Помоги проекту - поделись книгой:
Кристина Гросс-Ло
Родители без границ
© Перевод, издание на русском языке, оформление.
Издательство «Синдбад», 2014.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Предисловие
Все мы хотим для своих детей самого лучшего. Но что это означает? Роберт Левин, знаменитый антрополог из Гарварда, установил, что родители, в какой бы стране мира они ни жили, ставят перед собой три главные задачи. Первая – обеспечить потомству выживание. Для тех, кто более или менее уверен в завтрашнем дне, следующей важной задачей становится обучение ребенка базовым навыкам, необходимым для экономической самостоятельности в будущем. И наконец, почти всем родителям свойственно желание воспитать человека, который будет разделять культурные ценности общества и сумеет найти в нем свое место.
Я долгое время сомневалась, что смогу иметь детей. До зачатия первого ребенка мы с моим мужем Дэвидом познали горечь бесплодия. Но я всегда любила детей и очень хотела стать матерью. Во время беременности я почти не думала о том, что будет потом, у меня были куда более серьезные причины для беспокойства. На седьмом месяце возник риск потери ребенка. Но, когда я взяла на руки крохотного Бенджамина, заглянула в его огромные карие глаза и погладила темный пушок на голове, меня охватило невероятно мощное, почти звериное желание защищать и оберегать это существо. В тот миг я впервые задумалась, какая мать из меня получится и как я должна воспитывать ребенка, чтобы он не только выжил, но и преуспел в жизни.
Мои родители иммигрировали в США из Южной Кореи в 1968 году, незадолго до моего рождения. Детство я провела в небольшом городке в Пенсильвании, балансируя на грани двух культур. Мои родители стремились сохранить традиции корейского воспитания: мы ели палочками; на столе всегда стояли рис, морская капуста и острая капуста
У моих родителей, подобно многим иммигрантам, были серьезные поводы для волнений. Они страстно желали, чтобы мы прижились и добились успеха в новой стране. Помню, как они шепотом обсуждали, не записать ли нас на какие-то дополнительные курсы, и вместе с другими корейцами-иммигрантами пытались разобраться в незнакомой системе образования. В школе я была одной из немногих учениц азиатского происхождения, и культурные различия порой сбивали меня с толку. Но, подобно многим американцам моего поколения, я с восторгом вспоминаю, какой свободой, утраченной ныне, пользовались тогда дети. Родители возлагали на нас большие надежды, но не мешали нам играть, изучать мир и просто
Студенткой я несколько раз ездила в Японию: сначала для изучения японского, потом для работы над диссертацией по истории Восточной Азии. В небольшой деревеньке у подножия гор я познакомилась с Дэвидом, который, как и я, приехал учить язык. Вернувшись в США, мы решили пожениться; уже тогда мы знали, что наверняка когда-нибудь вернемся в Японию и, возможно, даже будем растить там наших детей. В то же время я понимала, что на нашу семейную жизнь непременно повлияют как мое корейско-американское воспитание, так и еврейско-американские корни мужа.
Сейчас у меня четверо детей – все страхи по поводу бесплодия, к счастью, остались в прошлом. Материнство открыло мне глаза на то, как много решений приходится принимать родителям и как порой сложно сделать выбор.
До рождения детей я знала все наперед. Я не дам им питаться фастфудом и смотреть этот ужасный телевизор. Если в нашем доме будут царить мир и гармония, они не станут интересоваться оружием и всем, что связано с войной. А я – внимательная, терпеливая и чуткая мама, – обеспечу им надежный тыл.
Когда мы переехали в Токио, Бенджамину исполнилось пять, а Дэниелу три года. У меня были свои методы воспитания, которые я усвоила в Америке и которые считала единственно верными. Я не отказалась от своих принципов и после того, как – уже в Японии – родились наши дочки, Миа и Аннабел. В США я четко усвоила, что желания детей стоят на первом месте, что родители должны предоставить им максимально широкий выбор и как можно больше хвалить их, чтобы они поверили в свои силы. Подобно другим американским родителям, я старательно оберегала своих малышей от любых опасностей и старалась, чтобы они проводили время «с пользой», то есть играла с ними (а если не успевала, то мучилась чувством вины). Я тщательно подбирала игрушки и развивающие игры, старалась подготовить детей к общению и разногласиям с другими детьми, заступалась за них перед воспитателями, тренерами и учителями. В общем, изо всех сил старалась быть лучшей мамой на свете.
Но, когда мои дети пошли в японскую школу, а мы перезнакомились с родителями их одноклассников, я поняла, что существует иной подход к воспитанию, куда более эффективный, чем наш. Японские мамы искренне удивлялись тому, что я запрещаю сыновьям есть сладкое, решаю, что им можно смотреть по телевизору, а что нет, и постоянно слежу за их поведением. Мои японские подруги не вмешивались в отношения детей со сверстниками, считая неусыпный контроль излишним. Вопрос о том, предоставляют ли они детям все возможности для гармоничного развития, их вообще не волновал. Но, несмотря на все это, маленькие японцы показались мне поразительно уравновешенными, самостоятельными и вежливыми. По сравнению с американскими японские методы воспитания выглядят и слишком строгими, и слишком мягкими, но факт остается фактом – детям они идут только на пользу.
И тогда меня осенило: все принципы и установки, которые я считала неоспоримыми, основывались исключительно на культурных стереотипах. Эта мысль навсегда изменила мое отношение к воспитанию. Прежде я считала американскую стратегию воспитания самой лучшей и прогрессивной. Но оказалось, что я была не вполне права. Наши методы хороши для нас, потому что они направлены на развитие качеств (креативности, искренности, неординарности), которые мы ставим высоко и которые отражают ценности
Конечно, все семьи разные, и, размышляя о стилях воспитания, не надо забывать о классовом, географическом, религиозном и этническом факторах. У каждого ребенка свое, совершенно уникальное детство. И все же у многих из нас, особенно у тех, кто принадлежит к среднему классу и считает, что его сын или дочь обязательно должны получить высшее образование, есть четкое представление о том, что значит быть «хорошим родителем». Этой стратегии воспитания по большей части и посвящена моя книга.
Здраво оценить эту стратегию можно лишь со стороны. Именно это и произошло со мной: я не замечала ни своей чрезмерной опеки, ни помешательства на раннем развитии, пока не поняла, что японские друзья смотрят на меня с удивлением. Им мое поведение казалось ненормальным. Почему я не даю детям спокойно играть на площадке? Зачем постоянно пристаю к ним с вопросом о том, как они себя чувствуют? Для чего по любому поводу устраиваю с ними торг? Почему не пускаю в поход с ночевкой со старшей группой детсада?
В США я вернулась другим человеком – и другим родителем. Папаша, бурно хвалящий сынишку за то, что тот прокатился на карусели, вызывал у меня недоумение. Ему-то казалось, что он ведет себя абсолютно нормально, но я видела в его восторгах фальшь и наигрыш, хотя пару лет назад сама вела бы себя точно так же. Но теперь, вооруженная опытом воспитания детей в другой стране, я смотрела на все это другими глазами.
И все же в современном американском воспитании есть свои плюсы. За два года работы над этой книгой – не считая десяти лет сбора материала – я вполне их оценила. Мы учим детей тому, что все люди разные и надо быть терпимым к тем, кто на тебя не похож. Мы учим их не бояться отстаивать социальную справедливость. Мне нравится стремление американцев поощрять в детях изобретательность и веру в себя. Мы уважаем индивидуальность каждого ребенка и стараемся развивать в нем креативность, самостоятельность и независимость – качества, которые помогут ему в жизни.
В то же время сегодня американцев одолевают сомнения: а все ли они делают правильно? Похоже, в какой-то момент мы сбились с пути. Американские дети чаще других страдают ожирением, каждый четвертый ребенок сидит на медицинских препаратах, в том числе на психотропных (таких втрое больше, чем в Европе). Они набирают меньше баллов на стандартных международных тестах; уровень эмпатии и креативности также падает. Мы смотрим на детей и боимся, что они никогда не станут самостоятельными и в будущем им придется несладко. Поэтому радость отцовства и материнства омрачена глухим рокотом тревоги. Если верить недавно проведенному масштабному исследованию, одна из главных проблем современных родителей – острое осознание беззащитности и уязвимости детей. Мы переживаем за них куда больше, чем предыдущие поколения. Мы идем на все, чтобы обеспечить им счастливую жизнь, – и продолжаем сетовать, что наши старания недостаточны. Мы записываем детей в десятки секций и кружков, следим за их успеваемостью, а они вырастают безответственными и безынициативными. Родителей тоже можно пожалеть – многие из них не понаслышке знакомы с депрессией и постоянным стрессом, а ориентироваться в многообразии противоречащих друг другу воспитательных методик нелегко. В такой ситуации есть соблазн начать идеализировать другие страны (например, в книге «Французские дети не плюются едой» Памела Друкерман описывает французский подход как чрезвычайно успешный) или вздыхать о былых временах, когда и «трава была зеленее, и дети – послушнее».
На самом деле французские родители не безупречны, а японские дети (как, впрочем, и любые другие) – не идеальны. Каждая культура – это сложная динамичная система. Однако, попадая за границу, мы получаем возможность совершить массу неожиданных открытий, способных принести пользу нашим детям. Я задалась вопросом: какие стратегии считают «правильными» родители в других странах? Что, по их мнению, помогает растить счастливых детей? Удалось ли им нащупать гармонию между ожиданиями общества и потребностями ребенка? И следует ли нам перенимать зарубежный опыт в области воспитания?
Моя книга – рассказ о том, как я искала ответы на эти вопросы. В 2010 году, когда мы собирались возвращаться в США из Японии, где прожили пять лет, я начала интересоваться опытом родителей в разных странах мира. Мое внимание особенно привлекали те из них, где, по всеобщему мнению (и в соответствии с конвенцией ЮНИСЕФ по правам ребенка), благополучие детей находится на высоком уровне, а также те, где сложились уникальные подходы к воспитанию детей.
На протяжении следующего года я побывала в Финляндии, Китае, Южной Корее, Германии и Японии и встретилась с родителями из двенадцати разных стран, ныне переселившимися с семьями в США. В их числе была Криста, приехавшая из солнечной Греции. Она рассказала, что в этой стране может без предупреждения нагрянуть со своими пятилетними близнецами к родственникам и друзьям, что ее сыновья ловко орудуют огромными ножницами, срезая гроздья спелого винограда, что родители не пытаются контролировать каждый шаг ребенка, а общество при самом бережном отношении к детям не делает трагедии из синяков и ссадин, без которых, как там считают, не бывает счастливого детства.
Я общалась с дошколятами, младшими школьниками, подростками, студентами и родителями из разных уголков земли и брала интервью у опытных педагогов и известных ученых (психологов, антропологов и социологов). Я поражалась тому, насколько существенно влияет на родительские ожидания культура. Матери и отцы в разных странах по-разному смотрят на то, что дети должны есть, как одеваться и как себя вести. Малыши, не расстававшиеся с родителями ни днем, ни ночью, вырастают удивительно самостоятельными. Дети, с рождения ощущающие себя частью общества, обычно счастливее тех, кого воспитывают в духе индивидуализма. А дети, чьи желания исполняются по первому требованию, нередко чувствуют себя одинокими и неудовлетворенными.
Во время работы над книгой я узнала, почему скандинавы даже зимой оставляют младенцев спать на улице (свежий воздух полезен для здоровья!), почему французы учат малышей правильно вести себя за столом (умение получать удовольствие от еды следует поощрять с ранних лет!) и почему американские педиатры настаивают на том, чтобы младенец спал в собственной кроватке (не только из соображений безопасности – так малыши быстрее обретут самостоятельность), и рекомендуют читать детям вслух (для стимуляции развития познавательных и речевых способностей).
Самые интересные факты всплывали, когда я спрашивала родителей о том, что выходило за пределы их собственного опыта или привычных им культурных норм. Одна мама из Германии жаловалась, что ее ребенок почти не бывает на свежем воздухе. Потом выяснилось, что он каждый день гуляет минимум два часа, то есть в семнадцать раз больше, чем его американские сверстники, – но с немецкой точки зрения этого недостаточно. Когда я спросила маму из Турции, как долго она выжидает, прежде чем взять на руки плачущего младенца, та посмотрела на меня с недоумением: что значит ждать, если ребенок плачет?! Мне понадобилось время, чтобы понять: японцы отнюдь не пытаются сделать мне комплимент, говоря, что я слишком добра к своим детям. По их мнению, родитель должен быть не другом, а наставником, пекущимся об интересах ребенка.
Каждое открытие становилось очередным мазком в картине, которой я пока не представляла в целостном виде. Но я шаг за шагом приближалась к конечной цели. Чем больше я общалась с родителями, педагогами и учеными, тем ярче проступала закономерность. Во всем мире, кроме Америки, для родителей характерна убежденность в своей правоте, и только мы, склонные прислушиваться ко всему многообразию существующих мнений, недооцениваем собственную роль. Знакомясь с современными методиками, я задумалась о той цене, какую нам приходится платить за свой якобы просвещенный подход и ошибочную (но распространенную) веру в могущество воспитательных систем, за свое заблуждение, суть которого сводится к следующему: главное – выбрать разумную методику и придерживаться ее. Тогда ребенок вырастет таким, каким мы хотим его видеть.
Для воспитания сознательных и самостоятельных детей, утверждают ученые, на самом деле нужно не так уж много. Чаще всего достаточно самоустраниться и не навязывать ребенку свое общество, даже если в игре он рискует поссориться с другими детьми. Иногда, напротив, требуется проявить настойчивость, например когда речь идет о помощи по хозяйству, которая позволяет детям чувствовать себя полезными членами семьи.
Защищая ребенка от любых неудобств, мы оказываем ему не лучшую услугу. В других странах родители считают, что воспитание характера не менее важно, чем подготовка к школе. В Японии, Швеции и Франции детей приучают заботиться друг о друге и думать об окружающих. Мы тоже стараемся об этом не забывать, но все-таки основной упор делаем на уникальность личности, способы ее самовыражения и индивидуальные достижения, что, к сожалению, вредит и ребенку, и обществу в целом.
Ответственность за детей лежит на родителях. Никто не торопится разделить с ними это бремя: ни друзья, ни родственники, ни учителя.
При этом нам кажется, что именно наши успехи на родительском поприще определяют нашу человеческую ценность. Неудивительно, что многие родители, ощущая давление общества, переживают жестокий кризис самоопределения.
Постепенно я пришла к выводу, что большинство принципов воспитания продиктованы потребностью общества найти баланс между нуждами коллектива и индивидуальными стремлениями его членов. Успех тех или иных методик во многом объясняется поддержкой широких масс. Воспитывать детей гораздо легче, если общество готово разделить с вами ответственность.
Лучший способ оценить собственные действия – взглянуть на них через призму иной культуры. В моей книге я постаралась дать квинтэссенцию мирового родительского опыта. Надеюсь, с помощью коллективной мудрости нам удастся воспитать счастливых детей.
Часть первая
Сон, игрушки и еда
Глава 1
На сон грядущий: дать ребенку свободу выбора
Когда Лиза – молодая мама из Пенсильвании – забеременела в первый раз, она подошла к делу со всей ответственностью. Записалась в бассейн, пила правильные травяные чаи (из листьев малины, без сахара), готовилась к родам по системам Монган и Бредли и даже получила сертификат инструктора по йоге для беременных. Конечно, она нервничала (ведь это был ее первый ребенок), но в целом чувствовала себя спокойно и уверенно.
Но вот родилась Изабель, и Лиза поняла, что может забыть о прелестной картине, которую рисовала у себя в голове: малышка сладко спит в колыбели, а родители с любовью смотрят на нее, стоя на пороге детской. Изабель спала так чутко, словно постоянно пребывала в состоянии боевой готовности, и не больше двадцати минут кряду. Иногда Лиза клала дочь в колыбель, стоявшую у постели родителей, и просыпалась, стоило девочке громко вздохнуть. Если малышку укладывали в детской, в кроватке с радионяней, то мама подскакивала от каждого шороха.
В два месяца Изабель стала просыпаться по ночам чуть реже, и Лиза немного расслабилась. «Я с нетерпением ждала, когда смогу наконец спать всю ночь напролет, и думала, что терпеть осталось недолго», – рассказывает она. Но потом Изабель отдали в ясли, девочка начала болеть, и проблемы со сном вернулись. «Я все перепробовала. Ничего не помогало, – вспоминает Лиза. – Дочка просыпалась каждые два часа. Иногда я ложилась днем вместе с ней, и тогда она спала долго и крепко, но это меня скорее пугало». В какой-то статье Лиза вычитала, что во время совместного сна мать может придавить ребенка. В кроватке Изабель не было мягких бортиков – Лиза прочитала, что и они не безопасны. Малышку не накрывали одеялом и внимательно следили за тем, чтобы она спала только на спине.
Силы Лизы были на исходе. Сон связан с когнитивным развитием: у взрослых и детей он отвечает за обработку воспоминаний и усвоение полученной в течение дня информации. Недостаток сна может приводить к таким неприятным последствиям, как неспособность сосредоточиться, плохое настроение и даже ожирение. Лиза работала на дому копирайтером. Из-за постоянного недосыпа она начала делать нелепые ошибки, например путала дни телефонных конференций. Клиентам это, естественно, не нравилось. Она перестала посещать свой любимый книжный клуб и свела на нет общение с друзьями. Если они звонили узнать, как дела, Лиза не подходила к телефону – не хотела ни с кем разговаривать. Если мать или свекровь мягко намекали, что надо вести себя с ребенком иначе, она огрызалась. Брак Лизы трещал по швам – они с мужем практически не занимались сексом и общались только на повышенных тонах. Недостаток сна пагубно влиял на всю ее жизнь.
Друзья Лизы, педиатр и консультант по грудному вскармливанию настоятельно советовали ей дать ребенку выплакаться – положить малышку в кроватку и не подходить к ней: пусть плачет, пока не уснет. Изабель должна научиться засыпать без укачивания. Тогда Лиза сможет сказать себе, что она хорошая (и адекватная!) мать, приучившая дочь к самостоятельности. К тому времени, когда Изабель исполнилось восемь месяцев, Лиза оказалась на грани нервного срыва. И решила попробовать. Пришло время укладывать малышку спать; Лиза положила дочь в кроватку и вышла из детской.
Слушать, как ребенок плачет, было нелегко. «В первую ночь я почти два часа просидела у двери ее комнаты, пока она рыдала, трясла бортики кровати и давилась соплями, – вспоминает Лиза. – Это было ужасно. Сердце бешено колотилось, я сидела с остекленевшим взглядом и спрашивала себя: “Разве можно так поступать с родным ребенком?”»
Но метод сработал. На третью ночь Изабель проснулась всего один раз. Впрочем, у нее до сих пор много проблем, связанных с боязнью расставания. Сейчас девочке восемь лет, она учится в третьем классе, но регулярно забирается к маме в постель и просит, чтобы в машине Лиза садилась рядом с ней на заднее сиденье.
Детский сон по-американски
Есть ли другой способ облегчить первые дни материнства? Можно ли научить ребенка засыпать, не оставляя его реветь в кроватке?
Большинство американских родителей полагают, что для ребенка нормально спать одному. Они считают, что непрерывный крепкий сон и режим – то, что нужно малышу, даже если ему всего несколько недель от роду.
В Америке родителям твердят, что они обязаны научить своих детей спать отдельно. В Интернете и журналах для родителей вы найдете тысячи статей, посвященных детям и сну, а на полках магазинов – тысячи книг на ту же тему. Эксперты любят предлагать обессиленным мамам и папам спасение в виде методик, призванных изменить детские «ассоциации, связанные со сном». Мамам говорят, что не стоит баюкать и укачивать малышей, и напоминают, что ребенок должен соблюдать режим. Большинство специалистов рекомендуют дать малышам выплакаться.
Бытует мнение, что раздельный сон необходим для воспитания независимой личности. Быть хорошими родителями – значит обставить детскую, купить кроватку и радионяню, а главное – научить ребенка спать отдельно. Если мы этого не сделаем, дети никогда не вылезут из нашей постели.
Спросите родителей в любой другой стране, где должен спать ребенок, и получите в ответ полный недоумения взгляд. В большинстве мировых культур младенцы спят с матерью, а дети постарше – с братьями и сестрами либо с другими членами семьи. Согласно результатам исследования, проводившегося в ста тридцати шести странах, в двух третях из них совместный сон матери и ребенка считается нормой, а в остальных допускается совместный сон ребенка с другими родственниками.
Желание следовать тому, что мы считаем нормой, формирует наши ожидания, а в том случае, когда реальность (в виде прелестного, но слишком крикливого младенца) им не соответствует, становится причиной разочарования. Лиза меньше тревожилась бы и не испытывала чувства вины, если бы знала, что младенцы во всем мире просыпаются по ночам, чтобы их успокоили и убаюкали, а потом снова засыпают (обычно прижавшись к маме или папе).
Лиза видела, что лучше всего Изабель спит у нее на руках. Но она не знала, что для младенцев
Совместный сон безопасен
Тем не менее многие родители верят: раздельный сон полезнее как для детей, так и для них самих. И дело не только в том, что крепкий сон в своей кровати – некий культурный идеал. Нам настойчиво внушают, что, забирая ребенка на ночь к себе, мы подвергаем его смертельной опасности. На рекламном плакате, выпущенном в 2011 году департаментом здравоохранения штата Милуоки, мы видим младенца, сладко спящего в родительской кровати: малыша окружают мягкие подушки, а рядом лежит нож мясника – так близко, что ребенок практически касается его ручкой. Доктора и чиновники, работающие в сфере здравоохранения, предупреждают: во сне мы можем придавить младенца и даже придушить его; он может запутаться в одеяле; у детей, которые спят с родителями, выше вероятность развития синдрома внезапной детской смерти (СВДС). «Совместный сон с родителями – угроза жизни вашему ребенку», – пугает нас рекламный плакат.
Американские родители имеют полное право на беспокойство. Согласно исследованию, проводившемуся в пятнадцати странах, США находятся на втором месте по частоте случаев СВДС. Но там, где совместный сон является нормой (например, в Японии), уровень СВДС очень низок. У специалистов Американской академии педиатрии (ААП) нет единого мнения на этот счет (они одобряют сон в одной комнате, но категорически против сна в одной постели). Однако есть ученые и педиатры, убежденные в том, что совместный сон для детей безопаснее, чем раздельный. Конечно, если подходить к делу с умом.
Антрополог Джеймс Маккенна, возглавляющий Лабораторию психологии сна матери и ребенка при университете Нотр-Дам, занимается изучением этой проблемы более тридцати лет. Маккенна впервые заинтересовался проблемой детского сна, когда они с женой, оба дипломированные антропологи, стали родителями. Большая часть советов, услышанных от педиатра, противоречила всему, что они знали об эволюции и развитии человека. Наблюдая за детьми и матерями, Маккенна обнаружил, что у спящих вместе циклы сна синхронизируются, то есть мать и дитя вступают в фазу быстрого сна в одно и то же время, что обеспечивает матери полноценный отдых: ей легко открыть глаза и успокоить лежащего рядом младенца. Несколько раз за ночь пробуждаться от глубокого сна, вставать с постели и идти в другую комнату гораздо труднее.
Маккенна обнаружил, что у детей, спящих с родителями, происходит укорачивание сонных циклов. Это снижает опасность того, что в случае физиологического кризиса ребенок не очнется от глубокого сна (в таком ракурсе поверхностный сон можно воспринимать как природный механизм защиты новорожденного). Мамы и дети обычно спят лицом друг к другу. В результате женщина не только своим дыханием «напоминает» ребенку о необходимости дышать, но и получает возможность моментально отреагировать на опасную ситуацию. Следовательно, совместный сон как раз способен предотвратить внезапную детскую смерть. «Матери и младенцы спали вместе на протяжении миллионов лет, поэтому мы дожили до наших дней, – говорит Маккенна. – Если ребенок спит с матерью – при условии соблюдения элементарных правил, – шансы на развитие СВДС снижаются. Присутствие матери – естественный сдерживающий фактор на пути внезапной детской смерти».
Внимательный анализ исследований, посвященных опасности совместного сна, убеждает нас, что имевшие место трагические случаи, как правило, происходили в определенной, крайне неблагоприятной среде, то есть в семьях, живущих за чертой бедности, подверженных и другим факторам риска. Курение, употребление алкоголя и наркотиков, использование не приспособленной для нормального сна мебели (продавленных диванов или водяных матрасов) значительно повышают риск развития СВДС. Согласно специальному исследованию, в 99 % случаев возникновения СВДС присутствовал хотя бы один из перечисленных факторов. Из аналитического отчета по детской смертности в Милуоки за 2006–2008 годы следует, что в каждом случае СВДС отмечалось в среднем по четыре фактора риска. Называть совместный сон причиной гибели ребенка, придавленного родителем-алкоголиком, – все равно что называть причиной автокатастрофы с участием нетрезвого водителя вождение автомобиля как таковое. Человек попадает в аварию не потому, что ведет машину, а потому, что садится за руль пьяным.
При соблюдении правил безопасности близость к родителям только защищает детей. «Я тщательно изучил этот вопрос и посвятил ему две книги, – пишет педиатр Уильям Сирс, который за тридцать пять лет практики убедился в преимуществах совместного сна. – И пришел к выводу, что разумно организованный совместный сон уменьшает риск свдс…» Если дети спят с родителями в одной комнате, уровень смертности от СВДС снижается вполовину. Кроватки не являются гарантией безопасности. (Большинство родителей с удивлением узнают, что по статистике в США ежедневно двадцать шесть детей получают травмы из-за кроваток, манежей и колыбелей.) Но, если ребенок умирает в кроватке, почему-то никто не говорит, что от кроваток следует отказаться.
Короткие пробуждения по ночам естественны
Проблемы со сном зачастую возникают у детей и в более позднем возрасте. Малыши, только научившиеся ходить, нередко просыпаются по ночам. Чаще всего причина кроется в прорезывании коренных зубов, которое приходится на период от полутора до двух лет, но могут быть и другие. За первый год дети проделывают огромный путь в развитии, постепенно начиная осознавать себя отдельно от родителей. Окружающий мир обретает четкость и уже не состоит из аморфных пятен, звуков и ощущений. Если дети спят отдельно, то, проснувшись, инстинктивно отправляются на поиски мамы и папы.
Любопытный факт: согласно исследованиям, малыши, спящие с родителями, просыпаются чаще, но засыпают быстрее. Проснувшись, ребенок открывает глаза, убеждается, что рядом родной человек, – и спокойно засыпает снова. Обычно подобные пробуждения не мешают ни детям, ни родителям. Но если малыш спит в отдельной комнате, проснувшись ночью, он пугается и плачет, потом вылезает из кроватки и отправляется искать маму с папой, которым приходится успокаивать его и отводить обратно. И все трое лишаются необходимого отдыха.
Эллисон, мать четверых детей из Висконсина, опробовала разные способы. Старшего ребенка она скрепя сердце оставляла засыпать в одиночестве («Муж не мог понять, зачем я это делаю, если сама сижу в гостиной и заливаюсь слезами»), второго и третьего укачивала, но в отдельных кроватках, а младшую дочку Делену брала к себе в постель, даже когда девочка научилась ходить. «Помню, как-то раз я проснулась от того, что Делена вытянула ручку, – рассказывает Эллисон. – Дочка только дотронулась до меня и снова сладко засопела. Наверное, искала меня в полусне. Убедилась, что я на месте, и раздумала просыпаться…»
История раздельного сна
Американцы не всегда клали детей в отдельную кровать. Впервые о том, что малыши не должны спать с родителями, заговорили в Средние века, причем идея принадлежала служителям церкви, которые стремились защитить младенцев от «присыпания» (которым иногда маскировали детоубийство). Тем не менее дети по большей части продолжали спать со взрослыми (в домах той эпохи стоял такой холод, что нечего было и думать укладывать новорожденного в отдельную кроватку); современная привычка раздельного сна большинству родителей показалась бы странной. Совместный сон был нормой; путешественники, останавливаясь в гостинице, нередко делили одну постель.
На заре промышленной революции, когда условия жизни начали меняться, многие семьи получили возможность обустроить специальные места для детского сна. Таким образом, детская комната стала желанным и вполне осязаемым признаком «прогресса» и современности.
В этой перемене нет ничего удивительного. Родители всегда метались от одной философии к другой в попытках понять крошечных бессловесных существ, которых сами же произвели на свет. В Англии середины XIX века, то есть до того, как в домах появился современный водопровод, настоятельно рекомендовалось купать младенцев в холодной воде, чтобы укрепить их тело и дух. Поскольку набрать теплую ванну было непросто, приходилось внушать родителям, что холодная вода – благо для здоровья и развития характера. «Когда несколько десятилетий спустя по трубам пустили горячую воду, общественное мнение быстро изменилось», – пишет историк Кристина Хардимен в своей книге «Дети мечты: советы по уходу от Джона Локка до Джины Форд».
До конца XIX века детскому сну уделяли мало внимания. Советы касались скорее того, какие матрасы использовать, какую температуру поддерживать в комнате и так далее. Взрослые полагали, что младенцу виднее, как, когда и сколько ему спать. И, что удивительно, не считали, что детям полагается спать всю ночь напролет. Но тревога за благополучие малышей росла, и сон превратился в проблему. Изменился и жизненный уклад: в семьях исчезли няни, умер обычай жить под одной крышей с бабушками и дедушками, родители перестали укладывать несколько детей в одну постель. Одновременно с этим росло число специалистов по детской психологии. Они убеждали матерей, что укачивание способствует формированию у ребенка вредных привычек, – и родители отказались от колыбели, отдав предпочтение кроватке, которая отныне прочно обосновалась в детской.
Почетная обязанность вставать к ребенку по ночам целиком и полностью легла на плечи матери, и стало очевидно, что для нее жизненно важно, чтобы малыш спал долго и крепко. Поток советов от специалистов дал родителям новую пищу для размышлений: теперь они задумались, как бы приучить ребенка засыпать быстро и самостоятельно. По иронии судьбы, отмечает историк Питер Стирнс, приемы, призванные отрегулировать детский сон, дали обратный эффект. В результате их применения проблемы со сном возникли и у взрослых.
Детский сон по-японски
Друзья в Японии все время задавали мне один и тот же вопрос:
Масако, мама из Нагои, не может себе этого представить. По вечерам она с улыбкой наблюдает, как четверо ее ребятишек раскладывают на полу матрасы-футоны так, чтобы каждый из детей имел возможность лежать рядом с мамой. Учитывая, что детей четверо, в итоге кто-нибудь из них обязательно засыпает у нее на голове. Масако – домохозяйка, ее муж – стоматолог; по японским стандартам у них вполне состоятельная семья, но квадратные метры в Стране восходящего солнца стоят недешево, поэтому они вшестером живут в маленьком традиционном доме. (Впрочем, если Масако с мужем захотят лечь отдельно, такая возможность у них есть.) Японские дети, говорит она, почти всегда спят с матерью. Когда я описала американский принцип раздельного сна, Масако удивилась. Японской матери он показался неприемлемым. А что, если ребенок ночью заплачет? Или просто почувствует себя одиноким?
После разговора с Масако я стала замечать, что японские дети по-другому относятся ко сну. Карапузы спят буквально везде: на руках у мамы, в слинге, в коляске, на футоне, на родительском собрании в школе и даже в продуктовом магазине. Как-то утром черноволосая кудрявая Хитоха-тян проспала четыре часа, уютно свернувшись в слинге за спиной у мамы, пока та вместе с другими родителями готовила завтрак в детском саду, куда ходила моя дочь. Матери не пришлось отрываться от дел, чтобы нести Хитоху домой.
Иногда японцы приобретают кроватки с бортиками, но ставят их в гостиной или в другой комнате, где собирается семья. Никто из моих японских знакомых не устраивал отдельную детскую, даже если такая возможность у них была. Кроватки использовали для дневного сна, но не для ночного.
Когда мы ходили в Японии к педиатру или общались с другими родителями, они по умолчанию полагали, что ребенок спит со мной. На картинках в детских книжках животные спали вместе с детенышами, а родители – с малышами. Открыв каталог детских товаров, я наткнулась на рекламу огромных футонов, предназначенных для всей семьи: два чудесных карапуза уютно устроились между родителями. В местной начальной школе родителям показывали фильм, в котором мама лежала рядом с сыном-школьником, пока тот засыпал. И, разумеется, это было общепринятой практикой в семьях наших друзей. Мои дети тоже начали считать совместный сон чем-то настолько нормальным, что во время поездки в США удивились, увидев малышей в отдельных комнатах. Они даже подумали, что радионяни нужны для того, чтобы дети слышали родных, а не наоборот.
Независимость с пеленок?
Почему мы вообще придаем такое значение тому, где и как спят малыши? Конечно, сон очень важен сам по себе, но дело не только в этом. Родители по всему миру верят, что происходящее ночью формирует поведение детей в часы бодрствования, влияет на их веру в себя и на самоощущение.
В Америке многие стратегии воспитания направлены на то, чтобы с раннего детства приучить ребенка к самостоятельности. И детская комната – только верхушка айсберга; мы используем и другие методы, чтобы взрастить в малышах чувство независимости. Мы сажаем ребенка в автокресло, катаем в коляске и разговариваем с ним на равных, лицом к лицу. Мы с воодушевлением отвечаем на улыбки и младенческий лепет (психологи называют это «позитивным откликом»), чтобы поддержать развитие ценимых нами способностей к общению, самовыражению и самоосознанию.
Мы считаем это правильной родительской практикой. Если ребенок слишком сильно к нам привязан, мы беспокоимся о его будущем и переживаем, справится ли он, когда нас не будет рядом. Когда американский младенец плачет ночью, мама, конечно, понимает, что ему плохо, но помнит, что хорошие родители должны приучить детей к расставанию – ведь это научит их опираться на собственные силы.
Во многих других культурах родителей скорее встревожит подобное отношение. Они считают, что физический контакт и совместный сон идут детям только на пользу, окутывая их плотной сетью невидимых, но отчетливых социальных отношений. Если вы уважаете врожденное стремление малыша быть вместе, ребенок чувствует себя в безопасности и вырастет самостоятельным и отзывчивым.
Если американцы думают, что раздельный сон служит первой ступенью на пути к воспитанию независимой личности, родители, например, в Японии верят, что благодаря совместному сну дети лучше чувствуют свою принадлежность к обществу. Малыши, чьи потребности предугадывали спящие рядом родители, превращаются в чутких и восприимчивых людей. Японцы не считают привязанность малыша к матери нездоровой зависимостью. Напротив, в ней видят основу для развития важных навыков, которые помогут ребенку преуспеть во взрослой жизни.
Родители в «культурах взаимозависимости» не уделяют детям много непосредственного внимания, не переделывают свое жилье под нужды малышей – и те спокойно засыпают среди шума и суеты повседневной жизни. Когда ребенок просыпается ночью, родители просто успокаивают его. Они не меняют жизнь в угоду младенцу и не подстраиваются под его ритм, чтобы он мог остаться дома и подремать. Если ребенок просыпается по ночам, значит, его что-то беспокоит – и разумнее будет помочь ему, а не волноваться, что за первые три месяца жизни он не освоил непрерывный сон.
Совместный сон – залог будущей самостоятельности
Мерет Келлер и Венди Голдберг, профессора психологии Калифорнийского университета в Ирвине, обнаружили, что дети, спавшие отдельно, действительно быстрее приобретают некоторые навыки. Они умеют засыпать без взрослых, спят всю ночь и чуть раньше сверстников отказываются от груди. Но куда интереснее другое: дети, чьи родители практиковали совместный сон, в итоге вырастают
Выводы, сделанные учеными, в корне противоречат распространенному убеждению, будто раздельный сон способствует воспитанию независимой личности. На самом деле, если мы возьмем широкое понимание самостоятельности, окажется, что все как раз наоборот. «Многие люди используют это слово, не задумываясь о его значении, – говорит профессор Келлер. – Подразумевают ли они способность самостоятельно засыпать и крепко спать в отдельной комнате? Если так, то да: дети, спящие с родителями, менее независимы – в том, что касается сна. Между тем самостоятельность может проявляться и днем: в поведении ребенка, в общении с окружающим миром, умении позаботиться о себе и о других, в эмоциях и познавательной активности». В своем исследовании он и профессор Голдберг доказали, что глубокая привязанность и чувство безопасности, установившиеся между родителями и детьми во время совместного сна ночью, закладывали психологическую основу для независимого поведения в течение дня.
Томо, десятилетний сын моей токийской подруги, мальчик очень самостоятельный. В шесть лет он сам добирался до школы и ездил на велосипеде в парк, чтобы погулять с друзьями. Ему требовалось лишь немного денег, носовой платок да фляжка с водой – всё это он возил в маленькой сумке, перекинутой через плечо. Когда Томо приходил к нам в гости, то аккуратно ставил обувь у порога и вешал куртку на вешалку. Он никогда не просил о помощи кого-либо из взрослых, зато сам охотно вызывался помочь на кухне. Томо вел себя так уверенно, что иногда я разрешала ему приготовить салат или сварить лапшу, пока занималась другими делами. При этом, возвращаясь вечером домой, Томо умывался и ложился рядом с тетей, которая помогала его растить. Зрелый, ответственный, самостоятельный мальчик днем, ночью Томо спал вместе с близким человеком.
И Томо – далеко не единственный пример. Прожив в Японии много лет, мы с мужем стали замечать, что большинство детей из тех, что спят по ночам с родителями, могут позаботиться о себе и своем имуществе, самостоятельно решают конфликты с ровесниками и, несмотря на юный возраст, демонстрируют выдержку и вполне взрослое поведение в обществе. Именно это японские родители вкладывают в понятие «независимость». Они ждут от своих чад социальной ответственности и рассчитывают, что те, будучи отзывчивыми и уверенными в себе, станут помогать по дому и найдут свое место в школьной жизни. И родители не считают, что требуют от детей слишком многого, поскольку отношения в семье строятся на постоянных компромиссах и взаимных уступках.
Детский сон по-шведски
В Швеции совместный сон считают обычным делом и не делают из этого проблему. Если ребенок хочет спать с родителями, пусть спит.
Изучая отношение соотечественников к совместному сну, исследовательница Барбара Веллес-Нюстрём обнаружила, что три четверти шведских детей спят с мамой и папой часть ночи или до самого утра. И хотя практически у всех есть своя комната, никто не запрещает им приходить к родителям. Потом спящего ребенка либо относят в свою кровать, либо не трогают вообще; иногда мама или папа (или оба) отправляется ночевать в детскую. Почему шведы спокойно воспринимают то, что вызывает множество вопросов у американцев? По словам Веллес-Нюстрём, в Швеции бытует мнение, что «ребенок – природное существо» и для развития ему необходима безопасная среда. Если родители прислушиваются к нему и удовлетворяют его потребности, он будет нормально развиваться в собственном темпе». Шведы воспринимают совместный сон как естественный этап, который дети рано или поздно перерастут. В связи с этим шведы любят задавать риторический вопрос: «Вы когда-нибудь видели взрослого человека, спящего с родителями?» «К ребенку в Швеции относятся как к полноценной личности, обладающей определенными правами, в том числе правом ощущать себя в безопасности рядом с мамой и папой в любое время дня и ночи», – пишет Веллес-Нюстрём в своей статье и приводит слова одной матери: «Мы так мало видимся с собственными детьми днем, что хотя бы ночью хотим дать им запас любви».
Шведские родители считают, что совместный сон помогает ребенку обрести уверенность в собственных силах и
Заинтригованная статьей Веллес-Нюстрём, я обратилась к шведам, чтобы узнать об их отношении к совместному сну из первых рук. Беседуя по скайпу с Ульрикой, стокгольмской мамой двоих детей, я поняла, что спать вместе с детьми для нее абсолютно естественно. Мои вопросы об этом выглядели так же нелепо, как если бы я спросила, летают ли птицы и холоден ли лед.
Я поинтересовалась, существует ли в Швеции предубеждение против совместного сна. Ульрика ответила: «До трех лет сын очень плохо спал в своей кроватке. Думаю, что с большинством детей та же история. И мы спокойно относимся к тому, что время от времени ребенку хочется забраться к маме в постель – пообниматься, поболтать перед сном, почувствовать себя уютно».
В Швеции вы вряд ли найдете родителей, которые ни разу в жизни не спали бы вместе с детьми. «Это нормально, никто такое не осуждает, – сказала Ульрика. – Осудят скорее того, кто не пустит ребенка к себе, когда малышу это хочется».
Поделиться книгой: