Помоги проекту - поделись книгой:
Тогда я спросила, спят ли шведские мамы даже с новорожденными, и она воскликнула:
Наконец я задала последний вопрос: не думают ли шведы, что совместный сон мешает детям взрослеть? Ульрика выпрямилась перед монитором и заявила: «Мои дети в шесть лет уже гуляли одни, а в девять ездили в школу на метро. Шведы стараются воспитывать детей так, чтобы они росли самостоятельными, имели собственную точку зрения и не зависели от авторитетов. Совместный сон дает ребенку чувство защищенности: если он уверен, что мама с папой рядом и на них можно положиться, ничто не помешает ему стать полноценной личностью».
В этот момент в комнату зашел тринадцатилетний сын Ульрики – Алекс. Темноволосый, приветливый, он сразу заинтересовался тем, что кто-то расспрашивает его маму о совместном сне. Я обратилась к нему с вопросом: не приходилось ли детям, спавшим с родителями, слышать негативные замечания в свой адрес. Алекс покачал головой. Ни у него, ни у его друзей даже в мыслях такого не было. Сам он приходил спать к родителям лет до семи… Переглянувшись с мамой, Алекс поправился: до одиннадцати – если ему вдруг снился страшный сон.
Я спросила подростка, как бы он описал свои ощущения в такие моменты, и Алекс, чуть поколебавшись, сказал: «Я чувствовал себя в безопасности». «Когда мне снился кошмар или что-то беспокоило, я, не раздумывая, шел к тебе», – он смущенно улыбнулся матери. Уже под конец разговора Ульрика добавила: «Вместо того чтобы мучиться полночи и пытаться уложить ребенка в отдельную кровать, вы просто ложитесь вместе. – Она пожала плечами и улыбнулась. – Это же гораздо проще!»
Представления о сне в разных культурах
В Америке бытует мнение, что малышам необходимо определенное количество часов сна; что купание, книга сказок и колыбельная – непременные атрибуты вечернего ритуала; что спать днем можно до определенного возраста; что лучше всего младенец спит в тихой детской с выключенным светом.
Но во многих других культурах представления о правильном сне иные; американка Анастейша убедилась в этом на собственном опыте, когда вместе с мужем-датчанином и маленьким сыном поехала в Копенгаген. В Скандинавии младенцы спят днем на улице даже при минусовой температуре. А финское правительство даже на официальном уровне заверяет молодых матерей, что дети на свежем воздухе засыпают куда лучше, чем в помещении, и что такой сон для младенцев безопасен. Укутанных детей оставляют в колясках на террасах или на улице возле магазина. В Дании к делу подходят со всей серьезностью: малышей почти не видно из-под горы теплых одеял (так называемых перинок). Это стало большой неожиданностью для Анастейши, которая, как любая американская мама, твердо усвоила, что младенцев нельзя укрывать толстыми одеялами (да и тонкими нежелательно), не говоря уже о том, чтобы оставлять на улице без присмотра. Впервые увидев коляску с одеялами, она едва удержалась от того, чтобы подойти и снять их. Но поездка в Данию подарила Анастейше возможность пересмотреть свои убеждения. Когда семья вернулась в Америку, их сын уже привык спать под плотным одеялом, вместе с любимыми игрушками.
Большинство ритуалов, убеждений и правил относительно сна не имеют под собой никакой научной основы. Когда я поинтересовалась у психолога-клинициста Джоди Минделл, сколько должен спать грудной ребенок, она, признанный эксперт в этой области и автор популярных пособий по приучению детей к длительному сну, ответила: «О, это вопрос десятилетия! Или даже века. Поскольку на самом деле этого никто не знает. Мы можем только сказать, сколько они спят». И результаты многочисленных исследований подтверждают ее слова.
Американские дети спят в среднем чуть меньше тринадцати часов в день. Но независимо от того, сколько спит ребенок, родители найдут повод для переживаний. Любопытно, что на протяжении десятилетий рекомендуемая продолжительность сна всегда примерно на тридцать семь минут превышала реальную. Единственный доказанный факт – с годами дети стали спать меньше.
Мы, взрослые, придаем большое значение восьмичасовому сну. На деле же где-то люди так и поступают, а где-то наслаждаются сиестой, чтобы потом лечь спать попозже. История свидетельствует о том, что в разные эпохи и взрослые, и дети спали по-разному. Крепкий восьмичасовой сон – современное изобретение, которое, вполне возможно, не имеет никакого отношения к реальным потребностям человека. Все так называемые нормы на самом деле очень относительны.
Из всех ритуалов, связанных со сном, для нас важнейшими представляются вечерние. Когда мы приучаем детей засыпать самостоятельно, ритуалы эти дополнительно усложняются и обретают особое значение – становятся переходным этапом между дневной активностью и ночным отдыхом. В идеале вечерние ритуалы должны успокоить малыша, подготовить его к засыпанию в одиночестве. Иногда родители тратят немало времени и сил, выполняя ряд определенных действий, прежде чем ребенок победит ночные страхи и уснет.
Однако в некоторых культурах подобных ритуалов не существует. Например, в индейских семьях Гватемалы дети никогда не спят одни. Проведя весь день с родными, они засыпают, когда им самим захочется, не переодевшись в пижаму, не почистив зубы, без любимого одеяла или плюшевой игрушки – так называемых переходных объектов поддержки. Они просто устраиваются поудобнее и закрывают глаза. В сообществах, для которых совместный сон в порядке вещей, зачастую отсутствует само понятие «пора спать».
В странах, где дети проводят много времени в физическом контакте с окружающими, подобные переходные объекты мало распространены. По сути, любимая игрушка или ее аналог – это заменитель взрослого, который заботится о ребенке. А если взрослый все время рядом, зачем малышу его заменять? Мы убедились в этом в Японии, где дети не цеплялись за вытертые одеяла или потрепанные мягкие игрушки. В отличие от США: там ребенок паникует, не найдя привычного успокаивающего предмета.
