Новая формула Путина. Основы этической политики

И вот здесь, смотрите, теория многополярного мира не стремится что-то отвергнуть. Она говорит: да, есть такая культура. Но говорить, что это зайчики, что там такая культура, что это Дед Мороз прилетел и принес нам гуманитарные бомбардировки с собой, и что на головы иракских женщин, стариков и детей, или ливийских, или сирийских, сербских, сыплются сейчас праздничные подарки, а не шариковые бомбы, ну, извините, вот это неправильно.

Просто: бомба так бомба. Убиваешь, маньяк — понятно. Жесткий, хочешь подавить — империалист, колонизатор. Запад, ты такой? Ну что ж будем иметь дело с тобой таким, будем уже думать. Ты имеешь право быть таким. Любое общество имеет право быть каким угодно. Если Запад считает, что телеология — это правильно, то можно принять это как западную идею. Это не значит, что мы должны отказаться от западной культуры, но мы просто должны поместить ее в свой контекст и сказать, что вопрос о принятии или непринятии этого импульса Запада, западной телеологии, западного универсализма является свободным. То есть мы можем его принять, а можем его отвергнуть. И отвергнуть мы имеем полное абсолютное право. Провозгласив, например, что китайская культура равноценна и китайское общество равнозначно западному, или российское евразийское, православное, или исламское, или индийское. И если индусам нравится жечь шины, мне, например, страшно за них, но это их право. Вот сидят, жгут шины и все, больше ничего не делают. Ну, значит, они так хотят, в конце концов. Кто я такой, чтобы (говорить) за эту великую культуру, которая жжет шины, там миллиард на самом деле, и они все плодятся. Ну, это ладно.

Я рассуждаю, как западный человек, как расист, на самом деле, — это неправильно. Надо переучиться. Мне ужасно, я не понимаю, что там происходит, что они, бедные, там творят. Но они понимают, наверное, надеюсь. Вот. Но, во всяком случае, это не мое дело. Просто что-то делают свое.

Я не говорю, что мы должны быть такими, как Паганель из «Детей капитана Гранта»: «О, бабочка пролетела, какая замечательная, вот ящерка пронеслась». Ничего подобного. Бывают жестокие виды среди этих культур, цивилизаций. Или очень глупые, или очень жестокие, или очень активные, агрессивные, неприятные. Я не думаю, что исламская культура с их пониманием сопрягается с христианской.

А кому-то наша христианская культура тоже покажется совершенно нелепой, ненужной и непривлекательной. А мне вот сложно представить такого человека, потому что мы сами продукты православной русской культуры. Нам кажется, что просто все должны говорить: «Ну, вы знаете, они настоящие молодцы. Они покрышек не жгут, головы не режут, колонизацией не занимаются. Уж эти-то просто хорошие». Но это нам так кажется. А кто-то смотрит на нас, на русских, и думает: «Какой ужас». Трудно себя поставить в их позицию. Но Ницше же написал: «Говорят, что плохие народы песен не сочиняют. Почему же они есть у русских?». То есть где-то есть и такой взгляд на нас. Он неожиданный, непривычный, но возможный.

На самом деле, в теории антропологической модели международных отношений важно просто допускать возможность разнообразия, которого мы не понимаем, и разнообразия, которое нас тревожит и шокирует, которое нас даже задевает. Но, если это слишком задевает, в теории многополярного мира всегда можно дать ответ, попросить не задевать, например, с помощью ядерного оружия. Сохранили, не распилили ракеты. Когда нас слишком уж что-то будет задевать, мы говорим: «Друзья, мы еще не все распилили. Вот у нас две шахты. Вы не могли бы там прекратить? Нам не очень нравятся ваши ПРО у наших границ. Ну, поставьте подальше куда-нибудь, к себе, в Канаду поставьте, подальше от нас, от греха. Вот».

Если ракеты есть, то мы способны эту цивилизацию защитить. Если экономическая мощь, как у Китая, есть, то и ракеты появятся. И Китай защищает свою собственную цивилизационную идентичность. И, в общем-то, настаивает постепенно на том, что, как бы ни обстояли дела с правами человека в Китае, считаться с этой страной, с ее мощью, необходимо. И все начинают считаться, потому что тех же самых западных людей может остановить только противодействие одной воли другой. Они хотят что-то захватить, а им не дают. И если им по-настоящему не дадут, в конечном итоге они отступят. И телеологию свою оставят при себе. Колонизационное ее распространение будет ограничено Западом, а уж у себя они пусть делают что хотят. Вот, у вас человек, у вас права, у вас все прекрасно. Вот и занимайтесь. Как вы понимаете человека, так и понимайте его права. Ваше европейское западное прекрасное дело.

Но как только вы пересекаете границу, я думаю, уже с Чехией, даже с Польшей, то ситуация начинает резко меняться. А уж там, за Брестом, начинается совершенно другая антропологическая картина и другая правовая модель. Она полностью отличается от западноевропейской, но это не значит, что она хуже. Она просто другая. Понять, как мыслит другой, не встраивая его в собственную иерархическую модель, — вот искусство построения теории многополярного мира. Вот идея равенства цивилизаций. Не формальное равенство, а равенство быть самими собой, равенство создавать миры, создавать конструкции, создавать общества, создавать политические культурные системы, которые опирались бы на внутренний потенциал, на свое собственное время и свое собственное пространство. На свою собственную антропологическую социальную культурную, духовную модель. Не значит, что она будет хорошей. Даже не значит, что она нам самим будет в обществе нравиться.

