Знаменитые мудрецы

Из трактата в трактат, из притчи в притчу Сковорода не уставал повторять о необходимости внутреннего духовного зрения, которым только и можно отличить добро от зла: «Не думай, что невидное и бессильное это одно и то же. Народ же только то почитает, что может кулак схватить. Боится там, где нет страха. И наоборот».

Обозначив главные мотивы мудрости Сковороды, можно снова вернуться к его непростой судьбе и непростым отношениям с окружающим миром. Безусловно, Сковорода был человеком цели. Ему не требовалось преодолевать «соблазны мира сего», борясь с собой и с людьми. Как истинный созерцатель философ видел только то, что ему подсказывали духовный опыт и таинственная сила космоса. Он шел по своей Малороссии, как будто она была лишь одной из многочисленных планет звездной системы, случайно попавшейся на пути. Те же ощущения он испытывал, наверное, на земле Курской и Белгородской. С подобным же чувством наверняка шел бы мимо иерусалимских святынь, греческих виноградников и египетских храмов. Он был философ на все времена и для каждого народа. Но, увы, остался невостребованным даже на своей исторической родине!

Крылатая фраза «мир ловил меня, но не поймал» многое объясняет в мироощущении Сковороды, хотя так до конца и не разгадана. Даже его лучший друг Михаил Ковалинский, которого философ называл «наилюбимейшим», в примечании к этой фразе лишь опроверг домыслы о том, будто Сковорода произнес ее из чистой гордыни.

А между тем мысль философа так же проста, как и величественна. Ее первое толкование можно встретить в его же трактате «Благородный Еродий», в притче о птице. Итак, Еродий рассказывает своему другу Пишеку притчу:

«Некий монах тысячу лет ловил прекраснейшую из птиц, хотя и знал, что поймать ее невозможно.

– Зачем же тогда попусту тратил время? – спросил Еродия Пишек.

– Просто забавлялся. Люди считают, что забавы лечат и оживляют сердце.

– Чудно! – воскликнул Пишек.

– Это верно, – согласился Еродий, – воистину чудна, дивна и прекрасна та птица, которую зовут Вечность».

Мир изменчив, словно говорил Сковорода, но более всего изменчив мир лживый, суетный, ничтожный. Истина же равнозначна вечности, прекрасной птице, парящей в небесах. Где уж суетящемуся миру угнаться за вечностью, ему бы себя не потерять!

Так, может быть, вовсе и не о себе говорил мудрый украинский философ? Как знать! Только не гордыней веет от его слов, а великой печалью, ибо не может изменчивый мир понять, что есть истинное слово, именуемое вечностью.

Как ни удивительно, но Украина так и не «поймала» своего гениального сына, что, впрочем, он и предвидел. Вот лишь два высказывания классиков украинской словесности:

Т. Шевченко: «Языковая смесь не позволила Сковороде стать действительно великим и народным поэтом».

И. Франко: «Сковорода писал довольно неуклюжим, книжным языком, чрезвычайно кудрявым и баламутным стилем».

Ну, это как читать! Если видеть мысль, энергию разума, то язык, во всяком случае, для классиков, не будет преградой. Тредиаковский и Державин тоже писали архаичным для XIX в. языком, но это не помешало Пушкину называть их своими великими учителями.

Зато другой мудрец, правда, уже русский, Л. Толстой сказал о Сковороде: «Многое в его мировоззрении есть удивительно близкое мне. Я недавно еще раз его перечитал. Мне хочется написать о нем. Его биография, наверное, лучше его произведений, но как хороши и произведения».

У Григория Сковороды всегда был свой путь, который не закончился с его незримой для мира кончиной в безвестной слободе Ивановке. И думается, что философ еще не раз напомнит о себе хотя бы предсмертными словами: «Будем помнить во всех своих приключениях, что есть свет и тьма, голова и хвост, добро и зло, вечность и время. Дух мой признал способным принять эту истину и полюбить ее».

Иммануил Кант

(1724 г. – 1804 г.)

Немецкий философ и ученый, родоначальник немецкой классической философии. Основные произведения: «Критика чистого разума»; «Общая естественная история и теория неба»; «Логика»; «Критика практического разума»; «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане»; «Критика способности суждения»; «Антропология».

В истории мировой философской мысли Иммануила Канта принято считать «родоначальником немецкой классической философии». Действительно, почти все виды классического и современного философствования так или иначе восходят к творчеству этого мыслителя. Его труды положили начало знаменательной традиции в европейском духовном развитии, суть которой состоит в том, что каждый дальнейший шаг вперед рассматривается как переосмысление накопленного теоретического богатства, которое бережно хранится, но не превращается в предмет безоговорочного поклонения.

Для Канта проблема человека всегда стояла на первом месте. О законах бытия и сознания он размышлял только с одной целью – чтобы человек стал человечнее; и сегодня, в период гуманизации всех отраслей знания, в том числе и философии, этот кантовский «императив» звучит особенно актуально.

В истории философии есть множество примеров несовпадения проповеди и поведения. Однако Кант-моралист и Кант-человек – понятия равнозначные. В целом его поведение полностью соответствовало тому идеалу внутренне свободной личности, который Кант изобразил в своих произведениях. Ему всегда были присущи такие качества, как осознанный долг, способность управлять своими желаниями и страстями. Как известно, природа наделяет человека темпераментом, характер же он вырабатывает сам. Иммануил Кант сделал себя сам, и в этом отношении его жизнь и творчество уникальны.

Родился Иммануил Кант 22 апреля 1724 г. в городе Кенигсберге в семье шорника Иоганна Георга Канта. В семье было пятеро детей. Детство будущего философа прошло на окраине города среди мелких торговцев и ремесленного люда. Маленького Иммануила воспитывали в обстановке уважения к труду, честности и пуританской строгости. Мать, Анна Регина, старалась укрепить слабое здоровье сына, не забывая при этом и о правилах нравственного поведения.

В 1730 г. шестилетний Иммануил поступил в начальную школу, а в 1732 г. его отдали в государственную церковную гимназию – «коллегию Фридриха», на латинское отделение. Основными предметами в гимназии были латынь и богословие. Обязательно было также изучение греческого и древнееврейского языков. Проводились факультативные занятия по математике, музыке, изучались французский и польский языки. Благодаря природным способностям и прилежанию Иммануил считался одним из лучших учеников гимназии.

Родители Канта мечтали видеть сына священником. Но под влиянием преподавателя латыни Генденрейха Иммануил увлекся античной поэзией и филологией и осенью 1740 г. в 16 лет поступил в Кенигсбергский университет. Гимназическое увлечение филологией сменилось интересом к физике и философии. Первую свою работу «Мысли об истинной оценке живых сил» Кант писал три года – с 1743-го по 1746 г. В ней он попытался выступить арбитром в споре картезианцев и лейбницианцев об измерении кинетической энергии. И хотя это сочинение не принесло Канту известности и уступает, естественно, по масштабу более поздним трудам, в нем уже проявилась характерная черта всей философии Канта – стремление к истине со склонностью к разумным компромиссам, если имеются две крайние точки зрения.

В 1747 г., не защитив магистерской диссертации, Кант впервые уехал из Кенигсберга. В провинции он служил домашним учителем последовательно в трех семьях: пастора деревни Юдшен в Литве, богатого помещика под Остероде и графа Кайзерлинга. В прусском захолустье Кант приобрел педагогические навыки, прошел школу житейского опыта. К этому периоду относится статья по астрономии «Космогония, или Попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами развития материи в соответствии с теорией Ньютона». Статья была написана на конкурсную тему, предложенную Прусской академией наук, но молодой ученый не решился принять участие в конкурсе, и она увидела свет только в 1754 г. после возвращения Канта в Кенигсберг. Несколько позднее, в конце лета 1754 г., Кант опубликовал вторую статью, посвященную тем же вопросам космогонии, – «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». Эти две статьи стали своего рода прелюдией к космогоническому трактату «Всеобщая естественная история и теория неба, или Попытка истолковать строение и механистическое происхождение всего мироздания, исходя из принципов Ньютона». Трактат вышел анонимно в 1755 г., и вскоре в одном из гамбургских изданий появилась одобрительная рецензия на него.

К концу 1755 г. Кант, уже имея в своем активе две научные статьи, два серьезных трактата по вопросам космогонии и некоторую известность в ученых кругах Пруссии, все еще числился студентом, или, точнее, кандидатом (так в Германии именовались лица, прослушавшие курс лекций в высшем учебном заведении, но не завершившие должным образом свое образование). За годы работы домашним учителем он скопил небольшую сумму, необходимую для начала академической карьеры. 17 апреля 1755 г. Кант подал на философский факультет магистерскую диссертацию «Об огне», через месяц сдал устный магистерский экзамен, и 12 июня в Кенигсбергском университете состоялся торжественный акт возведения молодого философа в ученую степень. Но для того чтобы получить право читать лекции, Канту предстояло пройти габилитацию (так именовалась защита специальной диссертации в публичном диспуте). Очередная диссертация Канта называлась «Новое освещение первых принципов метафизического познания». Защитив ее, он получил звание приват-доцента, т. е. внештатного преподавателя, труд которого оплачивался самими студентами. В первую свою университетскую зиму Кант читал логику, математику, метафизику, естествознание. Затем к ним прибавились физическая география, этика и механика. Преподавание поглощало все время и силы философа, но безбедное существование было обеспечено.

В этот период естественнонаучные материи по-прежнему занимали доминирующее положение в духовных исканиях Канта, но наряду с этим усиливался и интерес к философии. Первой собственно философской работой была вышеупомянутая диссертация. В ней впервые возникает проблема свободы, которая в будущем станет лейтмотивом всего творчества философа.

Значительное влияние на жизнь и творчество Канта оказала война Пруссии с Францией, Австрией и Россией. В этой войне Пруссия потерпела поражение, а Кенигсберг был захвачен русскими войсками. В составе Российской империи появилась новая административная единица, и 24 января 1758 г. город присягнул на верность императрице Елизавете Петровне. Вместе с преподавателями университета принес присягу и Кант. Войны в XVIII в. почти не затрагивали мирное население, и занятия в университете не прерывались. Просто к обычным лекциям прибавились еще и занятия с русскими офицерами. Кант читал для русских слушателей фортификацию и пиротехнику. Некоторые биографы философа считают, что его слушателями в это время могли быть такие известные в российской истории лица, как будущий екатерининский вельможа Г. Орлов и А. Суворов, тогда подполковник.

1762 г. стал переломным для философа. Принято считать, что важнейшую роль в новых исканиях Канта, которые в дальнейшем привели к созданию его критической философии, сыграло знакомство с творчеством Жан-Жака Руссо. Французский мыслитель стал для Канта, по признанию последнего, «вторым Ньютоном». Помимо Руссо, Кант впоследствии называл еще и Д. Юма в качестве мыслителя, который «помог ему пробудиться от догматического сна». Руссо повлиял на Канта как человека и моралиста, Юм подтолкнул его к новым теоретико-познавательным поискам, пересмотру метафизических догм, формированию новой теории познания.

В 1764 г. Канту исполнилось сорок лет. Он уже приобрел известность, уважение коллег и студентов. Хорошо расходились и его книги, а написанные в 1762 г. «Наблюдения над чувством возвышенного и прекрасного» принесли Канту славу модного автора. Но он все еще был приват-доцентом, не получая ни гроша от университета. В Берлине понимали неестественность подобной ситуации, и наконец 31 марта 1770 г. сбылась главная мечта философа: специальным указом короля он был назначен ординарным профессором логики и метафизики. Философу предстояло выполнить еще одну формальность, без которой назначение было недействительно, а именно, защитить профессорскую диссертацию. Новая диссертация называлась «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира».

После защиты этой диссертации Кант почти ничего не печатал, посвящая все свободное время книге «Критика чистого разума». Этот фундаментальный труд вышел в 1781 г. и обозначил вершину не только немецкой, но и мировой философии. В основе трактата лежала самая общая идея: прежде чем пытаться что-то познать, необходимо исследовать саму нашу способность к познанию. Как строитель тщательно высчитывает количество и качество необходимого материала, так и философ, прежде чем выстроить свою систему, проверяет надежные источники духовного материала. Иными словами, прежде чем рассчитывать на какое-то познание, необходимо исследовать, обладаем ли мы способностью познавать идеи и предметы.

На первый взгляд заявление кажется непривычным: если мы познаем, значит, способны к познанию. Но в том-то и дело, чтомы познаем и насколько наше познание соответствует объективной реальности.

Согласно теории Канта, ни один из источников познания – чувственность, рассудок, разум – не может быть свидетельством достоверного знания вещей. Рассудочные понятия, или категории, не применимы к сверхчувственным вещам. А если это так, то их невозможно не только познать, но и помыслить. Так возникла «вещь в себе», недоступная нашему познанию.

В таком случае, как же все-таки воспринимается вещь? А суть в том, объяснял Кант, что между вещью в себе и разумом стоит понятие об этой вещи, или явление. Оно-то и помогает связать воедино наши представления о мире. Знание ограничено, но зато имеется вера. Вещь непознаваема, но есть ее явление. Отсюда следуют далеко идущие выводы: человек одновременно и свободен (как субъект непознаваемого мира), и несвободен (как существо в мире явлений, от них зависящее). Бог недоказуем (для знания) и в то же время существует (как источник морального закона).

Так великий диалектик создавал свою «философскую вселенную» со своими же законами. И с этих пор никто из философов не мог обойти эти законы, неважно, соглашаясь с ними или отрицая их.

Весной 1784 г. Кант отметил шестидесятилетие. Юбилей застал его в расцвете духовных сил. Одна за другой появлялись книги, статьи, рецензии. К нему наконец пришла настоящая слава. Что касается внешней жизни философа, то она протекала крайне однообразно. В своих заметках о Канте немецкий поэт Генрих Гейне отмечал: «Он жил механически размеренной, почти абстрактной жизнью холостяка в тихой, отдаленной улочке Кенигсберга… Не думаю, чтобы большие часы на тамошнем соборе бесстрастнее и равномернее исполняли свои ежедневные внешние обязанности, чем их земляк Иммануил Кант. Вставание, утренний кофе, писание, чтение лекций, обед, гуляние – все совершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке с камышовой тросточкой в руке выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память о нем до сих пор называется философской дорожкой».

И все же друзья философа отмечали, что это был общительный, отзывчивый человек. Он умел не только работать, но и развлекаться, отдыхать, сочетая глубокомысленную ученость со светским лоском. Кант вовсе не был затворником, отшельником, человеком «не от мира сего». По природе он был общителен, по воспитанию и образу жизни – галантен. При этом он не искал славы, не добивался власти, не знал любовных треволнений.

В 1787 г. «Критика чистого разума» была издана повторно. Тем временем Кант был избран ректором университета, а Берлинская академия наук пожизненно включила его в число своих членов. В эти годы философ уже не мог жаловаться на невнимание к своему труду, разве что на такое же, как и прежде, непонимание его идей. Одна за другой появлялись уже не статьи, а целые книги, направленные против него. Его обвиняли в скептицизме и субъективном идеализме. Сам Кант лишь в редких случаях отвечал оппонентам. Научный спор, по его мнению, интересен только тогда, когда можешь сказать что-то новое. Уличать противника в недобросовестности или глупости – занятие неблагодарное, тем более что перед Кантом открылся наконец неизведанный континент мысли, вокруг которого давно спорили великие философы и к которому он сам стремился много лет. Речь идет об этике. В этой области заслуги Канта не менее велики, чем в гносеологии.

Первое систематическое изложение этики Кант предпринял в книге «Основы метафизики нравов», которая увидела свет в 1785 г. В ней философ стремился показать единство практического и теоретического разума (т. е. нравственности и науки). В 1788 г. вышла «Критика практического разума». В этих двух трудах были изложены лишь начала кантовского учения о нравственности. Только в преклонном возрасте философу удалось создать труд, где его этика предстала в завершенном виде, – «Метафизику нравов». Кант утверждал принципиальную самостоятельность и самоценность нравственных принципов: добро есть добро, даже если никто не добр. Философский анализ нравственных понятий свидетельствовал о том, что они не выводятся из опыта, они изначально заложены в разуме человека.

Еще одно важнейшее понятие кантовской философии, которым мы пользуемся и поныне, – категорический императив, закон, можно сказать, на все времена. Слово «императив» (imperativus) с латинского переводится как «повеление». Следовательно, «категорический императив» повелевает каждому человеку действовать по правилу, которое он бы хотел сделать всеобщим, то есть обязательным для всех.

Это означает следующее: если я так поступаю, то хочу, чтобы мой поступок был правилом не только для меня, но и для всех, кто желает поступать по отношению ко мне. Еще проще: если я честен, то пусть будут честны ко мне и другие; но если я не честен, то не должен возмущаться нечестностью других, ибо таково общее правило.

В апреле 1794 г. Канту исполнилось семьдесят. Юбилейных торжеств не было, поскольку в этот период философ вступил на путь конфронтации с прусскими властями. Причиной послужило написание и опубликование ряда статей, в которых автор иронизировал по поводу догматов церкви. Новый король Фридрих Вильгельм II не терпел вольнодумства. Прежний девиз «Рассуждайте, но повинуйтесь» уступил место более привычному «Повинуйтесь, не рассуждая». Тем не менее накануне юбилея Кант опубликовал статью «Конец всего сущего», которая стала последней каплей, переполнившей чашу терпения властей. Поползли слухи о готовящейся над философом расправе. Несмотря на это, в июле 1794 г. Российская Академия наук избрала Канта своим членом.

В 1795 г. между Францией и Пруссией был заключен Базельский мир. Кант откликнулся на это событие трактатом «К вечному миру», ставшим вскоре знаменитым благодаря теоретической основательности и политической злободневности, замешанной на иронии. Этот трактат стал последней работой философа. Достигнув 75-летнего возраста, он почувствовал упадок сил, значительно сократил количество лекций, последнюю из которых прочитал 23 июня 1796 г. В ноябре 1801 г. Кант окончательно расстался с университетом. Его отпустили на покой, сохранив полностью жалованье. С этого времени философ почти не выходил на улицу и не принимал посетителей.

К августу 1801 г. относится и последнее письмо, написанное рукой Канта. Теперь ему было трудно ходить без посторонней помощи. В октябре 1803 г. состояние философа резко ухудшилось, он практически полностью потерял слух. Умер Иммануил Кант 12 февраля 1804 г.

Еще в 1799 г. Кант распорядился относительно собственных похорон. Просил, чтобы состоялись они на третий день после кончины и были по возможности скромными: пусть присутствуют только близкие и друзья, а тело предадут земле на обычном кладбище. Получилось иначе. С мыслителем прощался весь город. Доступ к покойному продолжался шестнадцать дней. Гроб несли 24 студента, за гробом шел строем весь офицерский корпус гарнизона и тысячи сограждан. Похоронили Канта в профессорском склепе, примыкавшем к кафедральному собору Кенигсберга с северной стороны.

Иммануил Кант в жизни и творчестве являет собой редкий пример счастливого человека. Обладая абсолютной свободой духа, он подчинил свое физическое существование одной цели, одному идеалу – поискам бессмертной истины бытия. Да и разве мог Кант считать себя несчастливым, мог ли пожаловаться на какие-то немилости судьбы, он, вдохновенно открывший чудо небесного и земного мира: «Вечно новым и постоянно возрастающим удивлением и благоговением две вещи наполняют душу, чем чаще и постояннее ими занимается размышление: звездное небо надо мною и нравственный закон в человеке».

Иоганн Готлиб Фихте

(1762 г. – 1814 г.)

Немецкий философ. Основные сочинения: «Основы общего наукоучения»; «Очерк особенностей наукоучения по отношению к теоретической способности»; «Первое введение в наукоучение»; «Второе введение в наукоучение»; «Опыт нового наукоучения»; «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии»; «Замкнутое торговое государство».

В истории философии Иоганн Готлиб Фихте занимает более чем заметное место: его идеи, изложенные нарочито усложненным языком в субъективно-идеалистическом духе, тем не менее были необычайно популярны и в XVIII, и в XIX веках. Уже в первых трактатах Гегеля можно обнаружить влияние Фихте. Еще большее воздействие он оказал на Шеллинга, который не отошел от идей Фихте и после того, как создал свою знаменитую «Систему трансцендентального идеализма». Да и в дальнейшем мыслители, исповедующие субъективный идеализм, так или иначе отталкивались от философии Фихте. Отвергнув кантовскую непознаваемую «вещь в себе», утвердив моральную и познавательную автономию человеческой личности, Фихте открыл дальнейший этап развития классической философии.

Иоганн Готлиб Фихте родился 19 мая 1762 г. в селении Рамменау, в Саксонском Лаузице. Он был первенцем в многодетной семье Христиана Фихте, потомственного сельского ткача. Мать будущего философа, дочь торговца полотнами, считала свой брак неравным. Чрезмерное самомнение этой женщины, по-видимому, часто омрачало супружескую жизнь. По крайней мере, из писем Фихте видно, что она была упрямой, сварливой и вспыльчивой женщиной, отравлявшей жизнь добродушному и терпеливому, но слабохарактерному супругу. Иоганн удивительно походил на мать не только фигурой и чертами лица, но и упрямством, обостренным чувством собственного достоинства, что, кстати, и привело его в дальнейшем к серьезному разладу с матерью.

Детство Иоганна было характерным для детей из бедных деревенских семей. Читать и писать он учился где придется, с юных лет помогал отцу у ткацкого станка, пас гусей. Трудно было бы рассчитывать ему на хорошее образование, если бы не помог случай: деревенский пастор заметил мальчика, отличавшегося прекрасной памятью и любовью к чтению, и стал регулярно с ним заниматься. Последовавшие за этим события похожи на сказочный сюжет. Богатый помещик из соседней деревни барон фон Мильтиц, гостя у своего друга в Рамменау, решил послушать проповедь пастора, но опоздал к службе. Тогда ему посоветовали позвать Иоганна, который на память знал все проповеди своего наставника. Прослушав юного проповедника, изумленный барон решил, что такому таланту нельзя пропасть в глуши. В 1774 г. он устроил 12-летнего Иоганна в училище в г. Шульпфорте – закрытое учебное заведение для дворянских детей. А спустя шесть лет Фихте стал студентом теологического факультета Йенского университета. К этому времени его покровитель умер, и хотя юноша и получал материальную поддержку от семейства Мильтицев, этой помощи было явно недостаточно. Нужда заставила его отказаться от карьеры сельского пастора, и с 1784 г. Фихте стал учительствовать в богатых семействах Саксонии.

К этому времени относится и серьезный конфликт Фихте с матерью, которая страстно желала видеть своего сына на церковной кафедре. Ее незаслуженные упреки и обвинения, а также постоянная нужда сделали жизнь молодого Фихте сущим адом. Спасение пришло в 1788 г.: один из друзей нашел Иоганну место домашнего учителя в Швейцарии. В сентябре молодой учитель прибыл в Цюрих, где стал воспитателем двоих детей владельца гостиницы.

Это время было для Фихте периодом интенсивного изучения языков и напряженной переводческой деятельности. Он переводил Горация, Руссо, Монтескье, писал статьи и зарисовки на литературные темы. Занявшись переводом немецкого поэта Фридриха Клопштока на французский язык, Иоганн стал частым гостем в его доме, где познакомился с племянницей поэта Иоганной Марией Ран. Иоганна завидной невестой не считалась: она была на четыре года старше Фихте, не отличалась ни красотой, ни блестящим умом, а приличное состояние, унаследованное от отца, было частично растрачено человеком, который вел финансовые дела семьи. И все же Фихте искренне полюбил эту молодую женщину, пленившись ее кротостью, мягкостью суждений, добротой и готовностью принести себя в жертву ради любимого человека. Молодые люди решили пожениться, но по разным причинам (в основном материального плана) свадьба несколько раз откладывалась, и лишь в 1793 г. Фихте и Иоганна наконец обвенчались. Этот брак был счастливым. Фихте обрел преданную и духовно близкую ему женщину, поддержка и помощь которой позволили ему до конца своих дней полностью отдаться любимому делу – философии.

В 1790 г. Фихте впервые познакомился с трактатами Канта, которые произвели настоящий переворот в мировоззрении молодого учителя. Он писал: «Я посвящу этой философии, по меньшей мере, несколько лет – и все, что я отныне буду писать, будет только о ней. Она невероятно трудна, и ее непременно надо сделать более легкой». Чтобы встретиться с Кантом, Фихте пешком отправился в Кенигсберг, где и представил великому философу свое первое сочинение «Опыт критики всяческого откровения». Тот помог изданию труда начинающего философа, а благоприятная рецензия Канта и его публичное подтверждение авторства Фихте сделали его известным. Дело в том, что на заглавном листе этого религиозно-философского сочинения в типографии случайно забыли указать имя автора, и читающая публика, ожидавшая издания кантовского учения о религии, случайную анонимность приняла за намеренную. А поскольку содержание сочинения явно носило печать кантовского духа, возникло мнение, что автором мог быть только Кант. Тогда маститый философ поместил в печати опровержение, указав настоящее имя автора. Так Фихте сразу попал в число знаменитостей. Его первый публичный труд привлек такое внимание в философских кругах, что неоднократно становился предметом словесных и письменных диспутов, а в конце 1793 г. Фихте получил приглашение занять кафедру философии в Йене.

Новый преподаватель вызвал огромный интерес у студенческой аудитории. Студенты ждали его с нетерпением, приняли с восторгом и даже устроили овацию. Публичные лекции Фихте на тему «Назначение ученого» собирали так много слушателей, что их не вмещала огромная аудитория университета. Студентов увлекали энергия и пафос Фихте, резко отзывавшегося о старых порядках и призывавшего идти дорогой разума и свободы, проложенной Великой Французской революцией. Да и как могли не взволновать свободолюбивую молодежь речи преподавателя, в которых были такие слова: «Всякий, считающий себя господином других, сам раб. Если он и не всегда является таковым, то у него все же рабская душа, и перед первым попавшимся более сильным, который его поработит, он будет гнусно ползать… Только тот свободен, кто хочет все вокруг себя сделать свободным».

Помимо публичных выступлений, Фихте читал и курс частных лекций, в которых излагал основы своей философской системы. Позднее они составили содержание его важнейшего сочинения этого периода под названием «Основа общего наукоучения». И хотя лекции были трудны для восприятия, ораторское искусство Фихте помогало лучше понять сложный материал.

Главной задачей практической философии, которая проповедовалась в «наукоучении», Фихте считал выяснение условий, при которых возможна человеческая свобода в процессе познания. По его мнению, свободная воля осуществляется лишь тогда, когда деятельность каждого опирается на строгую научную систему. Каждая наука имеет в своем основании положения, которые не являются безусловными и обосновываются другими источниками. А вот философия – это «наука о науке», она рассматривает такие положения, которые едины для всех наук.

Началом так называемой «критической философии», или «наукоучения», Фихте считал мыслящее «Я», из которого можно вывести все содержание мышления и чувственности. «В том-то и состоит сущность критической философии, – писал он, – что в ней устанавливается некоторое абсолютное «Я» как нечто совершенно безусловное и ничем высшим не определимое».

Фихте подхватил идею Канта об активности сознания. По словам Гегеля, он освободил кантовское учение от «досадной непоследовательности» – вещи самой по себе. Перед человеком всегда только процесс и результаты его деятельности. Следовательно, рассуждал Фихте, основа сущего – субъект, «Я». Для Фихте противоречие – творческое начало, источник действия и развития. «Я» с неизбежностью переходит в свою противоположность – «не-я»; затем они сливаются воедино.

Очень образно объяснил некоторые термины философа Гейне. Он писал: «Толпа полагала, что фихтевское «Я» есть «Я» Иоганна Готлиба Фихте и что это индивидуальное «Я» отрицает все прочие существования. «Какое бесстыдство! – восклицали добрые люди. – Этот человек не верит, что мы существуем, мы, которые гораздо толще его и в качестве бургомистров и судейских делопроизводителей даже приходимся ему начальством». Дамы спрашивали: «Верит ли он хотя бы в существование своей жены? Нет? И это спокойно терпит мадам Фихте!»

Но фихтевское «Я» совсем не есть индивидуальное «Я», а возвысившееся до сознания всеобщее, мировое «Я». Фихтевское мышление не есть мышление какого-то индивида, какого-то определенного человека, носящего имя Иоганн Готлиб Фихте; это, напротив, всеобщее мышление, проявляющееся в отдельной личности. Как говорят: «темнеет», «расцветает», так и Фихте должен был говорить не «я мыслю», но «мыслится», и «всеобщее мировое учение мыслит во мне».

Итак, исходное начало – не единичный человек, строго говоря, не «Я», а «Мы». Фихте недвусмысленно обращает внимание на это обстоятельство: «Речь идет не обо мне, если бы вообще дело было в моей личности, я мог бы заняться ею, не говоря об этом ни одному человеку. И вообще, для мира не имеет значения и не составляет события вопрос о том, что мыслит и чего не мыслит отдельная личность. «Мы» как всецело ушедшая в понятие и в абсолютном забвении наших индивидуальностей слившаяся в единое мышление община… вот кто желал мыслить и исследовать, и именно об этом «Мы», а отнюдь не о своем «Я» думаю я».

Иными словами, согласно Фихте, мир – это комплекс моих ощущений, и если нет ощущений, то нет и мира. Такая идея поставила философа в ряд крайних субъективных идеалистов, хотя с исторической точки зрения Фихте давал новое развитие всей классической немецкой философии. В то же время субъективный идеализм Фихте отличался от идеализма Беркли в том, что касается активного проявления «Я» (вместо пассивного у Беркли). А подобная позиция в какой-то мере сближала Фихте с объективным идеализмом.

Этика Фихте основывается на понятии свободы. Нравственный долг человека – стать свободным благодаря своей активности, уважая при этом свободу других. Свобода же состоит в добровольном следовании нравственным законам.

Йенский период творчества оказался для философа весьма насыщенным. Он издавал «Философский журнал общества немецких ученых», написал ряд исследований, в том числе «Основы естественного права» и «Систему учения о нравственности», вел активную преподавательскую работу. «Наукоучение» Фихте привлекло многих выдающихся ученых, поэтов, в числе которых Гете, Якоби, Гумбольдт, братья Шлегели, Шиллер. Значительно улучшилось и его материальное положение. Жалованье и гонорары за опубликованные работы составляли 3000 талеров в год, часть из которых он исправно отсылал родственникам в Рамменау.

Но не только друзья и единомышленники окружали Фихте: были и недоброжелатели, недовольные его бескомпромиссной позицией в некоторых философских вопросах, в частности отходом от идей Канта. Да и сам Кант замечал, что Фихте слишком далеко ушел от его основных положений, якобы их утверждая. К примеру, отказался от «вещи в себе», а разумом признал отвергнутую им способность к интуиции. Так в конце 1790-х годов возник теоретический спор «об атеизме», приведший к общественному скандалу. Фихте обвинили в ограничении религии одной лишь моральной сферой, хотя его мораль в целом имела все же религиозный характер. Кроме того, обвинения строились и на мнении некоторых противников Фихте о том, что он «демократ» и даже «якобинец». Легенда была пущена в оборот из-за статей о Французской революции, которые философ публиковал еще в 1793 г.

Попытки друзей и покровителей, в том числе и Гете, защитить философа успеха не имели, и в 1799 г. Фихте вынужден быть подать в отставку. В том же году он уехал в Берлин, где начался новый этап его жизни и творческой деятельности. Примечательно, что когда в столице Пруссии возник вопрос о благонадежности философа, король отреагировал на это таким образом: «Если Фихте такой спокойный гражданин, каким кажется по всему… то ему можно спокойно разрешить проживание в моем государстве; если правда, что он находится во враждебных отношениях с Господом Богом, то пусть это дело улаживает с ним Господь Бог, меня это не касается».

В Берлине в начале 1800-х годов были написаны сочинение «Замкнутое торговое государство», которое Фихте считал своим лучшим трудом; трактат «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии». Кроме того, продолжалась и преподавательская деятельность: Фихте начал читать в Берлинском университете цикл лекций «Основные черты современной эпохи», в котором намечал разработку концепции философии истории, после чего последовали лекции по философии религии, опубликованные затем под заглавием «Наставления к блаженной жизни, или Учение о религии».

Поражение немцев в войне с Наполеоном, оккупация Берлина стали драматическими моментами в жизни философа, как и для многих его соотечественников. Не желая жить, как говорил сам Фихте, «под чужеземным владычеством», он переехал в Кенигсберг, но затем снова вернулся в Берлин, где оставалась семья. Зимой 1807–1808 г. Фихте в поверженном Берлине читал курс лекций «Речи к немецкой нации». В них он говорил о преодолении эгоизма и нравственном воспитании, о патриотизме и немецкой самобытности, но слушатели (а послушать Фихте приходили практически все образованные берлинцы) понимали: речь идет о необходимости осознать причины краха и найти силы для борьбы за национальное единство и освобождение. Естественно, Фихте понимал, какой опасности подвергается: в Берлине стоял французский гарнизон, четко отслеживая антифранцузскую деятельность и применяя карательные меры. Анализируя сложившуюся ситуацию, философ, по свойственной ему привычке, изложил свои мысли на бумаге: «То, что мне лично угрожает опасность, вовсе не идет в счет, а скорее может произвести весьма выгодное впечатление. Моя же семья и мой сын не останутся без помощи нации, а последний обретет преимущество в том, что его отец был мучеником. Это был бы самый лучший жребий».

Нервное напряжение, связанное с дальнейшей творческой работой, сказалось на физическом самочувствии Фихте. Весной 1808 г. он тяжело заболел и только через два года смог возобновить преподавательскую деятельность. Весной 1810 г. он принял приглашение занять должность декана философского факультета Берлинского университета, а вскоре был избран ректором. Для Фихте это была нелегкая ноша, если учесть его темперамент, прямой характер, неумение и нежелание идти на компромиссы. Не смирившись с порядками, царившими в университетской среде, он уже через полгода подал в отставку, которая была принята весной 1812 г.

Тем временем наполеоновские войска потерпели сокрушительное поражение в России. Это означало, что и перед Пруссией открывалась возможность освободиться от французской оккупации. Патриотический подъем, царивший в стране, благотворно повлиял и на Фихте. Он занялся переработкой наукоучения, закончил новые сочинения – «Об отношении логики и философии, или О трансцендентальной логике», «Факты сознания», «Вводные лекции в наукоучение». Но болезнь настигла философа там, где ее меньше всего ожидали. В 1814 г. после окончательного поражения Наполеона Фихте записался в ополчение, а его жена стала ухаживать за ранеными солдатами в госпитале, где заболела тифом. Болезнь приняла настолько острую форму, что врачи уже и не надеялись на спасение. Однако кризис прошел, Иоганна выздоровела, а вот Фихте, трепетно за ней ухаживавшего и заразившегося от нее тифом, спасти не удалось. Он скончался 27 января 1814 г. На могильной плите его ученики начертали библейские слова: «Учители будут сиять подобно небесному свету, а те, кто указывает путь к добродетели, – подобно звездам всегда и навеки».

Георг Гегель

(1770 г. – 1831 г.)

Полное имя – Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Немецкий философ. Основные сочинения: «Феноменология духа»; «Наука логики»; «Энциклопедия философских наук»; «Основы философии права»; лекции по философии истории, эстетике, философии религии, истории философии (опубликованы посмертно).

Сравнительно короткий период возникновения и развития немецкой классической философии – с 80-х годов XVIII в. по 30-е годы XIX в. – явил миру целую плеяду оригинальных мыслителей, впитавших, в то же время, идеи многих своих предшественников – от мудрецов античности до философов эпохи Возрождения. Это философское наследие по-новому осмыслил и дополнил Георг Гегель, чье творчество стало вершиной в развитии философской мысли Нового времени.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель родился 27 августа 1770 г. в столице Вюртембергского княжества г. Штутгарте, в семье высокопоставленного чиновника, секретаря казначейства Георга Людвига Гегеля и его жены Марии Магдалины. В семь лет Георга отдали в латинскую школу, затем он поступил в лучшую в городе гимназию. Кроме того, мальчик занимался с домашними учителями, поскольку отец считал, что школьного образования для его сына недостаточно. Любимым занятием Георга в школьные годы было чтение, все свои карманные деньги он тратил на книги, а свободное время проводил в герцогской библиотеке, которая была открыта для посторонних по субботам и воскресеньям. Книги он любил серьезные, с увлечением читал трагедии Софокла и Еврипида и даже переводил Эпиктета и Лонгина. Из прочитанного делал обширные выписки, которые с чисто немецкой педантичностью раскладывал по различным отраслям знаний – филология, эстетика, арифметика, геометрия, психология и т. д. Для каждого раздела была заведена специальная папка. Этими папками, постоянно пополняемыми, Гегель пользовался всю жизнь.

По существующим в гимназии правилам ее выпускникам при окончании надлежало произнести речь. Выступление Гегеля на тему «О жалком состоянии искусств и наук у турок» произвело большое впечатление на руководство гимназии и даже обеспечило ему герцогскую стипендию, которой он воспользовался при поступлении в 1788 г. на богословское отделение теологического факультета университета в Тюбингене. Будущий пастор учился прилежно, отдавая в то же время дань традиционным студенческим шалостям. Он любил выпить в веселой компании, поиграть в карты и фанты, приударял за хорошенькими девушками. Правда, неловкий, неряшливо одетый Георг у женщин успехом не пользовался. Первый университетский год Гегель закончил с блестящей аттестацией – «способности отличные, старательный, поведение отличное». Однако в последующие курсы при тех же отличных оценках его поведение будет желать лучшего.

Французская революция 1789 г. и, в частности, «Декларация прав человека и гражданина», принятая Национальным собранием, довольно быстро превратила благонравного студента и любителя студенческих застолий в человека, живо интересующегося политикой. В Тюбингене, как и в других городах Германии, возник политический клуб, где активно обсуждались революционные события во Франции и кипели страсти по поводу дальнейшей судьбы Германии. Гегель, как и его ближайшие друзья Шеллинг и Гельдерлин, стали активными членами клуба и даже, по примеру коммунаров, торжественно посадили символическое дерево свободы.

Здесь следует отметить, что именно политика связала двух великих немцев – Шеллинга и Гегеля – узами дружбы на всю жизнь, тогда как общность теоретических философских интересов возникла намного позднее. Поскольку философией Гегель в то бурное время интересовался сравнительно мало, идеям Канта он предпочитал революционные идеи Руссо. И тем не менее уже в двадцатилетнем возрасте он стал магистром философии, представив в качестве магистерской диссертации два сочинения – «О суждении обыденного человеческого рассудка по поводу объективности и субъективности представлений» и «Об изучении истории философии».

В 1793 г. Гегель закончил университет. Выпускное свидетельство гласило: «здоровье слабое; рост средний; красноречием не отличается; жестикуляция несдержанная; способности отличные; суждения здравые; физическое развитие достаточное; по теологии успевал; церковным красноречием занимался не без усердия; в филологии сведущ; в философии никаких стараний не проявил». Увы, экзаменаторы не могли распознать в своем воспитаннике будущего великого мыслителя!

После окончания университета Гегель не стал стремиться к духовной карьере. Свою роль в этом решении сыграло его увлечение идеями Руссо. В конце 1793 г. Георг отправился на родину своего кумира, в Швейцарию, правда, не в Женеву, а в Берн, где стал воспитателем троих детей патриция Карла Фридриха Штейгера. И поскольку занятия с детьми отнимали не так уж много времени, Гегель увлеченно занимался литературными занятиями, изучал философию Канта, благо, под рукой была обширная библиотека хозяина. Привлек начинающего философа и образ Христа. Летом 1795 г. была написана «Жизнь Иисуса», а через несколько месяцев Гегель завершил еще одно сочинение, которое впоследствии получило название «Позитивность христианской религии».

В начале 1797 г. Гегель переехал во Франкфурт. Здесь у него начался бурный роман со скромной модисткой Нанеттой Эндель, «маленькой черноокой голубкой», как он ее называл. Однако вскоре страсть угасла. Как позже писал Гегель, «никакая любовь не бывает столь сильна, чтобы заставить удалиться в пустыню, отказаться от удобств и жить только одной любовью». Нанетта так до самой смерти и не вышла замуж, сохранив как святыню те несколько писем, которые Гегель прислал ей из Франкфурта.

В 1800 г. скончался отец Гегеля, и хотя доля наследства была невелика, ее все же хватило для начала академической карьеры. С этой целью Гегель в следующем году переехал в Йену, поскольку Йенский университет считался лучшим в Германии. Там он поселился у Шеллинга, ему же посвятил свою первую опубликованную работу «Различие между системами Фихте и Шеллинга», в которой Гегель полностью поддерживал субъективный идеализм своего друга.

В августе 1801 г. 31-летний магистр философии Гегель получил право читать лекции на философском факультете Йенского университета. В октябре он представил к защите диссертацию «Об орбитах планет». Как лектор приват-доцент Гегель успехом не пользовался. Говорил он негромко, с трудом подыскивая слова, и совершенно не заботился о гладкости и доступности изложения. В первый семестр к нему записалось всего одиннадцать человек. Да и в дальнейшем число его студентов было невелико. Однако это была своеобразная каста. Студенты Гегеля держались особняком и свысока поглядывали на остальную публику. Гегель для них был высшим существом, оракулом, изрекавшим подчас непонятную, но всегда непреложную истину.

Один из учеников оставил описание внешности Гегеля: «Суровые черты лица и сверкающий взгляд больших глаз, выдававший мыслителя, погруженного внутрь, внушали робость и если не отпугивали, то, во всяком случае, действовали сдерживающе, но с другой стороны, покоряла и приближала мягкая и дружелюбная манера говорить. У Гегеля была необычная улыбка… Я бы сравнил эту улыбку с лучом солнца, пробивающимся сквозь тяжелые тучи и освещающим часть ландшафта, в целом покрытого мрачной тенью».

Университетское начальство Гегеля недолюбливало. Правда, у него при Веймарском дворе был могущественный покровитель – министр Гете. Великий поэт симпатизировал молодому философу и даже видел в нем наследника Шеллинга. Именно Гете выхлопотал для Гегеля профессорское звание и, хотя и мизерное, но все-таки жалованье – 100 талеров ежегодно. Кстати, уже в ХХ в. немецкие исследователи выяснили, что между Гегелем и Гете существовало отдаленное родство: бургомистр Франкенберга Иоганн Лаук, живший в XVI в., был их общим предком. Правда, они сами об этом даже не подозревали.

В январе 1802 г. Гегель совместно с Шеллингом приступил к изданию «Критического журнала философии», в котором друзья намеревались «положить конец псевдофилософскому безобразию». Гегель и Шеллинг являлись не только редакторами, но фактически и авторами всех шести увидевших свет номеров. Статьи публиковались без подписи, поэтому до сегодняшнего дня нет ясности относительно доли участия обоих философов в той или иной работе. В мае 1803 г. Шеллинг уехал в Баварию, и «Критический журнал философии» прекратил свое существование. Первые годы Гегель поддерживал с Шеллингом приятельские отношения, они активно обменивались письмами, и все же дело шло к разрыву, который наступил после появления «Феноменологии духа».

После закрытия журнала Гегель ничего не публиковал, хотя уже были готовы чистовые рукописи «Конституция Германии», «Система нравственности», записи лекционных курсов. Первое упоминание о работе над «Феноменологией духа» относится к 1805 г. В следующем году в Бамберге издатель Гебхарт начал печатать этот, еще не завершенный, труд. Однако дальнейшей публикации помешала война между Пруссией и Францией. В октябре 1806 г. французские войска заняли Йену, и Гегелю, с рукописью в кармане, пришлось укрываться в доме проректора университета. Впоследствии Гегель будет гордиться тем, что «Феноменология духа» была завершена в ночь накануне битвы под Йеной.

«Феноменология духа», с подзаголовком «Наука об опыте сознания», увидела свет в 1807 г. Грандиозен замысел этого произведения – показать сознание человека и человечества в историческом развитии. Этот труд часто сравнивают с гетевским «Фаустом». И, действительно, определенное сходство налицо. Метания Фауста в поисках смысла жизни как бы соответствуют блужданиям «главного героя» «Феноменологии» Мирового Духа, прокладывающего путь к истине. Различие только в том, что «Фауст» написан великолепным поэтическим слогом, а «Феноменология» – труднодоступной прозой. Уже на склоне лет Гегель назвал «Феноменологию духа» «путешествием за открытиями». Следует отметить, что этот фундаментальный труд и поныне является одним из краеугольных камней мировой философии.

В марте 1807 г. Гегель навсегда покинул Йену. Он уехал в Бамберг, где ему предложили занять пост редактора ежедневной «Бамбергской газеты». Главную роль в отказе от академической карьеры сыграл материальный фактор. Наследство отца было потрачено, имущество разграблено французами, на мизерное профессорское жалованье прожить не удавалось. Кроме того, было еще одно скандальное обстоятельство, заставлявшее Гегеля покинуть Йену. В феврале 1807 г. у него родился внебрачный сын, окрещенный Людвигом. Матерью ребенка была Христиана Буркхард, жена хозяина дома, в котором проживал философ. Гегель не отказывался от сына, но о преподавательской карьере в Йене, известной пуританскими нравами, можно было забыть. Христина без скандала отпустила Гегеля, взяв с него обещание жениться, если она станет вдовой.

Два года, проведенные Гегелем в Бамберге, не ознаменовались ни одной теоретической публикацией. Почти весь рабочий день отбирала у него газета. Однако именно в Бамберге был написан небольшой очерк «Кто мыслит абстрактно?», показывающий Гегеля как блестящего популяризатора собственного учения. Как правило, к абстрактному мышлению люди относятся с почтением, как к чему-то возвышенному. А между тем, Гегель показал, что и необразованный человек может мыслить так называемым абстрактно примитивным мышлением. В доказательство он приводит множество остроумных примеров, в частности, рассказывает об одной доброй старухе, говорившей: «Ну и что ж, что дурная погода, все лучше, чтоб была дурная, чем если б совсем погоды не было!»