Помоги проекту - поделись книгой:
1 ноября 1920 года Георгий Жуков, направленный в кавалерийскую бригаду 14-й стрелковой имени А. К. Степина дивизии, прибыл к месту службы и был назначен на должность командира взвода 1-го кавалерийского полка. Перед тем он досрочно сдал экзамены по итогам обучения на Рязанских кавалерийских командных курсах, произошло это в походных условиях в Армавире. Когда Жуков принимал взвод, случился курьез – бойцы очень уж насмешливо смотрели на нового командира, носившего красные брюки. Заметив это, Жуков сказал: «У меня, знаете ли, других нет. Ношу то, что дала Советская власть, и я пока что у нее в долгу. Что касается красного цвета вообще, то это, как известно, революционный цвет…»
Командиром Жуков оказался хорошим и удачливым. «Через несколько дней в операции по очищению Приморского района от остатков банд мне довелось идти во главе взвода в бой. Бой закончился в нашу пользу. Бандиты были уничтожены и частично взяты в плен, и, самое важное, наш взвод не понес при этом никаких потерь. После боя никто из бойцов уже не говорил мне о красных брюках».
В дальнейшем кавалерийская бригада была направлена против участников Тамбовского крестьянского восстания – иначе антоновцев, – вызванного негодованием деревенских жителей по поводу продразверстки. Тогда Жуков лично встретился с Тухачевским «…на станции Жердевка, на Тамбовщине, куда он приехал в штаб нашей 14-й отдельной кавалерийской бригады. Мне довелось присутствовать при его беседе с командиром бригады. В суждениях М. Н. Тухачевского чувствовались большие знания и опыт руководства операциями крупного масштаба. После обсуждения предстоящих действий бригады Михаил Николаевич разговаривал с бойцами и командирами. Он интересовался, кто где воевал, каково настроение в частях и у населения, какую полезную работу мы проводим среди местных жителей».
Жуков отмечал, что под руководством Тухачевского и его заместителя Уборевича, а также Антонова-Овсеенко борьба с бандами пошла по хорошо продуманному плану. Хотя надо отметить, что Красная армия проявляла в этой борьбе немалую жестокость. Как, впрочем, и другая сторона… Друг детства и однофамилец Павел Жуков писал в те дни Георгию: «…Местные кулаки под руководством скрывавшегося эсера напали на охрану из нашего продотряда, сопровождавшую конный транспорт хлеба, и зверски с ней расправились. Они убили моего лучшего друга Колю Гаврилова. Он родом из-под Малоярославца. Другому моему приятелю, Семену Иванишину, выкололи глаза, отрубили кисть правой руки и бросили на дороге. Сейчас он в тяжелом состоянии. Гангрена, наверное, умрет. Жаль парня, был красавец и удалой плясун. Мы решили в отряде крепко отомстить этой нечисти и воздать им должное, да так, чтобы запомнили на всю жизнь».
11 июня 1921 года был издан приказ Полномочной комиссии ВЦИК «О начале проведения репрессивных мер против отдельных бандитов и укрывающих их семей». Согласно этому приказу, подписанному Антоновым-Овсеенко и Тухачевским, разрешалось расстреливать без суда и следствия всякого человека, отказавшегося назвать большевистским уполномоченным свое имя. Если в доме находили спрятанное оружие или обнаруживали скрывающегося участника восстания, надлежало на месте расстрелять старшего из трудоспособных мужчин проживавшей в этом доме семьи. Такая же кара полагалась тем, кто укрывал родственников повстанцев или держал у себя их вещи. Дома повстанцев предписывалось сжигать или разрушать иным способом. На следующий день Тухачевский приказал использовать против скрывающихся в лесах повстанцев химическое оружие, «чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось».
Опыт первого боеучастка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу чистки. Намечаются наиболее бандитски настроенные волости, и туда выезжают представители уполиткомиссии, особотделения, отделения РВТ и командования, вместе с частями, назначенными для проведения чистки. По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60-100 наиболее видных заложников и вводится осадное положение. Выезд и въезд из волости должны быть на время операции запрещены. После этого созывается полный волостной сход, на коем прочитываются приказы Полнком ВЦИК № 130 и 171’ и написанный приговор для этой вол[ости]. Жителям дается два часа срока на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей, и население ставится в известность, что в случае отказа дать упомянутые сведения взятые заложники через два часа будут расстреляны. Если население не указало бандитов и не выдало оружие по истечении 2-часового срока, сход собирается вторично и взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и собравшимся на сход вторично предлагается выдать бандитов и оружие. Желающие это исполнить становятся отдельно, разбиваются на сотни, и каждая сотня пропускается для опроса через опросную комиссию [из] представителей особотдела РВТ. Каждый должен дать показания, не отговариваясь незнанием. В случае упорства производятся новые расстрелы и т. д. По разработке материала, добытого из опросов, создаются экспедиционные отряды с обязательным участием в них лиц, давших сведения, и других местных жителей, [которые] направляются на ловлю бандитов. По окончании чистки осадное положение снимается, водворяется ревком и насаждается милиция. Настоящее Полнком ВЦИК приказывает принять к неуклонному руководству и исполнению.
5 марта 1921 года рано утром недалеко от села Вязовая Почта разведка неожиданно наткнулась на отряд повстанцев в несколько тысяч сабель. Полк был поднят по тревоге, и вскоре начался бой. В тот день Жуков дважды чуть не погиб – под ним были убиты две лошади, и от верной смерти командира эскадрона оба раза спасала личная храбрость в рукопашной схватке и подоспевшие на помощь товарищи.
Именно в те боевые дни Георгий Жуков встретил свою будущую жену Александру Зуйкову. Свидетелем их первой встречи оказался тот самый Антон Янин, который не так давно знакомил Жукова с Марией Волоховой.
Они остановились переночевать в доме священника и сидели за ужином, когда Георгий внезапно напрягся и прошептал: «За печкой кто-то прячется». Встал и гаркнул:
– А ну вылезай!
Оказалось, что за печкой пряталась хорошенькая девушка, которая испуганно объяснила, что она, мол, поповна. Но впоследствии по официальным данным первая супруга Георгия Жукова не значилась состоящей в каком-либо родстве с лицами духовного звания.
«Родилась она в 1900 году в селе Анна Воронежской области, – рассказывала дочь маршала Эра Георгиевна, – в многодетной семье агента по продаже зингеровских швейных машин Зуйкова Дия Алексеевича. Имя Дий дал сыну его отец, волостной писарь, встретив это редкое имя в каких-то бумагах. Жили бедно. Но маме удалось закончить гимназию, а затем учительские курсы. Недолго проработав в деревенской школе, она встретилась с отцом, отряд которого в те годы был направлен в Воронежскую область для борьбы с бандой Антонова, и в 1920 году стала его женой».
…Георгий засмеялся и позвал незнакомку к столу. Потом выяснилось, что зовут ее Александра и она учительница в сельской школе. Жуков недолго думая зачислил приглянувшуюся ему девушку к себе в штаб, сказав Янину: «Жалко девку. Все равно убьют, война ведь. Пусть лучше будет у нас писарем в эскадроне».
Борис Соколов в книге «Неизвестный Жуков», ссылаясь на слова Эры Георгиевны, приводит более драматическую, но одновременно и более романтическую версию знакомства Георгия и Александры: «Однажды нашу маму стали преследовать несколько красноармейцев, и отец ее защитил. Понравились они друг другу с первого взгляда и больше уже не расставались». Так что война войной, а любовь любовью, которая, впрочем, была омрачена трагическим происшествием. Тяготы походной жизни – «часами тряслась в разваленных бричках, тачанках, жила в нетопленых избах» – привели к тому, что Александра потеряла нерожденного сына.
Осенью 1921 года Жуков оказался на волосок от смерти. Его эскадрон участвовал в разгроме отряда Зверева, который был настигнут красноармейцами после нескольких дней преследования. «Незадолго до этого у меня появился исключительный конь, – рассказывал Жуков писателю Симонову. – Я взял его в бою, застрелив хозяина. И вот, преследуя антоновцев со своим эскадроном, я увидел, что они повернули навстречу. Последовала соответствующая команда, мы рванулись вперед, в атаку. Я не удержал коня. Он вынес меня шагов на сто вперед всего эскадрона. Сначала все шло хорошо, антоновцы стали отступать. Во время преследования я заметил, как мне показалось, что кто-то из их командиров по снежной тропке – был уже снег – уходил к опушке леса. Я за ним. Он от меня… Догоняю его, вижу, что правой рукой он нахлестывает лошадь плеткой, а шашка у него в ножнах. Догнал его и вместо того, чтобы стрелять, в горячке кинулся на него с шашкой. Он нахлестывал плеткой лошадь то по правому, то по левому боку, и в тот момент, когда я замахнулся шашкой, плетка оказалась у него слева. Хлестнув, он бросил ее и прямо с ходу, без размаха вынеся шашку из ножен, рубанул меня. Я не успел даже закрыться, у меня шашка была еще занесена, а он уже рубанул, мгновенным, совершенно незаметным для меня движением вынес ее из ножен и на этом же развороте ударил меня поперек груди. На мне был крытый сукном полушубок, на груди ремень от шашки, ремень от пистолета, ремень от бинокля. Он пересек все эти ремни, рассек сукно на полушубке, полушубок и выбил меня этим ударом из седла. И не подоспей здесь мой политрук, который зарубил его шашкой, было бы мне плохо… У меня потом еще полмесяца болела грудь от его удара».
