Первое знакомство (сборник)

Теперь Колька был спокоен. Альма от них не уйдёт. Денег хватит, ещё и останется. Надо бы написать Игорю, а то он, чудак такой, небось и мороженого не попробует. В кино, наверное, тоже не ходит. Чудак он, этот Игорёшка.

Каникулы подходили к концу.

«Завтра приедет мама», — вспомнил однажды утром Колька. Вечером он пожал Витьке руку. Зашёл в избу к дяде Семёну за расчётом. Домой шёл лугом, не разбирая дороги. Шёл по колючкам, приминал белые звёзды ромашек. Шёл и пел, весь облепленный серыми цепучими репьями. В кармане лежало шесть рублей и сорок восемь копеек.

В вагоне он расспрашивал мать, кто из ребят вернулся и что делали мальчишки, которые не уезжали?

— А Игорь приехал?

— Приехал, — ответила мать. — С неделю, как приехал.

У Кольки колотилось сердце, когда он представлял, как войдёт он к Игорю, выложит деньги и скажет: «Пойдём».

Игорь будет отнекиваться и совать в руки свои накопленные, а он, Колька, скажет: «Не надо. Я тебе сам куплю Альму».

Дома он швырнул саквояж на диван и помчался в соседний подъезд. Игорь вырос и показался Кольке ещё красивей, Колька смеялся, тормошил друга.

— Погоди!.. Ну, Колька, погоди! — отбивался Игорь и, схватив наконец Колькину руку, скомандовал: — Пойдём.

Тугой, пружинистый ветер хлестнул по лицам ребят. Колькин берет понёсся по асфальту, а за ним с гоготом мчались все мальчишки, играющие во дворе.

Колька раздул ноздри, вобрал в себя запах рыбы, водорослей и машинного масла и сказал:

— Дома тоже здорово.

Игорь подвёл Кольку к дровяному сараю и раскрыл дверь. Колька замер.

Большая серая овчарка, рыча, поднялась навстречу.

— Альма? — одними губами спросил Колька.

— Ага, — заулыбался Игорь.

— Ты сам накопил? — упавшим голосом спросил Колька.

— Ну да, как же! На юге невозможно копить. Жара знаешь какая! По три порции мороженого съедал да лимонада сколько выпивал. А то хоть помирай.

— А кто же купил её? — указал Колька глазами на собаку.

— А я, знаешь, приставал, приставал к мамке… Два раза даже плакал. Ну, она и купила.

У Кольки дрожали губы. Он судорожно мял в кармане скрученные в трубочку деньги.

— Ты… ты выпрашивал? Ты плакал? Из-за собаки плакал!

Он, прищурившись, смотрел в глубокие и тёмные, как бабушкин омут, глаза и стискивал зубы, чтоб самому не расплакаться. Потом повернулся и пошёл.

— Коля, куда ты? Подожди! — звал Игорь.

Колька повернулся, уголки губ презрительно опустились. Не разжимая зубов, он далеко сплюнул, как делал Витька Гуреев, и сказал:

— Брысь, мелкота!

Константин Яковлевич Лагунов

Качели

Летели качели Всё выше и выше. Качаясь, взлетели До самой до крыши. Взлетели, рванулись И вниз понеслись, Земли не коснулись И снова взвились. Мы с другом стоим На качелях вдвоём. Как птицы летим, И как птицы поём? «Качели, летите Всё выше и выше, Качаясь, взлетите До самой до крыши. Ещё раз! Покруче, Качели, взлетите, До этой вон тучи Вы нас донесите. На тучу вдвоём Заберёмся легко, На ней поплывём Далеко-далеко. А ну-ка! Качните, Качели, сильней И нас зашвырните На тучу скорей».

Валентина Павловна Звягина

Лентяйка

Проводила бы братишку Я сегодня в детский сад, Да не стоит — он под вечер Всё равно придёт назад. Я сходила бы за хлебом, Чтоб не жаловался дед. Да, по-моему, без хлеба В десять раз вкусней обед. Я могла бы вымыть ложки И тарелки в шкаф убрать, Но тогда ведь нашей кошке Будет нечего лизать. Я учиться не на тройки — На пятёрки бы могла. Но нельзя: мешают очень Мне домашние дела.

Алексей Иванович Льдов

Свисток

Раздался лихой свист. Вовка Петушков, засунув два пальца в рот, вызывал игроков на поле.

Вовка — капитан дворовой футбольной команды. На его счету не столько забитых мячей, сколько разбитых стёкол в окнах домов нашей улицы. В каком бы дворе ни появлялся Вовка со своим футбольным мячом, его отовсюду выпроваживают. Только с нашего двора его нельзя выпроводить: здесь он живёт.

Вовка стоит посреди двора. Голова у Вовки круглая, как футбольный мяч, который он держит за резиновую трубку.

Ворота уже сделаны: невдалеке друг от друга положены два кирпича. Не хватает только игроков.

В это время в калитке появляется Ваха, чубатый паренёк с соседнего двора. Он идёт, широко расставляя ноги. Обе руки Вахи засунуты в карманы штанов, изо рта свисает судейский свисток, похожий на четыре склеенные папироски одна короче другой.

Вовка давно мечтал о таком свистке.

Если бы он имел свисток, все лучшие футболисты улицы пошли бы к нему в команду, а капитаны других дворовых команд завидовали бы ему.

— Дай свистнуть, — заискивающе попросил Вовка.

Ваха молча покрутил головой.

— Ну, тогда давай меняться.

Не вынимая свистка изо рта, Ваха процедил сквозь зубы:

— Что дашь?

— А ты чего хочешь?

— Давай перочинный ножик и… в придачу автоматический карандаш.

Вовке было жалко ножика. И карандаш очень хороший. Зелёный, с серебряным кончиком, и затачивать его не надо. Сломался или исписался — подкрути одну половинку карандаша, и опять грифель вылезет.

— Давай за один ножик.

— Не выйдет.

Ваха был непреклонен.

Вовка сбегал домой, принёс ножик и карандаш и отдал их Вахе.

Когда Вовка первый раз свистнул в свисток, у него от восторга замлело сердце. Он не вынимал свисток изо рта, чтобы все видели его.

На двор высыпали ребята.

Началась игра. Ваха стал у ворот. Он был лучший вратарь улицы, и все дворовые команды заманивали его к себе.

Вовка бегал и свистел, когда надо и когда не надо.

На свисток выбежала Люська. Дома её звали мальчишницей, потому что она всегда играла с мальчиками, а не с девочками. Но в футбол её играть не брали — ведь это игра мужская. Поэтому Люська была постоянной и единственной болельщицей.

— Покажи свисток, — попросила она у Вовки. — Где ты его взял?

— У Вахи выменял.

— Этот свисток он у маленького Женьки отнял, я сама видела.

— У какого это Женьки?

— Которого к бабушке в деревню отвезли.

Вовка вынул свисток изо рта, внимательно и долго рассматривал его. Потом, глубоко вздохнув, он протянул свисток Вахе:

— На́, свисти в него сам… только не на нашем дворе.

Ваха засунул свисток в рот и, посвистывая, вразвалку вышел со двора.

Игра расстроилась, не стало вратаря.

— Давай становись в ворота, — скомандовал Вовка, обращаясь к Люське.

У девочки от этого предложения даже зарделись уши.

— Начинается второй тайм! — крикнул Вовка. — А свистеть будем по-старому, так даже громче получается. — И он засунул в рот два пальца.

Василий Максимович Калинкин

Солнце в блюдечке

Рая с мамой пили чай. А через оконце К ним, как будто невзначай, Заглянуло солнце. Посмотрело, да и скок — Прямо в блюдце к Рае! А потом на потолок Село и играет. Поиграло и пропало. Почему ж его не стало? Потому, что в блюдце Раи Не осталось больше чая.

Василий Максимович Калинкин

Песенка

Мы ходили, Мы ходили За малиною в лесок. Мы набрали, Мы набрали Ягод полный туесок. Мы устали, Мы устали, Еле-еле шли домой. Мы сидели, Отдыхали На тропинке луговой. Мы узнали, Мы узнали, Как душист у ягод сок И, пока мы отдыхали, Опустел наш туесок.

Яков Ноевич Длуголенский

Завтра я тебя поймаю…

Стою я на улице. В руке — свисток. Давно стою.

— Долго нарушать не будут? — спрашиваю.

— Не знаю, — говорит милиционер.

А сам тоже недоволен. Скучно, когда не нарушают. Я раньше думал: лицо у милиционера недовольное потому, что сердитый он, а это, оказывается, оттого, что никто не нарушает. Только я так подумал — Петька бежит. И прямо через дорогу, ко мне.

Я обрадовался. Про свисток забыл.

— Стой! — кричу. — Почему нарушаешь?

А он:

— Завтра цирк по телевизору!

— Врёшь! — говорю.

— Честное слово! Олег Попов выступает…

Тут вспомнил я, что на посту нахожусь. И сразу строгим сделался:

— Почему иначе сообщить не мог?