Танцы на минном поле

— Нет. Точнее, не совсем. Моя бабушка родом оттуда, а я большую часть жизни прожила на Севере, в Якутии. Мой отец служил там военкомом.

— А, понятно, — кивнул Владимир. Хотя, по большому счету, эта деталь не много прибавляла к и без того прекрасному портрету девушки.

— А сейчас я купила около города дачу, — добавила она.

— Дачу? — удивился Войтовский.

— Да. На Ниловом люнете.

— На Ниловом люнете? — Переспросил энтузиаст скандинавского туризма. — Как интересно! И большая дача?

— Не маленькая, — с затаенной гордостью ответила прекрасная попутчица. — Восемь комнат, мансарда, тренажерный зал, комната прислуги…

— Да, прилично, — вдумчиво глядя на воодушевленную попутчицу, произнес Войтовский. — Если не секрет, почем нынче такая роскошь?

— Понимаешь, Миша, — еще со вчерашнего вечера путешественники, направляющиеся в Казарск, величали друг друга по имени. — Тут все не так просто. Стоит она что-то около ста шестидесяти тысяч зеленью, но хозяину срочно нужны были деньги, и он продал дачу за девяносто.

— Тоже, в общем, деньги не маленькие, — отметил сидевший дотоле молча Ривейрас, отвлекаясь от созерцания пейзажей, мелькавших за окном вагона — Не маленькие, — согласилась девушка, носившая, кстати, гордое имя Евгения. — Отец помог, бабушка квартиру в Казарске продала, московскую трехкомнатную на однокомнатную обменяла… Сами понимаете, такая удача два раза не выпадает.

— Это верно, — кивнул Войтовский. — Не выпадает. И что, теперь собираешься обосноваться в Казарске?

— Не совсем так. Дачу немного переоборудую, и открою в ней что-то вроде частного пансионата. А что, место хорошее. С середины апреля по середину октября курортный сезон. Так что, думаю, дача скоро окупится.

— А сейчас, значит, ремонт затеваете?

— Ремонт там особый не нужен. Хотела пригласить знакомого дизайнера, чтобы он посмотрел, но сейчас, почему-то, с выездом в погранзону такие сложности пошли, — не пробьешься.

— А ты как же? — вновь отвлекаясь от окна, спросил Ривейрас.

— А я прописана в Казарске.

— Тогда понятно.

— Ребята, что вы все спрашиваете и спрашиваете? Сами-то зачем к нам едете?

— Женечка, ты не поверишь! Мы едем в славный город Казарск покупать дачу на Ниловом люнете, — обволакивающе глядя на красавицу, произнес Михаил.

— Что, правда?! — ее ресницы вспорхнули, как сказал некий романтический поэт, подобно испуганным бабочкам. Хотя, Владимиру бабочки показались скорее обрадованными, чем испуганными. Он перевел взгляд на командира и заметил на его лице то, почти незаметное для постороннего взглляда, выражение, которое у Войтовского предшествовало художественной лепке горбатого до первой попавшейся стены.

— Да-а, — протянул он. — Но это только начало. Наша фирма заинтересована в открытии своего филиала на черноморском побережье. Здесь чудесный климат, умеренные цены, прекрасное тихое место. А главное, если все местные жительницы хоть в десятой доле так же хороши, как вы, сударыня, то я думаю, что шоколадные красавицы Таити после открытия нашего филиала не дождутся у себя на острове ни одного белого туриста.

— Миша, ты не хочешь пойти со мной перекурить? — прервал поток его красноречия Ривейрас.

Акула туристического бизнеса метнула на сотрудника взгляд, способный испепелить пачку сигарет, но в курилку, тем не менее, друзья отправились вдвоем.

— Ну, и зачем ты компостируешь мозги этой девушке?

— Я так понимаю…

Ривейрасу так и не суждено было узнать в этот день, что было понятно его командиру, ибо дверь вагона открылась, и тамбур наполнился крепкого вида молодыми людьми в зеленых фуражках с автоматами наперевес, Возглавляла процессию восточно-европейская овчарка с голодным блеском в глазах и недвусмысленным оскалом желтых клыков.

— Пограничный контроль! — скомандовал старший наряда, не снимая руку с АКСУ. — Приготовить документы к проверке!

Документы к проверке были готовы еще в Москве. К любой, самой тщательной и бдительной. Командировочные удостоверения, выданные офицерам Департамента анализа, прогноза и стратегического планирования ФСБ "X" и "Y" предписывало им прибыть в город Казарск для проведения специальных мероприятий, согласно распоряжению руководства ФСБ за номером таким-то.

— Желаю успеха! — козырнул старший, возвращая документы.

— Ну что, Володя, накурился? — глядя в спину удаляющимся пограничникам, хмыкнул Войтовский. — М-да, пора возвращаться. Скоро Казарск. Пошли укладываться.

В купе их уже ждала радостно возбужденная соседка.

— Ребята, — улыбнулась она, — где собираетесь остановиться?

— Ах, ну да! — Михаил демонстративно хлопнул себя рукой по лбу. — Какой из пятизвездочных отелей вашего курорта вы нам порекомендуете?

— Двухзвездочный отель "Черноморец", — в тон спрашивающему ответила Женечка. — Других там все равно нет. Как в город въедете, сразу увидите. Там на фасаде матрос с солдатом, и у каждого по звезде на лбу. Летом с номерами туговато, а сейчас, — пожалуйста. Только там не топят. Чего топить, если все равно никого нет?

— М-да, — Войтовский поскреб пятерней свою густую шевелюру. — Положеньице. Придется искать квартиру.

— Зачем искать? — лукаво посмотрев на попутчиков, произнесла девушка. — Я вам могу предложить шикарные апартаменты. Там, правда, немножко не убрано. Поможете прибраться? Шкафы перетащить, столы расставить…

— Что за вопрос? Что нам, двум красивым, здоровым мужикам какие-то столы?! Переноска тяжестей, приготовление завтраков в постель и защита хорошеньких девушек от пиратов — это вообще мое хобби! Наше, — посмотрев на тяжело вздохнувшего спутника, заверил Михаил.

— Тогда порядок. Кстати, насчет пиратов. К вашему сведению, у меня коричневый пояс по каратэ и курсы секретарей-референтов-телохранителей за плечами, — хозяйка поместья на Ниловом люнете горделево-кокетливо повела тем самым плечиком. — А вот насчет кофе в постель — это мысль.

— Договорились. — Войтовский многозначительно посмотрел на Владимира, мучительно пытающегося скрыть ироническую улыбку. — Сударыня, позвольте ваши чемоданы.

Поезд Москва-Сочи затормозил у единственной платформы с облупившейся надписью "Казарск" и, выждав положенную минуту, рванул с дальше, восторженно гудя в предвкушении скорого отдыха.

Дружная троица осталась стоять на пустой платформе. — А вот и наш лимузин, — Женечка кивнула головой в сторону Антилопы Гну системы "Жигули". — Дядя Саша! — крикнула она, опуская на платформу спортивную сумку и сигналя в воздухе рукой. — Я приехала!

Дверца автомобиля приветливо открылась, и толпа прибывших начала спускаться на привокзальную площадь. Каков вокзал — такова и толпа. Однако, сегодня на этой бетонированной площадке было необычайно многолюдно и многомашинно. То есть, автомобилей здесь было в полтора раза больше, чем обычно. Кроме "Жигули" и конкурирующего с ним "Москвича" здесь находился желтый милицейский "луноход" с синей мигалкой на крыше. Не успела нога московского гостя коснуться земли славного города Казарска, как два сержанта в мундирах цвета маренго, выйдя из машины, неспешно направились наперерез приезжим.

— Привет, Женька, — кивнул один из них. — Это с тобой?

— Со мной. Валюш, — она улыбнулась суровому блюстителю порядка. — Давай, ребята сначала заскочат ко мне, бросят вещи, а потом поедут отмечаться в управе.

— Жень, извини, не могу, — виновато развел руками сержант. — Ты же знаешь новое положение. Прямо с поезда, никуда не заезжая.

— Ну, напридумывали, — возмущенно фыркнула защитница. — Хорошо, жду вас, — кивнула она спутникам.

Михаил Войтовский не любил автомобилей, но канареечный "козлик", резво скакавший по ухабистой дороге в сторону Казарска, вызвал у него тихую ненависть. Гладкое, словно скатерть, шоссе закончилось через пять минут езды от вокзала у развилки с надписью "Нилов люнет — 6 км". Бетонка поворачивала туда. К городу же тянулась некогда асфальтированная трасса, обо всех колдобинах которой он узнавал тут же, подпрыгивая на обтянутой дерматином доске, заменяющей заднее сиденье. Благодаря своему росту, все неровности маршрута Михаил ощущал дважды, ибо крыша автомобиля оказалась в непосредственной близости от его макушки. Кляня во все тяжкие отечественное автомобилестроение, проблемы глубинки и усиление паспортного режима, он мужественно страдал, пытаясь, для отвлечения от тягостных ощущений, сосредоточиться на окрестных пейзажах, мелькавших за забрызганным грязью стеклом.

— Да вы, мужики, на меня не обижайтесь, — обернувшись к приезжим, благодушно кивнул сержант. — Это ж не я придумал, так вот людям голову морочить. Представляете, к каждому поезду ездим! Есть люди, нет — без разницы. Чуть кто приехал — отмечаться в управление.

— А с чего бы вдруг? — разыгрывая запоздалого курортника, поинтересовался Ривейрас.

— Ой, я это слово не запомнил. Оно мне надо? Ре… Чего-то там. В общем, я так понял, чего-то, связанное с природой. Мол, ей вроде как отдохнуть надо, восстановиться…

— А солдаты зачем? — Войтовский кивнул на стоящий у обочины дороги БТР, возле которого копошились трое солдат.

— Солдаты? Я так слышал, что тут планируются какие-то совместные учения, с Турцией, что ли?

Вскоре, вместо поросших пиниями обочин, вокруг замелькали аккуратные домики Казарска, окруженные прибранными палисадничками, придающими городу в летнее время цветущий и радостный вид. Мимо промелькнуло трехэтажное здание с мозаичными защитниками отечества на фасаде, и "луноход", скрипнув тормозами, остановился у длинного приземистого барака в два этажа, построенного буквой «П» рядом с городской площадью. У входа в управление внутренних дел, почти возле самых дверей, на невысоком постаменте стоял невысокий Дзержинский в распахнутом плаще, чем-то неуловимо похожем на лоцманскую зюйд-вестку. Со стороны казалось, что Феликс Эдмундович только что вышел из здания. Причем, судя по выражению лица, в отвратительном настроении.

Дежурный старлей за прозрачной пластмассовой ширмой, снабженной для удобства общения хаотически насверленными дырочками, отвлекся от чтения, уныло смерив вошедших неодобрительным взглядом, заученно поинтересовался: "Фамилия, имя, отчество, место жительства, цель поездки…" Предъявленные вместо ожидаемых паспортов удостоверения сотрудников ФСБ произвели надлежащее действие. Дальнейшие переговоры продолжались этажом выше в кабинете начальника управления.

Конечно, не обошлось без контрольного звонка в Москву. Подобный вариант был предусмотрен Войтовским. На том конце провода подполковник Голованов заверил начальника гор управления, что все идет именно так, как должно.

— Если что, обращайтесь, — пожимая руки гостей, заверил начальник городской милиции, когда все трое спускались к выходу.

— Быстренько вы управились! — Женечка стояла у постамента, созерцая расставание друзей с начальником ГУВД.

— Володя когда-то работал в МУРе, — не давая Ривейрасу вставить слово, небрежно бросил Михаил. — Остались кое-какие связи.

— А я по дороге вспомнила, что не назвала вам свой адрес. Ну что, поехали, что ли? — улыбнулась она.

Глава 9

Все, что знал лейтенант Сундуков о службе тыла — это то, что тыл находится позади условной линии, именуемой фронтом. Во всяком случае, проблемы утилизации хранимых на складах в Энске-7 боеприпасов волновали его примерно так же, как сооружение водопровода в египетских пирамидах. Поэтому приказ начальства перейти к выполнению плана номер три он принял с воодушевлением и подъемом. Маска тыловика тяготила донельзя молодого контрразведчика, мечтавшего о собственноручной ликвидации разветвленных шпионских сетей.

План номер три именовался "рокировка". Он означал, что ему и его ведущему, капитану Самойлову, посланным в Энск -7 с целями, так сказать, созерцательными, следует уступить место группе активных действий под руководством майора Повитухина.

Для чего понадобилось сворачивать вполне успешную операцию,

Сундуков не знал. Однако, подготовка к отъезду не заняла у лейтенанта много времени, и минут через десять он уже был готов к отправлению.

Спускаясь во двор по лестнице, он едва не сшиб идущего впереди подполковника, в котором, обернувшись, узнал начальника следственной бригады военной прокуратуры.

— Простите, товарищ подполковник! — козыряя, начал оправдываться он. На лестнице, действительно, было темновато, но, несмотря на сумерки, контрразведчик внимательно проследил за тем, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Мускул не дрогнул, и этим несомненным успехом Сундуков остался вполне доволен.

— Служите, товарищ лейтенант, отвлекаясь от своих мыслей, кивнул подполковник Крутый, поднося ладонь к виску.

В эту минуту ему было не до лейтенанта. Осязаемая и обоняемая им действительность, к ужасу следователя, опровергала незыблемое, казалось бы, правило. Правило гласило: дважды два равно четыре. На деле же получалось, что результат мог быть каким угодно. На сегодняшний день дважды два у него равнялось трем. Тщательная проверка всех точек маршрута, начиная от Москвы и заканчивая штабом Северокавказского военного округа, показывала полное совпадение с графиком движения от "а" до "я". Однако, факт оставался фактом. Три боеголовки из пяти, привезенных в Энск, исчезли, как по мановению волшебной палочки. Вместе с ними исчезла и группа, привезшая снятое с боевого дежурства ядерное оружие в Энск. Всякие попытки найти хоть какой-то след, хоть какую-то зацепку натыкались на полное отсутствие того, что хотя бы с некоторой натяжкой можно было назвать фактом. Впечатления, воспоминания, домыслы — ничего более. "Надо ехать самому" — думал Крутый, направляясь к кабинету. "Надо ехать, и самолично, метр за метром, обшарить весь маршрут движения группы, поскольку чудес на свете не бывает, а чудес с ядерным оружием, — и подавно". Путь движения группы Дунаева следователь знал досконально. Порою, он мерещился ему в беспокойных снах, подобно мерцающему созвездию. Военный аэродром в Чкаловском, военный аэродром в районе Назрани, вертолетный полк, секретная точка, спецвагон, наконец, склад-бункер в Энске. Движение группы он знал буквально по часам, однако гадание по этим звездам не приносило сколь-нибудь ощутимых результатов.

Телефон зазвенел спустя минуту после того, как Крутый переступил порог своего кабинета.

— Докладывает лейтенант Вавилов, пост семнадцать. Группа полковника Данича из ФСБ проследовала в вашем направлении. Мы пробовали связаться с вами раньше, но вас не было в кабинете, — оправдываясь, произнес командир взвода охраны станции Энск-7.

— Все в порядке. Благодарю вас, товарищ лейтенант. — Крутый положил трубку и удовлетворенно прищелкнул пальцами.

"Ну, вот и хорошо. Вот и славно. Теперь самое время потянуть за расторгуевскую ниточку — глядишь, и в удавку сплетется. Посмотрим, что тут у нас за тыловики орудуют". Следователь вновь поднял трубку внутреннего телефона.

— Подполковник Крутый говорит. Начальник особого отдела у себя?

— Никак нет, товарищ подполковник, — отозвался дежурный, — на территории. Передай, что я прошу его подойти ко мне в кабинет.

Между звонком и появлением начальника особого отдела в кабинете следователя прошло не больше нескольких минут.

— Вызывали, товарищ подполковник? — входя, поинтересовался он.

— Приглашал. В общем, слушай, Родион Степанович, ситуация такая. Сейчас к нам приедут люди из Департамента по борьбе с терроризмом. Расскажи им о своих наблюдениях, наведи на этого самого лейтенанта, словом, введи в курс дела. Понятно?

— Так, Николай Емельянович, я ж как раз с этим к вам и шел.

— С чем? — удивился Крутый.

— Уехал лейтенант, — развел руками особист. И с ним еще один офицер уехал.

— То есть как это? Как это уехал?! Я видел его полчаса назад!

— Ну вот, а двадцать минут тому назад сели в машину и уехали. — Проклятье! — следователь грохнул кулаком об стол, отчего карандаши и авторучки, стоявшие в обрезанной гильзе от противотанкового снаряда, пришли в суетное движение. — Степаныч, как только прибудут ФСБшники, пусть сразу мчатся на станцию. Может, они их там еще перехватят.

— Есть, товарищ подполковник! — особист кинул взгляд на свои командирские часы, — Только это вряд ли. Поезд вот-вот должен отправиться.

— То есть, как, отправиться?! — неожиданно для самого себя громыхнул Крутый.

— Ну, если идет по расписанию, то он уже минуту, как в пути.

Следователь вновь ухватился за телефон:

— Алло, дежурный, срочно соедини меня со станцией. Срочно! — взорвался он.

— Лейтенант Вавилов, слушаю вас.

— Вавилов, поезд уже ушел?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Едрить твою мать! — не сдерживаясь, выругался Крутый. — Офицеры из комиссии на нем были?

— Так точно. Два офицера. Лейтенант и капитан. Что-то не так?

— Не так, хмуро буркнул следователь. — Ладно, служи. Тебя это не касается. Он бросил трубку на рычаг. — Упустили. — Крутый вышел из-за стола и свел руки в замок на затылке. — Упустили. — уже громче повторил он. — Ты понимаешь, Степаныч, они были здесь, а мы их — упустили!

Неожиданно для особиста, подполковник подхватил со стола обрезок гильзы и с размаху запустил его в угол. Карандашница угодила в висевший на стене огнетушитель и, оставив на нем вмятину, с глухим звоном упала на пол. Этот звук, кажется, немного отрезвил Крутыя. Клокотавшая внутри ярость нашла, пусть мизерный, но выход, и потихоньку начала уступать место здравому смыслу. Уже очень давно он так не страдал от внутреннего унижения. В главной военной прокуратуре подполковник числился одним из лучших следователей, славился хваткой и проницательностью. И вот теперь позволить двум преступникам, а уже самим фактом отъезда для Крутыя они причислялись к преступникам, ускользнуть из его рук! Уйти из-под самого его носа! Отныне это дело превращалось для него не только в служебное расследование, но и дело самолюбия.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял высокий, поджарый красавец лет сорока, в камуфлированном бушлате с полковничьими погонами. На первый взгляд, ему можно было дать лет тридцать пять, однако высокое звание наводило на мысль, что первому впечатлению не всегда можно доверять.

— Я не помешал? — обводя взглядом хмурых офицеров, поинтересовался он.

— А вот и кавалерия прибыла, — ни с того, ни с сего выдал Крутый. Когда-то он слышал, эту фразу в каком-то американском фильме, и теперь сам недоумевал, отчего вдруг она подвернулась ему так некстати.

— Разрешите представиться. Полковник Данич, Департамент по борьбе с терроризмом, — пропуская слова следователя мимо ушей, представился полковник. — Что у вас тут за баталия?

— Вы только что со станции? — с тайной издевкой спросил Николай Емальянович, не утруждая себя ответом.

— Со станции, — подтвердил полковник.