После ликвидации Тамбовского восстания Жуков был назначен командиром 2-го эскадрона 38-го Ставропольского кавалерийского полка 7-й Самарской кавалерийской дивизии. Тамошний старшина А. Л. Кроник оставил подробные воспоминания о своем командире: «Был он невысок, но коренаст. Взгляд у него спокойный, неназойливый, но цепкий, оценивающий. Скованности в позе комэска не угадывалось, но и той естественной расслабленности, которую может себе позволить человек, ведущий непринужденную застольную беседу, я тоже в нем не чувствовал. Движения его были сдержанны. Он, вероятно, был очень крепок физически, а в сдержанности каждого его жеста я чувствовал выработанную привычку постоянно контролировать себя, что свойственно людям волевым, внутренне дисциплинированным. Я сразу почувствовал, что мой комэск – настоящая военная косточка…»
Старшина отмечал, что Жуков категорически не терпел унижения опытными бойцами новобранцев или офицерами – подчиненных. И даже совсем неопытных и неуклюжих призывников старался ободрить и поддержать. Однажды в числе новичков Кронику под начало достался тихий, забитый, неказистый крестьянский парень. Он даже своего коня опасался, а конь, естественно, почуяв неуверенность, скалил зубы, становился на дыбы и не подпускал бойца к себе. Узнав об этом, Жуков посоветовал старшине учить бойца по-суворовски: «Суворов говорил: боится солдат ночью вдвоем в караул идти – пошли его одного. Надо человека наедине с собственным страхом оставить, тогда он страх преодолеет. Метод суровый, но так личность воспитывается». При этом командир нашел время, чтобы лично побеседовать с бедолагой: «Коня не бойся. Боевой конь – твой первый друг. Без коня никакой ты не боец. Что надо сделать, чтобы конь тебя любил? Относиться к нему с доверием, а не со страхом… И с лаской – конь ласку любит. Дай ему хлеба, иногда сахарку». И ведь подействовало: по словам старшины, незадачливый новобранец вскоре переменился до неузнаваемости.
«Он был человеком чрезвычайно сдержанным в личных отношениях со всеми, особенно с подчиненными, – рассказывал Кроник о Жукове, – и в этом проявлялось его понимание ответственности за своих подчиненных и понимание своей роли не только как строевого командира, но и как воспитателя. Он мог совершенно естественно и просто подсесть в круг красноармейцев вечерком и незаметно войти в беседу на правах рядового участника; мог взять в руки гармошку и что-нибудь сыграть под настроение (впоследствии он брал баян в руки гораздо реже, но любовь к хорошей и незатейливой песне и к игре на баяне сохранилась у него до конца его дней); мог оценить ядреную солдатскую шутку, но не любил пошлости. Он был прост, но никогда не допускал панибратского отношения и никогда не путал доверительность с фамильярностью. Все эти оттенки человеческих взаимоотношений он чувствовал естественным, природным своим чутьем, которое может быть только в человеке со здоровой нравственной основой. И потому его командирский и человеческий авторитет был непререкаем, уважение к нему было непоколебимым, как бы строг или крут он порой ни был».
31 августа 1922 года вышел приказ Реввоенсовета Советской республики, согласно которому командир 2-го эскадрона 1-го кавалерийского полка отдельной кавалерийской бригады Жуков был награжден орденом Красного Знамени – за доблесть, проявленную в прошлом году. В приказе говорилось: «Награжден орденом Красного Знамени командир 2-го эскадрона 1-го кавалерийского полка отдельной кавалерийской бригады за то, что в бою под селом Вязовая Почта Тамбовской губернии 5 марта 1921 г., несмотря на атаки противника силой 1500–2000 сабель, он с эскадроном в течение 7 часов сдерживал натиск врага и, перейдя затем в контратаку, после 6 рукопашных схваток разбил банду».
Обучал подчиненных Жуков, прежде всего, по принципу «Делай, как я!». На плацу расставлялись семь-восемь станков с воткнутой лозой, вспоминал Кроник, промчится командир галопом – все цели поражены. Так же отменно Жуков владел приемами штыкового боя. Считал, что полевая тренировка – лучший вид учебы. Намеченные планы переносить или пересматривать не любил и уж совсем не любил отменять собственные приказы. Придерживался мнения: лучше вообще не отдавать приказа, чем отменить отданный. В феврале 1923 года эскадрон Жукова отличился на полковом смотре, а в марте, во время инспекторской проверки, по всем показателям занял первое место в дивизии, за что получил благодарность от командующего войсками Западного фронта Тухачевского.
Но время Гражданской войны миновало, приходилось задумываться о дальнейшей жизни. Впрочем, Жуков не мыслил своего существования без военной службы, а значит, неминуемо должен был оказаться в числе тех, кому предстояло создавать теперь кадровую армию молодой Советской республики. Вскоре, в конце мая 1923 года, он был назначен командиром 39-го Бузулукского кавалерийского полка.
Авантюры мирного времени
Жизнь и служба будущего маршала в тот период носила отчетливый оттенок авантюризма. Впрочем, иначе и быть не могло – закаленные в жестоких боях красные командиры порой весьма слабо представляли, как организовать армейское бытие в мирное время, будь то упорядоченный быт солдат или регулярная воинская подготовка. Да и опыта чинного устройства собственной жизни у этих в большинстве весьма молодых людей практически не было. Поэтому и обустройство регулярной Красной армии приходилось начинать с самых элементарных вещей.
Забота о своем оружии и внимательный уход за ним – одна из самых главных и ответственных обязанностей каждого красного воина. Везде и всегда, при всякой обстановке он обязан принимать все доступные меры и использовать все наличные средства, чтобы не только уберечь свое оружие от порчи, но и поддерживать его в состоянии, всегда годном для немедленной боевой работы. За эту заботу оружие в нужную минуту его не выдаст и не подведет.
Тем не менее, забота об оружии все еще до сих пор не занимает подобающего ей места в обиходе войсковых частей. Виною в этом в большинстве случаев разгильдяйство, халатность, лень, а также недостаток энергии и настойчивости у начальствующего состава в деле наблюдения за сохранением оружия и выполнением подчиненными требований уставов РККА.
Этому должен быть положен конец.
На виновных в небрежном обращении и хранении своего оружия налагать наиболее строгие дисциплинарные наказания. В случаях же сознательной порчи оружия или упорного несоблюдения общих правил по уходу за оружием – привлекать к суду Ревтрибунала.
В одинаковой мере с красноармейцем привлекать к ответственности и его начальников за неисполнение своих обязанностей по наблюдению за сохранением оружия.
В целях точного определения обязанностей по уходу за оружием принять к руководству объявляемый при сем «Перечень обязанностей личного состава РККА по уходу за оружием».
Каждый красноармеец обязан:
1) Знать: а) номер и место хранения выданного ему оружия; б) его устройство и особенности боя, имеющиеся неисправности и недостатки; в) правила обращения с оружием и содержания его во всех условиях службы.
2) Уметь разбирать, собирать и особенно чистить оружие как при помощи установленной принадлежности, так и подручными средствами.
3) Ежедневно перед утренним осмотром осматривать свое оружие и, если окажется нужным (в случае его загрязнения, отсырения и т. п.), протереть и вновь смазать.
4) Перед выходом на занятия с оружием обтереть с наружных частей смазку, чтобы не портить ею одежды, а если предстоит стрельба, то, придя на стрельбище, протереть и канал ствола.
По возвращении с занятий вновь смазать оружие, причем после стрельбы, полевого учения или караульного наряда предварительно прочистить его; если оружие попало под сильный дождь, снег и т. п., то для чистки его, в присутствии командира отделения, сделать полную разборку; во всех прочих случаях чистить оружие раз в неделю.
5) Обнаружив в оружии какую-нибудь поломку или неисправность, заявить об этом своему командиру отделения.
6) Ему же сдавать свое оружие в случае выбытия из отделения и по болезни, в случае командировки, отпуска, перевода и т. п.
Командир отделения обязан:
1) Обучить красноармейцев всего отделения правилам обращения с оружием, ухода за ним, его разборки, сборки, чистки и сбережения и требовать, чтобы эти правила неуклонно соблюдались.
2) Иметь постоянный надзор за целостью и содержанием в исправности находящегося в отделении оружия и принадлежности к нему, для чего ежедневно проверять его состояние и лично руководить его чисткой; полную разборку и сборку оружия допускать только под своим непосредственным наблюдением.
3) Принимать и осматривать оружие, оставляемое красноармейцами, по разным причинам убывающими из отделения; о таковом оружии, а равно обо всех случаях поломки или неисправности оружия и принадлежности, требующих починки в оружейной мастерской, докладывать командиру взвода.
4) При переходе командования отделением к другому лицу прежний командир обязан сдать, а новый – принять все состоящее в отделении оружие с принадлежностью, осмотреть его и доложить о результатах командиру взвода.
Командир взвода обязан:
1) Непосредственно руководить обучением красноармейцев своего взвода правилам обращения с оружием, ухода за ним, его разборки, сборки, чистки и сбережения.
2) Иметь постоянный надзор за целостью, исправным содержанием и правильностью чистки находящегося во взводе оружия и всего, к нему относящегося, и не менее одного раза в месяц производить его подробный осмотр.
3) Оружие, в котором оказались поломки или неисправности, требующие исправления в оружейной мастерской, а равно заручное оружие сдавать оружейному каптенармусу, докладывая о том командиру роты.
4) При переходе командования взводом к другому лицу прежний командир обязан сдать, а новый – принять все состоящее во взводе оружие с принадлежностью по описи, осмотреть его и доложить о результатах командиру роты.
Оружейный каптенармус обязан:
1) Принимать, хранить и выдавать во взводы оружие, принадлежность и материалы для его чистки и смазки, огнестрельные припасы и вообще все, относящееся к оружию, и вести ротную отчетность по всем этим предметам.
2) Хранить под своей ответственностью заручное оружие, имея постоянный надзор за исправным его состоянием, и обо всех обнаруженных в нем недостатках докладывать командиру роты.
3) Присутствовать при осмотрах оружия командиром роты, а по возможности – командирами взводов.
4) С доклада командира роты сдавать в оружейную мастерскую оружие, требующее исправления, с записью в соответствующую книгу и следить, чтобы по исправлении оно без задержки возвращалось в роту, причем убеждаться, что все необходимые исправления выполнены; результаты также с доклада командира роты заносить в книгу отметок об осмотре оружия.
Командир роты (эскадрона, команды) обязан:
1) Непосредственно и через командиров взводов руководить обучением красноармейцев правилам ухода за оружием, его разборки, сборки, чистки и сбережения.
