Маскарад любовных утех

– Ирина Леонидовна запасливая белочка. Ее муж лечил многих нужных людей, в том числе директоров гастрономов. Горская заходила в те магазины с черного хода, и ей давали, ну, например, два ящика хороших макарон.

– Или тушенки, – подхватила Света. – А тетя Ира, как хомячок, все это в норку свою тащила. И хранила. Она до сих пор пользуется тем, что фиг знает когда запасла. Ой, не могу! В прошлом году она пришла ко мне на день рождения и подарила набор: мыло и духи «Красная Москва». На коробочке стояла дата выпуска – «1985 год». И что интересно, мыльце чудесно пенилось, а парфюм сохранил аромат.

Я улыбнулась.

– Мне Горская презентовала растворимый кофе из тех же времен.

Соколова расхохоталась.

– У нее и стройматериалы есть. Вера Звонкова ремонт в доме делала, стилизацию под шестидесятые годы двадцатого века. Она Горской пожаловалась, что никак нужную плитку найти не может. Вроде ее тогда называли «кабанчик», узенькие такие прямоугольнички, черные. Таких сейчас тьма, но Звонковой хотелось не просто похожие, а настоящие. И что вы думаете? Тетя Ира на следующий день три ящика ей приволокла, на крышках написано: «Изготовлено в СССР, срок годности не ограничен». Но все равно я не пойму, откуда у нее средства? Ладно, еду ей дарят, плюс она запасы использует. Но компьютер! Она очень дорогой купила. Саша сказал, самый навороченный вариант.

Зина изумилась:

– Как твой сын мог узнать про то, что приобрела Горская?

Соколова схватила ватрушку.

– Мальчик давно хочет «Мак», а Егор против того, чтобы у ребенка был комп…

– Твой муж ведет себя глупо, – перебив подругу, поморщилась Зина. – Сейчас без Интернета просто никуда.

– Знаешь, какие твари в Сети водятся?! – возмутилась Света. – Там педофилы, порнография! Смотрела фильм «Белая коза» про домохозяек, которые в свободное время подрабатывали порнозвездами?! Подобного в Интернете полно. Естественно, есть и еще похуже. Егор не хочет, чтобы нашего мальчика развратили. Для учебы у Саши есть ноутбук в кабинете у отца, Гоша тщательно следит за тем, куда сын заходил. Электронными играми, которые мозг рушат, сын не балуется. Айпада-айфона у него нет, одна беда от этих устройств, Саша пользуется обычным телефоном, без выхода в Интернет.

– Но он очень хочет иметь свое «яблоко», – усмехнулась Зина.

– К сожалению, да, – поскучнела Светлана. – Около года назад сын подошел ко мне и сказал: «Даже у бабки Горской суперкомп, а вы мне приличный не хотите купить. И роутер ей такой поставили, что закачаешься». Я удивилась, откуда ему это известно, принялась сына расспрашивать и узнала вот что. Саша на большой перемене – он ведь учится в Москве – пошел в магазин около гимназии – сын туда, оказывается, регулярно бегает, чтобы на технику полюбоваться, – и увидел соседку по поселку. Ирине Леонидовне в тот момент отдавали покупку, компьютер, о котором Саня мечтает. Дело под Новый год было, мальчик домой таким расстроенным приехал, ну и не выдержал, упрекнул меня.

– Давай оставим Горскую в покое, – поморщилась Калинина. – Не наше дело, где она деньги добывает. Начали Лампе про ее дом рассказывать, а свернули не туда!

Я подперла щеку кулаком и постаралась не пропустить из рассказа кондитерши ни слова.

…Особняк, который мы с Максом купили, был построен Андреем Николаевичем Кутузовым, единственным из руководителей «НИИгосстройгоротоннеля», которому после развала предприятия удалось не только удержаться на плаву, но и стать богатым человеком. Кутузов кардинально сменил поле деятельности – открыл зоомагазин и жил припеваючи. Он женился на Юле, у них родилась дочка, все звали ее Кутей. Нет, конечно, родители дали ей при рождении нормальное имя, которое очень скоро все позабыли, потому что малышка представлялась только как Кутя и не отзывалась, если к ней обращались иначе.

Став подростком, Кутя из симпатичной девочки, одетой по вкусу мамы, превратилась в странное существо. Она связалась с компанией детей из неблагополучных семей, остригла русые косы, выкрасила оставшийся «ежик» в черный цвет, проколола губу, ноздрю, пупок, обвесилась цепями, сильно напоминавшими те, на которых деревенские жители держат здоровенных дворовых полканов, начала курить и ругаться матом. Где домашний ребенок, посещавший частную гимназию, нашел неподходящих друзей? Нет ответа на вопрос.

Мать понимала, что у нее гормональная буря, поэтому решила не давить на дочку. Вероятно, большинство детских психологов признали бы правоту Юли. Многие тинейджеры безобразничают из желания насолить «шнуркам», а когда предки говорят что-нибудь вроде: «Красивая у тебя серьга в носу. Может, и мне такую воткнуть?», – тут же вытаскивают «гвоздик».

Но с Кутей такая тактика не сработала. Девочка прогуливала уроки, получала двойки, хамила матери. Юля скрывала от мужа большинство подвигов дочери, а отец, занятый бизнесом, не часто общался с Кутей и полагал, что проблема только в прическе и одежде.

Потом девочка забеременела невесть от кого, и Юля тайком отвезла ее на аборт. Мужу, она по обыкновению, ничего не сказала. Операцию произвели по просьбе Кути. Мать-то ей сказала:

– Если решишь оставить малыша, мы с папой поможем его вырастить, ты можешь всегда на нас рассчитывать.

– Охренела? Не нужен он мне, – высказалась дочурка. – Ненавижу детей! Они только орут и гадят!

А через неделю после аборта Кутя сказала иное:

– А-а-а, у меня из-за тебя депрессия! Ты велела моего ребенка убить! Ненавижу вас всех!

Юля обомлела. А потом прибежала к Зине, ставшей ее лучшей подругой, расплакалась, рассказала всю правду и про аборт, и про хамство Кути.

– Распустила ты девчонку, – попеняла Калинина, – следовало ее ремнем драть.

– Хотела сохранить с дочкой хорошие отношения, – всхлипывала Юлечка.

– Некоторым людям нужен не мед, а розга, чтобы у них мозги на место встали, – нахмурилась Зинаида. – Заверни гайки, расскажи Андрею правду о дочке.

Но Юля не послушалась совета, опять попыталась уладить дело миром. А Кутя, почувствовав безнаказанность, перестала учиться, убегала по ночам, тусовалась с компанией себе подобных по подвалам и чердакам.

Во мраке происходящего было лишь одно светлое пятно – у Кути обнаружилась аллергия на любое спиртное, пару раз ей, приложившейся к бутылке, делалось очень плохо. Отвязная девица сообразила, что может умереть, и перестала пить, а к наркотикам она никогда не прикасалась. Зато все остальное попробовала в полной мере: беспорядочный секс, воровство в магазинах, драки, езду на угнанных машинах… Юлия была в панике, но по-прежнему не вводила мужа в курс дела, все еще надеясь, что Кутя возьмется за ум.

Но однажды девочке стало плохо ночью. Перепуганная Юля вызвала «Скорую», Андрей утешал дочь, которую нашел рыдающей в туалете – та никак не могла пописать.

– Отказали почки, – испуганно сказал Кутузов приехавшему врачу, – девочка совсем плоха.

Доктор осмотрел Кутю и живо поставил диагноз: банальная запущенная венерическая болезнь. Неприятно, но излечимо.

Услышав эти слова, Кутузов онемел, а потом налетел на жену. Юле пришлось открыть супругу правду.

После того как дочь выздоровела, Андрей Николаевич запер ее дома. Но она удрала в окно и вернулась через три дня в таком виде, что у Кутузова случился сердечный приступ. И началась война между родителями и девочкой, и шла она не один день. А потом случилось несчастье – супруга Кутузова выпала из окна угловой спальни на втором этаже гостевого домика.

Мне стало не по себе. Вот почему Марина Бородулина отговаривала меня спать в той комнате. Конечно, Рыба слышала, как погибла прежняя хозяйка. И не только она знает мрачную историю, весь поселок в курсе. Ясно теперь, почему цена на особняк с участком оказалась столь привлекательной. Максу продали недвижимость со значительной скидкой вовсе не из-за того, что хозяйка хорошая знакомая подруги моей свекрови. Интересно, матери Макса известно о трагической гибели Юлии? Вот вернется муж из командировки, пусть позвонит Капе и задаст ей этот вопрос!

Зинаида похлопала меня по руке.

– Лампа, не переживайте, самоубийства не было. Выяснилось, что Юля переборщила с каким-то успокаивающим лекарством, не помню его названия, приняла повышенную дозу.

– Таблетки вызвали головокружение, сонливость, – перебила ее Света, – Юля подошла к окошку, чтобы свежего воздуха глотнуть, и… выпала наружу. Подоконники там низкие.

– Юля никогда бы не лишила себя жизни, – продолжала Зинаида. – Мы с ней буквально накануне трагедии беседовали, и она мне сказала: «Я наконец-то поняла, что развратила девочку всепрощением, разбаловала ее. Теперь у нас все по-другому. Для начала я сходила к невропатологу и пью успокаивающие пилюли, они помогают. Я больше не рыдаю, не причитаю, слежу за дочерью во все глаза, одну ее никуда не отпускаю. Даже в школе на уроках вместе сидим и спим в одной комнате. Конечно, Куте новая жизнь не по вкусу, но… но я из нее человека сделаю! Я ее переломлю! Я от своего не отступлю! В субботу поеду к диетологу».

Зинаида встала и пошла к буфету.

– Я ее предостерегла: «Сомневаюсь, что хулиганка согласится на ограничения в еде. Девчонка привыкла хватать из холодильника все, что угодно, в любое время». Юля уточнила: «Специалист нужен мне. Одновременно с перевоспитанием дочери я буду заботиться о себе. Не пугайся, я ничем не больна, просто на днях в голову пришло: если я заболею и умру, что будет с Кутей? Мне нужно жить долго, быть здоровой умственно и физически».

Кондитер поставила на стол вазочку с конфетами.

– Согласитесь, разве такой разговор станет вести человек, задумавший совершить самоубийство?

– Маловероятно, – кивнула я.

Кондитерша снова села к столу и продолжила рассказ. Чем дольше она говорила, тем неуютнее я себя чувствовала.

…После неожиданной кончины матери Кутю как подменили, девочка перестала общаться с плохими ребятами, взялась за учебу, убрала пирсинг, стала нормально одеваться, изо всех сил старалась исправиться.

Жители поселка посудачили о смерти Юли и пришли к выводу, что убийца Кутузовой Кутя. Ну да, Юля свалилась вниз под действием успокаивающего лекарства, но из-за кого она была вынуждена принимать его? Сойдясь во взглядах, «кротовцы» объявили девочке бойкот. Кутю не звали ни на чьи дни рождения, при встрече с ней в магазине или на улице соседи кивали и пробегали мимо. Родители запретили детям общаться с ней, в школе Кутя сидела за партой одна. Никто не хотел замечать, как она изменилась.

Зина старалась поддержать дочь погибшей подруги, но заменить ей мать не могла. Однажды Калинина зашла в торговый центр на станции, чтобы купить тетради для сына. У прилавка она столкнулась с Олесей Приходько, дочкой соседей, и заговорила с ней о школьных делах. Минут через пять в канцелярском отделе появилась Кутя, увидев знакомых, она приветливо сказала:

– Здравствуйте.

– Добрый день, солнышко, – ответила Зина.

Олеся же, поджав губы, демонстративно промолчала.

Калинина, отметив неприкрытую неприязнь Приходько, решила исправить ситуацию.

– Девочки, раз уж мы встретились, как насчет кофе? В ресторанчике по соседству есть вкусные десерты.

– Нельзя портить репутацию, общаясь с кем попало, – заявила Олеся. – О человеке судят по его друзьям и знакомым, так папа говорит. Я с Кутузовой за один стол не сяду.

Кутя покраснела, но промолчала, купила фломастеры и ушла, не забыв попрощаться.

Приходько снова проигнорировала одноклассницу, даже не кивнула в ответ на ее «до свидания».

– Ты поступила некрасиво, – укорила ее Зинаида. – У Кути мама умерла, твоя одноклассница горюет.

Олеся скорчила мину.

– Ага, прикидывается бабочкой… Не верю, что ей мать жаль. Из-за дочери тетя Юля из окна выкинулась, это всем известно. Кутьке место в тюрьме. Она еще в первом классе врать и воровать начала, только ее родители отмазывали. Меня мамуля предупредила: «С Кутузовой общаться нельзя, иначе и тебя станут считать преступницей».

Но, несмотря на спонтанно вспыхнувшую нелюбовь к Куте, взрослые жители поселка открыто свою вражду не выражали, никто с девочкой отношений не выяснял, гадостей в лицо не высказывал. Конечно, она поняла, что с ней не желают общаться, но, видно, девочка после трагической смерти матери на самом деле сильно изменилась в лучшую сторону. Раньше она могла затеять скандал по любому поводу, нахамить тому, кто, например, говорил ей, что курить в двенадцать лет нельзя, а сейчас Кутя всем улыбалась, делала вид, что всеобщее презрение ее не задевает, и не рассказывала отцу о бойкоте.

Андрей Николаевич по поселку не гулял, сплетни до него не доходили, Кутузов не догадывался, что происходит в «Кроте». Отец не мог уделять много времени дочери, поэтому нанял для нее гувернантку, приятную женщину по имени Клава. У той сложились такие хорошие отношения с подопечной, что Зинаиде даже обидно стало за умершую подругу, которая обожала дочку, но не получала от нее ни любви, ни ласки, ни уважения.

Глава 12

В ноябре «кротовцы» всегда устраивали в местном клубе торжество. Традиция зародилась в советское время, когда в «Крот» въехали первые жильцы.

Десятого числа последнего месяца осени отмечал свой день рождения парторг «НИИгосстройгоротоннеля» Бородулин, отец Марины, и человека, который фактически был главнее самого директора, всегда поздравляла уйма народа. Дверь в кабинет не закрывалась, к имениннику шли рабочие и служащие, все несли подарки. А в год массового заезда жильцов в «Крот» десятое ноября оказалось воскресеньем. Жилой дом Василия Петровича отмывали после окончания отделочных работ, Бородулин с семьей временно поселился в квартире над гаражом. И когда к парторгу рано утром нагрянула первая делегация с букетами, он слегка растерялся, не ожидал, что народ поедет в Подмосковье, да еще в свой законный выходной, приготовился принимать поздравления в рабочем кабинете в понедельник, а тут вдруг к его участку прикатил автобус, набитый сотрудниками НИИ. Жена Василия Петровича велела домработнице бежать в клуб и быстро накрывать там стол. За полчаса организовалось спонтанное торжество. Жители притащили угощение из своих холодильников, именинник откупоривал подаренные ему бутылки… Веселье удалось на славу. На следующий год его повторили, так и возникла традиция.

Сейчас уже мало кто помнил, по какой причине состоялся первый праздник, нынче десятое ноября все считают днем основания «Крота». Хозяйки приносят в клуб свои коронные блюда, мужчины выставляют лучшее вино из погребов, устраиваются кулинарные конкурсы, приглашается профессиональный ведущий, выступают артисты. Гулянка начинается в пять часов вечера и длится до глубокой ночи. Даже теперь, когда в поселке постоянно живет не так уж много народа, вечеринка удается на славу.

В год, когда случилась трагедия, у «Крота» был юбилей, поэтому собралось много людей. Ирина Леонидовна Горская рассылала приглашения и позвала на торжество не только владельцев домов и членов их семей, но и обслуживающий персонал: охранников, уборщиков, слесарей, электриков. Среди прочих была семья Варфоломеевых. Алексей Борисович занимался вывозом мусора из поселка, его жена Светлана Петровна служила медсестрой в амбулатории «Крота», а их сын Рома, третьеклассник, ходил в школу, в которой училось большинство ребят поселка. Варфоломеевы оказались за одним столом с Арсением и Ритой Никитиными, самыми богатыми жителями поселка, тут же сидели Андрей Николаевич с Кутей и гувернанткой Клавой, а также Лариса Прокофьева, уборщица административного здания. Горская, рассаживая гостей, специально перемешала разных по материальному положению и статусу людей, желая подчеркнуть, что на празднике все равны.

Получился чудесный вечер. Смущавшаяся сначала прислуга быстро раскрепостилась и продемонстрировала доселе неизвестные хозяевам таланты. Например, Алексей и Светлана Варфоломеевы дуэтом исполнили романсы, причем пели они вполне профессионально, зал провожал их со сцены овацией. А Лариса Прокофьева вместе с охранником Семеном так же профессионально исполнили танго – оказалось, молодые люди занимаются бальными танцами. Не отставали в демонстрации разных умений и владельцы особняков. Арсений Никитин, у которого был самый роскошный дом в поселке, в прямом смысле слова засучив рукава, показал удивительные карточные фокусы, за мелькавшей в его руках колодой народ наблюдал, разинув рот.

– Ну, ты даешь! – восхитился Андрей Кутузов, когда олигарх начал жонглировать стаканами. – Где только научился?

– Арсюша в начале девяностых наперсточником у трех вокзалов стоял, – пояснила слегка окосевшая Рита Никитина.

Зал грохнул от смеха. Арсений не рассердился на супругу, раскрывшую не самый лучший эпизод его биографии, а рассмеялся вместе со всеми.

– Было, ребята, было! У всех у нас что-то такое в начале девяностых было. Эх, молодо-зелено!

– Дети! – крикнула Ксения Фролова, владелица кафе и кондитерской, расположенной у въезда в «Крот». – Ну-ка, помогите столы для чая накрыть! От меня для всех пирожные.

Младшее поколение «кротовцев» бросилось на зов. Среди разновозрастных ребят была и Кутя, дочь Андрея Николаевича сервировала стол, за которым сидела вместе с папой. Сначала она принесла чашки, десертные тарелки, ложки, затем приволокла блюдо с эклерами.

– Какие пирожные! – восхитилась Лариса. – Похоже, с клубничным кремом, глазурь сверху розовая.

– Клубника… – расстроилась Клава. – У меня на нее жуткая аллергия!

– А у меня нет! – воскликнул разошедшийся Арсений. – Поэтому я один могу съесть все!

– Эй, эй, – попыталась остановить мужа Рита, – забыл, что у тебя диабет? Не трогай сладкое.

– Да пошла ты! – взвился олигарх. – Отвянь, надоела. Диабет у меня не инсулиновый, если раз в пять лет вкусняшку сожру, не помру.

– Стоит тебе выпить, дураком делаешься, – язвительно заметила жена.

– Хочешь поговорить об этом тут? При всех? – прошипел Никитин. – Начинай. А я расскажу о твоих хобби.

– Ой, ладно, не сердись, – заюлила Рита. – Ты прав, от одной заварной трубочки беды не будет. Просто я эти пирожные обожаю, хотела и твою, и свою порцию съесть, хи-хи…

Арсений сложил комбинацию из трех пальцев.

– А вот фиг тебе!

– Папа, налей мне воды, – попросила Кутя. Подняла пустой фужер и – взвизгнула.

То ли девочка слишком сильно стиснула пальцы, то ли бокал имел дефект, но тонкое стекло хрустнуло, осколки впились Куте в ладонь, кровь начала капать на скатерть.

– Мамочка! – испугалась Рита. – Помогите!

Андрей Николаевич живо снял пиджак и набросил его на руку дочки со словами:

– Тише, не надо портить праздник. Мы пойдем домой, у Кути просто порез.

– Эклерчиков с собой возьмите, – предложила Лариса. – Обработаете рану, девочка потом с пирожным чаю выпьет.

– Не хочу, тошнит, – прошептала сильно побледневшая Кутя.

Кутузовы вместе с Клавой ушли.

Андрей Николаевич и гувернантка повезли Кутю к врачу. Хирург вытащил из ладони девочки осколки стекла и сказал, что травма хоть и болезненная, но совершенно не опасная для здоровья. Отец, Клавдия и Кутя вернулись в поселок, у ворот их встретила машина милиции. День рождения «Крота» завершился трагедией – все, кто сидел за одним столом с Кутузовыми, умерли во время чаепития. Семья Варфоломеевых, Арсений и Рита Никитины, Лариса Прокофьева ушли из жизни почти одновременно.

Понятное дело, что первыми следователь начал опрашивать Кутузовых и Клавдию. А назавтра по поселку змеей пополз слух: соседей по столу отравила Кутя. На сей раз Марина Бородулина сама, забыв о своей привычке действовать исподтишка, запустила его. Войдя в полдень в местный магазин, она громко спросила находившихся там «кротовцев»:

– Знаете, почему девчонка Кутузова, ее отец и гувернантка живы остались? Кутя разбила фужер, порезала руку, взрослым пришлось везти раненую в клинику. Интересно, правда?

Этого хватило, чтобы языки заработали со скоростью кофемолок.

При опросе гостей праздника кто-то вспомнил, что видел Кутю, которая несла эклеры на стол. Мол, пирожные на ее блюде отличались от тех, что подали остальным, – они единственные были покрыты розовой глазурью. Кухарка Никитиных сообщила дознавателям про скандалы, в последнее время гремевшие между супругами, а шофер олигарха сказал, что хозяин заподозрил жену в измене и собрался нанять частного детектива.

– Босс думал, что у Риты роман с Кутузовым, – поделился информацией водитель. – Она постоянно звонила Андрею Николаевичу, причем соединялась с ним, когда Арсений Олегович дома отсутствовал. А если хозяин в командировку улетал, огородами к Кутузову бежала. По улице не шла, через лес топала, не хотела перед соседями светиться, а прислугу за людей не считала. Но у нас тоже глаза и уши есть.

– Давно это началось? – заинтересовался следователь.