Но на самом деле все равно, и наши плюсы, и наши минусы, и наше недовольство и претензии к тому, как мы выражаем самих себя, и наше согласие с илине согласие с какими-то нашими внутренними движениями — это наше дело. Вот смысл теории многополярного мира. Вот чем она отличается от всех остальных теорий международных отношений. Она рассматривает мир не расистски, она исходит из равенства и плюральности, многообразия социальных систем и стремится придать этим социокультурным цивилизационным системам статус акторов, то есть превратить их в неких цивилизационных игроков, каждый из которых будет в рамках своего пространства создавать свои собственные, цивилизационно ценностные поля.

• С этим связана идея китайского мира, идея организации тихоокеанского региона и других значительных областей мира в интересах Китая. Китай защищает не только свои реалистские интересы, но еще и свою цивилизационную идентичность, и с этим связаны очень многие аспекты Китая.

• С этим связано стремление исламского мира построить свое общество, на этом многие страны настаивают достаточно жестко.

• С этим связана идея интеграции Евразийского Союза Путина. Путинский реализм противостоит евразийскому, потому что с точки зрения реализма гораздо лучше было ограничиться национальными интересами России и их жестко сдерживать. И вот Евразийский Союз — это уже другое измерение, дополнительное к Путину, который уже другой аспект открывает. И, возможно, они конфликтуют между собой: национальный реализм и евразийская интеграционность. Ну, это покажет время…

Здесь самое интересное. Спор между евразийцами и реалистами наиболее интересен. Спор между сторонниками многополярного мира и националистическими эгоистами западного толка, то есть национал-западниками. Вот это содержательная вещь. В то время как либерализм в наших условиях, мне кажется, конечно, должен быть немножко отстранен, отложен в сторону, потому что его слишком много. Как на некоторых этапах у нас было слишком много, например, социальной справедливости, в советское время. Настолько надоело, что слово «социализм» сейчас никто не произносит.

В последние годы слишком много либерализма и слишком много экономики. Экономисты могут оправдать все. Когда мы с экономистами сидели, обсуждали, один говорит «Очевидно, что это выгодно». Другой с цифрами показывает таблицу, хороший крупный экономист, высокого уровня. А другой говорит: «Очевидно, что это невыгодно». То же самое действие — показывает еще больше таблицу. Ну и что, мы разберемся? Это просто форма гипноза: экономист пришел с бумагами, все просчитал, доказал все что угодно.

Поэтому либерализма слишком много, а в международных отношениях нам, конечно, были бы интересны для России — и это уже проект на будущее — дебаты между сторонниками теории многополярного мира, цивилизационного подхода, и национально ориентированными реалистами. И те и другие за Россию, за то, чтобы мы были сильным государством. Но одни считают, что путь модернизации и движения на Запад — неизбежный путь. А другие считают, что у России есть свой собственный русский евразийский путь и он ведет просто в другую сторону. Не то что быстрее или медленнее, а вообще в другом направлении.

Сама идея возможности развиваться в другом направлении, или по-немецки Sonderweg (особый путь), — это как раз то, на чем настаивает теория многополярного мира и чем она принципиально отличается от всех остальных моделей международных отношений.

Российская пятая колонна в украинской драме

Мой анализ событий в Украине, прогнозы и рекомендации, основанные на нем, строятся не из моих личных пожеланий, симпатий или антипатий, но на основании геополитической картины мира и соответствующего содержания протекающих в нем процессов.

Есть атлантизм. Это США, НАТО, Евросоюз, либерализм, технократия, глобализм, мировая финансовая олигархия. После 1991 года это стало единственным и главным полюсом планетарной системы и основой баланса сил. Сети этого полюса распространяются на все страны мира, и агенты атлантизма есть во всех обществах. Это очевидно.

Но есть и альтернативный полюс: евразийский. Его ядром объективно является Heartland, находящийся в России (не потому, что я русский, а потому, что это закон геополитики, открытый скорее англо-саксами (Макиндер) и развитый немцами, (Хаусхофер), чем русскими). Россия есть альтернативный полюс — против однополярного мира за многополярный, против глобализации за сохранение национальных идентичностей, против долларового империализма за многообразие региональных валют, против ультралиберальных ценностей за консерватизм (например, против однополых браков и легализации инцеста).

Я отождествляю себя с евразийским полюсом. Теоретически каждый может поступить либо также, либо противоположным образом. После этого все становится предельно ясно.

Внутри России для меня друзья — все патриоты, которые стоят за усиление России, ее консолидацию, ее самобытность, ее идентичность. Путин олицетворяет возрождение России после атлантистов Горбачева и Ельцина, поэтому мы на стороне Путина.

Враги внутри России — западники, либералы, сеть агентов влияния США во всех сферах. Враги в этом случае — пятая колонна. Они стоят на противоположной стороне, и поэтому у меня к ним одно чувство — холодная спокойная ненависть. Намного большая, чем ко внешним врагам — те естественны, а предатели противоестественны. Страна дала им все, а они в нее плюют и ей торгуют.

Вовне России враги — США, Евросоюз, НАТО, сторонники американской гегемонии, однополярного мира, мировой финансовой олигархии, идеологии либерализма. С ними идет непрерывная война — Великая Война Континентов, евразийцы против атлантистов. У войны есть фазы — холодные и горячие, острые и приглушенные. Есть уровни — прямых военных столкновений или конкуренции в видах вооружений, информационных кампаний или дипломатических демаршей, идеологических коллизий — либерализм, глобализм (они) против патриотизма (мы).

Друзьями вне России являются все страны (такие как БРИКС), которые движутся к многополярному мироустройству (они воздержались на сессии ООН по Крыму от американской атлантистской резолюции), но особенно те, кто бросают прямой вызов американской гегемонии (они голосовали на сессии ООН по Крыму против американской атлантистской резолюции). Кроме того, и на Западе, и в США множество людей и движений выступают против однополярного мира, против атлантизма и против той линии, которую проводит их правительства. Они представляют собой геополитическую оппозицию атлантизму независимо от их идеологии: ими могут быть антилибералы справа, слева или даже либеральные инакомыслящие (как многие североамериканские противники Нового Мирового Порядка — такие как Алекс Джонс, Рон Пол или Пэт Бьюкенен).

Все перечисленное и определяет дешифровку украинской драмы: это еще один фронт Великой Войны Континентов. На одной стороне атлантисты США, проамериканские лидеры Евросоюза, сам Евромайдан, хунта, а также атлантистская пятая колонна в самой России. На другой стороне Москва, Путин, Крым, прорусские силы Юга и Востока Украины, подавляющее большинство граждан России. Кроме того, нас активно поддерживают извне радикальные противники гегемонии, осторожно — скрытые или колеблющиеся.

В такой картине все предельно ясно. И любые нюансы проистекают из более детальной фокусировки.

На пятую колонну в России я обращаю внимание потому, что именно она является самым эффективным оружием атлантизма: благодаря ей был разрушен Советский Союз (географически это была Большая Россия), она пришла к власти в 90-е, породила олигархию, внедрила либерализм на все высшие уровни российских политических элит и до сих пор контролирует важнейшие сферы в экономике, политике, культуре, образовании. Любая попытка атаковать пятую колонну — будь то Зубов или Макаревич, «Дождь» или «Эхо» — немедленно провоцирует мобилизацию всех ее кадров. Точно также саботируется, дискредитируется, забалтывается, извращается любое патриотическое и евразийское начинание. Секцию евразийской интеграции на мероприятии ОНФ поручили вести радикальному либерал-атлантисту Юргенсу, и так везде. Естественно, все наши упущения прежних лет, в том числе и неготовность к событиям в Украине, — результат этой подрывной деятельности пятой колонны. Путин включается в игру только в самый последний момент, и всякий раз Россия делает рывок вперед. Но стоит ему отвлечься, пятая колонна с опорой на инерцию и коррупцию тут же перехватывает инициативу. И так происходит снова и снова. Поэтому каждый бросок дается с таким трудом.

В битве за Украину российская пятая колонна проявляет себя чрезвычайно активно. Крым — это евразийство в действии. Его последствия неминуемо приводят к явному торжеству именно нашей патриотической евразийской идеологии. Для пятой колонны это означает конец. Во всех смыслах.

Нельзя выдерживать атаки Запада, опираясь на проводников влияния Запада, на его откровенных шпионов. Поэтому сейчас вся американская сеть в высших эшелонах российской власти мобилизована: задача одна — убедить Путина удовлетвориться Крымом и оставить Юго-Восток хунте. Если Путин на это пойдет, США и НАТО немедленно с новой силой поставят вопрос о Крыме. И далее по пространству самой России. Поэтому битва атлантистов и евразийцев сейчас разыгрывается на Востоке и Юге Украины. Стоит нам расслабиться, мы рискуем потерять даже то, что мы приобрели.

Сейчас идет патриотический подъем, и если его не закрепить институционально, то возможны самые негативные последствия. Чтобы Россия смогла эффективно выдерживать нарастающую конфронтацию с Западом, стране и обществу нужен совершенно иной настрой. Стоит сделать шаг назад, последствия будут фатальными. Остановить наступление (на Запад и на пятую колонну — во всех смыслах) — равнозначно тому, чтобы начать отступление.

Поэтому сейчас мы приближаемся к новой принципиально важной точке: признанию/непризнанию хунты. Если мы, пусть косвенно, признаем ее (согласившись вести переговоры, признав, пусть с оговорками, выборы в мае), мы существенно ослабим наши позиции. Сейчас российская власть (Путин/Лавров/Шойгу) и основные СМИ ведут себя строго по-евразийски. Это образцовый патриотизм. Но для многих держаться на такой планке чрезвычайно непривычно и трудно. На время (переворот в Киеве, Майдан и Крым) все собрались, но это многими воспринимается как временный форс-мажор. На самом же деле мы вошли в острую стадию Великой Войны Континентов, и темп, риски и моменты решения будут становиться только более интенсивными.

Вот почему так важно строго держаться прямой евразийской патриотической линии на всех фронтах — включая аналитику, СМИ, культуру, образование.

Пятая колонна — это очень серьезно. Это самый настоящий жестокий, холодный и профессиональный враг. Геополитический.

Термин «пятая колонна», появившийся в период гражданской войны в Испании, в современной российской публицистике используется активно и широко. Его значение определилось в наших условиях довольно точно. Поэтому данный термин имеет строго определенные смысловые рамки. Это понятие приобретает смысл тогда, когда мы четко и однозначно признаем наличие радикальной конфронтации между Россией, с одной стороны, и США и зависящими от них странами НАТО — с другой.

Данная конфронтация не может быть описана в идеологических терминах, так как и Россия, и страны Запада являются демократическими обществами с капиталистической рыночной экономикой и преимущественно либеральной идеологией (индивидуализм, гражданское общество, свобода слова, передвижений, совести, права человека и т. д.).

Не подходит и модель восточного христианства против западного, что предопределяло противостояние православной Российской Империи (и, ранее, Московской Руси) и католико-протестантской Европы.

Сегодня и Россия, и Запад представляют собой секулярные светские общества. Поэтому для точного определения природы этой конфронтации пригодна только и исключительно геополитика, рассматривающая мировую историю как планетарную дуэль цивилизации Моря (Запад) и цивилизации Суши (сердечная земля, Heartland, Россия), то есть как Великую Войну Континентов.

В этом случае и оппозиция держав с различными христианскими конфессиями до Октябрьской революции, и идеологическая война между социализмом и капитализмом, и расширение НАТО на Восток в 90-е годы ХХ века становятся отдельными моментами более общего геополитического сценария, в котором воплощено неснимаемое противоречие между морским, торговым строем (Карфаген, Афины, Великобритания) и сухопутным обществом с героическими ценностями (Рим, Спарта, Россия). И именно после конца СССР геополитическая природа этого противостояния обнаружилась со всей наглядностью: наступила эпоха геополитики.

Геополитика районирует пространства и общества по своему главному критерию: одни земли, страны, политические и общественные движения относятся к цивилизации Моря, то есть к Западу, к Империи торгово-колониального типа; другие — к цивилизации Суши, к Империи консервативных ценностей. Границы проходят в политическом пространстве, что значит, они могут совпадать с целыми странами, а могут разделять их изнутри по линии цивилизационного выбора.

Зона американского влияния (Северная Америка, Евросоюз, проамериканские режимы и политические структуры во всем мире) — это область атлантизма, цивилизации Моря.

Сухопутная цивилизация главным ядром имеет пространство России, а также прилегающие к ней стратегические зоны. Эти прилегающие зоны могут тяготеть как к цивилизации Суши, так и к цивилизации Моря. В них действуют геополитические сети: в сторону России тянутся евразийские, то есть сухопутные, культуры и общества; в сторону США и НАТО — атлантистские, то есть морские.

Украинская драма наглядно иллюстрирует этот закон геополитики: в данной стране геополитическая граница проходит ровно посередине — на Юго-Востоке и в Крыму народ наделен ярко выраженной евразийской, сухопутной, пророссийской идентичностью; на Западе и отчасти в Центре — проамериканской, атлантистской.

Именно эта геополитическая полярность и стала причиной гибели незрелой украинской государственности в 2014 году. Пришедшие в ходе государственного переворота радикальные атлантисты немедленно столкнулись с жесткой оппозицией в Крыму и на Юго-Востоке, что закончилось уходом Крыма в Россию и гражданской войной.

Но вернемся к пятой колонне в российском обществе. Теперь ее природа нам будет очевидна: к ней относятся те группы, которые стоят на стороне цивилизации Моря (США, НАТО) и противостоят доминирующей в России на протяжении всей ее истории сухопутной, евразийской идентичности.

Эта пятая колонна способствовала развалу сухопутной континентальной конструкции в лице СССР, затем захватила власть при Ельцине в 1990-е годы, когда министр иностранных дел РФ А. Козырев открыто заявил о своей «атлантистской» ориентации, а затем находилась во главе России как правящая политико-экономическая и культурная элита вплоть до 2000-х годов.

На протяжении этого периода она не могла называться в полном смысле этого слова «пятой колонной», так как ей удалось полностью утвердиться у власти и подавить патриотическую оппозицию. Пятая колонна и режим либеральных реформаторов в России 1990-х годов — это синонимы.

И тем не менее, с геополитической точки зрения, и в это время российская правящая элита была не чем иным, как пятой колонной: она действовала не в национальных интересах, но как инструмент внешнего управления. Центр принятия решений находится на Западе, а московские либералы лишь выполняли эти решения, стараясь добиться максимальных выгод и преференций для самих себя и своего бизнеса.

Так сложилась российская олигархия, власть маленькой группы крупных магнатов, захвативших в ходе приватизации и с опорой на безоглядную коррупцию целые государственные монополии, в первую очередь сферу энергоресурсов.

Поворотом в судьбе этой компрадорской прозападной олигархии стал приход к власти Владимира Путина в 2000 году. Путин остановил процесс внешнего управления и начал осторожное вытеснение наиболее радикальных агентов влияния атлантизма от власти. С этого момента началось оформление пятой колонны в самостоятельное общественно-политическое явление.

Оппозиция Путину с начала 2000-х годов складывалась как раз из представителей атлантизма, доминировавших в 1990-е и маргинализированных с приходом Путина и изменением его курса в сторону цивилизации Суши, евразийства.

С того момента «либеральная оппозиция», состоящая из западников, опальных олигархов и откровенных русофобов, стала все яснее напоминать именно пятую колонну: в своей борьбе с Путиным она все откровеннее делала ставку на США и страны НАТО, не брезгуя их прямой финансовой поддержкой и открыто выступая против национальных интересов России и ее суверенитета в пользу глобализации и космополитического уклада.

Это важный момент — геополитическая пятая колонна (цивилизационный уровень) стала оформляться как внутриполитическая пятая колонна, выступающая уже против своей страны изнутри нее. Но ядром этой пятой колонны были именно те, кто в 1990-е находился в центре политического истеблишмента: олигархи (Гусинский, Березовский, Ходорковский), высшие чиновники (экс-премьер Касьянов, экс-вице-премьер Б. Немцов, экс-депутат от партии власти В. Рыжков), деятели СМИ, культуры и искусства.

Пятая колонна уличной оппозиции пополнялась крупными фигурами, уходившими из политической элиты при Путине. Но самое важное: пятая колонна типологически оставалась одной и той же — и когда она сохраняла свои позиции внутри политической системы, и когда она оказывалась в роли внесистемной радикальной оппозиции.

Таким образом, мы имеем дело с двойным явлением: с открытой (эксплицитной) пятой колонной в лице радикальной антипутинской уличной либеральной прозападной оппозиции и со скрытой (имплицитной) пятой колонной в лице тех олигархов, политиков, чиновников, аналитиков, экспертов, общественных деятелей, владельцев СМИ, которые нашли для себя возможным, будучи не менее радикальными атлантистами, нежели антипутинские радикалы, оставаться внутри политического режима, идя с Путиным и его патриотическим курсом на компромисс.

С точки зрения геополитики, и те и другие являются пятой колонной в полном смысле этого слова; и те и другие работают в интересах США, НАТО и Запада; и те и другие разделяют принципы торгового строя, либерализма, индивидуализма, глобализма и т. д.; и те и другие являются противниками русской самобытной идентичности, «особого пути» России, не считают ее суверенитет и цивилизационную уникальность ценностью (скорее, напротив, видят в них препятствие для прогресса и модернизации).

Но в отношении к Путину их позиции существенно различаются: одни жестко выступают против него, другие по тактическим соображениям считают необходимым его поддерживать, всякий раз перетолковывая его слова и действия в атлантистском ключе, а подчас занимаясь и откровенным саботажем патриотических реформ и шагов, направленных на укрепление российского суверенитета.

Для Путина одни — открытые враги и прямые противники России, выбравшие однозначно Запад; другие же — его соратники, сподвижники и коллеги, хотя их базовая установка есть установка на цивилизационное предательство и саботаж. Геополитически вся пятая колонна — и во власти, и в оппозиции — одно и то же. С точки зрения внутренней политики они — по разные стороны баррикад: первые — против Путина, вторые — за него.

Чтобы подчеркнуть различие между двумя сегментами пятой колонны, предлагается ввести неологизм: «шестая колонна». Как и в случае с «пятой колонной», указывавшей на наличие у франкистского генерала Эмилио Мола, помимо четырех главных колонн, еще особой группы сторонников Франко в контролировавшемся республиканцами Мадриде (она-то и была названа «пятой»), число «шесть» не несет здесь никакой символической нагрузки. Мы вводим это понятие просто для удобства корректного политологического анализа.

И пятая и шестая колонны описывают сторонников цивилизации Моря внутри цивилизации Суши, то есть сеть атлантистских агентов влияния внутри современной России. И с точки зрения их фундаментальных позиций, приоритетов и ценностей обе колонны одинаковы: у них один идеал, один хозяин, один ориентир, одна идеология — США, Запад, евроатлантистская цивилизация, либерализм, глобализм, глобальная финансовая олигархия.

Но в отношении Путина они принципиально дифференцированы: пятой колонной в нашем обществе привычно называют только тех, кто открыто и полностью против Путина, за США и НАТО, против Крыма, против России, против русской идентичности, против суверенитета, против евразийской интеграции, против возвращения России в историю в качестве мировой державы. Это чистое предательство в его острой, откровенной стадии, если рассматривать его в масштабе страны и народа, а в отношении Путина — это его открытые враги.

Шестая колонна подразумевает тех, кого мы еще не можем точно квалифицировать в нашем политологическом словаре: ее представители за Путина и за Россию, но при этом за либеральную, прозападную, модернизированную и вестернизированную Россию, за глобализацию и интеграцию в западный мир, за европейские ценности и институты, за то, чтобы Россия стала процветающей корпорацией в мире, где правила и законы устанавливает глобальный Запад, частью которого России и суждено стать — на как можно более достойных и выгодных основаниях.

Шестая колонна — не враги Путина, а его сторонники. Если они и предатели, то не в масштабах страны, а в масштабах цивилизации. Они не атакуют Путина в каждом его патриотическом шаге, они его сдерживают.

Если пятая колонна яростно нападает на все путинские проекты, например, на Олимпиаду, то шестая колонна осмеивает пятую и гордится Олимпиадой. Но когда дело доходит до Крыма, рекомендует ограничиться успехами Олимпиады и не рисковать имиджевой победой.

Когда же пятая колонна организует марш предателей против воссоединения с Крымом, шестая колонна, остужая пламя патриотизма, соглашается с Крымом как с неизбежными издержками, при этом всячески подчеркивая, что за все это придется платить большую цену, и тут же категорически не советует Путину углубляться в дела Юго-Востока, так как этим под угрозу якобы ставятся успехи в Крыму.

Когда российские войска вступятся за Донецкую народную республику, пятая колонна будет кричать о военной агрессии против суверенного украинского демократического государства, а шестая — давить на Путина, чтобы он этим и ограничился и не распространял миротворческую операцию на Харьков и Одессу. Позднее они же будут упрашивать сохранить Днепропетровск, Коломойского, Николаев и Херсон за хунтой, когда пятая колонна будет бесноваться и поносить кровавого тирана, теперь уже якобы развязавшего «третью мировую войну».

Шестая и пятая колонны представляют собой единое целое. Поэтому каждый выброшенный или просто отправленный в отставку Путиным представитель политико-экономической элиты 1990-х является естественным кандидатом из шестой колонны в пятую. Самое главное здесь то, что обе колонны есть одна и та же сеть, геополитически работающая против России как цивилизации и против Путина как ее исторического лидера.

Что может противопоставить пятой и шестой колоннам Россия как цивилизация, как народ, как историческая сила, как субъект мировой политики? Пятой колонной откровенных предателей и врагов Путина и его патриотического курса сейчас всерьез занялось само государство.

Когда главные диспетчеры шестой колонны, ранее прикрывавшие пятую колонну изнутри Кремля, несколько отстранены от дела, сдержки и условности в отношении радикальной атлантистской оппозиции прекратили действовать. Путин открыто назвал их «национал-предателями» и оперативно принял ряд конкретных мер по их локализации; в том числе и в информационном, и в интернет-пространстве.

В условиях военного времени (Украина) вести борьбу с откровенной пятой колонной большого труда не составляет: от государства, включая силовые министерства и ведомства, требуется только строгое соблюдение закона и принятых решений.

Без покровителей в Кремле пятая колонна чрезвычайно уязвима и несостоятельна. Она эффективна только тогда, когда у власти связаны руки и закрыты глаза. А также в чрезвычайных обстоятельствах кризиса, катастроф и т. д. Поэтому на нынешнем этапе пятая колонна может быть идентифицирована, локализована и поставлена под контроль.

Часть ее представителей покинет Россию, часть затаится, часть перейдет в состав шестой колонны, часть — наиболее непримиримая — будет наказана. Но это сегодня лишь технический вопрос. Он встанет остро только в том случае, если Россия резко ослабнет и войдет в полосу испытаний, чего, впрочем, исключить нельзя. Но тогда пятая колонна станет просто отрядом откровенных диверсантов, и против нее будут проведены репрессивные меры. На это и воли, и понимания у Кремля в его нынешнем состоянии совершенно точно хватит.

Гораздо более проблематичным является вопрос о шестой колонне. Ее присутствие в политической и экономической элите России до сих пор является едва ли не превалирующим.

Она не выдает себя ничем, верно поддерживает Путина и его политику. Всячески отстаивает интересы «корпорации Россия». Никогда ничего не возражает президенту в лицо. Мотивирует свою позицию «интересами государства», «ограниченностью ресурсов», «учетом международной ситуации», «заботой о внешнеполитических и внешнеэкономических связях», «обеспокоенностью имиджем России».

Шестая колонна — системные либералы, эффективные государственные менеджеры, лояльные олигархи, исполнительные бюрократы, деятельные чиновники и даже некоторые «просвещенные патриоты». Путин доверяет им и опирается на них. То, что их сознание действует по привычным схемам однополярной западоцентричной атлантистской операционной системы, может и не бросаться в глаза.

Они — часть цивилизации Моря не только по личному выбору, но и в силу обстоятельств. Эта парадигма возобладала в 1990-е, и ее влияние сохраняется в российском обществе до сих пор. На нее настроены большинство экономических структур, образовательных и культурных институтов, сам современный российский стиль жизни.

Современная Россия — «русская» лишь в весьма относительном смысле. Ее сухопутная евразийская идентичность лишь слабо проступает сквозь навязанные, чуждые по сути, оккупационные формы и нормы жизни. Мы находимся под властью Запада в гораздо более глубоком смысле, нежели прямое техническое внешнее управление, как это было в 1990-е годы открыто.

Запад — внутри нас во всех смыслах, включая сознание, анализ, систему отношений, значений и ценностей. Нынешняя цивилизация еще не вполне русская, это не русский мир, это то, что еще только может стать русским миром. Да, для этого есть все исторические основания, и более того, сама история требует от нас возвращения к своей глубинной идентичности — Русского Возрождения, Русской Весны.

Но у этого процесса духовного возвращения на Родину, к русской сути, к нашим истокам, к русской судьбе, есть фундаментальный враг. Им является шестая колонна. Она настолько укоренена в правящей элите, что блокирует любые оздоровительные инициативы президента.

Шестая колонна — в политике, экономике, культуре, образовании, нравах, ценностях, информационном поле — продолжает душить русское возрождение. Она сдерживает нас в политике и в социальных преобразованиях, в идеях и искусстве.

Шестая колонна постоянно, по сто раз на дню, предает Путина, гасит пробуждение, саботирует назревшие и жизненно необходимые патриотические реформы, снова превращает национальную идею в симулякр. И если с пятой колонной государство в войну вступило, то шестая колонна все еще пользуется иммунитетом и свободой рук.

Но именно в ней сегодня главное препятствие — и на Украине, и в Европе, и в деле евразийской интеграции, и во внутренней политике. Она незаметна, хитра, подла, уверенна в себе, глубоко укоренена в структурах власти, консолидирована и следует тщательно проработанному на Западе плану. Если Путин не найдет в себе мужества дать бой шестой колонне, его судьбоносные свершения, его историческая миссия окажутся слишком хрупкими, обратимыми, даже эфемерными…

Путин сейчас занят творением истории. Но именно эта историческая миссия возрождения России и является главным объектом ненависти шестой колонны. Шестая колонна действует в интересах цивилизации, альтернативной нам. По сути, это все та же пятая колонна, только выдающая себя за нечто иное.

Сегодня именно шестая колонна есть главный экзистенциальный враг России. В мире сетевых войн именно такое глубоко внедренное в структуры власти змеиное тело влияния чаще всего становится решающим фактором при демонтаже политических режимов и свержении правителей.

Украина стала жертвой не просто пятой колонны Евромайдана, но и шестой колонны внутри администрации Януковича и «Партии Регионов». Вашингтонские стратеги готовят нечто аналогичное и для России. Но кто предупрежден, тот вооружен.

Русский Холокост

2 мая 2014 года на Юго-Востоке Украины (Новороссия) произошли события, которые будут иметь необратимые последствия. Формальная канва такова. Одесса. Правый сектор и сторонники хунты вооружились, сорганизовались и нанесли удар по сторонникам федерализации (Антимайдан на Куликовом поле). В результате уступающие в численности и вооружении силы противников хунты оказались забаррикадированными в Доме Профсоюзов и там заживо сожжены. 46 человек (а по другим сведениям, намного больше, более 100), среди которых женщины, в том числе беременные, и дети, сгорели заживо или разбились, выпрыгивая из окон.

Тех, кому чудом удалось спастись, на земле добивали и калечили представители «Правого Сектора». По другой версии, большинство было просто убито, расстреляно, удушено, изнасиловано, искалечено, разрублено топорами и лишь затем облито бензином и частично сожжено. Тем самым хунта показала истинную природу своего правления: те, кто пришел на волне террора, собираются сделать террор против инакомыслящих своей рутинной повседневной практикой. При этом «Правый Сектор» на сей раз использовал оружие и «коктейли Молотова» не против представителей режима Януковича (как на Майдане), а против гражданских активистов, не согласных с их позиций. Людей убивали только за то, что они русские, за Россию или даже просто хотят федерализации. Практически все убитые в Доме Профсоюзов были жителями Одессы. Неонацисты цинично истребляли, пытали и добивали граждан Украины. Леденящие кровь кадры сожженных заживо людей, мирных, невооруженных, спасающихся от озверелой толпы, возглавляемой боевиками «Правого Сектора», обошли все российские СМИ и сеть. Они говорят сами за себя. Известна реакция сторонников хунты и Запада, которые возложили вину за сожжение людей на сами жертвы, а заодно и на Путина.

Те, кто видел тела, погибшую беременную женщину, обнявшуюся перед смертью пару молодых людей, растерзанные боевиками трупы безоружных людей, едва ли сможет это забыть. Еще более жуткое чувство остается от чтения анализа украинских нацистов и простых украинцев, стоящих на стороне хунты. Среди украинцев стало модным называть эти обгоревшие трупы своих же соотечественников «окорочками» или «копченой сотней». Явно мы находимся за гранью того мира, к которому мы привыкли, и тех представлений, которые преобладали до 2 мая. Даже тем, кто до этого спал, больше не до сна.

В Одессе произошел холокост. Греческое слово «холокост» означает «всесожжение», то есть жертвенное сожжение на алтаре всей жертвы целиком. Мы видим свидетельства реального русско-украинского холокоста на фотографиях. И ужас охватывает от того, что делают последователи Бандеры и Шухевича, участвовавших в холокосте евреев и славян на стороне Гитлера. А деньги на это дает создатель мемориала Холокоста в Днепропетровске еврей-нацист Игорь Коломойский. Но теперь это не еврейский геноцид, а русский. Русские люди были сожжены заживо на деньги еврейского олигарха Коломойского руками украинских неонацистов. 2 мая — день русского Холокоста.

Донецкая область. Новые атаки террористических отрядов на Краматорск и Славянск унесли десятки жизней. И снова от рук террористов погибли в большинстве своем мирные жители этих городов. Коломойский, один из главных зачинщиков и спонсоров массового террора против жителей Новороссии, резко увеличил ставки наемникам и боевикам «Правого Сектора». В атаках на Славянск принимают участие подразделения вооруженных сил Украины, но так как в стране сейчас никакие законы не действуют, то каждый командир выполняет приказы либо исходя из того, как он сам оценивает ситуацию, либо в зависимости от обещанной или полученной материальной компенсации.

Параллельно были предприняты попытки штурма Мариуполя, подконтрольного Донецкой Народной Республике. И снова жертвы среди мирного населения и гражданских активистов[1].

Как реагирует на происходящее Запад? Это еще один страшный (и неожиданный для многих) сюрприз. Все западные СМИ без исключения полностью на стороне хунты и неонацистских боевиков «Правого Сектора». Никто на Западе не видит захватывающих дух кадров, обгорелых трупов, убитых детей и стариков, изнасилованных женщин, растерзанных нацистами безоружных граждан. Во всем и для всех на Западе виноват Путин, а любые «успехи» кровавых террористов «Правого Сектора» воспринимаются как «победа демократии». Все жертвы (если о них все же упоминается) превращаются в вооруженных русских наемников; а все палачи и убийцы — в героев, отстаивающих свободу Украины перед лицом русской агрессии. Все попытки Москвы привлечь внимание к начавшемуся на Юго-Востоке Украины запланированному и методично осуществляемому геноциду Запад просто игнорирует. Информационная политика украинских СМИ идентична политике СМИ Запада.

Украинский капкан

Как квалифицировать то, что происходит? Как сами украинцы могли дойти до такого зверства и организованного массового геноцида (пока еще) своих граждан? И почему Запад не только закрывает на это глаза, но и активно поддерживает хунту и даже оправдывает ритуальные бойни, перекладывая вину или на самих жертв, или на Россию и Путина? Что это?

Переворот в Киеве в марте был направлен на то, чтобы окончательно оторвать Украину от России. Путин сделал ряд непростительных в глазах Запада ходов в деле освобождения от его влияния и утверждения суверенитета России. Евразийский Союз, решение о создании которого будет подписано 29 мая, является серьезной заявкой на многополярность и существенное ограничение влияния США в мировом масштабе.

Да и в других вопросах Путин явно вышел из-под гипноза Запада и отечественной шестой колонны атлантистских агентов влияния и начал действовать в интересах России. На это Вашингтон решил отреагировать — и полем проведения очередной цветной революции стала Украина. Как и в Ливии, Сирии и Ираке, а до этого в Югославии и Косово, кровавая гражданская война, геноцид и хаос были запланированы Западом изначально. Вот почему Вашингтон и Брюссель никак не реагируют на зверства и кровавые преступления, а, напротив, подстегивают хунту к тому, чтобы она действовала более активно и жестоко. Как только Киев начинает колебаться, американские неонацистские марионетки из «Правого Сектора» и их еврейские спонсоры начинают жесткий шантаж Рады. Западу нужна кровь, террор, гражданская война. Это способ вовлечь Россию в кровавый хаос и постепенно перенести действия на ее территорию.

Показательно, что, прежде чем приступить к демонтажу режимов Ливии и Сирии, главных оппонентов США и Израиля в арабском мире, США провели сетевые операции по низвержению лояльных Западу режимов Бен Али в Тунисе и Мубарака в Египте. Так они привели в движение арабские массы через те страны, где их влияние было более сильным и они могли действовать свободно. А оттуда гражданская война перекинулась и на более закрытые и более враждебные Западу страны. Точно такой же сценарий разыгрывается на Украине. Украина и при Януковиче, и тем более до него, была прозрачна и открыта для западных специалистов по цветным революциям. И неонацисты «Правого Сектора» выполняли функцию, строго тождественную салафитам и ваххабитам в исламском мире: они нужны, чтобы радикализировать ситуацию и перевести ее в режим насильственного силового противостояния, террора и кровопролития. «Правый Сектор» — это не недоразумение или эксцесс. Это то, на что Вашингтон сделал главную ставку в кровавом хаосе. Без фанатиков-убийц, ненавидящих Россию и русских, этой операции не состоялось бы.

Западу необходимо втянуть Россию в войну с Украиной. И он всячески к этому подводит. Но Западу невыгодно особенно поддерживать Украину в этой войне. Напротив, Запад ставит на ее полное поражение и уничтожение со стороны России. Именно этому и служат такие циничные операции, как русский Холокост в Одессе. За подобными инициативами стоят Вашингтон и Брюссель. Ответственность за них лежит на США и НАТО. Им необходимо, чтобы виртуальное на сегодня присутствие русских на Украине стало реальным. А затем на все лады будут расписываться «зверства русских оккупантов». Украина же превратится в жертву «русского империализма». Вся территория Украины станет полем оккупации, кровавой гражданской войны и партизанских действий. В результате под давлением Запада и от санкций, по мнению американских стратегов, сама Россия дрогнет, и война, кровь и развал перекинутся на ее территорию. Тем более что в Москве и крупных городах России уже есть пятая колонна сторонников США на улице и, что еще опаснее, шестая колонна внутри самого политического режима (в ближайшем окружении Путина, в Правительстве, в политической, экономической и даже военной элите).

Значит, и русский Холокост в Одессе, и убийства в Донецкой области представляют собой не случайности, а часть продуманного плана. Запад полагает, что тем самым он заманивает Россию в украинский капкан. Можно себе представить выражение лица патриота Путина, рассматривающего кадры удавленной боевиками «Правого Сектора» беременной женщины из Одессы. Что он чувствует, наблюдая искореженные обугленные трупы ни в чем не повинных жителей Одессы из Дома Профсоюзов, когда ему приносят отчеты о том, с каким цинизмом киевские политики и сторонники хунты издеваются над жертвами… И на это расчет.