2) Иметь постоянный надзор за целостью и исправным содержанием оружия при строгом соблюдении правил, установленных для каждого образца.
3) Лично производить подробный осмотр состоящего в роте оружия и всего, к нему относящегося, не менее 4 раз в год, выбирая для этого сроки, не совпадающие с осмотрами полковым заведующим оружием; вносить в соответствующую книгу результаты своего осмотра и вновь обнаруженные недостатки; наблюдать, чтобы оружие надлежащим образом осматривалось младшим командным составом.
4) Следить за правильной и своевременной чисткой и смазкой оружия; в случае недостатка в роте принадлежностей положенного образца разрешать применение подручных средств и способов при условии, чтобы таковые не могли причинить оружию вреда.
5) Принимать меры к устранению обнаруженных в оружии неисправностей, которые разрешается устранять домашними средствами, наблюдая, чтобы в роте не производилось в таковом никаких подчисток или подпиловок; если же неисправности оказались более значительными, отправлять оружие на починку в полковую оружейную мастерскую и свидетельствовать своею подписью отметки о результатах исправления в соответствующей книге; об особо важных случаях порчи оружия доносить по команде.
6) Организовывать в роте поверку боя оружия, как это предусмотрено соответствующими наставлениями.
При переходе командования ротою к другому лицу прежний командир обязан сдать, а новый – принять все состоящее в роте оружие с принадлежностью по особой описи с указанием образцов оружия, его номеров, завода и года изготовления, производя его подробный осмотр и донося о результатах по команде.
Командир батальона обязан:
1) Наблюдать, чтобы все состоящее в батальоне оружие, принадлежность и пр., к нему относящееся, содержалось постоянно в полной исправности и боевой готовности.
2) Следить за точным выполнением в ротах и командах всех положений и инструкций, касающихся содержания оружия.
Заведующий оружием обязан:
1) Принимать, хранить и выдавать в роты (эскадроны, команды) оружие, принадлежность и материалы для его чистки и смазки, огнестрельные припасы и все прочее, относящееся к оружию, и вести полковую отчетность по этим предметам.
2) Хранить под своею ответственностью оружие неприкосновенного запаса, имея постоянный надзор за его исправным состоянием.
3) В сроки, назначенные командиром части, не менее 4 раз в году производить подробный технический осмотр всего оружия со всем к нему относящимся в ротах (эскадронах, командах), состоящего на руках и в цейхгаузах, отмечая результаты своих осмотров в соответствующей книге и докладывая о них по команде; при этом особо выделить случаи замеченных им отступлений от установленного для содержания оружия порядка и порчи его от небрежного и неосторожного с ним обращения, неправильного хранения, недостаточного надзора, злого умысла и т. п.
4) Подготовлять оружейных подмастерьев и ротных каптенармусов к выполнению лежащих на них обязанностей; по распоряжению командира части – вести с комсоставом занятия и беседы по вопросу о правилах содержания и осмотра оружия.
5) Руководить всеми работами и занятиями в оружейной мастерской, причем лично осматривать каждый экземпляр оружия, поступающий на исправление, и давать указания мастеру, как и что именно надлежит исправить, по исполнении работы убеждаться, что эти указания в точности выполнены; если же оружие было доставлено в мастерскую по причине неправильности его боя, то по исправлении проверить его бой.
6) Наблюдать за сохранностью оружия части во время перевозок.
Заведующий оружием обязательно привлекается к участию во всех комиссиях, назначаемых для приема, сдачи или осмотра находящегося в части или поступающего в части оружия и всего, к нему относящегося.
Заведующий хозяйством обязан:
1) Содержать оружие части и все, к нему относящееся, в количестве, определенном табелями, и своевременно истребовать недостающее от подлежащих учреждений.
2) Принимать при содействии заведующего оружием все поступающее в часть оружие, принадлежность, огнестрельные припасы и пр. по особым актам с указанием образцов, номеров, завода и года изготовления.
3) Заготовлять необходимые материалы для чистки и смазки оружия в достаточном количестве и надлежащего качества.
4) Следить за целостью и исправным содержанием оружия с принадлежностью и огнестрельных припасов неприкосновенного запаса.
5) Заботиться об успешном ходе работ в оружейной мастерской, для чего наблюдать, чтобы в ней не производилось работ, к оружию не относящихся, а заведующие оружием, мастер и оружейники не были отвлекаемы какими-либо поручениями не по прямому их назначению.
6) Следить, чтобы обучение оружейных каптенармусов и подмастерьев в оружейной мастерской велось по установленной программе.
Командир части должен иметь общий надзор за содержанием в части оружия и всего, к нему относящегося, в количестве, определенном табелями, и в полной боевой готовности, поэтому он обязан:
1) Лично или через посредство назначенных им лиц или комиссий периодически, в сроки по своему усмотрению, удостовериться в наличности и исправном состоянии оружия и прочего в ротах (эскадронах, командах) и складах и контролировать выполнение части всех касающихся содержания оружия положений и инструкций.
2) Следить, чтобы в подведомственных ему частях было надлежащим образом поставлено дело обучения красноармейцев и младшего командного состава правилам ухода за оружием, обращения с ним, его чистки, осмотра и сбережения.
3) Наблюдать, чтобы все огнестрельное оружие, как находящееся на руках, так и хранящееся в неприкосновенном запасе, было своевременно поверяемо в отношении правильности его боя.
4) Не менее 4 раз в год, в том числе весною перед началом учебного курса стрельбы и осенью по окончании периода летних занятий, поручать заведующему оружием подробный технический осмотр всего оружия части и всего, к нему относящегося, с целью приведения его в полную исправность.
5) В случае прибытия в часть с полномочием от командующего войсками округа осматривающего оружие предоставлять таковому, по соглашению с ним, место и время для осмотра оружия и всемерно содействовать успешному производству последнего выполнением предъявляемой им инструкции.
6) В случаях утраты, приведения оружия в негодность или значительного его повреждения назначать расследования с донесением о результатах по команде и привлекать, кого окажется нужным, к ответственности.
При переходе командования части к другому лицу прежний и новый командиры обязаны свидетельствовать своею подписью акт о сдаче и приеме оружия части, со всем к нему относящимся, особо назначенной для этого комиссиею.
Политрук (эскадрона, команды) обязан:
1) Простым и понятным красноармейцам языком доказать, что от целости, сохранности и исправности винтовки зависит целость, сохранность и исправность их хозяйства в деревне и всей Республике в целом.
2) Самому знать и уметь рассказать красноармейцам, против кого в каждый данный момент должны быть направлены штык и дуло винтовки.
3) Личным примером обращения со своей винтовкой показать, как честный воин Красной Армии должен обращаться с достоянием, охраняющим благополучие всех трудящихся.
Комиссар части обязан:
1) Следить за тем, чтобы обязанности, возлагаемые сей инструкцией на всех военнослужащих вверенной ему части, начиная от красноармейца и кончая командиром, при коем он состоит, точно и неуклонно выполнялись.
2) Разъяснить красноармейцам лично и через политруков, что собственником винтовки в Советской Республике является только трудящийся люд. И беречь ее он должен как единственный ее хозяин.
Руководство страны осознавало, что армию придется строить всерьез – с новым унифицированным вооружением, единоначалием, системой подготовки кадров. При этом денег в государственной казне нет, как нет и большого числа самых трудоспособных людей, которых можно надолго оторвать от станка, шахты или плуга. Но проблему решать все равно надо. И в качестве выхода из положения был выбран кадрово-территориальный принцип построения армии, получивший известность как реформа Фрунзе, который так описывал ситуацию: «Выход мы находим в сочетании кадровой армии с милиционной системой. Наличие территориально-милиционных формирований позволяет нам увеличить количество пропускаемого через ряды нашей армии контингента. Помимо этого соображения, мы считаемся и с тем, что эта система допускает несение военной службы без длительного отрыва от хозяйства, что является большим выигрышем для населения, и, наконец, с тем, что она обеспечивает в должной мере и интересы подготовки. Вот почему в вопросе структуры наших вооруженных сил мы стали на точку зрения постоянной армии плюс милиционные формирования. Другого выхода при данных условиях и численности наших мирных кадров у нас нет и быть не может».
Попросту говоря, в дивизиях не более одной пятой штатного состава были кадровые командиры, политработники и красноармейцы, а остальные бойцы проходили подготовку так: в первый год их призывали на три месяца, а после в течение четырех лет – каждый год на один месяц. Остальное время воины, как гражданские люди, трудились в промышленности и сельском хозяйстве.
1. Призыв граждан, окончивших высшие учебные заведения, рабочие факультеты, школы 2 ступени и соответствующие им учебные заведения, перечисленные в особом списке, издаваемом Революционным Военным Советом Союза ССР по соглашению с народными комиссариатами просвещения союзных республик, производится ежегодно осенью вместе с очередным призывом.
2. Все указанные в ст. 1 лица правами на льготы по семейному положению не пользуются и в общей жеребьевке при призыве на действительную военную службу не участвуют.
3. При приеме на действительную военную службу означенные лица подлежат освидетельствованию, согласно Положения, для определения годности к несению службы командного состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии и назначаются обязательно на строевые должности.
4. Срок состояния на действительной военной службе для указанной категории военнообязанных, за исключением случаев, предусмотренных ст. 7 и примечанием 2 к ст. 10 настоящего Положения, устанавливается в 1 год и исчисляется с 1 октября года призыва.
5. Принятые в войска в порядке настоящего Положения граждане по истечении двухмесячного срока пребывания в части войск рядовыми красноармейцами направляются в полковые школы младшего комсостава.
6. По окончании шестимесячного курса полковой школы указанные лица назначаются на должности младшего командного состава.
Примечание. В случае отсутствия вакансий на должности младшего командного состава в своих частях, указанные красноармейцы могут назначаться на те же должности распоряжением начальника дивизии в другие части дивизии.
7. Не окончившие школы младшего командного состава или отчисленные от таковых поступают в подразделение своей части для отслуживания полного срока, установленного для всех граждан данного рода войск, причем в дальнейшем, при прохождении ими действительной военной службы, настоящее Положение на них не распространяется. Время же, проведенное ими в школе, засчитывается в срок действительной военной службы.
8. По истечении годичного срока службы указанные лица обязаны выдержать экзамен по военным предметам по сокращенной программе для лиц среднего командного состава. Для этой цели ко дню экзамена они командируются распоряжением командующего войсками округа в ближайшую нормальную школу командного состава того рода войск, в котором отбывал службу командируемый. Испытание командируемого производится в образуемых распоряжением командующего войсками комиссиях при нормальных школах командного состава.
9. Граждане, окончившие специальные учебные заведения, приравненные к школам 2 ступени, и специальные высшие учебные заведения, назначенные на службу в специальные войска Рабоче-Крестьянской Красной Армии, проходят службу в таковых применительно к изложенному выше, причем по окончании срока службы они обязаны держать испытание по военным предметам при соответствующей нормальной школе командного состава данного рода войск.
10. Выдержавшие испытание освобождаются от службы в постоянных войсках и зачисляются в переменный состав территориальных дивизий по месту избранного жительства или службы и дальнейшую службу проходят на общих основаниях с переменным составом среднего командного состава территориальных частей.
11. В тех местностях, где по местным условиям избранного жительства зачисление в территориальные части невозможно, выдержавшие испытание зачисляются в запас среднего командного состава и в течение первых 4 лет состояния в запасе привлекаются распоряжением местных органов в качестве инструкторов для проведения вневойсковой подготовки.
12. Как зачисленные в переменный состав территориальных частей, так и уволенные в запас, в период первых четырех лет, распоряжением командующего войсками привлекаются один раз к подвижным сборам в ближайших войсковых частях сроком на один месяц.
13. Во время пребывания в переменном составе территориальных частей, а также в период привлечения к проведению вневойсковой подготовки, указанные граждане пользуются особыми льготами, устанавливаемыми особым постановлением, издаваемым Революционным Военным Советом Союза ССР по соглашению с Народным Комиссариатом Труда Союза ССР.
14. В отношении прохождения службы в войсках указанные военнослужащие переводам и командировкам, за исключением случаев, предусмотренных ст. ст. 6, 7 и 8 настоящего Положения, не подлежат и не могут быть увольняемы в краткосрочные отпуска.
15. Революционному Военному Совету Союза ССР предоставляется право издавать инструкции по применению сего и изменять порядок прохождения службы указанных в ст. 1 лиц в интересах обучения, не нарушая, однако, установленного общего срока пребывания их на действительной военной службе.
Разумеется, при таком раскладе расходы на обучение военному делу одного бойца в территориальной части за пять лет были гораздо меньше, чем в кадровой части за два года. Но и уровень подготовки неминуемо оказывался весьма низким. На это пошли сознательно. В 1925 году Фрунзе пояснял: «Конечно, если бы перед нами был выбор между 1,5-2-миллионной кадровой армией и нынешней системой милиции, то с военной точки зрения все данные были бы в пользу первого решения. Но ведь такого выбора у нас нет. А система милиции, в сочетании с кадровыми частями, обеспечение обороны Союза безусловно дает».
«…3. В случае благоприятного для блока [вероятных противников на Западе] развития боевых действий первого периода войны, его силы могут значительно вырасти, что в связи с «западноевропейским тылом» может создать для нас непреодолимую угрозу…
6. Наших скудных материальных боевых мобилизационных запасов едва хватит на первый период войны. В дальнейшем наше положение будет ухудшаться (особенно в условиях блокады).
7. Задачи обороны СССР РККА выполнит лишь при условии высокой мобилизационной готовности вооруженных сил, железнодорожного транспорта и промышленности.
8. Ни Красная Армия, ни страна к войне не готовы…»
Жуков, возможно, и не задумывался еще о теоретических тонкостях первой советской военной реформы, но ситуацию непосредственно в войсках знал хорошо и оценивал трезво.
«Когда я вступил в командование полком, он готовился к выходу в лагеря, – вспоминал он. – Это был первый выход частей конницы на лагерную учебу после Гражданской войны, и многие командиры не имели ясного представления о работе в новых условиях. При приеме полка обнаружились недостатки в боевой готовности. Особенно плохо обстояло дело с огневой и тактической подготовкой, поэтому внимание подразделений было сосредоточено на организации учебно-материальной базы в лагерях».
Новый командир энергично взялся за дело. Вскоре его полк получил хорошо устроенный палаточный городок, отличную летнюю столовую и даже клуб. Само собой, были оборудованы навесы и коновязи для лошадей, а также предмет особой гордости – стрельбище для огневой подготовки, рассчитанное на все виды имевшегося в распоряжении оружия. А сам командир вскоре приобрел репутацию человека, которому можно поручить самую отстающую часть, и он скоро выведет ее в разряд образцовых.
Наводил Жуков порядок и в области дисциплины, которая, по его мнению, должна была быть строгой, даже суровой, но несокрушимо справедливой: «Замечается, в особенности в последнее время, что командирами эскадронов часто подаются рапорта о наложении на красноармейцев дисциплинарных взысканий за разного рода проступки, – говорится в приказе по полку от 23 августа 1923 года. – В рапортах указывается только сухой факт преступлений красноармейцев, без всякого всестороннего освещения, при каких обстоятельствах совершен тот или иной проступок, что не дает возможности судить о виновности красноармейца.
Приказываю: Командирам эскадронов и начальникам команд в будущем при рапортах о наложении взысканий на красноармейцев за проступки обязательно прикладывать произведенный следственный материал со своим заключением, так как рапорта без следственного материала рассматриваться не будут и будут возвращаться обратно…»
Полк входил в состав 7-й Самарской кавалерийской дивизии, а местом ее постоянной дислокации был город Минск. Но кроме военных проблем, которые создавала близость к тогдашней западной границе СССР, в жизни Жукова проявились с новой силой и личные противоречивые обстоятельства. В Минске жила Мария Волохова, в которую он влюбился несколько лет назад, находясь в госпитале после ранения. Тогда судьба разбросала их, а теперь столкнула вновь.
«Спустя несколько лет отец снова повстречал мою маму и начал жить «на два фронта», – рассказывала в одном из своих интервью Маргарита, дочь Марии. – А в 1929 году родилась я. Отец ушел от Зуйковой, но та заявила: она ославит его на весь свет, и даже предлагала взять меня на воспитание. И маме грозилась облить лицо кислотой. В конце концов Зуйкова все-таки написала заявление на Жукова. И Георгию Константиновичу объявили партийный выговор за «двоеженство»: ведь еще до моего рождения, в 1928 году, Александра Диевна вместе с Жуковым удочерили девочку Эру. А в 1937 году взяли Эллу. Эра и Элла всегда говорили – они родные дочери Жукова. Я их не осуждаю: признаться в «приемности» было тогда смерти подобно. Однако многие знали – Александра Диевна страдала бесплодием. А девочек взяла, чтобы создать видимость полноценной семьи и держать Георгия Константиновича при себе».
По утверждению Маргариты Георгиевны, Александра Зуйкова действительно была дочерью священника, которую Жуков пожалел и решил защитить. Но при этом он, мол, пользовался каждой возможностью навестить Марию Волохову, даже во время Гражданской войны. А потом родители Марии, у которых она жила в Полтаве, умерли и она приехала в Минск к старшей замужней сестре – Полине, супругом которой был комиссар Янин, друг Жукова.
Маргарита Георгиевна утверждала, что соперница ее матери не была в то время ни законной женой, ни даже постоянной сожительницей Жукова: «В Минске Георгий Константинович жил без Александры Диевны. У них никогда ничего совместного не было. И все ее приезды к отцу были для отца неожиданными. Он не хотел с ней жить, неоднократно повторял, что не любит. Александра Диевна, видимо, страдала – пыталась вселиться в дом Жукова, и когда ей это удавалось, отцу ничего не оставалось, как уходить к Яниным и там скрываться».
А Эра Георгиевна придерживалась иной точки зрения на вопрос, кому принадлежало главное место в сердце ее отца: «В 28-м году в Минске мама была в положении и очень плохо себя чувствовала. К ней часто приходили чем-то помочь, да и просто навестить подруги, в том числе и эта женщина… Она намеренно появлялась одна, чтобы отец ее потом проводил. В результате в 29-м году и родилась Маргарита. Все сразу поняли, от кого – общество-то маленькое, все друг у друга на виду. У отца тогда были большие неприятности по партийной линии. Видимо, она пожаловалась…»
Младшая сестра Эры Георгиевны – Элла – рассказывала, что родители заключили официальный брак в 1922 году: «Но, видимо, за годы бесконечных переездов документы потерялись, и вторично отец с мамой зарегистрировались уже в 53-м году в московском загсе». А сын Маргариты – Георгий – утверждал, что дедушка неоднократно предлагал бабушке оформить их отношения официально, но комсомолка Волохова придерживалась убеждения, что брак есть старомодная пошлость.
В общем, сколь бы ни лестно для бравого красного командира было соперничество двух женщин за его сердце, но возможность сбежать от всех этих страстей в Ленинград он, похоже, воспринял с облегчением. В Северной столице его ждала учеба в Высшей кавалерийской школе. Среди однокурсников Жукова было несколько будущих видных полководцев Великой Отечественной войны – Иван Баграмян, Константин Рокоссовский, Андрей Еременко.
Следует отметить, что Высшая кавалерийская школа РККА в Ленинграде была лидирующей среди подобных учебных заведений. Впоследствии она была передислоцирована в Новочеркасск и получила новое название – Краснознаменные кавалерийские курсы усовершенствования командного состава. Начиная с 1921 года ее свыше 15 лет возглавлял Михаил Баторский, полковник еще царской армии, который окончил Николаевское кавалерийское училище и начинал службу в лейб-гвардейском Кирасирском Его Величества полку. Одной из проблем тогдашней Красной армии было отсутствие единой системы подготовки кавалеристов. Пока что новобранцев учили кто во что горазд, опираясь на собственные соображения того или иного командира, а также на опыт прежней армии, который отнюдь не был панацеей. Ведь в начале ХХ века русская кавалерия формировалась под влиянием сразу двух направлений. Первое, официально одобренное, базировалось на системе старшего преподавателя офицерской кавалерийской школы, известного циркового наездника Джемса Филлиса. Второе, неформально популярное благодаря поручику П. Родзянко, опиралось на систему итальянского наездника Федерико Каприлли. Последователи Родзянко были среди конных спортсменов, а также офицеров-кавалеристов, которые вопреки воинским уставам и наставлениям вводили в своих частях итальянскую систему езды и выездки.
Спорам не было конца, тем более что приверженцы итальянской системы успешно выступали на соревнованиях. Баторский первым делом проанализировал оба метода и постарался свести их лучшие достижения в единую стройную систему обучения конников работе с лошадью и выездке строевого коня. Причем предварительно ему пришлось волевым решением прекратить дискуссию между сторонниками Филлиса и Каприлли, которая с новой силой разгорелась уже в стенах Высшей кавалерийской школы.
В 1923 году военно-научное общество Высшей кавалерийской школы РККА издало книгу Баторского «Мысли о методике езды и выездки». Через три года появилось пособие, ставшее базовым при обучении красных кавалеристов, – книга одного из преподавателей Д. Мясоедова «Обучение коня и всадника». Баторский создал также при курсах иппофизиологическую лабораторию, руководитель которой Н. Черепанов в 1933 году выпустил уникальный труд «Основы эксплуатации боевого коня в физиологическом понимании», намного превосходивший все существовавшие в то время научные разработки по этому вопросу.
Жуков очень тепло отзывался о Баторском в своих мемуарах: «Летом 1925 года мы были заняты главным образом полевой тактической подготовкой, которая проходила под непосредственным руководством начальника курсов Михаила Александровича Баторского. Очень много знаний и опыта передал он нам. Приходится с болью в душе сожалеть, что и его не миновала тяжелая судьба. В 1937 году он был оклеветан и трагически погиб…»
Время обучения составляло год вместо планировавшихся двух, занятия были весьма интенсивными – от теории военного дела до фехтования и, конечно, идеологической марксистско-ленинской подготовки, которая должна была свидетельствовать о благонадежности.
Рокоссовский был одним из лучших фехтовальщиков и частенько побеждал Жукова в тренировочных поединках на саблях и эспадронах. Зато в упорном изучении военной науки Георгию Константиновичу не было равных. Сам Рокоссовский вспоминал: «С Г. К. Жуковым мы дружим многие годы. Судьба не раз сводила нас и снова надолго разлучала. Впервые мы познакомились еще в 1924 году в Высшей кавалерийской школе в Ленинграде. Прибыли мы туда командирами кавалерийских полков: я – из Забайкалья, он – с Украины. Учились со всей страстью. Естественно, сложился дружеский коллектив командиров-коммунистов, полных энергии и молодости. Там были Баграмян, Синяков, Еременко и другие товарищи. Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего».
Иван Баграмян, чья дружба с Жуковым продлилась до конца жизни, несмотря на опалу, постигшую маршала Победы, тоже вспоминал, что тот выделялся среди прочих обучающихся талантом: «Он уже тогда отличался не только ярко выраженными волевыми качествами, но и особой оригинальностью мышления. На занятиях по тактике конницы Жуков не раз удивлял нас какой-нибудь неожиданностью. Его решения всегда вызывали наибольшие споры, и он обычно с большой логичностью умел отстаивать свои взгляды… Все слушатели нашей группы были очень дружны, а дух соревнования только помогал учебе, которая проходила с полным напряжением сил. Благотворное влияние на нас оказывала атмосфера революционной романтики, которой овеян город Ленина – колыбель пролетарской революции».
Однако, несмотря на всю романтику, к культурным развлечениям, на которые был столь щедр Ленинград, Жуков относился с меньшим интересом, чем к трудам прославленных стратегов и военным картам. Но вот курс обучения был пройден и, по словам Баграмяна, «после напряженной летней учебы в полевых условиях, закончившейся 200-километровым конным пробегом Новгород-Ленинград и большой двусторонней заключительной военной игрой, мы разъехались в разные стороны».
Однако Жукову учебного пробега показалось недостаточно. И вот три выпускника – сам Жуков, Савельев и командир эскадрона 37-го Астраханского полка Рыбалкин – решили вернуться к месту службы в Минск не поездом, а на лошадях. Маршрут намеченного пробега проходил через Витебск, Оршу, Борисов и составлял свыше 900 км по проселочным дорогам. Руководство идею одобрило, но помочь ничем не могло, заботиться о питании как для себя, так и для лошадей участникам пробега предстояло самостоятельно. Однако кавалеристы не отступились от задуманного. Предполагалось преодолеть дистанцию за семь суток.
Подобный пробег не проводился нигде и никогда, поэтому участники надеялись, если повезет, установить новый советский рекорд. На седьмой день, как и рассчитывали, они достигли Минска, где их уже прямо на окраине встречали толпы восторженных зрителей с флагами и транспарантами. Чтобы продемонстрировать, что силы еще остались, последний участок пути преодолели галопом и торжественно доложили начальнику гарнизона и председателю горсовета о завершении пробега. Храбрые кавалеристы получили премию от Совнаркома Белоруссии и благодарность от командования части.
Однако застарелые личные проблемы Жукова за этот год никуда не делись, скорее наоборот. К соперничеству между двумя женщинами по прошествии некоторого времени прибавилось то обстоятельство, что с разницей в полгода на свет появились две девочки – дочери Георгия Жукова от двух разных матерей…
Маргарита утверждала, что Эра, родившаяся на полгода раньше нее, была на самом деле приемным ребенком. Борис Соколов, тщательно разбирая историю двоеженства Жукова, пишет: «В 1928 году Александра Диевна, находясь у родственников в Воронежской губернии, написала, что беременна от него и приедет в Минск рожать. По утверждению внука Георгия, узнав о беременности Зуйковой, его дедушка «был в отчаянии, потому что боялся потерять Марию Николаевну, к которой испытывал серьезное чувство». Со слов отца, матери и своего отчима A. M. Янина Маргарита Жукова так излагает дальнейшие события: «Когда Александра Диевна принесла из роддома болезненную девочку, которую назвала Эрой, она сказала Георгию Константиновичу, что больше его никогда не покинет. В ответ отец ушел из собственного дома и поселился у Яниных. Но Александра Диевна продолжала требовать, чтобы он жил с ней. А через шесть месяцев после рождения Эры в июне 29-го года Мария Николаевна родила Жукову меня. Папа потом мне рассказывал, что я была такая розовенькая, голубоглазая, просто настоящая маргаритка, что он меня назвал – Маргаритой. Месяц спустя – 6 июля – отец зарегистрировал меня в загсе в качестве своей дочери и оформил метрическое свидетельство. Так я получила фамилию Жукова и отчество Георгиевна». Сын Маргариты Георгий добавляет: «Конечно, это вызвало бурю протеста со стороны Александры Диевны, которая то бегала за Марией Николаевной, угрожая залить ей глаза серной кислотой, то просила отдать ей Маргариту. Требовала она и чтобы Георгий Константинович вернулся домой, помог с Эрой, которая все время болела…»
Утверждение, что Эра не была в действительности дочерью Жукова, оставим целиком на совести Маргариты Георгиевны и ее сына, симпатий к Александре Диевне, понятное дело, не питавших. Но страсти в ту пору в Минске бушевали почти шекспировские. Вот только завершилась драма вполне по-советски.
По словам сына Маргариты, Георгий Константинович даже на собрании, где разбиралось его персональное дело, заявил, что жить с Александрой не намерен. Получил выговор за двоеженство и строгое указание вернуться к той из женщин, которая родила первой, то есть как раз к Александре Диевне. Иначе – партбилет на стол и увольнение из армии. И тут произошла трагедия: Полина, старшая сестра Марии, заболела тифом и умерла, оставив трехлетнего сынишку. Овдовевший комиссар Янин сказал Жукову: «Ты запутался. Забудь о Марии и дочери, я о них позабочусь сам…» После этого Антон Янин увез Марию с малышкой и своим сыном в Минеральные Воды, куда он перевелся по службе. Кстати, и этот брак официально зарегистрирован не был, хотя, по некоторым сведениям, Янин удочерил Маргариту.
Общение между Георгием Жуковым и Марией Волоховой прекратилось надолго. Переписываться они начали только во время войны. Кстати, тогда Георгий Константинович среди прочего написал, что по-прежнему не женат. Из этого логично будет сделать вывод, что регистрации брака между ним и Александрой Диевной в начале 1920-х годов все же не было. То есть будущий маршал Победы и впрямь был двоеженцем, ведь брак де-факто был тогда равнозначен штампу в паспорте.
…2. Регистрация брака в органах записи актов гражданского состояния является бесспорным доказательством наличия брака. Документы, удостоверяющие факт совершения брака по религиозным обрядам, никакого юридического значения не имеют.
3. Лица, фактически состоящие в брачных отношениях, не зарегистрированных установленным порядком, вправе во всякое время оформить свои отношения путем регистрации, с указанием срока фактической совместной жизни.
…9. Оба супруга пользуются полной свободой выбора занятий и профессии. Порядок ведения общего хозяйства устанавливается по взаимному соглашению супругов. Перемена места жительства одним из супругов не создает для другого супруга обязанности следовать за ним.
10. Имущество, принадлежавшее супругам до вступления в брак, остается раздельным их имуществом. Имущество, нажитое супругами в течение брака, считается общим имуществом супругов. Размер принадлежащей каждому супругу доли в случае спора определяется судом.
11. Действие ст. 10 настоящего Кодекса распространяется также и на имущество лиц, фактически состоящих в брачных отношениях, хотя бы и не зарегистрированных, если эти лица взаимно признают друг друга супругами, или же если брачные отношения между ними установлены судом по признакам фактической обстановки жизни.
12. Доказательствами брачного сожительства в случае, если брак не был зарегистрирован, для суда являются: факт совместного сожительства, наличие при этом сожительстве общего хозяйства и выявление супружеских отношений перед третьими лицами в личной переписке и других документах, а также, в зависимости от обстоятельств, взаимная материальная поддержка, совместное воспитание детей и пр.
13. Супруги могут вступать между собой во все дозволенные законом имущественно-договорные отношения. Соглашения между супругами, направленные к умалению имущественных прав жены или мужа, недействительны и не обязательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предоставляется в любой момент от исполнения их отказаться.
14. Нуждающийся нетрудоспособный супруг имеет право на получение содержания от другого супруга, если последний по признанию суда в состоянии оказывать ему поддержку. Правом на содержание, равным образом, пользуется нуждающийся трудоспособный супруг во время его безработицы.
15. Право нуждающегося нетрудоспособного супруга на получение содержания от другого супруга сохраняется и по прекращении брака, до изменения условий, служащих, согласно ст. 14 настоящего Кодекса, основанием для получения содержания, но не более одного года с момента прекращения брака. Размер помощи нуждающемуся безработному супругу в случае прекращения брака определяется судом на срок не более шести месяцев и не может превышать суммы соответствующего пособия социального страхования.
16. Правом на получение содержания, как во время брака, так и по прекращении брака, пользуются также лица, фактически состоящие в брачных отношениях, хотя и не зарегистрированных…
Что же заставляло женщин поддерживать такие сложные отношения с Георгием Константиновичем, бороться с соперницами, отстаивая свое право на звание жены?
«Личную жизнь маршала Жукова можно назвать очень характерной иллюстрацией к тому, на каких принципах могут строиться отношения, – комментирует психолог Карина Сарсенова. – Говорят, человек стремится к счастью. Пытается избежать страдания. Бежит от боли. Но ощущение действительно хорошо прожитых лет даруется лишь тем, кто решил или, по крайней мере, пытался решить свои внутренние разногласия. Кто не побоялся быть счастливым и несчастным вдоволь. Кто по-настоящему страдал. Страдание – путь развития души. У каждого человека свой путь и своя боль. Поэтому мы столь часто не понимаем метаний и «неадекватных» выборов других людей. Что, например, заставляет их (и нас!) вступать в заведомо сложные отношения? Что тянет и привязывает к источнику разочарования? Интересно: чем он различимее на фоне иных возможностей, тем большей властью над нами обладает. Максимальной, ослепляющей и парализующей волю властью наделены люди, близко схожие с символами из коллективного бессознательного. Женщина – мать. Мужчина – герой, неотразимый в присущей ему воинственной силе. Защитник. Рыцарь. Его выбор для женщины означает признание ее преимущества перед другими. Она лучше них. Она больше женщина, чем они. И она готова заплатить за свой триумф любую цену. Поэтому неудивительно, что Георгия Жукова окружали женщины, согласные на такую модель отношений. Ведь что может повышать стоимость личности, столь нелюбимой своей владелицей? Конечно, признание ее значимости, пусть и временной, человеком, который не сомневается в своем предназначении».
Но пока что страсти затихли, личная жизнь Георгия Жукова обрела благопристойный вид. Карьера его развивалась успешно. В конце 1930 года Жуков узнал, что его намерены назначить помощником инспектора кавалерии РККА и переводят в Москву.
Большой террор и тайные законы репрессий: необъяснимо уцелевший
Карьерный взлет Жукова мог в одночасье оборваться – наступил 1937 год. Грянуло «дело Тухачевского», согласно которому ряд высокопоставленных офицеров Красной армии обвинялись в заговоре с намерением захватить власть в стране. Среди обвиняемых были маршал Тухачевский, командармы Якир, Уборевич и Корк, а также председатель Центрального совета ОСОАВИАХИМа Эйдеман, военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании В. К. Путна и другие. Все обвиняемые были приговорены к смертной казни и расстреляны в ночь на 12 июня 1937 года. Еще до этого 31 мая 1937 года в Москве в своей квартире застрелился видный советский военный деятель, армейский комиссар 1-го ранга Ян Гамарник, не желая быть арестованным.
И началось…
«В вооруженных силах было арестовано большинство командующих войсками округов и флотов, членов Военных советов, командиров корпусов, командиров и комиссаров соединений и частей… – писал в мемуарах Жуков. – В стране создалась жуткая обстановка. Никто никому не доверял, люди стали бояться друг друга, избегали встреч и каких-либо разговоров, а если нужно было – старались говорить в присутствии третьих лиц – свидетелей. Развернулась небывалая клеветническая эпидемия. Клеветали зачастую на кристально честных людей, а иногда на своих близких друзей. И все это делалось из-за страха не быть заподозренным в нелояльности… В Белорусском военном округе было арестовано почти 100 процентов командиров корпусов. Вместо них были выдвинуты на корпуса командиры дивизий, уцелевшие от арестов».
29 ноября 1938 года на заседании Военного совета при НКО СССР Ворошилов изрек: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма до живого, здорового мяса, очищались от мерзостной предательской гнили… Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше четырех десятков тысяч человек. Эта цифра внушительная. Но именно потому, что так безжалостно расправлялись, мы можем теперь с уверенностью сказать, что наши ряды крепки и что РККА сейчас имеет свой до конца преданный и честный командный и политический состав».
До сих пор идут яростные споры, был ли на самом деле «заговор маршалов» против Сталина. И если да, то насколько далеко он простирался за пределы разговоров за рюмкой чая… Существует достаточно обоснованная версия, что «заговор», а точнее открыто организованное Тухачевским недовольство, было направлено против Ворошилова, смещения которого с поста наркома обороны он и потребовал от Сталина и Политбюро. Было это в мае 1936 года.
И нет ничего удивительного, что Сталин увидел в этом опасность для себя самого – сначала красные маршалы будут диктовать, кому быть наркомом, а что после?… Историю «кремлевский горец» знал неплохо, мог вспомнить и о римских преторианцах, по собственному усмотрению свергавших и возводивших на престол императоров, и о гвардии Российской империи в XVIII веке, бывшей основной движущей силой дворцовых переворотов. Вот вождь и занялся превращением офицерского корпуса в послушный механизм, не смеющий даже думать о том, чтобы выступать с политическими инициативами. С государственной точки зрения дело понятное. Другой вопрос – какими методами… На местах ревнители чистоты рядов разошлись в это время так, что в январе 1938 году Пленуму ЦК ВКП(б) пришлось принимать постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из партии и о мерах по устранению этих недостатков» с требованием «прекратить огульные репрессии». Была создана комиссия по разбору жалоб, первые же итоги ее деятельности продемонстрировали, что если продолжать в том же духе, то можно остаться если не без армии вообще, то без командиров точно.
В ознаменование 20-летия существования Рабоче-Крестьянской Красной Армии освободить из-под стражи и от других, связанных с приговором, дополнительных мер наказания всех военнослужащих, впервые приговоренных к лишению свободы на срок до трех лет включительно, кроме лиц, осужденных за государственные преступления, и снять судимость с условно осужденных военнослужащих.
Настоящую амнистию распространить также на военнослужащих, дела о которых находятся в стадии расследования по преступлениям, влекущим за собой наказание не свыше трех лет лишения свободы.
Вопрос, каким образом репрессии миновали самого Георгия Константиновича, задавался не однажды. Тучи не раз сгущались над ним, но судьба спасала. Причин тому можно назвать несколько. Прежде всего, главный удар обрушился на высшее руководство армии и на штабных офицеров. Жуков же еще не успел достичь опасных высот. «Штабную работу органически ненавидит», – отмечал чуть ранее в характеристике на Жукова его тогдашний начальник Рокоссовский… На штабной работе в качестве помощника Буденного в тот период он продержался недолго. С нескрываемой радостью воспринял назначение на должность командира 4-й кавалерийской дивизии и возвращение к практическим военным делам.
Вообще, по мнению многих исследователей, репрессии против комсостава на самом деле были борьбой двух группировок в руководстве Красной армии – выходцев из Первой конной, которым более всего доверял Сталин, и «тухачевцев». Формально Жуков принадлежал как раз к последним – служил в подчинении у «врага народа» Уборевича, а во время подавления Тамбовского восстания воевал под началом Тухачевского, с которым и впоследствии не раз встречался лично. Был по службе знаком и с комдивом Гаем, и с героем Гражданской войны Блюхером, приятельствовал с Рокоссовским…
Генерал-полковник А. П. Покровский, бывший начальник штаба Западного и 3-го Белорусского фронтов, рассказывал писателю Константину Симонову: «Жуков, Конев, Малиновский, Мерецков, Курасов, Маландин, Захаров. Это была школа Уборевича. Он был удивительным человеком крупных дарований. Все эти большие потом люди казались тогда такими маленькими рядом с ним. Сейчас Жуков и Конев вошли в историю, сделали очень многое, а тогда они казались рядом с этим человеком маленькими. Он учил их, они учились у него. Он был человек очень большого масштаба. Думаю, что в военной среде, так же как и во всякой другой, не каждое десятилетие рождаются такие крупные, талантливые личности. И то, что такой человек перед войной был потерян для армии, было особенно большой трагедией среди других трагедий. Это был бесподобный человек. С ним было легко работать, если ты много работал, если ты был в курсе всех военных новинок, всех теоретических новинок, если ты все читал, за всем следил, за всеми военными журналами, за всеми книгами. И если ты с полной отдачей занимался порученным тебе участком работы. Но если ты за чем-нибудь не уследил, отстал, поленился, не прочел, не познакомился, не оказался на уровне военной мысли, на уровне ее новых шагов, если ты не полностью или не так хорошо, как нужно, выполнил возложенное на тебя поручение, – тогда берегись. Тогда с Уборевичем трудно работать. Он был очень требователен и не прощал этого. Словом, это была настоящая школа…»
Сам Жуков вполне подтверждал это мнение: «Лучшим командующим округом был командарм 1-го ранга И. П. Уборевич. Никто из командующих не дал так много в оперативно-тактической подготовке командирам и штабам соединений, как И. П. Уборевич и штаб округа под его руководством… После ареста командующих войсками округа И. П. Уборевича и И. П. Белова учебная подготовка высшего командного состава в округе резко снизилась… Уборевич больше занимался вопросами оперативного искусства и тактикой. Он был большим знатоком и того и другого и непревзойденным воспитателем войск… Уборевич был бесподобным воспитателем, внимательно наблюдавшим за людьми и знавшим их, требовательным, строгим, великолепно умевшим разъяснить тебе твои ошибки. Очевидность их становилась ясной уже после трех-четырех его фраз. Его строгости боялись, хотя он не был ни резок, ни груб. Но он умел так быстро и так точно показать тебе и другим твои ошибки, твою неправоту в том или ином вопросе, что это держало людей в напряжении».
