Песни. Стихотворения

«Эй, шофер, вези – Бутырский хутор…»

– Эй шофер, вези – Бутырский хутор,Где тюрьма, – да поскорее мчи!        – Ты, товарищ, опоздал,        ты на два года перепутал —Разбирают уж тюрьму на кирпичи.– Очень жаль, а я сегодня спозаранкуПо родным решил проехаться местам…Ну да ладно, что ж, шофер,        тогда вези меня в «Таганку», —Погляжу, ведь я бывал и там.– Разломали старую «Таганку» —Подчистую, всю, ко всем чертям!        – Что ж, шофер, давай назад,        крути-верти свою баранку, —Так ни с чем поедем по домам.Или нет, шофер, давай закурим,Или лучше – выпьем поскорей!Пьем за то, чтоб не осталось        по России больше тюрем,Чтоб не стало по России лагерей!<1963>

«За меня невеста отрыдает честно…»

За меня невеста отрыдает честно,За меня ребята отдадут долги,За меня другие отпоют все песни,И, быть может, выпьют за меня враги.Не дают мне больше интересных книжек,И моя гитара – без струны.И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,И нельзя мне солнца, и нельзя луны.Мне нельзя на волю – не имею права, —Можно лишь – от двери до стены.Мне нельзя налево, мне нельзя направо —Можно только неба кусок, можно только сны.Сны – про то, как выйду, как замок мой снимут,Как мою гитару отдадут,Кто меня там встретит, как меня обнимутИ какие песни мне споют.1963

Рецидивист

Это был воскресный день – и я не лазил по карманам:В воскресенье – отдыхать, – вот мой девиз.Вдруг – свисток, меня хватают, обзывают хулиганом,А один узнал – кричит: «Рецидивист!»«Брось, товарищ, не ершись,Моя фамилия – Сергеев, —Ну а кто рецидивист —Ведь я ж понятья не имею».Это был воскресный день, но мусора не отдыхают:У них тоже – план давай, хоть удавись, —Ну а если перевыполнят, так их там награждают —На вес золота там вор-рецидивист.С уваженьем мне: «Садись! —Угощают «Беломором». —Значит, ты – рецидивист?Распишись под протоколом!»Это был воскресный день, светило солнце как бездельник,И все люди – кто с друзьями, кто с семьей, —Ну а я сидел скучал как в самый гнусный понедельник:Мне майор попался очень деловой.«Сколько раз судились вы?»«Плохо я считать умею!»«Но все же вы – рецидивист?»«Да нет, товарищ, я – Сергеев».Это был воскресный день – а я потел, я лез из кожи, —Но майор был в математике горазд:Он чегой-то там сложил, потом умножил, подытожил —И сказал, что я судился десять раз.Подал мне начальник лист —Расписался как умею —Написал: «РецидивистПо фамилии Сергеев».Это был воскресный день, я был усталым и побитым, —Но одно я знаю, одному я рад:В семилетний план поимки хулиганов и бандитовЯ ведь тоже внес свой очень скромный вклад!1963

Я женщин не бил до семнадцати лет

Я женщин не бил до семнадцати лет —В семнадцать ударил впервые, —С тех пор на меня просто удержу нет:Направо – налево        я им раздаю «чаевые».Но как же случилось, что интеллигент,Противник насилия в быте,Так низко упал я – и в этот момент,Ну если хотите,        себя осквернил мордобитьем?А было все так: я ей не изменилЗа три дня ни разу, признаться, —Да что говорить – я духи ей купил! —Французские, братцы,        за тридцать четыре семнадцать.Но был у нее продавец из «ТЭЖЭ» —Его звали Голубев Слава, —Он эти духи подарил ей уже, —Налево – направо        моя улыбалась шалава.Я был молодой, и я вспыльчивый был —Претензии выложил кратко —Сказал ей: «Я Славку вчера удавил, —Сегодня ж, касатка,        тебя удавлю для порядка!»Я с дрожью в руках подошел к ней впритык,Зубами стуча «Марсельезу», —К гортани присох непослушный язык —И справа и слева        я ей основательно врезал.С тех пор все шалавы боятся меня —И это мне больно, ей-богу!Поэтому я – не проходит и дня —Бью больно и долго, —        но всех не побьешь – их ведь много.1963

«У меня было сорок фамилий…»

У меня было сорок фамилий,У меня было семь паспортов,Меня семьдесят женщин любили,У меня было двести врагов.        Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился —Все равно, чтоб подраться,Кто-нибудь находился.И хоть путь мой и длинен и долог,И хоть я заслужил похвалу —Обо мне не напишут некро́логНа последней странице в углу.        Но я не жалею!Сколько я ни стремился,Сколько я ни старался, —Кто-нибудь находился —И я с ним напивался.И хотя во все светлое верил —Например, в наш советский народ, —Не поставят мне памятник в сквереГде-нибудь у Петровских ворот.        Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился —Все равно я спивался,Все равно я катился.Сочиняю я песни о драмахИ о жизни карманных воров, —Мое имя не встретишь в рекламахПопулярных эстрадных певцов.        Но я не жалею!Сколько я ни старался,Сколько я ни стремился, —Я всегда попадался —И все время садился.Говорят, что на место все встанет.Бросить пить?.. Видно, мне не судьба, —Все равно меня не отчеканятНа монетах заместо герба.        Но я не жалею!Так зачем мне стараться?Так зачем мне стремиться?Чтоб во всем разобраться —Нужно сильно напиться!<1962 или 1963>

Про Сережку Фомина

Я рос как вся дворовая шпана —Мы пили водку, пели песни ночью, —И не любили мы Сережку ФоминаЗа то, что он всегда сосредоточен.Сидим раз у Сережки Фомина —Мы у него справляли наши встречи, —И вот о том, что началась война,Сказал нам Молотов в своей известной речи.В военкомате мне сказали: «Старина,Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»Я отказался, – а Сережку ФоминаСпасал от армии отец его, профессор.Кровь лью я за тебя, моя страна,И все же мое сердце негодует:Кровь лью я за Сережку Фомина —А он сидит и в ус себе не дует!Теперь небось он ходит по кина́м —Там хроника про нас перед сеансом, —Сюда б сейчас Сережку Фомина —Чтоб побыл он на фронте на германском!…Но наконец закончилась война —С плеч сбросили мы словно тонны груза, —Встречаю я Сережку Фомина —А он Герой Советского Союза…1964