Сказка на ночь во многих культурах также не является частью вечернего ритуала. К примеру, на Тайване книжки с картинками, в которых дети побеждают ночные страхи, желают спокойной ночи родителям, а потом засыпают в окружении мягких игрушек, практически всегда оказываются переводами западных изданий. На самом Тайване малышей просто укладывают к себе в постель. В одной популярной американской детской книжке на последней странице изображена собака, спящая в кровати вместе с хозяевами, и ребенок, который лежит в отдельной комнате, – сцена, обычная для большинства семей в США, но шокирующая иностранцев.
Идеальный сон
Готовясь к появлению на свет первенца, Элла и Джек не раз задумывались о том, как он будет спать. «Люди пускают к себе в постель домашних животных, а детей отправляют в отдельную кровать… Мне это всегда казалось немного странным», – признаётся Элла, мама из города Бельвью, штат Вашингтон. Джек вырос в израильском кибуце, где спал в общей комнате с другими детьми. Малыши лежали не с родителями, но в одиночестве их тоже никто не оставлял. В конце концов Джек с Эллой решили, что младенец будет спать вместе с ними; для этого они положили на пол матрасы, на которых спокойно разместились двое взрослых, ребенок и даже собаки.
Когда общество признаёт совместный сон как норму, то он – просто способ облегчить жизнь и себе, и ребенку. Но если он становится последней мерой в ответ на бесконечные просьбы попить и пописать или на ночные страхи и снохождение (что нередко бывает следствием раздельного сна), то и отношение к нему окажется неоднозначным, и сам он способен в дальнейшем породить новые проблемы, например борьбу за власть между родителем и ребенком. Этого можно было бы избежать, взяв ребенка в постель с самого начала.
Для всех культурных различий, связанных с детским сном, справедливо одно утверждение: и родители, и ребенок чувствуют себя наиболее комфортно, когда достигают «степени согласия». Иными словами, когда ожидания родителей насчет сна малыша совпадают с действительностью. И достичь согласия гораздо легче, если расширить рамки так называемой нормы.
Элла и Джек поступили правильно, когда сменили обстановку в комнате, сделав ее удобной для совместного сна. В странах, где дети с рождения спят с родителями, обычно именно так и поступают: раскладывают на полу матрасы, оборудуют смежные спальные места для матери и ребенка, отделяя их от остальных членов семьи таким образом, чтобы всем хватало места и никто не чувствовал себя одиноким. На Западе ситуацию осложняют кровати: они слишком высокие и оттого опасные для маленьких детей и слишком узкие, чтобы на них могло поместиться больше двух человек. Это в свою очередь приводит к опасениям, которые многие связывают с совместным сном: опасность придавить ребенка, нечаянно поранить его или вовсе столкнуть на пол, невозможность расслабиться и принять удобную позу. Толстые подушки и одеяла также представляют потенциальную угрозу для малыша. И правда, как можно выспаться в таких условиях?
Элс читала, что новорожденные спят почти круглые сутки, невзирая на шум, но после рождения Сары она убедилась, что ее ребенок отличается от младенцев из книжки. «Когда малышке была всего неделя, мы взяли ее на встречу с друзьями. Она таращила глаза, выглядела явно усталой – но не засыпала. Ей было слишком интересно наблюдать за тем, что происходит вокруг, – рассказывает Элс. – И тогда я впервые подумала, что не всем книжкам стоит верить». Мир в семье воцарился, когда Элс смирилась с тем, что ей достался «неспящий» ребенок. Сара в силу своего темперамента не могла спать столько, сколько предписывало ей американское общество.
Курт и Кэт перепробовали все, чтобы наладить сон дочери. Педиатр советовал гладить девочку по спинке. Сомнолог сказал, что нужно дать ей выплакаться. И они даже попытались это сделать, но первым не выдержал отец: со словами «это глупо!» Курт достал из кроватки несчастную малышку Нину и прижал к себе. После этого они с Кэт сдвинули кровати, дабы удовлетворить потребность ребенка в близости. «Нина по-прежнему нуждается в физическом контакте, поэтому мы лежим рядом с ней и ее сестрой, пока они не уснут», – поделилась со мной Кэт. Кстати, после перестановки мебели все семейство наконец стало высыпаться.
Лиза, страдавшая от недосыпа, – мама малышки Изабель, о которой говорилось выше, – не жалеет о том, что научила дочку засыпать самостоятельно. «К тому времени я буквально падала от усталости. Если бы я не дала ей выплакаться, то рано или поздно заснула бы за рулем», – вспоминает она. При этом Лиза допускает, что все могло сложиться иначе. «Никто не делает скидки на то, что молодые мамы иногда теряют способность мыслить здраво. Ни один ученый не озаботился вопросом, что происходит с женщинами, недосыпавшими в течение года. Мне никто не помогал. Родных рядом не было, друзья сами не знали, что делать. Думаю, любая американская мама узнает себя в такой ситуации». Однако теперь Лиза беспокоится, что некоторые фобии ее подросшей дочери зародилась именно тогда, в борьбе за «нормальный» сон.
Тот факт, что младенцы могут спать по-разному, признал даже доктор Ричард Фербер, основатель и бывший глава бостонского Педиатрического центра лечения расстройств сна, а также автор знаменитой книги «Решаем проблему сна вашего ребенка». В прошлом убежденный сторонник идеи, что ребенок должен спать один (даже если его он захлебывается от рыданий), теперь заявляет, что «дети прекрасно засыпают в самых разных ситуациях. У нас нет никаких доказательств влияния обстоятельств сна на развитие детей».
Так где же должен спать ваш ребенок? Там, где ему спится лучше всего. Моя мать родом из Кореи; она купила мне детскую кроватку, потому что так поступали ее подруги-американки. Впрочем, она призналась, что крайне редко ею пользовалась. Родители выделили отдельные спальни для меня и братьев, снова следуя американскому шаблону. До рождения детей я и сама думала, что поступлю точно так же. А потом оказалось, что лучше всего нам спится в одной кровати. Поэтому мы с мужем спим вместе с детьми – как и многие современные американцы.
Глава 2
Малышу мы купим все: как утонуть в вещах
Кэти, будущая мама из Портленда, слабо представляла, что именно ей понадобится после рождения ребенка. Сначала она опросила более опытных подруг, проштудировала десятки списков «обязательных вещей» в Интернете, после чего составила свой собственный.
Кэти планировала кормить ребенка грудью, следовательно, ей нужны были шелково-шерстяные многоразовые прокладки в лифчик, нетоксичный крем для груди, электрический молокоотсос, а также стеклянные бутылочки и соски разной величины из экологически чистого материала (подушечку для кормления она купит, когда найдет подходящую из экологичного материала). Она уже знала, какой фирмы ершик для мытья бутылочек ей нужен, хотя еще не определилась с цветом термосумки. Они с мужем собирались пользоваться только тканевыми подгузниками, правда, пока не решили, будут ли покупать их сами или все-таки воспользуются доставкой. Она выбрала контейнер для использованных подгузников и многоразовые мешки для него. Поверьте, это было нелегко: пятнадцать с лишним брендов предлагали контейнеры и мешки один красивее другого! Но Кэти по крайней мере знала, сколько одежды им понадобится для начала: десять распашонок из органического хлопка; десять ползунков, четыре конверта, модное тонкое одеяло, десять слюнявчиков и десять салфеток для срыгиваний.
Кэти с мужем присмотрели конкретную ванночку, которая стоила в два раза дороже обычных, но уникальный удобный дизайн оправдывал цену. Они собирались мыть ребенка безопасной пенкой для купания и вытирать специальным полотенцем из природных материалов. Прорезыватель из органического хлопка поможет малышу, когда у него начнут лезть зубки, а если надоест жевать, то с ним можно поиграть. Ребенку предоставят на выбор несколько сосок-пустышек из безопасных материалов. Над кроваткой из IKEA, оснащенной органическим матрасом и постельным бельем из натуральной ткани, будет висеть изготовленный в Индии мобиль с маленькими вырезанными вручную фигурками, а днем младенца развлечет погремушка из березы, изготовленная немецкими мастерами. Кэти выбрала бамбуковый игровой коврик, расцветка которого будет стимулировать умственное развитие малыша; заинтересовавшись яркими рисунками, он быстрее начнет ползать. И наконец, она купила развивающие DVD на французском языке, ведь они собирались растить билингву!
Некоторые пункты списка пока оставались под вопросом. Нужно ли покупать колыбельку или достаточно кроватки? Стоит ли приобрести специальное кресло для кормления? Пригодится ли мазь от опрелостей на основе календулы и кокосового масла первого отжима? Какое зеркало лучше прикрепить сзади напротив детского сиденья, чтобы развлечь малыша во время поездок? И хотя будущие родители уже выбрали слинг и рюкзак для младенца, по поводу коляски и автокресла они еще не пришли к единому мнению.
Кэти с мужем заботились об экологии. Они всегда ответственно подходили к покупкам, и список вещей для ребенка не стал исключением. Кэти тщательно проработала каждый пункт; изучив огромное количество информации, она убедилась, что выбрала лучшее для малыша – и для окружающей среды.
Согласно одному исследованию, для каждого последующего ребенка обычная американская семья приобретает на 30 % больше вещей. Современные родители считают, что недостаточно обеспечить детей едой, одеждой, жильем и любовью. В наши дни отцов и матерей оценивают по тому, что и где они покупают своему малышу: погремушки из экологически чистого дерева в эксклюзивном бутике или яркие пластиковые игрушки в ближайшем супермаркете. Для того чтобы вырастить здорового и счастливого ребенка, необходимо потратить немало денег. Так ведь?
Слишком много вещей
Американские родители столкнулись с парадоксом: все твердят, что дети заслуживают самого лучшего, но в погоне за «лучшим» взрослые рискуют перестараться. Все начинается издалека. Сидя в приемной акушера-гинеколога, будущие родители от нечего делать листают сваленные на журнальном столике яркие рекламные буклеты и с интересом разглядывают развивающие игрушки, милые пижамки, мебель в детскую… Малыш пока всего лишь пятнышко на экране аппарата УЗИ, а мы уже выбираем для него автокресло, памперсы, погремушки, кроватку и мобиль на нее, коляску, «кенгуру», стульчик для кормления и даже карточки для обучения чтению с пеленок. Дети растут, и вещей становится все больше: конструктор «Лего», куклы, наборы для детского творчества, велосипед (плюс шлем, наколенники и налокотники), самокат и скейтборд, спортивный инвентарь, книги, компьютер, айпод, учебники и рабочие тетради, одежда модных брендов и мобильный телефон… В гостиной стоит приставка, на заднем дворе – батут, на террасе валяются ходули и роликовые коньки. И все это появляется в доме еще до того, как ребенок идет в первый класс! К перечисленному стоит добавить сувениры, привезенные из путешествий, игрушки, приобретенные под настроение, и многочисленные подарки друзей, родственников и заботливых бабушек и дедушек, которые с радостью присоединяются к празднику потребления.
Родители даже не представляют, сколько усилий прикладывает производитель, чтобы убедить их в острой необходимости всех этих вещей. Они верят, что стараются ради своих детей. Навязчивая реклама уверяет нас, что именно от брендов зависит, будет ли у ребенка болеть животик, случаться истерики, а в дальнейшем – возникать проблемы в школе. Нам кажется, будто именно вещи определяют, что мы за родители – хипстеры или спортсмены, «зеленые» или «космополиты», эстеты или практики.
Неудивительно, что многие дома напоминают склады при супермаркете; моя подруга однажды невесело заметила, что деньгами, потраченными на детские товары, они давно могли бы погасить ипотеку. Опросы показывают: три четверти американских семей не используют гараж по прямому назначению, а хранят там вещи, которые не помещаются дома.
Почему мы покупаем
Никогда за всю историю человечества на ребенка не тратили столько денег. В Америке начала XIX века, как, впрочем, и предыдущих столетий, от числа детей зависело благосостояние семьи.
Они помогали родителям по хозяйству, трудились в поле, ухаживали за скотиной или же нанимались на работу и вносили свою лепту в общий бюджет. Теперь же, когда большинство семей ограничивается тремя детьми, каждому из них уделяется больше внимания. В нашей культуре каждый ребенок воспринимается как «экономически малоценный, но эмоционально сверхценный», выражаясь словами Вивианы Зелицер, социолога из Принстона.
Типичные мамаши времен бэби-бума, наступившего после Второй мировой войны, самовыражались преимущественно в домашнем хозяйстве. Женщины эпохи семидесятых и восьмидесятых доказывали, что вполне могут сочетать заботу о детях с успешной карьерой. Родители XXI века целиком сосредоточились на воспитании ребенка. Сегодня от женщин уже не требуют пылесосить ковры в туфлях на каблуках и жемчужном ожерелье. Зато нас пугают, что без того или иного товара наш ребенок не сможет реализовать свой потенциал. Сегодня родители из среднего и высшего класса делают все, чтобы помочь детям максимально успешно развить все свои способности (Аннетт Ларо, социолог университета Пенсильвании, называет такое воспитание «гармоничным»). И ради этого они тратят огромные суммы на игрушки, книги, одежду и дополнительные занятия.
Келли и Джеймсу из Калифорнии подобная философия близка и понятна. Их семья живет в престижном районе; сын с трех лет занимается футболом (родители оплачивают футбольный клуб, занятия по мини-футболу и латиноамериканскому футболу). Шкаф у него набит снаряжением: бутсами, футболками, спортивными сумками, головными полосками, специальными бутылками для воды и прочей экипировкой.
Достаточно заглянуть в комнату их пятилетней дочери, чтобы сразу понять, чем она интересуется. Кровать у нее – в стиле ар-деко, имеется целая коллекция модных заколок из перьев, шкатулка полна украшений, а шкаф забит брендовой одеждой. На прошлое Рождество девочка просила очередную куклу American Girl (вдобавок к двум имеющимся), но родители отказались. Вместо этого дочка получила в подарок интерактивного щенка, кемпер для Барби, туфли, косметику, куклу с набором аксессуаров, два платья, стильную курточку, краски и кисточку, подарочный стодолларовый сертификат на маникюр и педикюр в местном спа-салоне и подарочную карту в магазин игрушек.
И все это во имя развития детских способностей. Келли и Джеймс тут не одиноки. Рядом с ними живут точно такие же родители, убежденные, что правильный выбор дополнительных занятий, одежды и игрушек способствует раскрытию детской индивидуальности. «Мы просто хотим дать нашему ребенку самое лучшее», – признаётся Келли.
По мнению Эллисон Пью, социолога из университета Виргинии, большинство родителей независимо от своего общественного положения уверены: дорогие игрушки, брендовая одежда и модные гаджеты – это пропуск в определенный социальный круг, гарантия признания и одобрения их детей сверстниками. Без чего, полагают родители, дети не будут счастливы.
Мы живем по законам общества потребления, но в душе их не одобряем. Я не знаю, куда девать игрушки, которые надоели детям уже через день после покупки, меня раздражают эти горы дорогостоящего хлама в доме. Наконец, я боюсь избаловать детей. И если верить Эллисон Пью, многие разделяют мои опасения. Родители стараются оградить детей от всего «безвкусного», «неразвивающего» или прививающего «неправильные» ценности. Они пытаются формировать и контролировать желания детей, но это не всегда удается.
Я покупаю – следовательно, я счастлив
В Соединенных Штатах торговых центров больше, чем средних школ, а 93 % девочек-подростков называют шопинг любимым развлечением. Мы покупаем вещи для удовольствия, для утешения и просто чтобы не ударить в грязь лицом перед друзьями и соседями. Американские дети в год получают в среднем семьдесят новых игрушек. «Ребенку каждый день внушают, что вещи сделают его счастливым, – пишет Сьюзан Линн, автор книги “Дети-потребители”. – Он оценивает себя и других по одежде и игрушкам. И не будет чувствовать себя счастливым, пока не получит то, что навязывают ему корпорации. Коммерциализация проникла во все сферы нашей жизни».
В книге «Рожденный покупать: ребенок как объект коммерции и новая культура потребления» профессор социологии из Бостонского колледжа Джулия Скор предупреждает, что шопинг ради развлечения только вредит детям. Результатом становятся психологические проблемы – заниженная самооценка, тревожность и даже депрессия. С зацикленностью на материальных потребностях связывают преждевременное половое созревание, ожирение, жестокость, расстройства пищевого поведения и шопоголизм. Даже у психически здоровых детей возникают проблемы, если они постоянно думают о том, что им нужно купить.
Но разве деньги и возможность приобрести все, что хочется, не делают нас счастливыми? И да и нет. Действительно, финансовое благополучие имеет огромное значение. Людям важно быть уверенными в том, что они не останутся без пищи, одежды и крыши над головой. Но постоянное стремление к материальным благам, выходящим за рамки базовых потребностей, делает человека несчастным. Дети из богатых семей, которым покупают все, что они хотят, оказываются несчастнее своих менее обеспеченных сверстников: удовольствие от покупки быстро проходит, и ребенок уже мечтает о следующей.
Потребительство также пагубно влияет на отношения между детьми. Общество навязывает им свои идеалы. В результате дети начинают свысока смотреть на тех, у кого нет «приличных» вещей. Хина из Вашингтона, мама двоих детей, не на шутку встревожилась, когда ее сын пришел из школы и спросил, почему Зубная фея всем дарит разные суммы денег. Хина и не представляла, что малышам это так важно. А между тем они готовы ныть, умолять, скандалить, лишь бы не отстать от других.
Хина призналась: «Когда я была маленькой, родители не тратили на нас столько денег и сил. Считалось, что дети должны сами себя развлекать». Вместе с братьями и сестрами они читали или играли на заднем дворе, а маме с папой и в голову не приходило переживать из-за того, что они не могут купить им последнюю модель айпода или новую приставку.
«Сейчас родителям приходится тяжелее», – вздыхает Хина. Она вспоминает, как однажды наводила порядок в столе сына и нашла кучу ластиков, резиновых мячиков, мелких игрушек и сувениров, про которые он забыл. «Я сказала маме, что нынешние дети не ценят то, что им дают, а она ответила: вы просто даете им слишком много».
Япония: довольствуемся малым
После переезда в Японию я поначалу удивлялась, как мало у местных детей личного имущества. Мои японские друзья, в свою очередь, были озадачены тем, сколько всего привезли с собой наши мальчишки. Конечно, часть вещей пришлось оставить в Америке, но в итоге мы снова спотыкались о коробки с одеждой, книгами и игрушками: деревянными поездами, машинками и тому подобным. Когда моя подруга Синай увидела, что у каждого из наших сыновей, кроме машинок с педалями, есть велосипед и самокат, она со смехом спросила: «Сколько же всего у вас детей?»
В Японии родители придерживаются мнения, что, покупая ребенку слишком много, вы потакаете его капризам. Многие считают японцев алчными, помешанными на брендах шопоголиками, однако все наши знакомые живут просто и скромно. На расточительных людей здесь смотрят со сдержанным неодобрением. Пластиковые пакеты не выбрасывают, а берут с собой в магазин снова и снова. Если на листе бумаги осталось чистое место, его отрезают и используют для заметок. Японцы – люди экономные; цены в стране высокие, и все стараются жить по средствам. Здесь практически не берут деньги в долг и предпочитают не приобретать вещи в кредит.
Детей тоже учат довольствоваться малым: это развивает характер, воображение и находчивость.
Японцы вовсе не думают, будто без постоянного материального поощрения ребенок будет несчастлив. Тратить много денег на вещи считается дурным тоном, а бережливость и скромность – безусловным достоинством, которое следует воспитывать с детства.
Человеку свойственно подстраиваться под общее мнение. Мой сын Дэниел завидовал японским друзьям, – те ходили пешком, ездили на автобусах и поездах и радостно делились впечатлениями. А у нас был семейный автомобиль, и Дэниела это ужасно огорчало. Когда он рассказал своим одноклассникам, Юи и Леону, сколько американским детям дарят на Рождество, те не поверили. «Что они со всем этим делают?» – удивился девятилетний Леон. В его голосе не было ни капли зависти.
Когда у детей немного вещей, они ценят их куда больше. У одной шестилетней девочки из игрушек был только кукольный дом с маленькими зверушками. У двух мальчиков – набор двигающихся фигурок и небольшая трасса с машинками. Эти игрушки не пылились в углу, а радовали детей каждый день, и те обращались с ними очень аккуратно. Японским детям постоянно напоминают, что каждая вещь уникальна и незаменима, а следовательно, требует бережного обращения. Яркий пример – кожаный портфель, который дарят первоклассникам. Новый они получат только через шесть лет, когда перейдут из начальной школы в среднюю.
Японцы живут в небольших домах; ограниченное пространство уже само по себе вынуждает не спешить с покупкой новых вещей. Но, помимо этого, детей изо дня в день учат, что для счастья нам нужно не так уж много. Как-то раз подруга предложила моим дочкам один пакетик печенья на двоих, хотя в сумке у нее лежало еще несколько. Она ждала, что девочки разделят угощение, и считала, что оказывает мне услугу, поскольку учит их довольствоваться малым и заботиться о ближнем. В Америке, напротив, дети из одной семьи зачастую получают подарки на дни рождения своих братьев и сестер, им покупают одинаковые игрушки, чтобы каждый мог насладиться ею в одиночестве, а не ждал, пока она наскучит законному хозяину, или не пытался отнять. Если взрослый вздумает намекнуть, что вполне можно обойтись и одной игрушкой, он рискует прослыть жадным. Большинство американских детей выучиваются кричать «мое!» раньше, чем ходить.
Мои знакомые японцы не видят ничего страшного в том, что дети играют одной игрушкой. В японских домах и квартирах у ребенка не всегда есть отдельная комната. Дети и взрослые одалживают вещи друг другу, покупая новые лишь в исключительных случаях. Это не только способствует снижению потребления, но и развивает взаимовыручку и умение делиться.
В результате японские дети не составляют длинные списки подарков перед Рождеством и не устраивают истерик в магазинах, если мама отказывается купить игрушку. В Японии детей приучают к мысли, что они не получат новую вещь, пока на то не будет действительно серьезной причины.
В Америке дни рождения отмечают с размахом: приглашают много детей, заказывают пиццу и огромный торт. Гора подарков рискует с головой завалить маленького именинника, а гости уносят с собой милые сувениры в память о празднике. В Японии так не принято. Дни рождения тут скромно отмечают в кругу семьи; ужин и маленький торт. Что касается подарков, то ни о каких бесконечных списках и речи быть не может. Книга, маленькая игрушка – вот и все. А раньше японские дети вообще обходились без подарков на дни рождения и Рождество.
Только не подумайте, что японцы не считают день рождения важным праздником. Просто отмечают его иначе. В детских садах раз в месяц поздравляют всех именинников. Остальные дети вручают им самодельные открытки, поют песенки, а затем все едят приготовленное родителями праздничное угощение. Мамы приносят из дома красивую посуду и скатерти, на столах стоят маленькие вазы с цветами. Японский ребенок радуется дню рождения не из-за подарков, а потому, что раз в год он стоит перед группой вместе с друзьями, которым тоже посчастливилось родиться в этом месяце, слушает поздравления, а потом уплетает сладости, принесенные заботливыми мамами.
Я заметила, что в японских ресторанах родители не занимают детей игрушками, чтобы те не капризничали в ожидании еды. Ни в одном из них не держат карандашей и раскрасок для маленьких посетителей. Я неожиданно для себя поняла, что чем меньше вещей присутствует в жизни ребенка, тем он спокойнее. Как-то раз я была на долгом торжественном вечере, куда некоторые семьи пришли с маленькими детьми; для того чтобы их занять, хватило нескольких листов для оригами. На площадках и в парках я не видела, чтобы родители таскали с собой арсенал игрушек.
Прожив пару лет в Японии, наши дети тоже привыкли довольствоваться малым. Им достаточно листка бумаги, чтобы придумать себе развлечение, ведь на нем можно писать, рисовать, можно скрутить его в подзорную трубу, сложить из него журавлика или еще какую-нибудь фигурку – стоит лишь включить воображение. Соседские дети часами играли в прятки и салки, прекрасно обходясь безо всяких игрушек. Если им нужен был мяч, а под рукой не оказывалось настоящего, они делали его из носков или скомканной газеты. Летом дети собирались в парке и ловили раков в пруду при помощи ловушек из лески, пластиковой бутылки и куска клейкой ленты. Сделанное своими руками радовало их куда больше, чем купленное в магазине. В школе дети шили игрушки и продавали их на школьной ярмарке; почти все товары на лотках – цветы, украшения, часы, конфеты и даже суши – были изготовлены из вещей и продуктов, которые многие не задумываясь отправили бы на свалку. И хотя целью мероприятия было продать свои изделия, дети на собственном опыте узнали, как можно использовать «мусор».
Ограниченность ресурсов рождает оригинальные решения. Мне захотелось узнать, как японские родители воспитывают подобное отношение к вещам. С этой целью я пришла в гости к Наоми, маме девочки из нашего детского сада. Когда я поинтересовалась, бывает ли, что ее дети начинают что-нибудь выпрашивать, Наоми рассмеялась и ответила: «Конечно, бывает». Но, проведя некоторое время у них дома, я поняла: они вполне довольны тем, что у них есть. Я ни разу не видела, чтобы японские дети скандалили, требуя новую игрушку. И малыши Наоми не были исключением. В силу врожденной скромности Наоми не сразу нашлась, что ответить, когда я спросила, как ей удалось так их воспитать.
Но, поскольку я настаивала, кое-чем она поделилась. Главное – научить детей осознавать и ценить то, что у них есть. «Когда мы идем в парк, мы не берем с собой игрушки, ведерки и тому подобное, – вспоминала Наоми. – Там же и так
По дороге из школы Наоми с дочкой порой заходят в магазин; бывает, Мори просит купить ей какое-нибудь лакомство или игрушку. Иногда мама соглашается, иногда нет. Но чаще она предлагает дочери найти что-нибудь красивое прямо под ногами – упавший лист, камушек или орех.
Исследования показывают, что простые куклы и деревянные конструкторы дают детям простор для творчества, развивают фантазию. Но в США, где практически невозможно оградить ребенка от узкоспециализированных игрушек, дети становятся пассивными исполнителями в мире, где все заранее указано в инструкции производителя. В 2009 году американцы потратили на такие игрушки пять с половиной миллиардов долларов. Между тем как японские дети, похоже, вообще не нуждаются в покупных игрушках, ведь вокруг столько интересного – и совершенно бесплатно!
Я оглядела залитую солнцем квартиру Наоми, за окнами которой раскинулся Токио. По японским меркам не самое просторное жилье – 65 квадратных метров на саму Наоми, ее мужа и двоих детей. И я бы не сказала, что в квартире отсутствовали игрушки: в углу я заметила несколько плюшевых зверей и раскрасок. В прихожей на керамической тарелке лежала коллекция сокровищ Мори. Сегодня девочка принесла с улицы ветку с красными ягодами, сосновую шишку и камень причудливой формы. О том, что в некоторых культурах принято успокаивать ребенка, покупая все новые игрушки, Наоми впервые узнала от знакомой, которая вышла за американца. «Но я не считаю, что это необходимо», – пожала плечами Наоми.
Ее нельзя назвать слишком строгой матерью. Сын Наоми регулярно получает небольшую сумму карманных денег, которые тратит по своему усмотрению. Обычно он покупает футбольные карточки и комиксы. Однажды он захотел сходить на матч, и Наоми позволила ему заработать на билет, помогая ей по хозяйству. Она подчеркнула: очень важно дать ребенку почувствовать, что он сам решает, как потратить деньги. Постепенно он научится их ценить. Наоми также советовала сыну отдавать игрушки, которые ему наскучили, чтобы они могли порадовать кого-нибудь еще.
Философия многоразового использования одной и той же вещи, ограниченного потребления и переработки отходов глубоко укоренилась в японской культуре. Она связана не только с осознанием взаимозависимости людей, но и с уважением к природе. Например, в начальной школе учителя приучают детей пользоваться носовыми платками вместо бумажных салфеток.
Все наши соседки старались отдавать знакомым одежду, из которой выросли их дети. Не только из бережливости и экологических соображений. «Детям нравится одежда, которую до них кто-то носил», – рассказывает Наоми. Это приятно и дарителю, великодушно расстающемуся с привычной вещью, и его младшему товарищу – тот с гордостью носит то, в чем еще недавно красовался старший. Подобный обмен вещами я нередко видела на школьном дворе и поняла: «одежда с историей» укрепляет человеческие связи. Когда мы просто отдаем вещи на благотворительность, ничего подобного не происходит.
Конечно, состоятельные японцы, особенно те, кто проводит много времени за границей, тоже начали загромождать свои дома. Но все равно дети, выросшие вне культа покупной игрушки, привыкшие видеть интересное в окружающем мире, не нуждаются в вещах, чтобы радоваться жизни. Забирая для дочери одежду, из которой выросла Мори, я думала о том, что в Японии хорошие родители прививают ребенку бережливость и изобретательность, учат его обуздывать свои желания. И внушают, что счастье купить невозможно.
Французская тактика: отложенное вознаграждение
Если живешь в Японии, где почти все воспитаны в подобном духе, то и твои собственные дети легко усваивают ценность свободы от вещей. Впрочем, с моими нам еще работать и работать в этом направлении.
Англичанка Кейт, живущая во Франции, описывает, как погружение в иную культуру помогает в воспитании детей. Вскоре после отъезда из Великобритании она с удивлением заметила, насколько жизнь по ту сторону Ла-Манша отличается от привычной. «Здесь не слышно этого постоянного: “Купи, купи, купи!” – говорит она. – Конечно, семья семье рознь, но главной ценностью считается приобретение не новой вещи, а чувства взаимной близости и контакта. Детей там учат поступать разумно и ответственно, по-взрослому».
Партнер Кейт часто повторяет расхожее выражение «C’est moi qui décide» – «Здесь решаю я». Кейт прилепила фразу на холодильник, когда заметила: перестав постоянно думать о том, что им хочется, дети не стали несчастнее. Она всегда была чуткой к детским потребностям, но в какой-то момент осознала, что может не только удовлетворять их, но и в определенной степени формировать. «Детям нужно понять, что во взрослой жизни иногда приходится подождать; что вы не всегда немедленно получаете желаемое, будь то новая игрушка или поездка в зоопарк».
Француз Жиль, отец двух мальчиков восьми и пяти лет, склонен с ней согласиться. Его сыновья не ограничены в материальных радостях, но отец всегда выбирал довольно простые игрушки, которые не сдерживали бы фантазию мальчиков. И ребята вполне довольны. Они живут полноценной жизнью: много читают, занимаются музыкой и спортом. Впрочем, Жиль признаётся, что родители во Франции испытывают огромное давление идеологии потребления. Всегда ведь найдется то, что нужно срочно приобрести: одежду, коляску или очередной «необходимый» аксессуар. Одни родители покупают больше других, но все равно Франция разительно отличается от США, где царит культ «bébé roi»: «ребенку-королю», чтобы удовлетворить его материальные и эмоциональные потребности, нужно дать все и сразу.
А французы, по словам Жиля, спокойно отказывают детям либо заставляют их ждать. Иногда ожидание растягивается на годы: то нет времени, то денег, то вещь кажется родителям совершенно неподходящей. Подобное отношение считается тут естественным и полезным для ребенка. Если вы не научите его терпеливо ждать, он не сможет ощутить той особой радости, которую приносит само предвкушение и наконец сбывшаяся мечта.
Рейчел, мама из Канады, приехала во Францию к семье своего мужа; поначалу она тоже там многому удивлялась. «На Рождество детей не заваливают новыми вещами, как это принято в Новом Свете, – рассказывает Рейчел. – Подарки тщательно выбирают, красиво упаковывают и разворачивают в кругу семьи, превращая это действие в настоящий ритуал с объятиями, поцелуями и выражениями благодарности. Потому что главное – это общий праздник».
«Думаю, все дело в воспитании, – рассуждает она. – Во Франции детей с пеленок учат радоваться жизни, но внутри строгих рамок и по расписанию. Неумеренность и обжорство обществом не приветствуются. Нам есть чему поучиться у французов и за обеденным столом, и в магазине игрушек».
Ловушка изобилия
Одно из преимуществ нашего времени – почти неограниченная возможность выбора. Между бумажным и полиэтиленовым пакетом, сыром с плесенью или без, «блэкбери» или айфоном… Выбирая из мелочей, наши дети готовятся к принятию важных решений, от которых будет зависеть их жизнь. Выбор – благо для всех. Ведь правда?
А вот и не правда. На решения, что купить, воздействует наша потребительская психология. Продавцы, неплохо разбираясь в ней, стараются воздействовать на ту часть сознания, которой хочется новенького, попутно заглушая голос другой части, призывающей к умеренности. У них множество приемов: поставить супердорогой товар рядом с тем, который хотят вам продать (создавая иллюзию удачной покупки), предложить выгодный кредит (тем самым усыпить вашу бдительность, ведь карточка – как бы «ненастоящие деньги») или украсить вещь привлекательными эпитетами («полезная», «развивающая»). Но проблема в том, что радость приобретения слишком недолговечна и ради нее приходится, как наркоманам, отправляться за покупками снова и снова.
Потребительская лихорадка постепенно захватывает мир, но наиболее уязвимыми оказались маленькие американцы. Все началось еще в восьмидесятые. При Рейгане корпорациям разрешили напрямую рекламировать свою продукцию детям. С учетом достижений цифровых технологий маркетологи получили возможность целенаправленно воздействовать на аудиторию, которая в силу возраста еще не умеет отличать реальность от выдумки.