Принадлежность к «школе Уборевича» заведомо ставила Жукова под удар репрессий. Однако его высоко ценил Буденный, даром что поначалу был обижен, когда Жуков встретил «первого конника», приехавшего с инспекцией, не с преувеличенными почестями, а строго по уставу.
Утвердить нижеследующее Положение о порядке принятия военной присяги:
«1. Каждый военнослужащий при поступлении в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота и войск пограничной охраны принимает военную присягу.
2. Каждый военнослужащий принимает военную присягу в индивидуальном порядке и скрепляет ее собственноручной подписью.
3. Военную присягу принимают:
а) молодые красноармейцы и краснофлотцы – после прохождения одиночного обучения и усвоения устава внутренней службы, устава о воинской дисциплине и значения военной присяги, но не позднее двух месяцев со дня прибытия в войсковую часть;
б) курсанты военных училищ и слушатели военных академий, не принимавшие ранее присягу, – по истечении того же срока.
4. Молодые красноармейцы и краснофлотцы, а также курсанты военных училищ и школ и слушатели академий принимают присягу под руководством командира и военного комиссара полка (части), начальника и комиссара управления, отдела, учреждения.
5. Время принятия военной присяги объявляется в приказе по данной части. До этого в подразделениях проводится вся разъяснительная работа с принимающими присягу о значении военной присяги и статей 132 и 133 Конституции Союза Советских Социалистических Республик.
6. В назначенное время полк (часть) при знамени и с оркестром выстраивается в караульной форме. Принимающие присягу находятся в первых рядах. Командир полка (части) в краткой речи разъясняет молодым красноармейцам значение военной присяги и той почетной и ответственной обязанности, которая возлагается на военнослужащих, принявших присягу на верность своему народу и Правительству Союза Советских Социалистических Республик, а также значение статей 132 и 133 Конституции СССР.
После этой разъяснительной речи командир полка (части) командует полку (части) «Вольно» и отдает распоряжение командирам подразделений приступить к принятию молодыми красноармейцами военной присяги.
Командиры рот (батарей, команд и подразделений) собирают всех принимающих присягу красноармейцев своего подразделения в определенное место. Каждый военнослужащий поочередно читает вслух военную присягу, после чего собственноручно расписывается в специальном списке в графе против своей фамилии.
2. При низкой температуре и ненастной погоде принятие присяги может быть проведено в помещении.
Все списки с личными подписями принявших военную присягу командиры рот (батарей, эскадронов, команд, подразделений) вручают командиру полка (части). Полк (часть) снова выстраивается при развернутом знамени. Командир и комиссар полка (части) поздравляют молодых красноармейцев с принятием военной присяги, а весь полк (часть) – с новым пополнением полноправными бойцами. Полк (часть) пропускается торжественным маршем.
Все военнослужащие, почему-либо не принявшие в этот день военную присягу, принимают ее в последующие дни отдельно в штабе полка (части) под руководством командира и комиссара полка (части).
Списки принявших присягу хранятся в штабе полка (части) в особой специальной папке пронумерованными, прошнурованными и за сургучной печатью. В воинском билете (послужном списке) военнослужащего делается отметка штабом полка (части): «Принял военную присягу (число, месяц, год)».
7. День принятия военной присяги является нерабочим днем для данной части и проводится как праздничный день.
8. Военнообязанные, приписанные к войсковым частям и не принимавшие военной присяги, принимают ее не позднее пяти дней по прибытии в часть во время учебных сборов.
9. С объявлением общей или частичной мобилизации все военнообязанные запаса, не принимавшие военной присяги в мирное время, принимают таковую по прибытии в войсковую часть.
«Наверняка практически, во всех полках Буденного принимали… с торжественным построением, с музыкой, с криками «ура», – отмечает Борис Соколов. – Георгий Константинович должен был запомниться Семену Михайловичу как едва ли не единственный командир полка, действовавший строго по уставу. А поскольку в Жуковском полку никаких недостатков не было обнаружено, у Буденного в памяти остался не только неприятный осадок от не слишком теплой встречи, но и впечатление о Жукове как о толковом командире. И в дальнейшем покровительство Буденного способствовало стремительному взлету нашего героя к высшим постам в военном ведомстве».
Подтверждает эту версию тот факт, что сам Буденный в воспоминаниях описал означенную встречу достаточно подробно: «Осенью 1927 года я приехал с инспекцией в Белорусский военный округ, в частности, в 7-ю кавалерийскую дивизию, входившую в состав 3-го кавкорпуса С. К. Тимошенко. Командир дивизии Д. А. Шмидт, который незадолго до моего приезда принял 7-ю дивизию от К. И. Степного-Спижарного, произвел на меня хорошее впечатление.
– Разрешите узнать, какие полки будете смотреть? – спросил комдив.
– А какой полк у вас лучше других?
Стоявший рядом С. К. Тимошенко сказал:
– У нас все полки на хорошем счету. Но лучше других полк Жукова, о котором я докладывал вам. Он умело обучает бойцов, особенно хорошо проводит занятия по тактике…
Я сказал Д. А. Шмидту, что постараюсь побывать во всех полках, а начну с 39-го. Вскоре мы въехали на территорию полка. Я вышел из машины, следом за мной С. К. Тимошенко. Командир 39-го кавполка Г. К. Жуков встретил меня четким рапортом. Строевая выправка, четкость – все это говорило о том, что командир полка свои обязанности знает хорошо…»
Дальнейшие воспоминания Буденного рисуют посещение полка в сугубо положительных тонах, он даже отмечает, что объявил тогда Жукову благодарность. Но, разумеется, не упоминает о своей досаде, о том, что желал, чтобы в его честь состоялось торжественное построение полка с криками «ура». Видимо, постыдился тщеславия…
Борис Соколов напоминает, что «мемуары Буденного очень быстро стали самыми популярными в СССР воспоминаниями о Гражданской войне. Мемуары белогвардейцев после Второй мировой войны уже не издавали, а из советских полководцев Гражданской войны практически никто мемуаров не оставил, поскольку, не без помощи Семена Михайловича, не пережил 1937 и 1938 годов. Так что на этом поле Буденный оказался вне конкуренции. Его мемуары стали для миллионов советских читателей тем же, чем мемуары Жукова применительно к Великой Отечественной. Историю двух войн воспринимали прежде всего через труды этих полководцев».
Вроде бы прямодушие – не самая надежная защита в эпоху тотальных доносов, но имидж грубоватого вояки, проводящего все время на плацу или полигоне, не стесняющегося обкладывать отборной руганью и назойливых политруков, и хитроватых доносчиков, больше соответствовал как раз типажу выходца из Первой Конной. Из низов, из простых, из бедного трудового народа… При этом стоит учитывать, что причастность к любимому детищу Сталина отнюдь не гарантировала безопасности: маршала Егорова, одного из командиров Первой Конной, это не спасло.
Груб, резок и прям – но до определенного предела. В беседе с Константином Симоновым Жуков вспоминал, как Тухачевский саркастически отвечал Ворошилову, когда докладывал тому проекты уставов: «При всем своем спокойствии Тухачевский умел проявлять твердость и давать отпор, когда считал это необходимым… Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным, спокойным голосом: “Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок”. – “Почему?” – спросил Ворошилов. – “Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком”». Вот такой высокомерно-учтивой издевки Жуков себе не позволял никогда. Может, поэтому и подозрения против него не перешли опасной черты.
Некоторые специалисты считают, что Жуков в Красной армии и советской истории занял как раз то место, которое, не будь репрессий, досталось бы Тухачевскому. Если бы тот уцелел, то, возможно, и весь ход Великой Отечественной войны был бы другим с самого начала, и, понимая это, операцию по устранению «красного маршала» спланировала и провела немецкая разведка, подбросившая советским спецслужбам сфабрикованный компромат на него. Есть также версия, что пути компромата были строго противоположными, то есть их чекисты немцам подбросили, поскольку Сталин намеревался скомпрометировать и ослабить германский Генштаб.
А генерал П. А. Судоплатов придерживался мнения, что Тухачевский настолько не скрывал своих честолюбивых замыслов, что никаких немецких фальшивок не понадобилось: «Тухачевский и его группа в борьбе за влияние на Сталина попались на его удочку. Во время частых встреч со Сталиным Тухачевский критиковал Ворошилова, Сталин поощрял эту критику, называя ее «конструктивной», и любил обсуждать варианты новых назначений и смещений… Материалы дела Тухачевского содержат разного рода документальные свидетельства относительно планов перетасовок в военном руководстве страны».
Судоплатов открытым текстом заявлял, что компрометирующих документов не существовало вовсе: «Уголовное дело против Тухачевского целиком основывалось на его собственных признаниях, и какие бы то ни было ссылки на конкретные инкриминирующие факты, полученные из-за рубежа, начисто отсутствуют. Если бы такие документы существовали, то я как заместитель начальника разведки, курировавший накануне войны и немецкое направление, наверняка видел бы их или знал об их существовании».
Существует и такое мнение, что значимость Тухачевского как стратега и полководца была сильно преувеличена в эпоху разоблачения культа личности – возможно, как раз в пику Жукову, ибо принизить значение живого маршала Победы для Хрущева было важно, а мертвый Тухачевский для него опасности представлять уже не мог. В реальности же никаких особо выдающихся военных операций во время Гражданской войны «красный маршал» не проводил, да и жестокостью отличался преизрядной – достаточно вспомнить подавление Кронштадтского восстания или уже упомянутой антоновщины.
Часто Тухачевского называют главным идеологом технического переоснащения Красной армии. Так, в январе 1930 года он представил Ворошилову доклад о реорганизации армии, содержавший предложения об увеличении числа дивизий до 250, о развитии артиллерии, авиации, танковых войск и об основах их применения. Приведенный в докладе план предусматривал производство ста тысяч танков в год. В таком виде Сталин идею отверг – по его мнению, надлежало не строить массово танки образца 1929 года, а модернизировать всю тяжелую промышленность вообще и военную в частности.
Потерпела крах и идея Тухачевского о технике двойного назначения, будь то универсальные наземно-зенитные пушки или бронированные трактора, не говоря уже о злополучной безоткатной пушке, которую он так усердно продвигал. Увы, изготовленные несколько тысяч стволов показывали на стрельбах столь скверные результаты, что орудия списали в металлолом, а конструктора расстреляли вслед за «красным маршалом». Технология безоткатных орудий начала реально воплощаться в жизнь только после войны.
Мнение о том, что схлестнулись во второй половине 1930-х группировки ретроградов-кавалеристов и прогрессивных сторонников создания танковых подразделений, скорее всего, ошибочно. Идея технического перевооружения была тогда уже принята на государственном уровне. В июне 1930 года был принят уточненный план организации Красной армии, и он предусматривал не просто поставку в войска новой техники, но и создание новых родов войск, прежде всего авиации и бронетанковых. Также было запланировано создать и развить специальные войска – химические, инженерные, организационно перестроить пехоту, артиллерию, кавалерию и снабдить армию необходимым количеством технически подкованных кадров.
При всем этом обходиться без лошадей пока даже близко не получалось.
I. НАЗНАЧЕНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ ФОНДА «ЛОШАДЬ КРАСНОЙ АРМИИ»
1. Фонд «Лошадь Красной Армии» предназначается для удовлетворения потребности Рабоче-Крестьянской Красной Армии в военно-ремонтной лошади.
2. Фонд является постоянным, регулярно возобновляемым и организуется в обязательном порядке во всех колхозах, совхозах, государственных и кооперативных предприятиях и учреждениях, имеющих конское поголовье.
3. В фонд «ЛКА» выделяется лучшая часть лошадей (за исключением племенных производителей и маток), отвечающих требованиям службы в РККА, и в первую очередь артиллерийского и верхового сорта в размере 5 % от общего конского поголовья по каждому колхозу, совхозу и другим государственным и кооперативным хозяйствам.
4. Фонд «ЛКА» должен состоять из конского молодняка в количестве 40 % и полновозрастных лошадей 60 % от поголовья этого фонда.
5. В колхозах, совхозах и других государственных и кооперативных предприятиях (хозяйствах) с числом лошадей менее 20 голов образуется фонд в количестве одной лошади на хозяйство.
6. Государственные племенные конные заводы, а также племенные конетоварные фермы фонда «ЛКА» не создают. Сдача лошадей в РККА производится ими по особому плану НКЗ СССР.
7. Негодный для производственных целей племенной материал государственных племенных конзаводов и племенных конетоварных ферм предъявляется для сдачи в РККА и только после браковки ремонтной комиссией может быть продан прочим заготовителям.
8. Передача лошадей, содержащихся в фонде «ЛКА», производится исключительно на потребность РККА в количестве, определяемом ежегодно особым постановлением СНК СССР.
9. Руководство работой по организации фонда «ЛКА» возлагается на НКЗ СССР. Фонд «ЛКА» организуется по единому плану НКЗ СССР, согласованному с НКО Союза ССР.
В республиках, краях и областях план выделения фонда «ЛКА» разрабатывается земельными органами и утверждается постановлением СНК союзных и автономных республик, а в краях и областях – постановлением исполнительных комитетов советов трудящихся.
Планы выделения фонда «ЛКА» районные исполнительные комитеты доводят через районные и городские земотделы до каждого колхоза, совхоза, государственного и кооперативного предприятия.
II. ПОРЯДОК ВЫДЕЛЕНИЯ ЛОШАДЕЙ В ФОНД «ЛОШАДЬ КРАСНОЙ АРМИИ»
10. Выделение лошадей в фонд «ЛКА» в колхозе производится правлением колхоза с привлечением колхозников, хорошо знающих лошадь, а в государственных и кооперативных предприятиях и совхозах – руководителями данных предприятий.
Окончательное оформление и закрепление фонда «ЛКА» производится по распоряжению райисполкома комиссией под председательством зав. райзо, в составе: райзоотехника, райветврача, инспектора по фонду «ЛКА» и представителя от райвоенкомата.
В случае непригодности лошадей, выделенных в фонд «ЛКА», районная комиссия обязана осмотреть все конское поголовье данного хозяйства и выделить в фонд лошадей, вполне отвечающих указанным в п. 14 требованиям.
11. Никто, кроме районной комиссии, исключить лошадь из фонда «ЛКА» не имеет права.
III. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КАЧЕСТВО ФОНДА «ЛКА» И УЧЕТ ЕГО
12. Ответственность за состояние и учет фонда «ЛКА» несут персонально:
а) в центре – НКЗ СССР (Главное управление коневодства НКЗ СССР);
б) в союзных и автономных республиках – председатели СНК, в краях и областях – председатели исполнительных комитетов советов трудящихся;
в) в районах и сельсоветах – председатели районных исполнительных комитетов и председатели сельсоветов;
г) в колхозах, совхозах, государственных и кооперативных предприятиях – председатели колхозов и руководители государственных и кооперативных предприятий.
13. На каждую лошадь, выделенную районной комиссией в фонд «ЛКА», заполняется индивидуальная карточка (ф. № 1) в двух экземплярах. 1-й экземпляр хранится в колхозе, совхозе; 2-й экз. хранится в райисполкоме.
Учет лошадей фонда «ЛКА» ведется следующими организациями и в следующем порядке:
а) в колхозах, совхозах, государственных и кооперативных организациях – по книге описи лошадей, выделенных в фонд «ЛКА» (форма № 2);
б) в райисполкомах – по индивидуальным карточкам и цифровой учет (форма № 3);
в) в краевых, областных и республиканских исполнительных комитетах цифровой учет – земельными органами;
г) в центре учет осуществляется НКЗ СССР.
IV. ТРЕБОВАНИЯ К ЛОШАДЯМ ФОНДА «ЛОШАДЬ КРАСНОЙ АРМИИ»
14. Современные условия службы лошади в РККА требуют от нее высокой работоспособности, поэтому лошадь, выделяемая в фонд, должна быть высокого качества, вполне здоровая, соответственно воспитанная и подготовленная.
В фонд «ЛКА» выделяются лошади всех мастей, обоего пола, в возрасте до 7 лет.
15. По роду своей службы в РККА лошади подразделяются на: а) верховых, б) артиллерийских, в) вьючных и г) обозных.
При выделении лошадей в фонд «ЛКА» надлежит учитывать, что при предстоящей сдаче в ремонт РККА они должны удовлетворять ниже изложенным требованиям, предъявляемым к лошадям каждого сорта в отдельности.
Верховая лошадь. По своему экстерьеру должна быть костиста, суха, пропорционально сложена, иметь хорошо приставленную, не тяжелую сухую голову, хорошее зрение, прямую, длинную шею с нормальным поставом; достаточно длинную, средней высоты, мускулистую и хорошо выраженную холку; косое длинное плечо; глубокую подпругу; прочную, широкую, прямую спину; короткую, широкую и незапавшую поясницу; круп широкий и отлогий, не слишком спущенный, с хорошо развитой мускулатурой; крепкие, правильно поставленные конечности; прочные и правильные копыта; свободные, легкие, энергичные и правильные движения. Рост не менее 149 см и выше, обхват пясти не менее 18 см.
Для верховых лошадей аборигенных пород (в соответствующих районах СИБВО, УРВО, ЗАБВО, ЗАКВО, САВО, СКВО, ДВ) допускается при условии хороших экстерьерных качеств пониженный рост, а именно: не менее 144 см.
Артиллерийская лошадь. По своему экстерьеру должна быть костистая, широкая и глубокая в подпруге, с массивным корпусом; хорошо приставленными и пропорциональными головой и шеей; с нормальным зрением; правильной холкой; развитым плечом; хорошо развитой грудью и мускулатурой; полной, широкой и незапавшей поясницей; широким мускулистым и сильным крупом; прочными, правильно поставленными конечностями, хорошими копытами и свободными движениями.
В запряжку легкой артиллерии требуется лошадь от 151 см и выше, достаточно массивная, со свободными движениями на всех аллюрах, обхват пясти не менее 19 см; в запряжку тяжелой артиллерии – от 154 см и выше, массивная и рослая, способная двигаться свободной рысью; обхват пясти не менее 21 см.
Вьючная лошадь. По своему экстерьеру должна быть плотного склада, с сильными, широкими грудью и крупом, при достаточно широкой и глубокой подпруге, с пропорциональной головой и мускулистой шеей; мускулистой, невысокой и ясно выраженной холкой; прямой и широкой спиной; широкой и короткой поясницей; с сухими, крепкими, правильно поставленными конечностями; хорошо развитым запястьем и скакательным суставом и с правильным наклоном недлинного пута при прочном копыте.
Рост вьючных лошадей должен быть от 142 до 149 см.
Обозная лошадь должна быть плотного склада с прочными конечностями. По росту не менее 144 см.
Работа по техническому переоснащению велась очень активно, но техники не хватало – например, вся артиллерия оставалась еще на конной тяге. Боеприпасов не хватало. Танков и бронемашин было мало. На следующую пятилетку развития Красной армии было запланировано создание новых крупных механизированных соединений – корпусов и бригад, оснащенных самыми современными на тот момент танками. Сталин говорил: «Чтобы отстоять свое существование, страна должна иметь квалифицированную армию… Должна быть постоянная, обученная, квалифицированная армия, подкованная на все четыре ноги, армия, которая будет иметь первоклассную авиацию, химию, танки, артиллерию, инженеров, техников, потому что тут все решает техника».
Поделиться книгой: