для Казакова служат «Природа, Родина, Народ»[116] и «одна Родина, одна кровь, один язык, одна вера». «Родноверы» поддерживают контакты со скинхедами, и те используют их «интернетовские форумы» для переговоров. Не без их помощи в Нижнем Новгороде осенью 2003 г. возникла скиновская Славянская дружина «Волки Хорса», куда вошли с десяток скинхедов. Эта организация тесно общается с ССО СРВ[117]. Ее лозунг – «За Хорса!»[118]. По словам эксперта, члены Калужской общины придерживаются радикальных политических взглядов (Прокофьев 2000).

В. С. Казаков имеет за плечами среднее образование, а также профтехучилище, законченное в 1983 г. В 1983–1986 гг. он служил рядовым в космических войсках СССР и в батальоне особого назначения, а затем в 1987–1993 гг. прошел курс вечернего обучения в Московском Высшем Техническом училище им. Баумана (затем Московский Государственный Технический Университет) и получил диплом инженера-механика сварочного производства. С декабря 1993 г. он был старейшиной Калужской славянской общины. Побывав в 1995–1996 гг. в должности директора Калужских художественно-производственных мастерских Областного художественного фонда, он затем стал заниматься частным предпринимательством. По своим взглядам, Казаков – расист, высоко ценящий «чистоту крови» и мечтающий об объединении Европы в «единое белое братство» (Кавыкин 2007: 122–123).

ССО СРВ стремится всеми силами реализовать идею общеславянского сплочения. Собравшийся в Калуге 23–24 апреля 2004 г. Первый международный съезд славянских общин «родноверов» заявил об «оголтелой агрессии иудо-христианства» и постановил, что ССО СРВ вливается в Русское освободительное движение «Национально-державный путь России» (РОД НДПР). Ранее в январе Казаков и Аратов участвовали в его учредительном съезде. В калужском съезде приняли участие 90 делегатов из России, Украины и Белоруссии. Состав участников находился под жестким контролем: на съезд было запрещено приезжать членам КЯТ (см. ниже) как «космополитической организации воинствующих интернационалистов», а также инглингам, которые якобы «дискредитировали возрождающееся славянское движение». Кроме того, не были приглашены члены группы Доброслава, представители «Мертвой воды» и «ВсеЯСветной грамоты», а также «духовные ведические социалисты» В. Данилова (Прибыловский 2004).

Идея объединения получила и иное воплощение. 13 июля 2003 г. на Перуновом острове на Днепре (Киев) по инициативе Г. Лозко и П. Тулаева состоялось Первое международное славянское родовое вече, где было положено начало кооперации между Славянскими языческими общинами России, Украины, Беларуси, Польши и Болгарии. Россию там, кроме Тулаева, представляли лидеры ССО СРВ В. Казаков и жрец Мирослав, от Беларуси присутствовал волхв В. А. Сацевич. А в качестве эксперта по «историческому ревизионизму, расологии и антропологии» перед участниками выступал В. Истархов (В. А. Иванов). Он говорил о мировоззрении «Белого Человека» и о «противостоянии арийства и сионизма». Вдохновленные его речью, участники решили «давать врагам достойный отпор»[119]. Примечательно, что Славянское родовое вече сознательно противопоставило себя Всемирному когрессу этнических религий. Если тот исходит из принципа равенства народов, то Вече ценит иерархию и признает приоритет расы (Тулаев 2009).

7–8 августа 2004 г. по приглашению Сацевича на турбазе «Салют» под г. Кобрин (Полесье, Беларусь) состоялось Второе международное славянское родовое вече[120]. Там, помимо язычников, присутствовали представители от НДПР (С. Н. Терехов, В. М. Демин и др.). Российских неоязычников представляли П. Тулаев (Буян) от «расологического» журнала «Атеней», В. С. Казаков, В. С. Лапшин и Крада Велес от ССО СРВ, Вышеслав из общины «Схорон еж Словен» (СПб), В. К. Федосов и А. Б. Тищенко из «Союза венедов» и скинхед А. Талакин (Лютый) из «Солнцеворота» (СПб), представители Московской общины «РОД» и Огневед (А. Аратов) от издательства «Русская Правда» из Москвы, «министр Перуна» Яросвет (В. В. Солохин) из организации «Духовно-родовая Держава Русь» из Астрахани, а также несколько человек из секты Виссариона. Участвовали украинские (Г. Лозко от родноверов Украины и О. Обревко (Ведана) от полтавской общины «Православие») и белорусские (Сацевич от «Общества борьбы за народную трезвость», В. Мисиюк от клуба «Загородье» и Турояр от клуба «Ойра») язычники[121]. В. Казаков говорил о необходимости соблюдения «генетического принципа» при формировании общин, а Тулаев поднял свою любимую тему «арийско-славянской» истории[122].

В Кобрине были приняты две резолюции: одна – родноверческая, составленная Лозко и Тулаевым[123], вторая – политическая, составленная Деминым. В первой говорилось[124]: