Танцы на минном поле

— Капитан и лейтенант при вас на поезд садились?

— Были такие, — насторожился Данич.

— Так вот, я подозреваю этих людей в связи с террористами, которых вы ловите.

— Понял! — темные глаза "волкодава" блеснули. — Поезд еще на станции? — скороговоркой выпалил он.

— В пути, — с недобрым наслаждением доложил Крутый. — Пять минут, как отбыл.

— Л-ладно, — едва заметно заикаясь, бросил антитеррорист.

Очередь в воинскую кассу города Пятигорска продвигалась довольно быстро.

— Два до Москвы, — произнес моложавый капитан, протягивая в кассу деньги.

— Есть только "купе" и "СВ", — поднимая глаза на просителя, казенным тоном промолвила кассирша.

— "СВ" пожалуйста.

Взгляд девушки заметно оживился, видимо, ей давно не доводилось видеть капитанов, разъезжающих в "СВ".

Получив билет, офицер отошел от окошка и отправился в буфет. Спустя пару минут трое спортивного вида мужчин, до того мирно жевавших пирожки недалеко от кассы, воспользовались служебным ходом. Один из мужчин тихо постучал в дверь, за которой находились касса.

— Что нужно? — выглянула кассирша в коридор.

— Тихо! Объявите, что у вас технический перерыв, решительно произнес один из мужчин, поднося к лицу кассирши удостоверение ФСБ.

— Куда только что брал билеты капитан? — спросил он, когда она вернулась вновь.

— Капитан — это четыре звездочки, что ль?

— Да-да.

— На Москву. Два "СВ" взял, — поделилась она своим удивлением.

— Вот как, — хмыкнул фээсбэшник. — Тогда, знаешь, что, красавица, нам нужно четыре места слева и справа от этого капитана.

— Не могу, ребята, — покачала головой она. — Там больше мест нет.

— Ничего, выписывай двойные, мы сами разберемся.

— Да вы что, очумели? Это же "СВ", там уважаемые люди ездят! — Красавица, ты, что ль, совсем с головой в ссоре? С тобой кто говорит? С тобой говорят офицеры Департамента по борьбе с терроризмом! Что такое терроризм, слыхала? Давай, по-быстрому, вынимай билеты, а то, считай, здесь ты больше не работаешь! — громыхнул офицер.

— Я должна согласовать с комендантом, — испугано пискнула девица.

Еще через несколько минут спортивного вида мужчины покинули служебное помещение, и некто, подошедший к ним прикурить сигарету, прошептал так, чтобы его услышал только державший в руках зажигалку:

— Все нормально. Едят с летехой макароны и, кажется, ничего не подозревают.

— Продолжайте наблюдение, — кивнув, произнес старший группы тем тоном, которым обычно произносят, "Не стоит благодарности!"

Еще через несколько минут капитан и лейтенант в дорогих, шитых на заказ шинелях общевойскового образца, покинули буфет и направились в сторону платформы. Справа от них бойкая торговка пирожками оглашала затхлый воздух вокзала надсадными криками: "Беляши горячие с мясом, картошкой, капустой! Горячие беляши!" В тот момент, когда они проходили мимо нее, представительного вида мужчина пересек им дорогу и подошел к тележке.

— Мне, пожалуйста, четыре с мясом. Только так, два по два. Офицеры проследовали дальше, о чем-то переговариваясь между собой. И только улыбка, скользнувшая по лицу капитана, могла навести внимательного наблюдателя на мысль, что любовь к пирожкам оставшегося позади мужчины его ничем не заинтересовала.

На платформе было людно. Провожающие и отъезжающие, баулы и чемоданы, снующие носильщики и прогуливающиеся милиционеры создавали неповторимую атмосферу дальних железнодорожных странствий, неоднократно воспетую современными бардами.

— … Да меня что, волнуют твои проблемы?! — нависая над помятым проводником, басил спортивного вида молодой человек, размахивая у него перед носом билетом. — Написано "СВ", значит "СВ"! Давай, лети за своим бригадиром! Только так, мухой!

Инцидент был исчерпан за пару минут до отхода поезда. Наконец усталый голос из репродуктора объявил отправление, и зеленый поезд, виляя задом, предоставил всем желающим возможность смотреть на него с моста.

— Ну, что? — стоя в коридоре вагона, спросил у своего соседа крепыш, недавно запугавший кассиршу удостоверением ФСБ.

— Заперлись, — коротко ответил ему сосед не мене крепкого телосложения, чем он сам.

— Ничего, — хмыкнул первый, — отопрем. — Он бросил взгляд на мелькающий в темноте вокзал и медленно бегущий за окном перрон. — Тут они приплыли, — последние его слова сопровождались звоном разбитого стекла из-за закрытой двери слева от него. — Черт! — Выпалил он. — Игореха, рви "стоп-кран"! Уходят!

Начавший, было, двигаться, поезд резко затормозил, и быстроногая четверка выскочила из задних и передних дверей вагона, даже не дав ему до конца остановиться.

— Вот они! — закричал первый, указывая пальцем в дальний конец платформы. — Уходят к стоянке! Не стрелять, брать живьем!

Из здания вокзала на помощь им бросились еще несколько провожающих, подозрительно похожих по комплекции и манере двигаться на недавних пассажиров "СВ". Однако, несмотря на свою тыловую подготовку, жертвы двигались не хуже охотников, а временная фора позволила им добраться до стоянки такси задолго до преследователей. Когда же те, наконец, появились на привокзальной площади, где в ожидании клиентов скучало десятка три автомобилей, от горбатого "Запорожца", до вполне представительного "Вольво", все, что им удалось увидеть — хвост темной "Нивы, сворачивающей за угол. Место, где она стояла еще минуту назад, пустовало, и было заметно, словно вырванный зуб во рту. Дверца стоявшего поблизости "Москвича" открылась, и из нее вылез крупный мужчина, одетый в яркую пуховку. В руках у него была тряпка, которой он определенно намеревался протереть лобовое стекло.

— Мужик! — выкрикнул первый преследователь, подбегая к водителю и хватая его за плечо. — Не слышал, куда "Ниву " нанимали?

— А вы кто такие, чтобы я вам отвечал? — аккуратно снимая с плеча схватившую руку, спросил он.

Досужий наблюдатель вполне мог узнать в нем давешнего любителя беляшей с мясом, но, впрочем, ни одна статья уголовного кодекса не запрещает водителям "Москвичей" в минуты досуга питаться беляшами. Протянутое к его носу удостоверение ФСБ он читал медленно, но с явным уважением.

— А-а, — протянул мужик, ознакомившись с текстом. — Тогда другое дело. До Нальчика, вроде, нанимали. Вот такая котлета денег у мужиков, — с завистью вздохнул он. — Что, дивизионную кассу смолотили?

— Говори меньше! — оборвал его ФСБшник. — Прыгай в машину, попробуем догнать.

Остывший мотор "Москвича" явно не хотел заводиться.

— Подсос выдерни, — сквозь зубы процедил борец с терроризмом.

— А, да, конечно, — демонстрируя яростную растерянность, пробормотал водитель. — Ну, прям, как в кино.

Однако отличие происходящего от кинофильмов в стиле "экшн" было разительным, потому как никакой погони, в сущности, не было. Проколесив минут двадцать по городу, антитеррористы убедились, что "Нива" исчезла. Все это время она мирно стояла во дворе в трех кварталах от вокзала, где и была арендована за день до этого.

Донесение в Москву, написанное майором Повитухиным после того, как он высадил уставших кататься по городу антитеррористов, гласила: "Первый этап операции "рокировка" прошел успешно. Группа капитана Самойлова легла на грунт. Начинаем действия по второму этапу". Добро и благодарность из Москвы по дуплексной связи было получено немедленно. И в то время, когда взбешенные офицеры группы полковника Данича перекрывали дороги из города, ставили на улицах ГАИ и патрульно-постовую службу, пытаясь по памяти нарисовать портреты беглецов, майор Степан Повитухин с двумя такими же, как он, офицерами контрразведки, с документами сержантов-контрактников уже направлялись в Энск-7, сопровождая группу молодого пополнения в сержантскую учебку, дислоцированную в этом военном городке.

Слово "люнет" в переводе с французского означает "очки". Этим забавным словечком мастера крепостного строительства, профессора так называемой Мезьерской школы Шатильон и Дювинье, окрестили укрепления, расположенные перед крепостью и обеспечивающие наблюдение за местностью. Нилов люнет действительно находился на отшибе, на глубоко вдающемся в море мысе. И впрямь, вид с него открывался превосходный. По утверждению директора местного краеведческого музея, странное название Нилов он получил от поручика Христиана Патрикеевича Нилова, точнее, видимо, О'Нила, пользовавшегося большим успехом у местных дам. Возможно, именно это ценное качество и способствовало тому, что столь странное для русского уха словосочетание пережило не только бравого поручика, но и самое крепость. В последние годы живописное место вблизи Казарска было облюбовано дачниками. И если бы городские власти, неоднократно поднимавшие вопрос о включении Нилова люнета в черту города, в конце концов, добились своего, то без малейшей натяжки можно было бы сказать, что вчерашние выселки сегодня являются самым фешенебельным районом курортного центра.

Ведущая к Нилову люнету бетонка с чуть скошенными к кювету краями для удобства стока воды, разительно отличается от асфальтовой тропы, по которой друзья направлялись в Казарск. Об этом отличии капитан Войтовский оповестил всех присутствующих в машине практически сразу, как только "Жигули" дяди Саши свернули с городской трассы на этот забытый проселок. Но это было лишь первое радостное дорожное впечатление. Второе ожидало его чуть дальше, через считанные минуты, когда машина домчалась до того самого мыса, где в былые времена смущал покой окрестных красоток бравый ирландец О'Нил.

Дача, принадлежащая отныне Женечке, которую Ривейрас про себя окрестил "Пушистой", стоила выложенных за нее денег. Стоила она также и многих других, за нее не выложенных. Более всего новых знакомых хозяйки покорила милая бетонированная площадка между гостеприимным домом и особняком, служившим официальной целью их приезда в Казарск. По первым прикидкам она планировалась, как взлетно-посадочная полоса для небольших вертолетов.

Однако, сейчас этих железных стрекоз не ожидалось. Друзья, перекусив и немного отдохнув с дороги в предоставленных им апартаментах будущего пансиона, принялись за перестановку крупногабаритной мебели, которой планировалось обставить комнаты для гостей.

Начало вечереть. Запах моря, полный растворенной в воздухе соли и йода, ворвавшись в распахнутое окно, напомнил хозяйке и ее постояльцам о том, что от работы, как известно, кони дохнут. Прелестная Евгения, накинув на плечи подаренную отцом к двадцатилетию соболью шубку, чтобы не озябнуть от вечерней сырости, и ее приятели в своих плащах, а-ля Аль-Капоне, отправились совершать вечерний променад по городской набережной, где когда-то в специально построенной беседке играл гарнизонный духовой оркестр, а теперь орущими тучами носились стаи вечно голодных чаек. Собственно говоря, путь их пролегал в ресторан "Золотая рыбка", сооруженный, по местным легендам и утверждению все того же директора краеведческого музея, как раз на том самом месте, откуда безымянный старик трижды закидывал в море невод. Во всяком случае, разбитое корыто, отрытое археологами неподалеку отсюда, служило неоспоримым доказательством такой версии. Если верить местному фольклору, в штормовую погоду счастливчикам удается увидеть у самого берега золотой отблеск плавников заветной рыбешки, а уж если в этот момент успеть загадать желание — оно обязательно сбудется. В сегодняшний вечер неспокойно было синее море.

— Простите, у вас сигареты не найдется? — обратился к ним вышедший из оркестровой беседки флотский старлей, судя по озадаченному выражению лица, пребывавший в состоянии глубокого непонимания окружающей его действительности.

— Найдется, — Войтовский протянул ему пачку. — Угощайся.

— Спасибо. — Мореман вытащил из нее сигарету и начал шарить по карманам в поисках спичек. — Блин! И огня нет.

— Тоже не проблема, — Михаил щелкнул зажигалкой и прикрыл огонек ладонью. Моряк глубоко затянулся и тут же сильно закашлялся.

— Давно не курил, — пояснил он, глядя почему-то на Женю. — Да я вообще почти не курю, — словно оправдываясь, продолжал он.

— Ничего, все в порядке, — махнул рукой капитан и добавил с нескрываемым участием. — Случилось что?

— Ага, — кивнул сталей. — Случилось. Ума не приложу, что делать.

— Расскажешь, или секрет? — продолжал расспросы Михаил.

— Ребята, — вздохнул старлей, поднимая на Войтовского усталые глаза. — Как все задолбало! Меня от этой чертовой секретности уже тошнит…

Рассказ его был краток, но содержателен. Служил он штурманом на тральщике, ранее приписанном к Балаклаве, а теперь, после раздела, базирующемся здесь, неподалеку. Жилья, понятно, никакого. Жене посчастливилось правдами и неправдами снять комнату в фабричном общежитии. А сегодня — вернулся он с боевого, а жена за нарушение паспортного режима выслана в Курск, к матери. Да ко всему еще, его самого, ни с того, ни с сего, отловил патруль и отправил объясняться в комендатуру. Последний автобус в сторону базы тем временем укатил, и теперь вся надежда на санаторий. Авось приютят.

— Ну, это, пожалуй, лишнее, — задумчиво глядя на Женечку, протянул Войтовский.

— Конечно! — улыбнулась она. — Идемте ко мне, места хватит!

— А продукты в доме есть? — с хищным блеском в глазах поинтересовался Михаил, неуловимо напоминая в этот момент Карлсона, который живет на крыше.

— Полный холодильник! — похвасталась хозяйка.

— Тогда я обещаю прекрасный праздничный ужин! — заявил "представитель туристической фирмы".

Ривейрас вздохнул. О кулинарных талантах командира он знал не понаслышке. Ужин, и впрямь, обещал быть замечательным, но полного холодильника могло хватить только до утра. Ибо, по своей широкой натуре, Михаил пускал в дело все продукты, попадавшие в поле его зрения.

Уже через час все они сидели у растопленного камина, закусывая, ведя неспешную беседу и слушая песни Войтовского о прекрасных дамах и мужской дружбе, которой не страшен никакой паспортный режим.

Глава 10

Этот день в военном городке Энск-7 отличался от других серых осенних дней повышенной сейсмоопасностью. Громы и молнии, обрушиваемые на голову начальника тыловой комиссии со стороны представителя военной прокуратуры, могли сравниться только с глухим рычанием командира группы антитеррора. Однако, несмотря на такую вулканическую активность, подполковник Татарчук, шеф тыловиков, остался непоколебим и уверен в себе. Да, два его офицера, посланные в Москву с секретным донесением, заметили за собой наблюдение каких-то темных личностей. Исходя из поставленной перед ними боевой задачи, они предприняли попытку уйти от неизвестных злоумышленников, на тех ведь не написано, что они борцы с террором. И если все обстояло так, как говорит уважаемый полковник, то моим тыловикам на редкость успешно удалось обвести вокруг пальца товарищей «волкодавов». Что ж, в поддавки играть здесь никто не собирается. Честь и хвала Российской Армии, если в ней остались подобные офицеры. А то, что машину брали в Нальчик, так это еще не означает, что они и впрямь туда собирались. Возможно, это очередной отвлекающий маневр. Так что об измене и дезертирстве говорить пока преждевременно. Вот ежели в положенный срок они не объявятся в Москве с вверенными им документами, тогда и поговорим. И не только об этом поговорим, но и о продаже боеприпасов налево, о которой он сообщил в Москву, и которую товарищи из Главной Военной прокуратуры почему-то пытаются скрыть.

Когда же на Энск, утомленный многочасовой разборкой, пала ночь, в кабинете начальника складов собралось тесная мужская компания, чтобы, не смущаясь посторонними взглядами, перекинуться в картишки и выкушать по пол-жбана водки на сон грядущий. Первым в этой компании по званию и по возрасту был хозяин кабинета, полковник Михненко. Следом за ним шел несокрушимый подполковник Татарчук. Последним же был крепкий майор, привезший в Энскую учебку молодое пополнение и теперь в состоянии легкой расслабленности ждавший завтрашнего паровоза, чтобы тронуться в обратный путь.

Приехавшие вместе с ним сержанты-контрактники, как на подбор, разбитные хлопцы из породы гармонистов и первых парней на деревне, бесцельно тынялись по территории части в ожидании распоряжений командования, да балагурили с дежурным по штабу срочником, старавшимся в их присутствии казаться видавшим виды ветераном.

Время было глубоко за полночь, срочник успел уже поведать о своих проделках все, что когда либо слышал на эту тему, когда один из контрактников, до того с заметным восхищением слушавший байки дежурного по штабу, бросил задумчивый взор на горевшую у входа лампочку, и произнес, мечтательно глядя на стенд с фотографиями высшего командного состава страны:

— Слушай, Славик, а как тут у вас, на тему, слегка оттянуться?

— В каком смысле? — переспросил сержант-срочник, подозрительно глядя на нового приятеля.

— Ну, этак, примерно, в пол-литровом, — подытожил свои размышления тот.

— Ха, — усмехнулся дежурный, — дело, конечно, хорошее, да где ж его взять? Степь, да степь кругом…

— Прямь таки, — небрежно отмахнулся его собеседник. — Как говорят в славном городе Одессе: не делайте мне смешно, или шоб это было твое последнее несчастье. Ты лучше скажи, ты какой-никакой закуской раздобыться можешь?

— А то!

— Ну, так за чем дело стало? Тащи, устроим именины сердца.

— А-а, — срочник обвел рукой свое подведомственное хозяйство.

— Ты че, боишься, телефон похитят? Ты не боись, мы его тут поохраняем. Как думаешь, нас тут хватит, чтоб тебя подменить?

— Ладно, ребята, я мухой. Вдруг привалит дежурный по части, грузите ему, что я полетел в роту охраны по приказу полковника.

— Заметано, — обнадежил его контрактник. — Давай, ждем. И дежурный, легкокрылой птицей слетев со штабного крыльца, растаял в ночной тьме.

Через пятнадцать секунд за дверью кабинета, где отдыхали господа офицеры, раздался тихий кашель. Еще спустя пару секунд майор внезапно положил карты рубашками вверх и, уныло покачав головой, обречено выдохнул:

— Блин ядреный! Из какой трухи начали водку делать? Мужики, не играйте пока без меня, я сейчас вернусь, — произнеся это, он вышел в коридор, где его уже ждал тот самый разбитной сверхсрочник, менее всего сейчас похожий на рубаху-парня.

— Ключ от кабинета? — тихо поинтересовался майор.

— На месте, — так же тихо выдохнул тот.

— Действуем. На все — пять минут.

Двигаясь бесшумно, контрразведчики добрались до кабинета, занимаемого следователем, и быстро, не делая лишних движений, открыли замок. Следующей их задачей был сейф, стоящий у стандартного двухтумбового стола, украшенного лишь карандашницей из обрезанной гильзы. Собственно говоря, это был даже не сейф, а массивный несгораемый шкаф, рассчитанный, очевидно, на то, что утащить такую махину ни одному прапорщику не под силу, а стратегические секреты следует искать в более высоких инстанциях. Он надежно защищал бумаги от дождя, ветра, песчаных бурь и зубов тропических хищников. Но для специалистов по изъятию информации представлял проблему, едва ли большую, чем чтение надписей на обложках лежавших в нем папок.

— Свети, — прошептал майор, и его напарник направил на замочную скважину тонкий луч фонаря.

Хитроумная отмычка, заранее заготовленная для беседы с несгораемым шкафом, мягко вошла в замочную скважину. Для того, чтобы открыть это хранилище бесценных бумаг, понадобилось примерно столько же времени, сколько уходит на фразу «Сезам, отворись!» Еще три минуты потребовалось на то, чтобы заснять на микропленку плоды раздумий подполковника Крутыя и материалы, которые он накопил.

— Хорошо, — кивнул майор Повитухин. — Запомнил, как лежало? Клади на место и закрывай. Я должен вернуться. На, уничтожь, — он стянул с рук перчатки из тонкой лайки.

Ровно через четыре минуты тридцать две секунды, поправляя на ходу мундир, майор возвратился к своим собутыльникам и, подняв карты, вновь принялся за прерванную игру. Второй взломщик в это время благополучно распивал спиртные напитки с дежурным по штабу. Под утро они расстались, вполне довольные импровизированным застольем. Кроме утренних болей в печени у полковника Михненко, никаких других заметных последствий для обитателей Энска ночная акция не имела.

Пришедший утром в свой кабинет подполковник Крутый, как обычно, скомандовал сейфу «равняйсь-смирно» и, достав из него бумаги, углубился в чтение. Ожидавшееся через полчаса появление главного в этих степях борца с терроризмом полковника Данича требовало от него взвесить еще раз все имевшиеся в распоряжении факты.

Зревшее в последние дни желание вновь, сантиметр за сантиметром, проверить весь маршрут движения группы Дунаева с появлением лихого полковника и его орлов становилось выполнимым. Однако, движимый клановой ревностью, он страстно желал заполучить себе всю инициативу в предстоящей операции, оставив пришедшим на все готовое «террористам» роль бронированного кулака под его чутким руководством.

Встреча с конкурентом не совсем оправдывала его чаянья, но, тем не менее, памятуя о суровом президентском наказе, вожди соперничающих кланов пришли к соломонову решению, создав некий компромиссный симбиоз о двух головах, отдаленно напоминающий российский герб. Шифрограмма, полученная генералом Банниковым через шпионский спутник, запущенный еще в годы прежнего режима, гласила: «По последним сведеньям, объект намеревается проследовать по изначальному маршруту группы Дунаева. Прошу разрешения сопровождать объект. Майор Повитухин». Разрешение было получено немедленно.

Полковник Данич вошел в кабинет следователя, как входит трехмачтовый фрегат в тихую рыбацкую гавань, порождая в невольном зрителе суеверный страх и восхищение. После неудачи с «тыловиками» романтический ореол, окружавший его, несколько развеялся, оставляя, все же, ощущение несгибаемой мощи.

— Добрый день, — протянул Данич широкую, твердую, словно мраморная плита, руку. — Есть какие-нибудь новости?