Штрафные батальоны

Всего лишь час дают на артобстрел —Всего лишь час пехоте передышки,Всего лишь час до самых главных дел:Кому – до ордена, ну а кому – до «вышки».За этот час не пишем ни строки —Молись богам войны артиллеристам!Ведь мы ж не просто так – мы штрафники, —Нам не писать: «…считайте коммунистом».Перед атакой – водку, – вот мура!Свое отпили мы еще в гражданку,Поэтому мы не кричим «ура» —Со смертью мы играемся в молчанку.У штрафников один закон, один конец:Коли, руби фашистского бродягу,И если не поймаешь в грудь свинец —Медаль на грудь поймаешь за отвагу.Ты бей штыком, а лучше – бей рукой:Оно надежней, да оно и тише, —И ежели останешься живой —Гуляй, рванина, от рубля и выше!Считает враг: морально мы слабы, —За ним и лес, и города сожжены.Вы лучше лес рубите на гробы —В прорыв идут штрафные батальоны!Вот шесть ноль-ноль – и вот сейчас обстрел, —Ну, бог войны, давай без передышки!Всего лишь час до самых главных дел:Кому – до ордена, а большинству – до «вышки»…1964

Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям

В Пекине очень мрачная погода,У нас в Тамбове на заводе перекур, —Мы пишем вам с тамбовского завода,Любители опасных авантюр!Тем, что вы догово́р не подписали,Вы причинили всем народам больИ, извращая факты, доказали,Что вам дороже генерал де Голль.Нам каждый день насущный мил и дорог, —Но если даже вспомнить старину,То это ж вы изобретали порохИ строили Китайскую стену́.Мы понимаем – вас совсем не мало,Чтоб триста миллионов погубить, —Но мы уверены, что сам товарищ Мао,Ей-богу, очень-очень хочет жить.Когда вы рис водою запивали —Мы проявляли интернационализм, —Небось когда вы русский хлеб жевали,Не говорили про оппортунизм!Боитесь вы, что – реваншисты в Бонне,Что – Вашингтон грозится перегнать, —Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,Что мы покажем кузькину им мать!Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды —Не раздувайте вы войны пожар, —Мы нанесем им, если будет надо,Ответный термоядерный удар.А если зуд – без дела не страдайте, —У вас еще достаточно делов:Давите мух, рождаемость снижайте,Уничтожайте ваших воробьев!И не интересуйтесь нашим бытом —Мы сами знаем, где у нас чего.Так наш ЦК писал в письме открытом, —Мы одобряем линию его!<1964>

Антисемиты

Зачем мне считаться шпаной и бандитом —Не лучше ль податься мне в антисемиты:На их стороне хоть и нету законов, —Поддержка и энтузиазм миллионов.Решил я – и значит, кому-то быть битым.Но надо ж узнать, кто такие семиты, —А вдруг это очень приличные люди,А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!Но друг и учитель – алкаш в бакалее —Сказал, что семиты – простые евреи.Да это ж такое везение, братцы, —Теперь я спокоен – чего мне бояться!Я долго крепился, ведь благоговейноВсегда относился к Альберту Эйнштейну.Народ мне простит, но спрошу я невольно:Куда отнести мне Абрама Линко́льна?Средь них – пострадавший от Сталина Каплер,Средь них – уважаемый мной Чарли Чаплин,Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,И даже основоположник марксизма.Но тот же алкаш мне сказал после дельца,Что пьют они кровь христианских младенцев;И как-то в пивной мне ребята сказали,Что очень давно они Бога распяли!Им кровушки надо – они по запаркеЗамучили, гады, слона в зоопарке!Украли, я знаю, они у народаВесь хлеб урожая минувшего года!По Курской, Казанской железной дорогеПостроили дачи – живут там как боги…На всё я готов – на разбой и насилье, —И бью я жидов – и спасаю Россию!1964

Песня про Уголовный кодекс

Нам ни к чему сюжеты и интриги:Про всё мы знаем, про всё, чего ни дашь.Я, например, на свете лучшей книгойСчитаю Кодекс уголовный наш.И если мне неймется и не спитсяИли с похмелья нет на мне лица —Открою Кодекс на любой странице,И не могу – читаю до конца.Я не давал товарищам советы,Но знаю я – разбой у них в чести, —Вот только что я прочитал про это:Не ниже трех, не свыше десяти.Вы вдумайтесь в простые эти строки, —Что нам романы всех времен и стран! —В них есть бараки, длинные как сроки,Скандалы, драки, карты и обман…Сто лет бы мне не видеть этих строчек! —За каждой вижу чью-нибудь судьбу, —И радуюсь, когда статья – не очень:Ведь все же повезет кому-нибудь!И сердце бьется раненою птицей,Когда начну свою статью читать,И кровь в висках так ломится-стучится, —Как мусора́, когда приходят брать.1964

Наводчица

– Сегодня я с большой охотоюРаспоряжусь своей субботою,И если Нинка не капризная,Распоряжусь своею жизнью я!– Постой, чудак, она ж – наводчица, —Зачем?        – Да так, уж очень хочется!        – Постой, чудак, у нас – компания, —Пойдем в кабак – зальем желание!– Сегодня вы меня не пачкайте,Сегодня пьянка мне – до лампочки:Сегодня Нинка соглашается —Сегодня жисть моя решается!– Ну и дела же с этой Нинкою!Она жила со всей Ордынкою, —И с нею спать ну кто захочет сам!..        – А мне плевать – мне очень хочется!Сказала: любит, – всё, заметано!        – Отвечу рупь за сто, что врет она!Она ж того – ко всем ведь просится…        – А мне чего – мне очень хочется!– Она ж хрипит, она же грязная,И глаз подбит, и ноги разные,Всегда одета как уборщица…        – Плевать на это – очень хочется!Все говорят, что – не красавица, —А мне такие больше нравятся.Ну что ж такого, что – наводчица, —А мне еще сильнее хочется!1964

Счетчик щелкает

Твердил он нам: «Моя она!»«Да ты смеешься, друг, да ты смеешься!Уйди, пацан, – ты очень пьян, —А то нарвешься, друг, гляди, нарвешься!»А он кричал: «Теперь мне всё одно!Садись в такси – поехали кататься!Пусть счетчик щелкает, пусть, все равноВ конце пути придется рассчитаться».Не жалко мне таких парней.«Ты от греха уйди!» – твержу я снова.А он – ко мне, и всё – о ней…«А ну – ни слова, гад, гляди, ни слова!»Ударила в виски мне кровь с вином —И, так же продолжая улыбаться,Ему сказал я тихо: «Все равноВ конце пути придется рассчитаться!»К слезам я глух и к просьбам глух —В охоту драка мне, ох как в охоту!И хочешь, друг, не хочешь, друг, —Плати по счету, друг, плати по счету!..А жизнь мелькает, как в немом кино, —Мне хорошо, мне хочется смеяться, —А счетчик – щелк да щелк, – да все равноВ конце пути придется рассчитаться…1964

О нашей встрече

О нашей встрече что там говорить! —Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, —Но мы с тобою сразу стали жить,Не опасаясь пагубных последствий.Я сразу сузил круг твоих знакомств,Одел, обул и вытащил из грязи, —Но за тобой тащился длинный хвост —Длиннющий хвост твоих коротких связей.Потом, я помню, бил друзей твоих:Мне с ними было как-то неприятно, —Хотя, быть может, были среди нихНаверняка отличные ребята.О чем просила – делал мигом я, —Мне каждый час хотелось сделать        ночью брачной.Из-за тебя под поезд прыгал я,Но, слава богу, не совсем удачно.И если б ты ждала меня в тот год,Когда меня отправили на дачу, —Я б для тебя украл весь небосводИ две звезды Кремлевские в придачу.И я клянусь – последний буду гад! —Не ври, не пей – и я прощу измену, —И подарю тебе Большой театрИ Малую спортивную арену.А вот теперь я к встрече не готов:Боюсь тебя, боюсь ночей интимных —Как жители японских городовБоятся повторенья Хиросимы.1964

Песня о госпитале

Жил я с матерью и батей        На Арбате – здесь бы так! —А теперь я в медсанбате —        На кровати, весь в бинтах…Что нам слава, что нам Клава —        Медсестра – и белый свет!..Помер мой сосед, что справа,        Тот, что слева, – еще нет.И однажды, как в угаре,        Тот сосед, что слева, мнеВдруг сказал: «Послушай, парень,        У тебя ноги-то нет».Как же так? Неправда, братцы, —        Он, наверно, пошутил!«Мы отрежем только пальцы» —        Так мне доктор говорил.Но сосед, который слева,        Все смеялся, все шутил,Даже если ночью бредил —        Все про ногу говорил.Издевался: мол, не встанешь,        Не увидишь, мол, жены!..Поглядел бы ты́, товарищ,        На себя со стороны!Если б был я не калека        И слезал с кровати вниз —Я б тому, который слева,        Просто глотку перегрыз!Умолял сестричку Клаву        Показать, какой я стал…Был бы жив сосед, что справа, —        Он бы правду мне сказал!..1964

Все ушли на фронт

Все срока уже закончены,А у лагерных ворот,Что крест-накрест заколочены, —Надпись: «Все ушли на фронт».За грехи за наши нас простят,Ведь у нас такой народ:Если Родина в опасности —Значит, всем идти на фронт.Там год – за три, если бог хранит, —Как и в лагере зачет.Нынче мы на равных с вохрами —Нынче всем идти на фронт.У начальника Березкина —Ох и гонор, ох и понт! —И душа – крест-накрест досками, —Но и он пошел на фронт.Лучше было – сразу в тыл его:Только с нами был он смел, —Высшей мерой наградил егоТрибунал за самострел.Ну а мы – всё оправдали мы, —Наградили нас потом:Кто живые, тех – медалями,А кто мертвые – крестом.И другие заключенныеПусть читают у воротНашу память застекленную —Надпись: «Все ушли на фронт»…1964

«Я любил и женщин, и проказы…»

Я любил и женщин и проказы:Что ни день, то новая была, —И ходили устные рассказыПро мои любовные дела.И однажды как-то на дорогеРядом с морем – с этим не шути —Встретил я одну из очень многихНа моем на жизненном пути.А у ней – широкая натура,А у ней – открытая душа,А у ней – отличная фигура, —А у меня в кармане – ни гроша.Ну а ей – в подарок нужно кольца;Кабаки, духи из первых рук, —А взамен – немного удовольствийОт ее сомнительных услуг.«Я тебе, – она сказала, – Вася,Дорогое самое отдам!..»Я сказал: «За сто рублей согласен, —Если больше – с другом пополам!»Женщины – как очень злые кони:Захрипит, закусит удила!..Может, я чего-нибудь не понял,Но она обиделась – ушла.…Через месяц улеглись волненья —Через месяц вновь пришла она, —У меня такое ощущенье,Что ее устроила цена!1964

«Вот раньше жизнь!..»

Вот раньше жизнь! —И вверх и внизИдешь без конвоиров, —Покуришь план,Идешь на банИ щиплешь пассажиров.А на разбойБерешь с собойНадежную шалаву,Потом – за грудьКого-нибудьИ делаешь варшаву.Пока следят,Пока грозят —Мы это переносим.Наелся всласть,Но вот взялась«Петровка, 38».Прошел детдом, тюрьму, приют,И сро́ка не боялся, —Когда ж везли в народный суд —Немного волновался.Зачем нам врут:«Народный суд»! —Народу я не видел, —Судье простор,И прокурорТотча́с меня обидел.Ответил на вопросы я,Но приговор – с издевкой, —И не согласен вовсе яС такой формулировкой!Не отрицаю я вины —Не в первый раз садился,Но – написали, что с людьмиЯ грубо обходился.Неправда! – тихо подойдешь,Попросишь сторублевку…При чем тут нож,При чем грабеж? —Меняй формулировку!Эх, был бы зал —Я б речь сказал:«Товарищи родные!Зачем пенять —Ведь вы меняКормили и поили!Мне каждый деньги отдавалБез слез, угроз и крови…Огромное спасибо вамЗа всё на добром слове!»И этот залМне б хлопать стал,И я б, прервав рыданья,Им тихим голосом сказал:«Спасибо за вниманье!»Ну правда ведь —Неправда ведь,Что я – грабитель ловкий?Как людям мне в глаза смотретьС такой формулировкой?!1964

«Потеряю истинную веру…»

Потеряю истинную веру —Больно мне за наш СССР:Отберите орден у Насе́ру —Не подходит к ордену Насе́р!Можно даже крыть с трибуны матом,Раздавать подарки вкривь и вкось,Называть Насе́ра нашим братом, —Но давать Героя – это брось!Почему нет золота в стране?Раздарили, гады, раздарили!Лучше бы давали на войне, —А Насе́ры после б нас простили.1964

Песня о звёздах

Мне этот бой не забыть нипочем —Смертью пропитан воздух, —А с небосклона бесшумным дождемПадали звезды.Снова упала – и я загадал:Выйти живым из боя, —Так свою жизнь я поспешно связалС глупой звездою.Я уж решил: миновала бедаИ удалось отвертеться, —С неба свалилась шальная звезда —Прямо под сердце.Нам говорили: «Нужна высота!»И «Не жалеть патроны!»…Вон покатилась вторая звезда —Вам на погоны.Звезд этих в небе – как рыбы в прудах, —Хватит на всех с лихвою.Если б не насмерть, ходил бы тогдаТоже – Героем.Я бы Звезду эту сыну отдал,Просто – на память…В небе висит, пропадает звезда —Некуда падать.1964

Бал-маскарад

Сегодня в нашей комплексной бригадеПрошел слушок о бале-маскараде, —Раздали маски кроликов,Слонов и алкоголиков,Назначили всё это – в зоосаде.«Зачем идти при полном при параде —Скажи мне, моя радость, христа ради?»Она мне: «Одевайся!» —Мол, я тебя стесняюся,Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.«Я платье, – говорит, – взяла у Нади —Я буду нынче как Марина ВладиИ проведу, хоть тресну я,Часы свои воскресныеХоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!»…Зачем же я себя утюжил, гладил? —Меня поймали тут же, в зоосаде, —Ведь массовик наш КолькаДал мне маску алкоголика —И на троих зазвали меня дяди.Я снова очутился в зоосаде:Глядь – две жены, – ну две Марины Влади! —Одетые животными,С двумя же бегемотами, —Я тоже озверел – и стал в засаде.Наутро дали премию в бригаде,Сказав мне, что на бале-маскарадеЯ будто бы не толькоСыграл им алкоголика,А был у бегемотов я в ограде.1964

Братские могилы

На братских могилах не ставят крестов,И вдовы на них не рыдают, —К ним кто-то приносит букеты цветов,И Вечный огонь зажигают.Здесь раньше вставала земля на дыбы,А нынче – гранитные плиты.Здесь нет ни одной персональной судьбы —Все судьбы в единую слиты.А в Вечном огне – видишь вспыхнувший танк,Горящие русские хаты,Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,Горящее сердце солдата.У братских могил нет заплаканных вдов —Сюда ходят люди покрепче,На братских могилах не ставят крестов…Но разве от этого легче?!1964

Городской романс

Я однажды гулял по столице – иДвух прохожих случайно зашиб, —И, попавши за это в милицию,Я увидел ее – и погиб.Я не знаю, что там она делала, —Видно, паспорт пришла получать —Молодая, красивая, белая…И решил я ее разыскать.Шел за ней – и запомнил парадное.Что сказать ей? – ведь я ж хулиган…Выпил я – и позвал ненагляднуюВ привокзальный один ресторан.Ну а ей улыбались прохожие —Мне хоть просто кричи «Караул!» —Одному человеку по роже яДал за то, что он ей подморгнул.Я икрою ей булки намазывал,Деньги просто рекою текли, —Я ж такие ей песни заказывал!А в конце заказал – «Журавли».Обещанья я ей до утра давал,Повторял что-то вновь ей и вновь:«Я ж пять дней никого не обкрадывал,Моя с первого взгляда любовь!»Говорил я, что жизнь потеряна,Я сморкался и плакал в кашне, —А она мне сказала: «Я верю вам —И отдамся по сходной цене».Я ударил ее, птицу белую, —Закипела горячая кровь:Понял я, что в милиции делалаМоя с первого взгляда любовь…1964

Ребята, напишите мне письмо

Мой первый срок я выдержать не смог, —Мне год добавят, может быть – четыре…Ребята, напишите мне письмо:Как там дела в свободном вашем мире?Что вы там пьете? Мы почти не пьем.Здесь – только снег при солнечной погоде…Ребята, напишите обо всем,А то здесь ничего не происходит!Мне очень-очень не хватает вас —Хочу увидеть милые мне рожи!Как там Надюха, с кем она сейчас?Одна? – тогда пускай напишет тоже.Страшней, быть может, – только Страшный суд!Письмо мне будет уцелевшей нитью, —Его, быть может, мне не отдадут,Но все равно, ребята, напишите!..1964

«Передо мной любой факир – ну просто карлик…»

Передо мной любой факир – ну просто карлик,Я их держу за самых мелких фрайеров, —Возьмите мне один билет до Монте-Карло —Я потревожу ихних шулеров!Не соблазнят меня ни ихние красотки,А на рулетку – только б мне взглянуть, —Их банкометы мине вылижут подметки,А я на поезд – и в обратный путь.Играть я буду и на красных и на черных,И в Монте-Карло я облажу все углы, —Останутся у них в домах игорныхОдни хваленые зеленые столы.Я привезу с собою массу впечатлений:Попью коктейли, послушаю джаз-банд, —Я привезу с собою кучу ихних денег —И всю валюту сдам в советский банк.Я говорю про все про это без уха́рства —Шутить мне некогда: мне «вышка» на носу, —Но пользу нашему родному государствуНаверняка я этим принесу!1964

Песня студентов-археологов

Наш Федя с детства связан был с землею —Домой таскал и щебень и гранит…Однажды он домой принес такое,Что папа с мамой плакали навзрыд.Студентом Федя очень был настроенПоднять археологию на щит, —Он в институт притаскивал такое,Что мы кругом все плакали навзрыд.Привез он как-то с практикиДва ржавых экспонатикаИ утверждал, что это – древний клад, —Потом однажды в Э́листеНашел вставные челюстиРазмером с самогонный аппарат.Диплом писал про древние святыни,О скифах, о языческих богах.При этом так ругался по-латыни,Что скифы эти корчились в гробах.Он древние строенияИскал с остервенениемИ часто диким голосом кричал,Что есть еще пока тропа,Где встретишь питекантропа, —И в грудь себя при этом ударял.Он жизнь решил закончить холостуюИ стал бороться за семейный быт.«Я, – говорил, – жену найду такую —От зависти заплачете навзрыд!»Он все углы облазил – иВ Европе был, и в Азии —И вскоре раскопал свой идеал.Но идеал связать не могВ археологии двух строк, —И Федя его снова закопал.1964

Марш студентов-физиков

Тропы еще в антимир не протоптаны, —Но как на фронте держись ты!Бомбардируем мы ядра протонами,Значит, мы – антиллеристы.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джинна из бутылки!Тесно сплотились коварные атомы —Ну-ка, попробуй прорвись ты!Живо по ко́ням – в погоню за квантами!Значит, мы – кванталеристы.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джинна из бутылки!Пусть не поймаешь нейтрино за бородуИ не посадишь в пробирку, —Но было бы здорово, чтоб ПонтекорвоВзял его крепче за шкирку.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джинна из бутылки!Жидкие, твердые, газообразные —Просто, понятно, вольготно!А с этою плазмой дойдешь до маразма, иЭто довольно почетно.Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра —На волю пустим джинна из бутылки!Молодо-зелено. Древность – в историю!Дряхлость – в архивах пылиться!Даешь эту общую эту теориюЭлементарных частиц нам!Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —Лежат без пользы тайны, как в копилке, —Мы тайны эти скоро вырвем у ядра —И вволю выпьем джина из бутылки!1964

Солдаты группы «Центр»

(из спектакля Театра на Таганке «Павшие и живые», 1965)

Солдат всегда здоров,Солдат на всё готов, —И пыль, как из ковров,Мы выбиваем из дорог.И не остановиться,И не сменить ноги, —Сияют наши лица,Сверкают сапоги!По выжженной равнине —За метром метр —Идут по УкраинеСолдаты группы «Центр».На «первый-второй» рассчитайсь!        Первый-второй…Первый, шаг вперед! – и в рай.        Первый – второй…А каждый второй – тоже герой, —В рай попадет вслед за тобой.        Первый-второй,        Первый-второй,        Первый-второй…А перед нами всё цветет,За нами всё горит.Не надо думать – с нами тот,Кто всё за нас решит.Веселые – не хмурые —Вернемся по домам, —Невесты белокурыеНаградой будут нам!Всё впереди, а ныне —За метром метр —Идут по УкраинеСолдаты группы «Центр».На «первый-второй» рассчитайсь!        Первый-второй…Первый, шаг вперед! – и в рай.        Первый-второй…А каждый второй – тоже герой, —В рай попадет вслед за тобой.        Первый-второй,        Первый-второй,        Первый-второй…1965

Песня о нейтральной полосе

На границе с Турцией или с Пакистаном —Полоса нейтральная; а справа, где кусты, —Наши пограничники с нашим капитаном, —А на левой стороне – ихние посты.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Капитанова невеста жить решила вместе —Прикатила, говорит: «Милый!..» – то да сё.Надо ж хоть букет цветов подарить невесте:Что за свадьба без цветов! – пьянка, да и всё.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!К ихнему начальнику, точно по повестке,Тоже баба прикатила – налетела блажь, —Тоже «милый» говорит, только по-турецки,Будет свадьба, говорит, свадьба – и шабаш!А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Наши пограничники – храбрые ребята, —Трое вызвались идти, а с ними капитан, —Разве ж знать они могли про то, что азиатыПорешили в ту же ночь вдарить по цветам!Ведь на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,Ну и ихний капитан тоже в доску пьян, —Повалился он в цветы, охнув по-турецки,И, по-русски крикнув «…мать!», рухнул капитан.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Спит капитан – и ему снится,Что открыли границу как ворота в Кремле, —Ему и на фиг не нужна была чужая заграница —Он пройтиться хотел по ничейной земле.Почему же нельзя? Ведь земля-то – ничья,Ведь она – нейтральная!..А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!1965

Попутчик

Хоть бы – облачко, хоть бы – тучкаВ этот год на моем горизонте, —Но однажды я встретил попутчика —Расскажу про него, знакомьтесь.Он спросил: «Вам куда?» – «До Вологды».«Ну, до Вологды – это полбеды».Чемодан мой от водки ломится —Предложил я, как полагается:«Может, выпить нам – познакомиться, —Поглядим, кто быстрей сломается!..»Он сказал: «Вылезать нам в Вологде,Ну а Вологда – это вона где!..»Я не помню, кто первый сломался, —Помню, он подливал, поддакивал, —Мой язык как шнурок развязался —Я кого-то ругал, оплакивал…И проснулся я в городе Вологде,Но – убей меня – не припомню где.А потом мне пришили дельцеПо статье Уголовного кодекса, —Успокоили: «Всё перемелется», —Дали срок – не дали опомниться.И остался я в городе Вологде,Ну а Вологда – это вона где!..Пятьдесят восьмую дают статью —Говорят: «Ничего, вы так молоды…»Если б знал я, с кем еду, с кем водку пью, —Он бы хрен доехал до Вологды!Он живет себе в городе Вологде,А я – на Севере, а Север – вона где!…Все обиды мои – годы стерли,Но живу я теперь как в наручниках:Мне до боли, до кома в горлеНадо встретить того попутчика!Но живет он в городе Вологде,А я – на Севере, а Север – вона где!..1965

«Сыт я по горло, до подбородка…»

Сыт я по горло, до подбородка —Даже от песен стал уставать, —Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!Друг подавал мне водку в стакане,Друг говорил, что это пройдет,Друг познакомил с Веркой по пьяне:Верка поможет, а водка спасет.Не помогли ни Верка, ни водка:С водки – похмелье, а с Верки – что взять!Лечь бы на дно, как подводная лодка, —И позывных не передавать!..Сыт я по горло, сыт я по глотку —Ох, надоело петь и играть, —Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!1965

«Мой друг уедет в Магадан…»

Игорю Кохановскому

Мой друг уедет в Магадан —Снимите шляпу, снимите шляпу!Уедет сам, уедет сам —Не по этапу, не по этапу.Не то чтоб другу не везло,Не чтоб кому-нибудь назло,Не для молвы: что, мол, – чудак, —А просто так.Быть может, кто-то скажет: «Зря!Как так решиться – всего лишиться!Ведь там – сплошные лагеря,А в них – убийцы, а в них – убийцы…»Ответит он: «Не верь молве —Их там не больше, чем в Москве!»Потом уложит чемоданИ – в Магадан!Не то чтоб мне – не по годам, —Я б прыгнул ночью из электрички, —Но я не еду в Магадан,Забыв привычки, закрыв кавычки.Я буду петь под струнный звонПро то, что будет видеть он,Про то, что в жизни не видал, —Про Магадан.Мой друг поедет сам собой —С него довольно, с него довольно, —Его не будет бить конвой —Он добровольно, он добровольно.А мне удел от Бога дан…А может, тоже – в Магадан?Уехать с другом заодно —И лечь на дно!..1965

«В холода, в холода…»

В холода, в холодаОт насиженных местНас другие зовут города, —Будь то Минск, будь то Брест, —В холода, в холода…Неспроста, неспростаОт родных тополейНас суровые манят места —Будто там веселей, —Неспроста, неспроста…Как нас дома ни грей —Не хватает всегдаНовых встреч нам и новых друзей, —Будто с нами беда,Будто с ними теплей…Как бы ни было намХорошо иногда —Возвращаемся мы по домам.Где же наша звезда?Может – здесь, может – там…1965

Высота

Вцепились они в высоту как в свое.Огонь минометный, шквальный…А мы всё лезли толпой на нее,Как на буфет вокзальный.И крики «ура» застывали во рту,Когда мы пули глотали.Семь раз занимали мы ту высоту —Семь раз мы ее оставляли.И снова в атаку не хочется всем,Земля – как горелая каша…В восьмой раз возьмем мы ее насовсем —Свое возьмем, кровное, наше!А можно ее стороной обойти, —И что мы к ней прицепились?!Но, видно, уж точно – все судьбы-путиНа этой высотке скрестились.1965

Песня про снайпера, который через 15 лет после войны спился и сидит в ресторане

А ну-ка, пей-ка,Кому не лень!Вам жисть – копейка,А мне – мишень.Который в фетрах,Давай на спор:Я – на сто метров,А ты – в упор.Не та раскладка,Но я не трус.Итак, десятка —Бубновый туз…Ведь ты же на спорСтрелял в упор, —Но я ведь – снайпер,А ты – тапер.Куда вам деться!Мой выстрел – хлоп!Девятка в сердце,Десятка – в лоб…И черной точкойНа белый лист —Легла та ночкаНа мою жисть!1965

«Мне ребята сказали…»

Мне ребята сказали        про такую наколку! —На окраине, где даже нет фонарей.Если выгорит дело —                   обеспечусь надолго, —Обеспечу себя я и лучших друзей.Но в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу, —Не могу им мешать —Не пойду воровать, —Мне их сон нарушатьНеохота!Мне ребята сказали,        что живет там артистка,Что у ей – бриллианты, золотишко, деньга, —И что всё будет тихо,                   без малейшего риска, —Ну а после, конечно, мы рванем на бега.Но в двенадцать часовЛюдям хочется спать,И артистке вставатьНа работу, —Не могу ей мешать —Не пойду воровать, —Мне ей сон нарушатьНеохота!Говорил мне друг Мишка,                   что у ей есть сберкнижка, —Быть не может, не может – наш артист не богат!«Но у ей – подполковник,        он – ей-ей – ей любовник!» —Этим доводом Мишка убедил меня, гад.А в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу…Ничего, не поспят! —Я иду – сам не рад:Мне их сон нарушатьНеохота!…Говорил я ребятам,                   что она не богата:Бриллианты – подделка, подполковник сбежал.Ну а эта артистка —        лет примерно под триста, —Не прощу себе в жизни, что ей спать помешал!Ведь в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу, —Не могу им мешать —Не пойду воровать, —Мне их сон нарушатьНеохота!<1965>

«То была не интрижка…»

То была не интрижка —Ты была на ладошке,Как прекрасная книжкаВ грубой суперобложке.Я влюблен был как мальчик —С тихим трепетом тайнымЯ листал наш романчикС неприличным названьем.Были слезы, угрозы —Всё одни и всё те же, —В основном была проза,А стихи были реже.Твои бурные ласкиИ все прочие средства —Это страшно, как в сказкеОчень раннего детства.Я надеялся втайне,Что тебя не листали, —Но тебя, как в читальне,Слишком многие брали.Не дождаться мне мига,Когда я с опозданьемСдам с рук на руки книгуС неприличным названьем.1965

Песня завистника

Мой сосед объездил весь Союз —Что-то ищет, а чего – не видно, —Я в дела чужие не суюсь,Но мне очень больно и обидно.У него на окнах – плюш и шелк,Баба его шастает в халате, —Я б в Москве с киркой уран нашелПри такой повышенной зарплате!И сдается мне, что люди врут, —Он нарочно ничего не ищет:Для чего? – ведь денежки идут —Ох, какие крупные деньжищи!А вчера на кухне ихний сынГоловой упал у нашей двери —И разбил нарочно мой графин, —Я – мамаше счет в тройном размере.Ему, значит, – рупь, а мне – пятак?!Пусть теперь мне платит неустойку!Я ведь не из зависти, я так —Ради справедливости, и только.…Ничего, я им создам уют —Живо он квартиру обменяет, —У них денег – куры не клюют,А у нас – на водку не хватает!1965

«Перед выездом в загранку…»

Перед выездом в загранкуЗаполняешь кучу бланков —Это еще не беда, —Но в составе делегацийС вами ездит личность в штатском —Просто завсегда.А за месяц до вояжаИнструктаж проходишь даже —Как там проводить все дни:Чтоб поменьше безобразий,А потусторонних связейЧтобы – ни-ни-ни!…Личность в штатском – парень рыжий —Мне представился в Париже:«Будем с вами жить, я – Никодим.Вел нагрузки, жил в Бобруйске,Папа – русский, сам я – русский,Даже не судим».Исполнительный на редкость,Соблюдал свою секретностьИ во всем старался мне помочь:Он теперь по роду службыДорожил моею дружбойПросто день и ночь.На экскурсию по РимуЯ решил – без Никодиму:Он всю ночь писал – и вот уснул, —Но личность в штатском, оказалось,Раньше боксом увлекалась,Так что – не рискнул.Со мной он завтракал, обедал,Он везде – за мною следом, —Будто у него нет дел.Я однажды для порядкуЗаглянул в его тетрадку —Просто обалдел!Он писал – такая стерьва! —Что в Париже я на мэраС кулаками нападал,Что я к женщинам несдержанИ влияниям подверженБудто Запада…Значит, личность может дажеЗаподозрить в шпионаже!..Вы прикиньте – что тогда?Это значит – не увижуЯ ни Риму, ни ПарижуБольше никогда!..1965

«Есть на земле предостаточно рас…»

Есть на земле предостаточно рас —Просто цветная палитра, —Воздуху каждый вдыхает за разДва с половиною литра!Если так дальше, то – полный привет —Скоро конец нашей эры:Эти китайцы за несколько летЗемлю лишат атмосферы!Сон мне тут снился неделю подряд —Сон с пробужденьем кошмарным:Будто – я в дом, а на кухне сидятМао Цзедун с Ли Сын Маном!И что – разделился наш маленький шарНа три огромные части:Нас – миллиард, их – миллиард,А остальное – китайцы.И что – подают мне какой-то листок:На, мол, подписывай – ну же, —Очень нам нужен ваш Дальний Восток —Ох как ужасно нам нужен!..Только об этом я сне вспоминал,Только о нем я и думал, —Я сослуживца недавно назвалМао – простите – Цзедуном!Но вскорости мы на Луну полетим, —И что нам с Америкой драться:Левую – нам, правую – им,А остальное – китайцам.1965

«Она на двор – он со двора…»

Она на двор – он со двора, —Такая уж любовь у них.А он работает с утра,Всегда с утра работает.Ее и знать никто не знал,А он считал пропащею,А он носился и страдалИдеею навязчивой:У ней отец – полковником,А у него – пожарником, —Он, в общем, ей не ровня был,Но вел себя охальником.Роман случился просто так,Роман так странно начался:Он предложил ей четвертак —Она давай артачиться…А черный дым все шел и шел,А черный дым взвивался вверх…И так им было хорошо —Любить ее он клялся век.А клены длинные росли —Считались колокольнями, —А люди шли, а люди шли,Путями шли окольными…Какие странные делаУ нас в России лепятся!А как она ему дала,Расскажут – не поверится…А после дела темного,А после дела крупногоИскал места укромные,Искал места уютные.И если б наша власть былаДля нас для всех понятная,То счастие б она нашла, —А нынче жизнь – проклятая!..<1966>

Песня о сумасшедшем доме

Сказал себе я: брось писать, —        но руки сами просятся.Ох, мама моя ро́дная, друзья любимые!Лежу в палате – ко́сятся,        не сплю: боюсь – набросятся, —Ведь рядом психи тихие, неизлечимые.Бывают психи разные —        не буйные, но грязные, —Их лечат, мо́рят голодом, их санитары бьют.И вот что удивительно:        все ходят без смирительныхИ то, что мне приносится, всё психи эти жрут.Куда там Достоевскому        с «Записками» известными, —Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!И рассказать бы Гоголю        про нашу жизнь убогую, —Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.Вот это му́ка, – плюй на них! —        они ж ведь, суки, буйные:Всё норовят меня лизнуть, – ей-богу, нету сил!Вчера в палате номер семь        один свихнулся насовсем —Кричал: «Даешь Америку!» – и санитаров бил.Я не желаю славы, и        пока я в полном здравии —Рассудок не померк еще, но это впереди, —Вот главврачиха – женщина —        пусть тихо, но помешана, —Я говорю: «Сойду с ума!» – она мне: «Подожди!»Я жду, но чувствую – уже        хожу по лезвию ноже:Забыл алфа́вит, падежей припомнил только два…И я прошу моих друзья,        чтоб кто бы их бы ни был я,Забрать его, ему, меня отсюдова!1966

Про черта

У меня запой от одиночества —По ночам я слышу голоса…Слышу – вдруг зовут меня по отчеству, —Глянул – черт, – вот это чудеса!Черт мне корчил рожи и моргал, —А я ему тихонечко сказал:«Я, брат, коньяком напился вот уж как!Ну, ты, наверно, пьешь денатурат…Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,Сядь со мной – я очень буду рад…Да неужели, черт возьми, ты трус?!Слезь с плеча, а то перекрещусь!»Черт сказал, что он знаком с Борисовым —Это наш запойный управдом, —Черт за обе щёки хлеб уписывал,Брезговать не стал и коньяком.Кончился коньяк – не пропадем, —Съездим к трем вокзалам и возьмем.Я уснул, к вокзалам черт мой съездил сам…Просыпаюсь – снова черт, – боюсь:Или он по новой мне пригрезился,Или это я ему кажусь.Черт ругнулся матом, а потомЦеловаться лез, вилял хвостом.Насмеялся я над ним до коликовИ спросил: «Как там у вас в адуОтношенье к нашим алкоголикам —Говорят, их жарят на спирту?!»Черт опять ругнулся и сказал:«И там не тот товарищ правит бал!»…Всё кончилось, светлее стало в комнате, —Черта я хотел опохмелять.Но растворился черт как будто в омуте…Я все жду – когда придет опять…Я не то чтоб чокнутый какой,Но лучше – с чертом, чем с самим собой.1966

Песня-сказка о старом доме на Новом Арбате

(из кинофильма «Саша-Сашенька», 1966)

Стоял тот дом, всем жителям знакомый, —Его еще Наполеон застал, —Но вот его назначили для слома,Жильцы давно уехали из дома,Но дом пока стоял…Холодно, холодно, холодно в доме.Парадное давно не открывалось,Мальчишки окна выбили уже,И штукатурка всюду осыпалась, —Но что-то в этом доме оставалосьНа третьем этаже…Ахало, охало, ухало в доме.И дети часто жаловались мамеИ обходили дом тот стороной, —Объединясь с соседними дворами,Вооружась лопатами, ломами,Вошли туда гурьбойДворники, дворники, дворники тихо.Они стоят и недоумевают,Назад спешат, боязни не тая:Вдруг там Наполеонов дух витает!А может, это просто слуховаяГаллюцинация?..Боязно, боязно, боязно дворникам.Но наконец приказ о доме вышел,И вот рабочий – тот, что дом ломал, —Ударил с маху гирею по крыше,А после клялся, будто бы услышал,Как кто-то застоналЖалобно, жалобно, жалобно в доме.…От страха дети больше не трясутся:Нет дома, что два века простоял,И скоро здесь по плану реконструкцийВвысь этажей десятки вознесутся —Бетон, стекло, металл…Весело, здорово, красочно будет…1966

Песня о сентиментальном боксере

Удар, удар… Еще удар…Опять удар – и вотБорис Буткеев (Краснодар)Проводит апперкот.Вот он прижал меня в углу,Вот я едва ушел…Вот апперкот – я на полу,И мне нехорошо!И думал Буткеев, мне челюсть кроша:И жить хорошо, и жизнь хороша!При счете семь я все лежу —Рыдают землячки́.Встаю, ныряю, ухожу —И мне идут очки.Неправда, будто бы к концуЯ силы берегу, —Бить человека по лицуЯ с детства не могу.Но думал Буткеев, мне ребра круша:И жить хорошо, и жизнь хороша!В трибунах свист, в трибунах вой:«Ату его, он трус!»Буткеев лезет в ближний бой —А я к канатам жмусь.Но он пролез – он сибиряк,Настырные они, —И я сказал ему: «Чудак!Устал ведь – отдохни!»Но он не услышал – он думал, дыша,Что жить хорошо и жизнь хороша!А он все бьет – здоровый, черт! —Я вижу – быть беде.Ведь бокс не драка – это спортОтважных и т. д.Вот он ударил – раз, два, три —И… сам лишился сил, —Мне руку поднял рефери́,Которой я не бил.Лежал он и думал, что жизнь хороша.Кому хороша, а кому – ни шиша!1966

Песня о конькобежце на короткие дистанции, которого заставили бежать на длинную

Десять тысяч – и всего один забег        остался.В это время наш Бескудников Олег        зазнался:Я, говорит, болен, бюллетеню, нету сил —        и сгинул.Вот наш тренер мне тогда и предложил:        беги, мол.Я ж на длинной на дистанции помру —        не охну, —Пробегу, быть может, только первый круг —        и сдохну!Но сурово эдак тренер мне: мол, на —        до, Федя, —Главное дело – чтобы воля, говорит, была        к победе.Воля волей, если сил невпроворот, —        а я увлекся:Я на десять тыщ рванул как на пятьсот —        и спёкся!Подвела меня – ведь я предупреждал! —        дыхалка:Пробежал всего два круга – и упал, —        а жалко!И наш тренер, экс– и вице-чемпион        ОРУДа,Не пускать меня велел на стадион —        иуда!Ведь вчера мы только брали с ним с тоски        по банке —А сегодня он кричит: «Меняй коньки        на санки!»Жалко тренера – он тренер неплохой, —        ну бог с ним!Я ведь нынче занимаюся борьбой        и боксом, —Не имею больше я на счет на свой        сомнений:Все вдруг стали очень вежливы со мной,        и – тренер…1966

«Каждому хочется малость погреться…»

Каждому хочется малость погреться —Будь ты хоть гомо, хоть тля, —В космосе шастали как-то пришельцы —Вдруг впереди Земля,Наша родная Земля!Быть может, окончился ихний бензин,А может, заглохнул мотор, —Но навстречу им вышел какой-то кретинИ затеял отчаянный спор…Нет бы – раскошелитьсяИ накормить пришельца…Нет бы – раскошелиться,А он – ни мычит, ни телится!Не важно, что пришельцыНе ели черный хлеб, —Но в их тщедушном тельце —Огромный интеллект.И мозгу у пришельцев —Килограмм примерно шесть, —Ну а у наших предков —Только челюсти и шерсть.Нет бы – раскошелитьсяИ накормить пришельца…Нет бы – раскошелиться,А он – ни мычит, ни телится!Обидно за предков!1966

Песня космических негодяев

Вы мне не поверите и просто не поймете:В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, —По пространству-времени мы прём на звездолете,Как с горы на собственном заду.От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А кругом – космическая тьма.На Земле читали в фантастических романахПро возможность встречи с иноземным существом, —Мы на Земле забыли десять заповедей рваных —Нам все встречи с ближним нипочем!От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – игрушки нам!Наизусть читаем Пушкина,А кругом – космическая тьма.Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,От дурных болезней и от бешеных зверей, —Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых —На Земле бывало веселей!От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А кругом – космическая тьма.Прежнего, земного не увидим небосклона,Если верить россказням ученых чудаков, —Ведь, когда вернемся мы, по всем по их законамНа Земле пройдет семьсот веков!То-то есть смеяться отчего:На Земле бояться нечего —На Земле нет больше тюрем и дворцов.На Бога уповали бедного,Но теперь узнали: нет его —Ныне, присно и вовек веков!1966

В далеком созвездии Тау Кита

В далеком созвездии Тау КитаВсё стало для нас непонятно, —Сигнал посылаем: «Вы что это там?» —А нас посылают обратно.На Тау КитеЖивут в тесноте —Живут, между прочим, по-разному —Товарищи наши по разуму.Вот, двигаясь по световому лучуБез помощи, но при посредстве,Я к Тау Кита этой самой лечу,Чтоб с ней разобраться на месте.На Тау КитаЧегой-то не так —Там таукитайская братияСвихнулась, – по нашим понятиям.Покамест я в анабиозе лежу,Те таукитяне буянят, —Все реже я с ними на связь выхожу:Уж очень они хулиганят.У таукитовВ алфа́вите слов —Немного, и строй – буржуазный,И юмор у них – безобразный.Корабль посадил я как собственный зад,Слегка покривив отражатель.Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —Что значит по-нашему – «Здрасьте!»У таукитянВся внешность – обман, —Тут с ними нельзя состязаться:То явятся, то растворятся…Мне таукитянин – как вам папуас, —Мне вкратце об них намекнули.Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!» —В ответ они чем-то мигнули.На Тау КитеУсловья не те:Тут нет атмосферы, тут душно, —Но таукитяне радушны.В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..Но кибернетический гид мойНастолько буквально меня перевел,Что мне за себя стало стыдно.Но таукиты —Такие скоты —Наверно, успели набраться:То явятся, то растворятся…«Вы, братья по полу, – кричу, – мужики!Ну что…» – тут мой голос сорвался.Я таукитянку схватил за грудки́:«А ну, – говорю, – признавайся!..»Она мне: «Уйди!» —Мол, мы впереди —Не хочем с мужчинами знаться, —А будем теперь почковаться!Не помню, как поднял я свой звездолет, —Лечу в настроенье питейном:Земля ведь ушла лет на триста впередПо гнусной теорьи Эйнштейна!Что, если и там,Как на Тау Кита,Ужасно повысилось знанье, —Что, если и там – почкованье?!1966

Про дикого вепря

В королевстве, где всё тихо и складно,Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,Появился дикий вепрь огромадный —То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.Сам король страдал желудком и астмой,Только кашлем сильный страх наводил, —А тем временем зверюга ужасныйКоих ел, а коих в лес волочил.И король тотчас издал три декрета:«Зверя надо одолеть наконец!Вот кто отчается на это, на это,Тот принцессу поведет под венец».А в отчаявшемся том государстве —Как войдешь, так прямо наискосок —В бесшабашной жил тоске и гусарствеБывший лучший, но опальный стрелок.На полу лежали люди и шкуры,Пели песни, пили мёды – и тутПротрубили во дворе трубадуры,Хвать стрелка – и во дворец волокут.И король ему прокашлял: «Не будуЯ читать тебе морали, юнец, —Но если завтра победишь чуду-юду,То принцессу поведешь под венец».А стрелок: «Да это что за награда?!Мне бы – выкатить портвейну бадью!»Мол, принцессу мне и даром не надо, —Чуду-юду я и так победю!А король: «Возьмешь принцессу – и точка!А не то тебя раз-два – и в тюрьму!Ведь это все же королевская дочка!..»А стрелок: «Ну хоть убей – не возьму!»И пока король с им так препирался,Съел уже почти всех женщин и курИ возле самого дворца ошивалсяЭтот самый то ли бык, то ли тур.Делать нечего – портвейн он отспорил, —Чуду-юду уложил – и убег…Вот так принцессу с королем опозорилБывший лучший, но опальный стрелок.1966

«Один музыкант объяснил мне пространно…»