Литературная Газета 6495 ( № 17 2015)

Впрочем, здешнее неприятие касается преимущественно русских и всего русского. На первых порах молодая украинская держава ещё была озабочена своей национальной идеей. Сейчас о ней и не вспоминают. Потому что с идеей определились. Это антирусская идея, русофобия, русоненавистничество. Она-то и становится общенациональной, возводится в ранг официальной, государственной политики. Выходит, Россия невольно помогла украинцам в выработке их национальной идентичности: украинское – значит, не русское. И государственность свою Украина обрела во многом в пику России. Она послужила как бы бортиком, оттолкнувшись от которого украинская ментальность рванула навстречу самой себе. Правда, далеко не заплыла, а, сделав несколько судорожных движений, вскоре упёрлась в противоположный бортик. Западный[?] В одном отдалённом бессарабском селе довелось видеть покосившуюся глинобитную хату под камышовой крышей, на побелённой стене которой кричали три красные аршинные буквы: BAR. Чем не образ самой Украины с её европейскими потугами, западнической претенциозностью и реальной ролью Запада в её новейшей истории?!

Парадокс, но в жертву как Западу, так и Востоку был принесён… украинский язык. Погоня за массовостью его употребления на Украине страшно навредила качеству «мовлення», нанесла тяжёлый ущерб украинскому языку как таковому. Принципиальным стало не знание языка, а сам факт говорения по-украински. Апофеоз курьёза здесь – бывший премьер Азаров. Его украинский вошёл в историю нашей государственности. Украинские патриоты с некоторым злорадством наблюдали, как Николай Янович уродует их и в самом деле «чарівну мову»: мол, пусть помучается, москаль! Хотя стоило немного приподнять (или приспустить) националистические очки, чтобы увидеть: да он просто прикалывается!.. Едва ли это прибавило авторитета государственному языку. Но никто по большому счёту и не работает над украинской грамотностью. Мол, для процветания украинского достаточно задавить русский. Ой ли?

Но вернёмся к тому памятному мероприятию. За два дня конференции (я участвовала в ней как журналист) с её дискуссиями, экскурсиями и застольями гости и хозяева сблизились, общение сильно снизило градус официальности. Вот тогда-то швейцарец с предварительными извинениями и оговорками спросил меня, как чувствует себя представитель великой нации, оказавшись в положении национального меньшинства. От неожиданности я брякнула первое, что пришло в голову. Но потом, вспоминая эпизод и свой ответ, оставалась собой довольна. А ведь правильно сказала! Как чувствует? Просто чувствует! Ощущает то, чего раньше не ощущал.

Конечно, я знала, что я русская, но это была лишь отвлечённая информация, необходимая для того, чтобы заполнить соответствующую графу в анкете (когда она существовала). Я не отдавала себе отчёт в своей «русскости», как в обычных обстоятельствах человек не задумывается над тем, какой группы кровь течёт в его венах. А тут откуда только взялась во мне эта самая национальная русская «свідомість», которая с тех пор только крепнет. Уже за одно это можно быть благодарной украинским братьям. В определённом смысле они тоже вернули нас самим себе, способствовали национально-духовному самоопределению. У политолога Андрея Ермолаева встретила даже такое понятие, как «внероссийский русский национализм». А то русских на Украине уже стали воспринимать как вялый, безвольный люд, козлов отпущения, мальчиков для битья. Словом, «биомасса», как выразилась наша недавняя болезная сиделица с косой, готовая для Донбасса не пожалеть атомной бомбы.

Ещё немного – и мы, чего доброго, и в самом деле превратились бы в этаких уэллсовских морлоков в услужении у утончённых украинских элоев. А то ведь когда под тобой такая толща, а за тобой такая сила, это успокаивает, расслабляет. Великие народы, как великие люди, скромны и великодушны. Бетховен утверждал, что не знает другого проявления превосходства, кроме доброты. Воплощённая интеллигентность русского Серебряного века Борис Зайцев заметил: «Истинная Россия есть страна милости, а не ненависти». А русские ещё и вечно терзаемы сомнениями, обуреваемы духовными исканиями, потребностью знать и понимать.

У меня много знакомых в Швеции. Расспрашиваю как-то о них приехавших в гости друзей. Дошла очередь до Дальбергов. Разводятся, сообщают мне. Как?! Прожив вместе всю жизнь, дожив до внуков? У неё плохо со здоровьем, поясняют, и, наверное, это профессиональное (дама всю жизнь проработала медсестрой в психиатрической больнице). Дошло до того, уточняет собеседник, что она стала задаваться вопросами типа «Для чего я живу?». Швед испытующе смотрит на меня, ожидая увидеть ужас в моих глазах. Я действительно в ужасе. Ведь я об этом думаю всю свою сознательную жизнь с тех пор, как вообще начала думать… Только у моего народа это не считается признаком нездоровья. Скорее, наоборот.

Нет, русских Европе не переварить. И мы не сможем опроститься настолько, чтобы стать там своими. Украинцы считают, что смогут. Не знаю. Не уверена. Многие из них тоже ведь читали и читают Пушкина и Толстого в оригинале.

Вспоминается одна встреча во время просветительско-журналистской поездки по Европе. Провезли нас по домам-музеям отцов-основателей Европейского союза. Один из них – Альчиде де Гаспери – родился в высокогорной деревушке в итальянских Альпах. Выходим из музея, спускаемся к автобусу – и на нас буквально налетает женщина средних лет. Обнимает всех подряд, целует, и плачет, и смеётся… Оказывается, наша землячка с Западной Украины. Здесь уже два года. Пьеве Тезино – место райское, но отдалённое. Население – 600 человек. В основном пожилые. Этакая роскошная резервация для стариков. За одним из них и ухаживает наша Галя. Услышала русскую речь, говорит, аж сердце зашлось…

Это мы дома ссоримся, конфликтуем, враждуем, а стоит оказаться среди чужих, мигом понимаем, что мы свои, близкие, родные. Теперь и беда у нас общая – война. И враг: те, кто её затеял, чтобы нарастить свой политический и финансовый капитал. А матери в Дрогобыче страдают так же, как в Макеевке. Вот ведь как вышло: хотели нас разделить, столкнуть лбами, обозлить друг против друга, а получилось – сблизили?

Где бы ты ни жил, какой бы национальности ни был, смотреть на изувеченных украинских солдат так же невыносимо, как видеть опустевшие и разрушенные города Донбасса, людей, потерявших близких и дом. Мы ещё призовём к ответу тех, кто устроил это в нашей стране, мы все – и украинцы, и русские, и татары, и молдаване… Украинско-русское противостояние, на которое державные ворюги и их западные наниматели с самого начала делали ставку в украинском «проекте», имеет и не раскрывшийся до поры до времени потенциал единения.

В этом смысле украинская идея становится русской. Русский мир – не враг украинскому. Напротив! На нас можно опереться. На нас, а не на дядю с кредитами или тётю с булочками, не на продажную национальную политическую «элиту» (подозреваю, что одну из самых дешёвых в мире). Только победить нас нельзя. Это, простите, научно-исторический факт. Уже ведь раскрыли тайну так называемой загадочной русской души. Если упростить, то дело обстоит так: русским чем хуже, тем лучше. Именно в годину испытаний проявляется сила нашего народа. В этом смысле украинцы оказали большую услугу и России, и русским, живущим на Украине. Дорогой ценой, но обретения наши велики есть. Россия приросла Крымом. Влияние Путина и дома, и в мире взлетело до небес. Откуда ни возьмись, под его крылом появились лидеры – настоящие, не назначенные Брюсселем или Вашингтоном. С восхищением смотрели мы тут (теперь уж их украинское ТВ не показывает) на толковых, волевых руководителей Крыма. Мы и забыли, что бывают такие мужчины! У нас-то всё больше всплывает что-то совсем уж негодящее…

Не успокоен украинский восток. А ведь известно, что именно война выявляет и выковывает настоящую элиту нации. У Максима Калашникова в его бестселлере начала 2000-х «Сломанный меч империи» читаю: «Истинный аристократ – это не торговец и не чиновник, а прежде всего – воин… Лучшие люди – отнюдь не те, у кого больше денег. Лучшие – это те, кто рискует жизнью во имя своей страны, во имя своего народа. Нет людей выше, нежели те, кто прошёл проверку боем». Вот и эта война, забрав жизни тысяч соотечественников, несомненно, даст настоящих героев, выявит личности государственного масштаба, которые знают цену всему настоящему, в том числе настоящей дружбе и верности. Думаю, это они, а не киевские структуры и назначенцы, будут решать, как жить людям на своей земле, что лучше для народа Украины. В стране уже, задрав голову, говорят: «Подождите, вернутся наши хлопцы с войны!..»

В случае с Украиной Запад явно не учёл славянской доверчивости и основательности. Нам объявили, что у нас демократия, – и мы давай формировать по-настоящему народные властные структуры (неважно, признанные кем-то или нет), высказывать своё мнение на референдумах. Киеву бы порадоваться гражданской зрелости и инициативности своих людей, а он на них с танками, миномётами… Что же это за государство такое, что приходится силой оружия удерживать в нём целые народы и территории?! Не иначе как демократическое.

…С фотографии над столом смотрит на меня моя мама. Хорошо, что ей не довелось дожить до этих дней. Представляю, как разрывалось бы у неё сердце. Русская по национальности (родители родом из Подмосковья и Орловской губернии), она родилась в Днепропетровске и всю жизнь прожила на Украине. Работала в областной газете русскоязычного тогда Запорожья русско-украинским переводчиком. Украинский знала так же хорошо, как русский, а любила – даже больше. Переводила не только газетные статьи, но и научную, художественную литературу. Так кто же она – русская? Украинка? Как разделить эти два начала в одной душе, в одной судьбе? Русская украинка, русская патриотка Украины. На русском мире Украины строится украинский патриотизм. Наша любовь-вражда стимулирует, держит в тонусе обе стороны. Мы всегда были нужны друг другу. Потому уважать украинских русских – значит, любить Украину.

А мы, в свою очередь, благодарны украинцам за то, что они напомнили нам о великом предназначении русских – защищать мир от зла и бездуховности. Украинский мир в том числе.

Наталья ЗАПОРОЖЕЦ, ИЗМАИЛ, Одесская область

Теги: Россия , Европа , Украина , СМИ

Чужие припевки

Недавно в "ЛГ" (№ 14, 2015) был опубликован репортаж Татьяны Шабаевой «Родная земля и чужое наследие» из Калининграда, где представлена противоречивая ситуация с сохранением исторической памяти в этом регионе России. Тут в рядах ревнителей неметчины многие деятели культуры и СМИ. Об этом размышляет калининградский историк Владимир Шульгин.

Русофобия как явление и обстоятельства, его подпитывающие, не преодолены. Размножается племя говорунов на иностранных языках, другими достоинствами не особо отмеченное. Ещё Д.И. Фонвизин изобразил тип дворянина, гордого принадлежностью своей души «королю французскому». Ошибка отечественной модернизации, вычеркнувшей русизм из числа требуемых начал, стала порождать новых смердяковых, русофобщина воспроизводится, перекочёвывая из имперского периода в советский, а теперь - в наш.

Карамзин и Пушкин во всю силу своего гения заявили: нельзя унижать русских в их собственном сердце; на вбиваемом в души молодёжи настроении само­оплёвывания достойной цивилизации не построить. Россия – целая вселенная, отмеченная невиданным духовным величием, родниться надо с нею. Её бытие предполагает непрерывную передачу будущим поколениям этого величия, его воспроизводство через школу, музей, библиотеку, телеканал, газету. Однако сегодня мы упираемся в препятствие, непрерывно возводимое в сердцах русских людей, – школой и другими учреждениями ввиду непонимания многими руководителями необходимости чётко следовать в русле русской политики.

В Калининграде очевидна начавшаяся денационализация общественной сферы. По закону сохранения дерзновения, если ты не вбираешь в себя русизм (не «помнишь» его и не «носишь», как призывал Л.И. Бородин), то неизбежно становишься носителем германизма, американизма, польщизны и т.д.

Причём включается «помощник» – сильнейший внутренний комплекс неполноценности. «Переформатированная» персона становится даже более русофобствующей, чем, скажем, природный немец, недолюбливающий нас по традиции. Помнится, кстати, что ещё обрусевшая Екатерина II говаривала: «Немцы не довольно любят Русских». Потому она русофобствующих персон к высоким должностям старалась не подпускать.

Уразумлённое царицей, к сожалению, до сих пор не вполне осознано нами. Дозволение русофобствовать, подпитанное грантами «оттуда» (теперь и «отсюда»), привело к тому, что ряд ведущих гуманитариев Калининграда, по существу, отказался от русизма. Можно услышать даже хулу в адрес Отечества, которое осмелилось в «их» городе Канта храм Христа Спасителя построить, совершив «откат в Средневековье», что любимому ими агностику могло бы не понравиться. Демонстрацию нахлобученного на себя германизма можно увидеть у многих учащих молодёжь. Они наперебой твердят, что здесь господствует «калининградско-кёнигсбергская идентичность», «региональная культура» и столь же отдельная «психология».

О недопустимости подобной германизации и вообще западнизации самосознания много сказано русскими мыслителями, писателями, общественниками. Но продолжается заполнение должностей по школам, вузам, музеям и т.д. персонами принципиально нерусского настроения. На западе Русского Мира и по другим нашим окраинам это особенно заметно. Русофобство активно насаждается сетевыми структурами.

В течение четверти века осуществляется «калининградская операция», по типу троянской, средствами «концептуальной войны». Через прозападную сеть внедряются идеологемы, лживые по определению, измышленные по правилам софистики, когда главное подменяется химерическим или второстепенным. Их вносят в сознание молодёжи «партизаны» вторичной германизации через школы, музеи и т.д. Монблан боевых концептов основан на следующем «утверждении»: Калининградская земля – это плод «германского наследия», которое, если мы желаем стать культурными, должно стать нашим (оказывается, у местных русских нет культуры!). Ложь в том, что культура отрывается от народа и делается принадлежностью мёртвого немецкого камня. Именно поэтому ангажированные влиятельные гуманитарии, историки, социологи и т.д. склонны говорить о местных русских как «маргиналах», достаточно открыть их научные публикации. За это, по сути, предательство их давно любит Германия, считая своими «агентами перемен». Венчает всё это концепт-сооружение – внедряемый тезис о формировании здесь нового этноса, прямо в духе вышеупомянутого персонажа комедии «Бригадир», посчитавшего, что русское тело должно быть увенчано западноевропейской головой.

Русофобский галдёж нарастает. Деятели культуры и СМИ не отстают от вузовских ревнителей неметчины. Местный телеканал «Каскад» зомбирует зрителя тенденциозной «отбивкой», настойчиво повторяя, что ныне эта земля «русская», но будет «человеческая». Выходит, русские – это недочеловеки?

Положение ухудшается. Исповедание русофобства стало кое-где чуть ли не главным требованием при кадровом отборе. Обругал публично, например, один специалист Россию в 2008 году за отпор агрессору, а Грузию и Украину – по-американски похвалил за якобы обретённую ими «демократию», и получил руководящую должность. Поразительное «совпадение»! Ещё пример. Известный фотохудожник надрывно просит «прощения» у Германии за разрушение его любимого Кёнигсберга (наверное, как и Яценюк, он считает, что это мы войну развязали) и обливает русских помоями в постановочных фотоснимках. И что вы думаете? Срывает награды, организуются его выставки, Запад его поддерживает, как и наши состоятельные люди, а радио берёт интервью. Его тылы уже защищены дарованным правом жить в Германии[?] Так русофобия становится пропуском в «светлое будущее», и в этой обстановке всё больше молодых людей перестаёт себя связывать с Россией.

Как же победить лазутчика, вползшего в наши души с помощью всеохватной лжи? Очевидно, надо понимать логику противника, создателя русофобской сети, следующей предписаниям американского «Закона о демократии в России» (2002). Если поймём угрозу бандеризации края, то, возможно, начнём назначать на ответственные должности носителей русского воззрения, а не «переформатированных» Западом грантократов, напоминающих немыслящего «однозвучного попугая, который весь оторопев, твердит с усердием докучным ему насвистанный напев» (П.А. Вяземский).

Теги: Россия , Европа , США , СМИ

Движение к гармонии

Александр Щипков. "Не забыть бы о русских...", «ЛГ», № 12, 2015

[?]• Русофобия - явление древнее. Когда-то студентом истфака прочитал заметку Энгельса, где сказано: «Изу­млённая Европа, на землях, зажатых между Ордой и Литвой, вдруг увидела сильное Русское государство». Я понял, что это изумление европейцев было не из приятных. Европа нам до сих пор подсознательно не может простить, что мы тогда выжили. И князья Андреи Курбские, сражавшиеся против остатков Орды, легко переходили на сторону Литвы. Не оттуда ли у части нашей интеллигенции русофобия?

Александр

♦• •Русский мир и российская нация – разные понятия. Русский мир занимает как раз промежуточное взаимоприемлемое для русской этнической идентичности и многонациональной российской гражданской нации положение. Как построение русского моноэтнического государства является неприемлемым для многих народов России, так и декларирование многонациональности России для имеющего в ней подавляющее (более 75%) численное большинство русского народа совершенно невозможно. Русский мир позволяет привести ситуацию к общему знаменателю.

Николай Владимирович

Я душу Гозману продам

Критиковать результаты присуждения литературных премий - дело неблагодарное. Непременно обзовут завистником, выскочкой. Куда благоразумнее было бы оставить своё мнение при себе, вспомнив ахматовскую формулу: "Их премия, кому хотят, тому дают".

Но премия «Поэт» – особый случай.

Во-первых, эта премия присуждается по итогам авторской и человеческой жизни (я прозвал её «Эндшпиль», по аналогии с «Дебютом»), так что гражданину младше пятидесяти можно не бояться обвинений в зависти.

Во-вторых, она претендует на особую объективность; до сих пор решения жюри были направлены не на то, чтобы отметить модное, экспериментальное или иное частное явление, а на то, чтобы зафиксировать уже сложившуюся репутацию «живого классика», ввести очередного автора в «зал славы» отечественной поэзии.

Поэтому каждую весну примерный «список очередников» был интуитивно понятен публике. Было ясно: где Кушнер, там будет и Рейн, где Кибиров, туда подтянется и Гандлевский.

В этом году, например, группа «Культурная инициатива» провела среди поэтов и иных неравнодушных людей интернет-опрос насчёт возможного лауреата. Первые места с большим отрывом заняли Михаил Айзенберг и Ольга Седакова. Можно было бы поспорить, но против коллектива не попрёшь: таково, стало быть, общее ощущение.

Но на этот раз – видимо, в честь Года литературы – жюри решило всех удивить. Премия досталась Юлию Киму – автору, которого в качестве возможного кандидата не называл вообще никто.

Нет, формально жюри в своём праве. Человек известный? Известный. Жизнь долгую прожил? Прожил. Стихи пишет? Пишет. Более того, он автор множества популярных в народе строк.

Проблема в том, что эти строки он написал под заказ, в качестве поэта-песенника, наёмного подёнщика. Так что «Ходят кони над рекою», «Бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк» и «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой» созданы одним человеком.

В отличие от просто поэта задача поэта-песенника во многом предпринимательская: нужно прежде всего получить заказ. А уж потом, когда заказ выполнен, на популярность текста работают и любимый народом композитор, и любимый народом исполнитель, и (в случае кино) любимые народом актёры, а также режиссёр, оператор, художники по костюмам и декорациям. Неудивительно, что и тексты песен становятся любимы народом – а куда денешься?

Песенников мы не будем презирать огульно. Они, как правило, сочиняют что-то и для души. Например, Павел Жагун, автор текстов для Аллы Пугачёвой и других эстрадных звёзд, пишет утончённейшие новаторские стихи. Юрий Ряшенцев – тоже сильный поэт, а не только автор песенок для советских мушкетёров.

У Юлия Кима всё наоборот. Под бдительным оком Гостелерадио ему удавалось писать довольно прилично. А вот там, где у него была абсолютная свобода творчества, из него нередко пёрло самодовольное диссидентское зубоскальство, да дурным голосом, да под три аккорда. В общем, бардовская песня.

Но ведь и барды, заметим, бывают разные. Если в Год литературы жюри премии решило непременно отметить поэта с гитарой, то к его услугам были и куда более очевидные кандидатуры.

Существует на этом свете Новелла Матвеева, которая в мире авторской песни всегда котировалась ближе к вершинам – Высоцкому и Окуджаве, в то время как Юлий Ким числился во втором дивизионе, ближе к Лоресу и Туриянскому, и, пожалуй, ниже Городницкого (тоже ещё, слава богу, живого).

Но, может быть, Юлий Черсанович чем-то примечательным напомнил о себе в последнее время?

И точно ведь, напомнил. Сочинил, например, песню о Путине: «До чего же, Путин, надоел ты людям». И ещё гимн пятой колонне написал: «Россия после Крыма свихнулась сразу вся».

Ну вот теперь замысел жюри вполне ясен. Уважаемым людям под художественным руководством координатора жюри Сергея Чупринина и под политическим кураторством Леонида Гозмана (сподвижника Анатолия Чубайса) очень захотелось плюнуть в лицо и российской власти, и русскому народу. Проявить гражданскую смелость, как они её понимают.

Ну вот проявили же гражданскую смелость устроители премии «Ника», вручив награду «За честь и достоинство» оголтелой стороннице киевского майдана Лии Ахеджаковой. Чем же премия «Поэт» хуже? А Ким там или не Ким – дело десятое.

Может быть, хотели наградить Макаревича, но тот как-то уж совсем не поэт. Может быть, поощрили бы и поэта Орлушу, но тот ещё пока не подходит по возрасту. А вот Ким – вариант внешне самый благообразный.

Этот сезон премии запомнится и скандальным демаршем лауреатов премии за прошлые годы – Александра Кушнера и Евгения Рейна, – которые высказались в том духе, что Кима они, конечно, любят и ценят, но, позвольте, у человека же просто другая профессия.

А я бы на месте уважаемых мэтров не кричал «всё пропало», а радовался, что их очередь успела подойти раньше. Потому что теперь «список очередников» жирно перечёркнут и все критерии рухнули.

Ведь если «его песни пошли в народ» – это теперь аргумент при присуждении поэтической премии, то можете себе представить, как будет выглядеть на старте следующего сезона тот же Михаил Айзенберг (по большому счёту известный только московским литературным подвалам) или Сергей Стратановский (известный только подвалам питерским)?

Да примерно как второклашка на чемпионате по боям без правил. Соревноваться-то между собой будут Земфира с Ваенгой или Рубальская с Резником. А что поёт Айзенберг? Кто поёт Стратановского? Ничто и никто, вот какая печаль.

И критикам придётся обновлять свой инструментарий. Те, кто ещё вчера повествовали нам о «поэзии как приращении смыслов», оперировали «дискурсами» и «парадигмами», а сегодня прикусили язык или даже сдержанно одобрили нового лауреата, приятного им своей политической позицией – о чём они будут рассуждать завтра? О том, хорошо ли ложатся слова Юрия Энтина на музыку Владимира Шаинского?

Словом, хотел поэтический бомонд аккуратно подгадить «режиму», а в результате фактически упразднил сам себя. Ибо если через год те же люди попытаются изобразить саму невинность и как ни в чём не бывало вернуться к прежнему «списку очередников», им уже никто не поверит. Тотальная ревизия ценностей, сложившихся и слежавшихся в этой среде, неизбежна.

Теги: литературный процесс , премия

Русская – нерусская

Вчера почитал стихи нового лауреата "Русской премии" Яна Каплинского и подумал - трудно назвать эти стихи русскими. Удлинённые хойку, естественно, без рифмы, – они скорее тянут на «Японскую премию». Каким местом в жюри читаются конкурсные стихи – не понять. Чем заумнее да ещё с выпендронами, тем и ценится выше. Вот, видимо, лауреат и постарался – знал, чем взять.

Дай, думаю, посмотрю список лауреатов «РП».

Анастасия Афанасьева

(Украина) – 2006

Олег Завязкин –

(Украина) – 2007

Бахыт Кенжеев

(Канада) – 2008

Мария Тиматкова

(США) – 2009

Наталья Горбаневская

(Польша) – 2010

Илья Риссенберг

(Украина) – 2011

Олег Дозморов

(Великобритания) –2012

Андрей Поляков

(Украина) –2013

Ян Каплинский

(Эстония) – 2014

Посмотрели? Ясно, что Кенжееву и Горбаневской в этой премии делать нечего было, это как Месси с Суаресом играть против «Торпедо», у них достаточно почестей, чтобы взять эту премию голыми руками. Единственное, что положительное могу отметить в действиях жюри, – это любовь к украинским поэтам, их всегда надо поддерживать, согласен.

Но об уровне жюри говорит то, что украинский «Александр Сергеевич», я имею в виду Кабанова, проиграл американской поэтессе Тиматковой. Где Кабанов, который на слуху у всех любителей классной поэзии, и где та Тиматкова нынче? Стали ли лауреаты «РП» со своими стихами властителями наших дум? Даже объяснять не буду – всё как в телевизионной рекламе: «А вы почитайте!»

На слуху ли кто-то из оставшейся семёрки? Не оттого ли читатель обходит полки с томиками поэзии, потому что, с одной стороны, вопли: «Лауреат! Лауреат!», а с другой – откроешь томик стихов лауреата, и... (каждый может вставить глагол, соответствующий его персональному восприятию стихов данного лауреата).

Не потому ли многие талантливые поэты, а их хватает и в России, и за рубежом, поэты с замечательными стихами попросту не участвуют в конкурсе этой русско-нерусской премии? Мало того, что тебя задвинут в хвост списка, но унизят тем, что победит «лауреат», стихи которого читать невозможно, о котором через полгода – максимум – все благополучно забудут. Мне кажется, что вся работа «РП», как говаривали в старину, уходит в свисток, а не в продвижение талантливых авторов.

Возможно, за этот фестиваль хорошо платят организаторам, но это уже другая история, мне абсолютно неинтересная...

Комментарий «ЛГ»

Обращает на себя внимание тот факт, что и в премии «Поэт», и в «Русской премии» «рулит» один и тот же человек. Это главред журнала «Знамя» Сергей Чупринин. Он же – ключевая фигура экспертного совета Роспечати. Премия «Поэт», равно как и Роспечать, сейчас в эпицентре разного рода скандалов. Нам стало известно, что член жюри «Поэта» Евгений Рейн, протестуя против присуждения «Поэта» Юлию Киму, недоумевал над просьбой координатора жюри Чупринина найти для Кима подходящую формулировку. Ведь Ким, по его мнению, не поэт, и никаких формулировок здесь не придумаешь. Также Евгений Рейн предложил переименовать премию «Поэт» в премию «Поёт».

Теги: литературный процесс , премия

За индульгенцией к патриарху

Переделкино. Здесь была дача писателя

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Церковь у нас отделена от государства? Вопрос под этим общеизвестным утверждением поставлен неслучайно: когда применяются двойные стандарты, и в самых азбучных истинах возникают сомнения. Встречаются граждане, которые, когда что-то нужно другим, громче всех кричат о разделении церкви и государства. Но если у них возникает неотложная нужда, они забывают о принципе взаимоотношений, обозначенном в Конституции, и требуют, образно выражаясь, выдать им индульгенцию без исповеди.

Пятеро лауреатов Патриаршей премии за такой индульгенцией решили обратиться к самому патриарху. Один из просителей, В. Ганичев, - заместитель главы Всемирного русского народного собора. А глава – не кто иной, как Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Мы-то наивно думали, что задачи у гражданского форума, каким является ВРНС, несколько иные... Но к патриарху эта компания обращается не впервые: "ЛГ" уже писала о подобной «слезнице» (№ 47, 2014), – дело привычное, дорожка нахоженная.