Нынешние дети за год видят по телевизору больше двадцати пяти тысяч рекламных роликов с рекламой фастфуда, газировки, новых гаджетов и фирменных игрушек – в Интернете, видеоиграх, мобильных телефонах, электронных книгах. Ее печатают даже на табелях успеваемости!
Дети беззащитны перед маркетологами, они не отличают развлекательные и обучающие блоки от рекламных. К двум годам ребенок начинает узнавать логотипы и ассоциировать их с определенной продукцией, а к первому классу помнит уже сотни лейблов. Современные подростки разбираются в брендах лучше взрослых и обсуждают их в среднем сто сорок пять раз в неделю, то есть вдвое чаще родителей.
Чтобы захватить юную аудиторию, корпорации умышленно подрывают родительский авторитет. СМИ не просто так навязывают потребителям образ старомодных, не слишком умных взрослых рядом с продвинутыми и стильными детьми. Подобная стратегия не раз себя оправдывала: дети усваивают, что нет ничего страшного в пренебрежительном отношении к взрослым. Они ноют и закатывают истерики не только потому, что избалованы, как считают отчаявшиеся родители. Тут не последнюю роль играет продуманный маркетинг: заставить ребенка довести взрослого «до ручки», чтобы тот совершил нужную покупку.
Семейные конфликты в результате бесконечных детских «хочу» вовсе не являются естественными, как многим из нас кажется. Душевный комфорт ребенка и его отношения с окружающими на порядок лучше в странах, где власть корпораций строго ограничена. Это подтверждает исследование профессора Тима Кассера. В 2007 году ЮНИСЕФ изучал уровень жизни и благосостояния детей и подростков в двадцать одной богатой индустриально развитой стране. Кассер решил использовать материалы ЮНИСЕФ для сравнительного исследования и выяснить, как культурные ценности и установки в обществе влияют на отношение к детям. Он обнаружил, что в странах, где во главу угла ставятся равенство и гармония, заботятся о младшем поколении лучше, чем там, где приоритетами считаются деньги и власть. Государству сложно одновременно работать на благо детей и корпораций, поскольку их цели нередко противоречат друг другу.
«Когда деньги, статус или власть становятся смыслом жизни, для счастья не остается места», – объясняет Кассер. Профессор отметил, что если материальные ценности в стране стоят не на первом месте, то и агрессивной рекламы, адресованной детям, там на порядок меньше. Государство в таких странах оказывает всестороннюю поддержку семьям, позволяя родителям выходить на неполный рабочий день, а в фирмах действует более гибкая политика в отношении отпусков и больничных по уходу за ребенком. Правительство заботится о детях, вкладывает средства в образование и здравоохранение, а вместо строительства торговых центров и казино организует пространства для полноценного семейного досуга. В итоге от такого положения вещей выигрывают все.
Меньше имеем – лучше успеем
Так что же делать нам, родителям? Как устоять под давлением общества? Как ограничить наши покупки, чтобы дети не почувствовали себя обделенными? Чему мы можем научиться у стран, куда пока не добрался вирус потребительства? Для начала следует признать тот факт, что, не получая материальных вещей, ребенок приобретает нечто куда более значимое: воображение, изобретательность, чувство меры. Все это останется с ним надолго, в отличие от игрушки, которая надоест через пять минут.
С первым ребенком я тоже поддалась покупательской лихорадке. Я искренне верила, что правильные вещи гарантируют счастливое детство. Как бы я хотела сейчас объяснить той неуверенной молодой маме, что малышу нужны лишь наша любовь, внимание, забота и время. И что бы ни кричали рекламные ролики, никакой мобиль и развивающий коврик не могут их заменить.
Хотя родителям очень тяжело говорить «нет», нужно помнить, что наша задача состоит в том числе и в установлении рамок. Постепенно дети учатся ограничивать себя сами. Пример японцев показателен. Для счастья человеку не нужна ни дорогая машина, ни последний айпод, ни вечеринка с кучей подарков на день рождения. Покупая меньше вещей детям, мы помогаем их личностному росту, тем самым способствуя их счастью.
Глава 3
Садимся за стол: научить ребенка правильно питаться
Двенадцатилетний сын Кэти ест всего несколько продуктов. Любой завтрак, обед или ужин в семье проходит с боем. Как ответственная мать, Кэти перепробовала практически все. Когда Робби был маленьким, он упорно плевался брокколи; сейчас из овощных блюд он признает только картофельное пюре; фрукты тоже не любит. Кэти старается свести к минимуму количество вредной еды в доме, но не хочет, чтобы сын голодал. При росте в полтора метра Робби весит всего тридцать шесть килограммов, и мама беспокоится, что он недоедает. Даже доктор неоднократно говорил мальчику, что тот должен лучше питаться.
Дошло до того, что Кэти начала покупать попкорн, чипсы, жареные равиоли и мармелад с фруктовым вкусом – чтобы ребенок ел
С похожими проблемами сталкиваются многие родители. Мы хотим, чтобы наши дети правильно питались, но не знаем, как этого добиться. Когда они отказываются от еды, мы называем их привередами и думаем, что они никогда не изменят своим пищевым привычкам, что отвращение к помидорам – это навсегда.
Но дело не только в капризах: зачастую у взрослых нет времени готовить нормальную еду. К тому же американцы сами выросли на кукурузных хлопьях к завтраку, гамбургерах с картошкой-фри на обед и макаронах с сыром на ужин; привыкли перехватывать что-нибудь на бегу вместо того, чтобы собираться за столом всей семьей. А детям полуфабрикаты очень нравятся. Понятно, конечно, что полноценная еда из свежих продуктов гораздо полезнее, но как удобно купить что-то готовое… Неудивительно, что многие американские дети страдают от неправильных пищевых привычек.
Поделиться книгой: