Общение – компетентность – тренинг: избранные труды

Информативность обратной связи . Подаваемая обратная связь может существенно варьировать с точки зрения количества содержащихся в ней сведений. В самом общем плане это количество зависит от частоты обратной связи и насыщенности информацией каждого ее отдельного акта. Целый ряд причин, влияющих на оба указанных аспекта, уже затрагивался в связи с анализом факторов, воздействующих на подачу обратной связи, и только что вновь упоминался при рассмотрении коммуникативной адекватности.

Остановимся на некоторых новых моментах, относящихся не столько к частоте подачи обратной связи, сколько к информативности ее отдельных единиц [35] . В этом плане наиболее существенными являются, по-видимому, такие характеристики, как специфичность и аргументированность обратной связи.

Действительно, общие высказывания типа: «Ты – злой человек» приносят мало пользы тем, кому они предназначены, поскольку остается неясным, на чем они основаны и что конкретно имеют в виду. Подобные суждения обычно относятся к поведению вообще, и это затрудняет диагностику, так сказать, частного звена неблагополучия. Если характеристики субъекта возвращаются к нему в качестве обратной связи как голая абстракция, интерпретация, субъекту поведения (реципиенту обратной связи) часто трудно догадаться, какой путь проделал коммуникатор обратной связи, прежде чем пришел к этой интерпретации, что было перцептивным толчком, посылками вывода. В итоге форма абстрактной всеобщности препятствует конструктивной переработке информации, ее реальному использованию реципиентом. Кстати, то же самое может относиться и к позитивной обратной связи в абстрактной оценочной форме (в виде, например, высказывания: «Ты хороший»). Использование специфичной и аргументированной обратной связи позволяет в значительной мере преодолеть указанное затруднение.

Условимся называть обратную связь специфичной, если она относится к определенному, четко обозначенному коммуникатором факту, поведенческому проявлению реципиента. Например, «Ты вчера поступил очень по-товарищески, поддержав меня в споре с Н.» – явно специфичное суждение. Ясно, что продуктивное использование обратной связи такого рода не вызывает затруднений.

Близкой, но все же отличной от специфичности характеристикой является аргументированность обратной связи, то есть сопровождение вывода уточнением оснований, на которых он построен. Подобно специфичности, аргументированность суждения также усиливает информативность обратной связи. Но если специфичные суждения используют только конкретный язык непосредственных наблюдений, то аргументированная обратная связь может включить также и более опосредованный уровень интерпретаций, общих соображений и т. п.

Отмеченные характеристики специфичности и аргументированности относятся к вербальным реакциям коммуникатора, представляющим собой важную, но далеко не единственную форму обратной связи. Другую такую форму составляют различные невербальные виды коммуникации, учет которых необходим, когда речь идет об объеме обратной связи, и анализу которых придается все возрастающее значение в отечественной и зарубежной литературе.

К числу невербальных средств коммуникации, как известно, относятся язык жестов, мимики, поз, выразительные средства голоса (его диапазон, тональность, ритм речи, паузы, покашливания, смех, плач и т. п.), контакт глазами, тактильный контакт. Важная особенность невербальных средств общения по сравнению с вербальными состоит в том, что они, как правило, менее подконтрольны сознанию. Отсюда следует одна из основных функций невербальных средств общения, рассматриваемых в контексте обратной связи. Мы имеем в виду использование невербальной компоненты общения в качестве средства контроля коммуникативной адекватности. С помощью слов человеку обычно нетрудно скрыть свои действительные мысли. Однако нужны немалые усилия, которые, как правило, не дают полного эффекта, для того, чтобы сделать то же самое в сфере мимики, жестов, интонаций и т. п. Невербальное общение в этом смысле более искреннее, нежели речевое. Именно поэтому люди внимательны не только к тому, что им говорится, но и к тому, как это делается, какими невербальными средствами сопровождается речь.

Как показывают исследования, это внимание особенно возрастает в ситуациях рассогласованности вербальной обратной связи и ее невербальной компоненты (на нашем языке это ситуации коммуникативной неадекватности вербальной обратной связи). В таких ситуациях невербальная компонента становится основным ориентиром, доминирующим источником информации. Это естественно: получив невербальный сигнал о несовпадении вербально представленной обратной связи с действительным мнением коммуникатора, реципиент переключается на фиксирование в основном «более искренней» невербальной компоненты.

Наконец, характеризуя невербальную обратную связь, необходимо особо подчеркнуть, что она служит уникальным каналом проникновения в мир чувств. С помощью невербальных средств невозможно передать, например, содержание научной теории, но зато они нередко гораздо лучше (непосредственнее, полнее, точнее) передают эмоциональные состояния человека, выступая незаменимым языком чувств в общении людей и важнейшим средством трансляции личностных смыслов. Эмоциональная, чувственная реакция – это ближайшая, непосредственная, часто определяющая реальность, с которой сталкиваются участники общения; это особенно тонкая и, возможно, основная ткань межличностного контакта. И, забегая вперед, заметим, что социально-психологический тренинг не случайно придает такое большое значение умению тонко чувствовать, понимать и реагировать на эмоциональную составляющую общения, а также на соответствующие ей коммуникативные средства – средства невербальной обратной связи.

Восприятие обратной связи . Усилия, направленные на подачу обратной связи, обеспечение ее адекватности и информативности, достигают своих целей лишь при условии, что обратная связь воспринимается реципиентом. Восприятие обратной связи представляет собой сложное явление, включающее по меньшей мере три взаимосвязанных момента:

а) фиксирование обратной связи органами чувств реципиента,

б) понимание, уяснение им содержания обратной связи,

в) активное введение содержания обратной связи во внутренний мир реципиента (учет, анализ, сопоставление этого содержания с собственными представлениями, прошлым опытом) и последующее принятие или отвержение обратной связи.

На последнем из трех упомянутых пунктов, несущем наибольшую социально-психологическую нагрузку, остановимся более подробно.

Источником основных проблем в интересующем нас случае оказывается негативная обратная связь, как правило, активизирующая механизмы психологической защиты и провоцирующая отвержение сообщаемой информации. Негативная межличностная обратная связь всегда в той или иной мере воспринимается как угроза собственному «Я» реципиента. Возникает невольное побуждение обезопасить свое «Я», подвергнуть сомнению содержание обратной связи, а также сам ее источник – коммуникатора, его компетентость, объективность и т. п. Вопрос о том, сможет ли это побуждение возобладать и пойдет ли дальнейший процесс по пути отторжения обратной связи, или же он завершится ее конструктивным усвоением с последующей перестройкой собственных представлений, а возможно, и более глубоких внутренних структур, зависит от целого ряда моментов. Одни из этих моментов касаются характеристик самой обратной связи, другие – состояния и особенностей реципиента, третьи связаны с характером отношений реципиента и коммуникатора, и, наконец, целый ряд существенных аспектов касается общего контекста, в котором осуществляются подача и восприятие обратной связи. Ниже мы попытаемся вкратце затронуть часть из указанных сторон.

Мы начнем с рассмотрения некоторых характеристик самой обратной связи, существенно влияющих на процесс и результат ее восприятия реципиентом, сосредоточившись при этом на характеристиках вербальной обратной связи. В качестве единицы анализа в нашем случае удобно выбрать суждение, то есть вербальную конструкцию, выражающую законченную мысль и составляющую основной элемент речевого контакта. Исследование суждений обратной связи в плане характеристик, влияющих на ее восприятие, приводит в первую очередь к необходимости выделения двух широких классов: суждений оценочных и суждений, не содержащих непосредственной оценки реципиента.

Именно оценочные суждения в случае негативной обратной связи являются основным источником осложнений. Если человеку говорят: «Ты глуп», то тем самым коммуникатор провоцирует реципиента не на конструктивную переработку обратной связи, а на самозащиту. Даже если реципиент «в глубине души» сознает, что дал определенное основание для негативной оценки, он, как правило, не в состоянии принять обратную связь в столь общей негативной форме, поскольку это ставит под сомнение все представление человека о самом себе, затрагивает такую основу здоровой психики, как в целом позитивная самооценка. В этой ситуации реципиент постарается найти возможность отторгнуть негативную информацию, поставив, например, под сомнение самого коммуникатора, приписав ему оценки типа: «Сам глупец», наделив его гипотетическими злыми намерениями или иными негативными чертами. В итоге результатом подобного паттерна общения оказывается, что содержание обратной связи игнорируется, реципиент остается психологически травмированным, наносится существенный ущерб социально-психологическому климату общения и складывается основа для подачи неадекватных ответных обратных связей (от реципиента к коммуникатору), что может положить начало целой серии искаженных, деформированных коммуникативных взаимодействий.

Обратимся теперь к классу суждений, не содержащих непосредственной оценки. В этом случае существенно ослабляется острота проблем, возникающих в связи с оценочными суждениями. Вместе с тем класс суждений, не содержащих оценки, заметно неоднороден с точки зрения эффективности их восприятия реципиентом.

В этом плане уместно выделить две большие группы не-оценочных суждений: интерпретативные и дескриптивные . Если дескриптивные суждения фиксируют какие-то непосредственно наблюдаемые факты, как правило, вполне конкретные, привязанные к определенному месту и времени и с этой точки зрения легко понимаемые и воспринимаемые реципиентом, то интерпретативные суждения как бы перепрыгивают, опускают этот базисный фактический уровень и знакомят реципиента с уже обобщенным, абстрагированным результатом, часто менее информативным в плане его использования для коррекции общения.

Среди дескриптивных высказываний в свою очередь важно выделить самостоятельную подгруппу суждений автодескриптивных, весьма существенных в плане эффективности восприятия межличностной обратной связи. Как и любое дескриптивное суждение, автодескрипция фиксирует непосредственные факты, но теперь уже эти факты относятся к описанию состояний коммуникатора, вызванных проявлениями реципиента. Вот примеры автодескриптивных суждений: «Ваше стремление доминировать в разговоре вызывает у меня раздражение»; «Единственное, что меня в тебе огорчает, так это твое отношение к английскому языку»; «С Вами сегодня легко, интересно и весело»; «Твоя привычка не смотреть в глаза собеседнику невольно порождает у меня чувство недоверия и антипатии».

Нетрудно заметить, что автодескрипция, как правило, содержит в себе вполне отчетливую оценку. Однако в отличие от собственно оценочных суждений, о которых шла речь выше, оценка автодескриптивных суждений относится не к реципиенту обратной связи непосредственно, а к состояниям коммуникатора. Последнее обстоятельство существенно облегчает восприятие негативной обратной связи.

Завершая краткую характеристику автодескриптивных суждений, существенно подчеркнуть, что их особая роль заключается также в том, что они открывают прямой путь в мир чувств и переживаний коммуникатора, составляющий, как уже не-однократно отмечалось, важнейшую реальность общения, понимание и восприятие которой являются необходимой предпосылкой искусства межличностного контакта.

Выше мы коснулись лишь части факторов, влияющих на восприятие обратной связи. Ряд других аспектов вопроса будет рассмотрен позже. Здесь же уместно заметить, что все упомянутые факторы можно со значительной степенью условности разделить на две основные группы: первая объединяет моменты, увеличивающие убеждающую силу и тем самым «проникающую способность» обратной связи, в то время как вторая включает все то, что позволяет повысить способность реципиента адекватно воспринять и позитивно переработать полученную информацию и тем самым как бы шире распахнуть двери навстречу обратной связи. В кратком перечислении содержание обеих групп выглядит следующим образом.

К первой группе можно отнести:

– специфичность обратной связи,

– аргументированность обратной связи,

– информативность обратной связи,

– подкрепленность вербальной обратной связи ее невербальной, эмоциональной составляющей,

– использование группы как источника обратной связи.

Ко второй группе относятся:

– уровень мотивированности реципиента к получению обратной связи, к расширению знаний о себе и других людях,

– минимизация прямой оценки в обратной связи, усиление дескриптивности и, в частности, автодескриптивности,

– готовность реципиента к самокритичному отношению и его готовность к изменению,

– уровень сензитивности реципиента в общении,

– общая активная позиция реципиента в отношении восприятия и усвоения обратной связи.

5.5.2. Особенности реальной обратной связи

Под реальной обратной связью в данном случае подразумевается обратная связь в реальных группах в отличие от различных специально сконструированных, специально обусловленных ее форм, одна из которых представлена, в частности, в группе социально-психологического тренинга. Проблема, указанная в названии настоящего параграфа, в сущности, уже довольно обстоятельно затрагивалась ранее. Мы продолжим ее рассмотрение, опираясь в основном на материалы эмпирического исследования, проведенного под руководством автора с участием студентов и аспирантов кафедры социальной психологии факультета психологии МГУ. Последующие исследования подтвердили основные выявленные тенденции ( Копец , 1987; Соловьева , 1985).

Цели, задачи и методика исследования . Конечная цель исследования состояла в изучении форм и содержания обратной связи в реальном общении. Нас интересовало, что человек готов сообщить воспринимаемому им лицу, какие формы преобладают в высказываниях о другом в случае, когда они адресуются некоторому третьему лицу, например исследователю, и когда они направляются самому воспринимаемому (то есть как изменение адресата трансформирует подобную информацию). Соответственно в основу методики исследования был положен принцип сопоставления описаний другого человека, которые участники дают в письменном виде экспериментатору и которые они готовы сообщить самому воспринимаемому.

В отличие от западной традиции изучения обратной связи в лабораторных условиях в основу излагаемого исследования было положено изучение феномена обратной связи в контексте реальных групп, в условиях совместной групповой деятельности коммуникаторов и реципиентов обратной связи (основными объектами были школьники девятых классов и сотрудники научно-физической лаборатории). Такой подход соответствует общей ориентации отечественной социальной психологии.

Основу методики исследования составляло сочетание методов опроса и контент-анализа. Процедура исследования включала три последовательные серии.

В первой серии проводилась социометрия. Во второй серии каждый участник группы должен был по просьбе экспериментатора описать свое впечатление о двух других участниках, из которых первый выбирался самостоятельно, а второй предлагался экспериментатором, исходя из соображений полного охвата характеристиками всех членов группы. Для описания предлагалась следующая инструкция: «Опишите этих людей как можно более полно, чтобы у человека, который их не знает, могло сложиться о них отчетливое представление. Постарайтесь определить, что нравится Вам и что не нравится, раздражает, огорчает, нервирует Вас в их поведении, внешнем облике и других проявлениях. Постарайтесь конкретизировать и аргументировать Ваши суждения, иллюстрируйте их по мере возможности описаниями конкретных поступков». Все участники предупреждались, что с содержанием даваемых описаний будет знаком только исследователь, и гарантировалась невозможность какой-либо утечки информации.

В третьей серии исследования участники давали описания тех же лиц, что и во второй серии, используя при этом в принципе ту же инструкцию с одним новым существенным дополнением: испытуемых предупреждали, что содержание описаний будет доведено до сведения тех, кого они характеризуют. В итоге описания, выполняемые в рамках третьей серии, превращались в обратную связь.

Результаты первой серии обрабатывались в соответствии с обычной социометрической техникой. Результаты двух последующих серий (то есть второй и третьей) обрабатывались с помощью метода контент-анализа. В основу контент-анализа была положена категориальная сетка, представленная на схеме.

В соответствии с этой сеткой классифицировались все суждения письменных описаний второй и третьей серий. Содержание большей части категорий, присутствующих в сетке, уже обсуждалось ранее. Новый момент, нуждающийся в пояснении, составляет введение подкатегорий чисто оценочных и оценочно-атрибутивных суждений, а также подкатегорий дескриптивных суждений, содержащих описание функциональных характеристик, описание внешности и описание поведения.

Разница между чистой оценкой и оценкой-атрибуцией заключается в степени конкретизации оценки. Чисто оценочными являются суждения типа: «чудесный человек», «очень хорошая девушка», «мерзкий тип». Иными словами, чистая оценка сводится к утверждению: «хороший человек» или «плохой человек», варьирующему по степени присутствия этого качества (очень хороший, прекрасный и т. п. или очень плохой, отвратительный и т. д.).

С точки зрения эффективности воздействия обратной связи чисто оценочные суждения, как правило, наименее полезны: они минимальны в плане информативности (крайне абстрактны!) и несут в себе максимальную вероятность включения механизмов психологической защиты в случае негативной оценки.

Оценочно-атрибутивные суждения идут несколько дальше простой констатации «плохой» или «хороший» и сообщают, какого именно рода негативное или позитивное качество человеку адресуется (приписывается). «Добрый», «злой», «умный», «туповат», «хороший товарищ», «карьерист», «все делает, чтобы выделиться» – примеры таких более конкретных оценочно-атрибутивных суждений. Разумеется, как и чистая оценка, негативная оценка-атрибуция, выступая в роли обратной связи, также в большей степени активизирует механизмы психологической защиты, но в отличие от первой она несколько более информативна.

Интерпретативные суждения занимают промежуточное положение между суждениями оценочными и дескриптивными. От первых они отличаются тем, что не содержат явной оценки, а от последних – тем, что, подобно суждениям оценочным, формулируются на языке достаточно общих, абстрактных понятий.

Содержание подкатегорий «дескрипция внешности», «дескрипция поведения» непосредственно очевидно. Что же касается функциональной дескрипции, то она содержит информацию о ролевых позициях (должность, специальность, выполняемые общественные поручения и т. п.). Как уже отмечалось в предыдущем параграфе, смысл знака суждения (+ или —) является различным в случае оценочных и автодескриптивных суждений. В первом случае знак (позитивная или негативная оценка) относится непосредственно к самому характеризуемому лицу. Во втором случае знак непосредственно характеризует эмоциональное состояние коммуникатора обратной связи и лишь опосредованно касается описываемого человека. Отметим, наконец, что, помимо характеристик суждений, охватываемых рассмотренной категориальной сеткой, специально отслеживалось также уже рассматривавшееся нами ранее свойство специфичности суждений, то есть наличие или отсутствие «привязывания» содержания суждения к четко обозначенному коммуникатором обратной связи конкретному поведенческому проявлению субъекта. Процедура контент-анализа состояла в подсчете частоты выделенных категорий, а также и специфических суждений.

Результаты исследования . С точки зрения интересующих нас проблем существенны следующие три группы результатов исследования: 1) результаты, касающиеся характеристики форм обратной связи; 2) результаты, касающиеся сравнения обратной связи с описаниями для третьего лица; 3) результаты, касающиеся сравнения обратной связи школьников и взрослых.

Рассмотрим эти три группы результатов поочередно.

Характеристика форм обратной связи . Анализ частот появления соответствующих категорий в описаниях третьей серии позволяет сделать следующие выводы, существенные для характеристики форм обратной связи.

1. В обратной связи наиболее частыми являются оценочные суждения, за ними по частоте появления следуют дескриптивные суждения, наконец, последнее место занимают интерпретативные суждения. В процентном отношении к общему числу всех суждений третьей серии оценочные, интерпретативные и дескриптивные описания у взрослых составляют 67,9; 14,0; 17,9 %; соответственно у школьников – 78,6; 1,8; 17,9 % [36] .

2. Если исключить из рассмотрения обратной связи взрослых наименее информативную функциональную дескрипцию, то последовательность частот представленности суждений в обратной связи выглядит следующим образом: по-прежнему наиболее частыми являются оценочные суждения, за ними следуют интерпретативные суждения и завершают ранжировку дескриптивные суждения (соответственно 67,9; 14,0; 6,6 %).

3. Если исключить из рассмотрения обратной связи взрослых непосредственно дескриптивные суждения, то опять получаем последовательность, аналогичную той, которая зафиксирована в п. 2, то есть наиболее частыми оказываются оценочные суждения, за ними следуют интерпретативные суждения и заключают последовательность дескриптивные, а точнее, автодескриптивные суждения (67,9; 14,0; 10,4 %).

4. В обратной связи неаргументированные суждения превалируют над аргументированными (к общему числу суждений третьей серии неаргументированные и аргументированные суждения у взрослых составляют 70,9 и 11 %, соответственно у школьников – 74,4 и 6 %).

5. В обратной связи неспецифические суждения превалируют над специфическими (у взрослых 10 % специфических и 90 % неспецифических суждений, соответственно у школьников – 5,8 и 94,2 %).

Сравнение обратной связи с описаниями для третьего лица. В плане сравнения обратной связи с описаниями для третьего лица существенны следующие результаты [37] .

6. В описаниях обратной связи по сравнению с описаниями для третьего лица увеличивается доля оценочных суждений (у взрослых 55,7 % оценочных суждений в описаниях для третьего лица и 67,9 % – в обратной связи; соответственно у школьников – 58,1 и 78,6 %).

7. В описаниях обратной связи по сравнению с описаниями для третьего лица уменьшается доля дескриптивных суждений (у взрослых 32,1 % дескриптивных суждений в описаниях для третьего лица и 17,9 % – в обратной связи; соответственно у школьников – 36,5 и 17,9 %).

8. В описаниях обратной связи по сравнению с описаниями для третьего лица возрастает уровень неаргументированности высказываний (у взрослых 39,8 % неаргументированных высказываний в описаниях для третьего лица и 70,9 % – в обратной связи; соответственно у школьников – 46,0 и 74,4 %).

9. В описаниях обратной связи по сравнению с описаниями для третьего лица снижается специфичность высказываний (у взрослых 30 % специфичных высказываний в описаниях для третьего лица и 10 % – в обратной связи; соответственно у школьников – 24 и 5,8 %).

10. Специфичность падает в обратной связи в сравнении с описаниями для третьего лица больше по отношению к «отвергаемым» в социометрическом выборе, чем по отношению к «выбираемым».

11. В описаниях обратной связи по сравнению с описаниями для третьего лица увеличивается количество суждений с позитивной оценкой (у взрослых 36 % позитивных суждений в описаниях для третьего лица и 42,5 % – в обратной связи; соответственно у школьников – 36,9 и 42,6 %).

12. Описания обратной связи существенно более кратки, чем соответствующие описания для третьего лица (сокращение общего объема описаний более чем в два раза и у взрослых, и у школьников).

Сравнение обратной связи взрослых и школьников.

13. В описаниях обратной связи взрослых меньше уровень оценочности, чем в описаниях обратной связи школьников (67,9 % оценочных суждений у взрослых, 78,6 % – у школьников).

14. В описаниях обратной связи взрослых выше уровень аргументированности, чем в описаниях обратной связи школьников (11 % аргументированных суждений у взрослых и 6 % – у школьников).

15. Переход от описаний для третьего лица к описаниям обратной связи характеризуется у взрослых инверсией позитивных и негативных суждений, в то время как этот же переход у школьников характеризуется поляризацией позитивных и негативных суждений (у взрослых структура положительных, нейтральных и отрицательных высказываний во второй серии имеет вид: 36; 21,4; 42,6 %; та же структура в третьей серии имеет вид: 42,5; 21,7; 35,8 %; у школьников структура положительных, нейтральных и отрицательных высказываний во второй серии имеет вид: 36,9; 24,4; 38,7 %; аналогичная структура в третьей серии имеет вид: 43,6; 8,1; 49,3 %).

16. Имеется существенное различие общей структуры описаний обратной связи и описаний для третьего лица у взрослых, в то время как у школьников такое различие практически отсутствует (коэффициент корреляции между двумя рядами частот важнейших категорий суждений, относящихся к описаниям обратной связи и описаниям для третьего лица, у взрослых равен 0,53 и статистически незначим, в то время как аналогичный коэффициент корреляции для школьников равен 0,86 с уровнем значимости 0,05).

Обсуждение результатов . Результаты, приведенные в пп. 1–16, статистически значимы с уровнем значимости, не превышающим 0,05. Как нетрудно заметить, все они обнаруживают в целом довольно неблагоприятную картину характеристик обратной связи, а также присущих ей тенденций в рамках исследуемой ситуации.

Во-первых, очень высокой оказывается доля оценочных суждений, которые являются малоинформативными и с которыми связано большинство трудностей в случае негативной обратной связи как при ее подаче, так и при ее восприятии (опасение негативных санкций, психологический дискомфорт, активизация психологической защиты и т. п.). Действительно, эта доля колеблется в районе 70 % и для взрослых, и для школьников, в то время как доля двух других видов суждений не превосходит 18 %, а в одном случае (неоценочные интерпретации у школьников) составляет всего 1,8 %.

Далее, как показывает результат, приведенный в п. 2, последовательность частот трех основных видов суждений – оценочных, интерпретативных и дескриптивных – при исключении функциональной дескрипции оказывается не просто отличной, но и прямо противоположной по сравнению с той последовательностью, которую, по-видимому, следует считать желательной, по крайней мере с точки зрения эффективности восприятия обратной связи. Исключение функциональных суждений имеет в виду то обстоятельство, что указанная форма дескрипции представляет собой наименее информативную для реципиента составляющую обратной связи: человек, как правило, сам хорошо знает свою должность, выполняемые общественные поручения и прочие ролевые функции. Кроме того, все это относится к сфере трудно корректируемого в общении. В итоге же, как мы видим, оказывается, что не только оценочная, наименее желательная форма суждений занимает первое место, но и наиболее желательная дескриптивная форма перемещается на последнее, третье место, уступая по частоте даже неоценочной интерпретации. Аналогичная картина сохраняется в случае результата, зафиксированного в п. 3, при котором основное внимание сосредоточивается на особенно интересной разновидности дескриптивных суждений – автодескрипции.

Результаты, относящиеся к пп. 4 и 5, по-видимому, можно интерпретировать как дальнейшее свидетельство весьма низкой информативности обратной связи: неаргументированные суждения и у взрослых, и у школьников держатся в районе 70 %, в то время как специфические суждения, то есть обратная связь, привязанная к конкретным фактам общенческих проявлений реципиента и поэтому особенно легко понимаемая и усваиваемая им, составляют всего от 6 до 10 % всей обратной связи.

Приведенная выше группа результатов характеризует статику обратной связи. Две другие группы, а именно 6–12, 13–16, касаются динамических аспектов анализа. Картина, которую они рисуют, также весьма настораживающая. Результаты 6–12 показывают, какие изменения претерпевает информация с точки зрения ее содержания, объема и формы подачи, когда она превращается из информации для нейтрального третьего лица, в данном случае исследователя, в обратную связь, то есть информацию, предназначенную реципиенту. Как видно, все негативные аспекты информации в обратной связи усиливаются: и у взрослых, и у школьников растет оценочность суждений и уменьшаются их дескриптивность, аргументированность и специфичность (результаты 6, 7, 8, 9). Заметим, что специфичность при этом особенно сильно падает по отношению к «отвергаемым» в социометрическом выборе, то есть по отношению к людям, которые, как правило, имеют наибольшие проблемы в общении и соответственно наибольшую потребность в информации для его коррекции. Весьма показательно, что сокращение информативности вследствие уменьшения аргументированности и специфичности обратной связи сопровождается и чисто физическим уменьшением ее объема (п. 12).

Наконец, в рамках обсуждаемой группы результатов существенно обратить внимание на данные, содержащиеся в п. 11. Последние указывают на неблагоприятные тенденции в области коммуникативной адекватности обратной связи. Действительно, увеличение количества позитивных суждений в обратной связи по сравнению с информацией для третьего лица за счет замены части нейтральных и негативных оценок позитивными свидетельствует о явном движении источников обратной связи в сторону коммуникативной неадекватности.

Третья и заключительная группа результатов касаются изменений обратной связи, которые можно в значительной мере интерпретировать как изменения, сопровождающие процесс социализации участников общения, их переход от статуса школьников к статусу зрелых взрослых людей. В отличие от предыдущей ситуации картина здесь не является столь однозначно неблагоприятной для характеристик обратной связи. В частности, результаты 13 и 14 свидетельствуют об определенном позитивном сдвиге в виде сокращения оценочности и возрастания аргументированности обратной связи с переходом от школьников к зрелому возрасту.

Но, во-первых, указанные сдвиги довольно слабо выражены (изменения не превышают 5–10 %). А во-вторых, существенно иную картину представляют данные, содержащиеся в пп. 15 и 16. Мы видим, в частности, что если для школьников характерна тенденция более определенно выражать свои негативные и позитивные оценки в обратной связи, нежели в информации для третьего лица, и в этом смысле тенденция вести себя более откровенно в обратной связи, то для взрослых оказывается характерной другая тенденция, а именно склонность к замещению в обратной связи негативных оценок на позитивные и в этом смысле вести себя менее откровенно в обратной связи, нежели в общении с третьим лицом.

Весьма интересен также обобщающий по своему характеру результат в п. 16, свидетельствующий о том, что в целом реакция школьников на превращение информации из сведений, предназначенных для третьего лица, в собственно обратную связь существенно отличается от реакции взрослых. Действительно, если у школьников общая структура передаваемой информации при указанном превращении в существенных моментах сохраняется, о чем свидетельствует соответствующий высокий коэффициент корреляции между структурами, то взрослые настолько глубоко реагируют на переход к подаче обратной связи, что общая структура передаваемой информации претерпевает при этом радикальные изменения, о чем опять-таки свидетельствует низкое значение коэффициента корреляции.

Подытоживая обсуждение результатов описанного эмпирического исследования, необходимо остановиться на следующем существенном вопросе. Ясно, что все эти результаты, строго говоря, относятся к тому специальному виду обратной связи, который задан условиями и методикой исследования. В основных чертах специфика такой обратной связи сводилась к ее опосредованности исследователем. Возникает естественный вопрос: можно ли полагать, что полученные результаты в существенных чертах остаются справедливыми не только для описанной конкретной ситуации исследования, но и для реального общения в целом, включая общение непосредственное?

Как нам представляется, ответ на этот вопрос, скорее всего, должен быть утвердительным. Действительно, результаты второй группы, по-видимому, говорят о том, что основные негативные характеристики передаваемой информации лишь усиливаются с ростом непосредственности контакта, сокращением дистанции между коммуникатором и реципиентом обратной связи. Именно так можно интерпретировать эффект замены адресата обратной связи – переход от адресования нейтральному третьему лицу к адресованию основному объекту обратной связи, ее реципиенту.

С другой стороны, почти все результаты, приведенные выше, сформулированы с определенным «запасом прочности». Например, результат, содержащийся в п. 1, утверждает, что в обратной связи превалируют оценочные суждения. Этот качественный вывод основан на количественных данных, согласно которым разрыв между частотой оценочных суждений и следующих за ними по порядку суждений интерпретативных превосходил 50 % (напомним, что у взрослых, например, оценочные, интерпретативные и дескриптивные суждения составляют соответственно 67,9; 14,0; 17,9 %). Менее ярко выраженная, но в принципе та же картина имеет место практически во всех остальных существенных результатах. Это позволяет думать, что переход от рассмотренного нами частного случая обратной связи к более общей ситуации, неизбежно изменив конкретную количественную картину, тем не менее сохранит основные качественные выводы.

5.5.3. Специфика межличностной обратной связи в перцептивно ориентированном социально-психологическом тренинге

Функционирование обратной связи в реальном повседневном общении сочетается с рядом обстоятельств, ограничивающих ее эффективность. Эти сдерживающие, ограничивающие обстоятельства группируются вокруг проблем подачи, адекватности, информативности и принятия обратной связи. Перцептивно ориентированный тренинг конструируется таким образом, чтобы по возможности ослабить сдерживающие ограничения и соответственно усилить результативность обратной связи в решении задач диагностики социально-перцептивных образований, касающихся представлений человека о себе и партнерах по общению. Забегая вперед и резюмируя особенности обратной связи в группе тренинга, отличающие ее от обратной связи повседневного реального общения, можно сказать, что перцептивно ориентированный тренинг позволяет интенсифицировать подачу обратной связи, повысить ее адекватность, увеличить ее информативность и облегчить и интенсифицировать процесс ее принятия. Ниже мы последовательно рассмотрим каждый из упомянутых моментов, но вначале остановимся на краткой характеристике основных типов обратных связей в перцептивном тренинге, различающихся их исходным материалом.

В этом плане наиболее характерной для рассматриваемой формы тренинга является ситуативная обратная связь, подаваемая участниками друг другу по поводу их разнообразных проявлений в контексте текущих, стихийно складывающихся в группе ситуаций. Ситуативные обратные связи составляют основную ткань нормально протекающего перцептивно ориентированного тренинга.

Другой тип обратных связей возникает в группе вследствие включения в занятия различных психологических методов и приемов. В обычных условиях такие методы и приемы служат источником информации для инициирующего их исследователя. В группе же они становятся источником разнообразных сведений, адресуемых участниками друг другу в виде соответствующих обратных связей. Если, например, используется процедура ранжирования участников группы по представленности в них каких-либо психологических качеств, свойств (открытость, доверительность, агрессивность и т. п.), то участник, выполняя эту процедуру на основе сведений, которые он получил о своих партнерах в процессе тренинга, и сообщая всей группе результаты своего ранжирования, дает тем самым обратную связь. При реализации такой процедуры в полном объеме обратную связь о себе получает каждый участник от каждого. Кроме того, достоянием каждого участника оказываются все обратные связи, адресуемые остальным партнерам по группе, что очень важно для диагностики своих представлений о другом человеке. В итоге каждый участник становится обладателем некоторого группового фонда обратных связей, прихотливо и многократно пересекающихся. Совершенно аналогичное положение в случае использования других методов и приемов, таких, как открытая социометрия, открытая рефлексометрия, открытая референтометрия, круг доверия и т. п. Наконец, существенным источником обратных связей оказываются используемые в группе разнообразные групповые ситуации.

Интенсификация подачи намеренной обратной связи

Если в повседневном реальном общении намеренная обратная связь, сдерживаемая, затрудняемая целым рядом обстоятельств, становится в итоге явлением нерегулярным, спорадическим, то в группе тренинга ситуация меняется коренным образом. Участники тренинга оказываются буквально погруженными в поток намеренных обратных связей, для характеристики интенсивности которых даже термин «регулярные», видимо, недостаточен. (Заметим, что эти намеренные обратные связи реализуются в тренинге параллельно и на фоне обратных связей ненамеренных. Последние, однако, не отражают специфики механизмов перцептивно ориентированного тренинга и не будут серьезно затрагиваться в последующем изложении. Соответственно, из соображений краткости, как и ранее, мы будем употреблять термин «обратная связь», подразумевая при этом именно намеренные обратные связи.)

На первый взгляд, факт интенсификации подачи обратной связи в рамках перцептивного тренинга может показаться чем-то само собой разумеющимся. Ведь с самого начала работы группы подача обратной связи ассоциируется с основной целью тренинга. Ведущий объясняет участникам, что они собираются именно для того, чтобы продвинуться в познании себя и других, взаимно сообщая свои чувства, образы, мысли, возникающие в процессе восприятия друг друга. При этом подробно поясняются, а затем неоднократно напоминаются нормы подачи обратной связи, заключающиеся в ее привязывании к событиям, разворачивающимся непосредственно по ходу тренинга, в акцентировании языка чувств, в персонализации высказываний. Суть дела, однако, заключается в том, что простая декларация необходимости интенсификации обратных связей ни в коей мере не решает проблему. Для того чтобы поток обратных связей стал реальностью группы, задействуется целый ряд социально-психологических факторов, специфических для тренинга и либо отсутствующих, либо слабо представленных в обычном реальном общении. К их числу принадлежит, в частности, специфическая мотивированность участников тренинга, минимизация негативных последствий подачи обратной связи, использование эффектов группового воздействия, а также использование сопутствующих эффектов самого тренинга в качестве элементов его механизма. Рассмотрим вкратце каждый из упомянутых моментов.

В отличие от участников обычного повседневного общения, не мотивированных на подачу обратной связи каким-либо специальным образом, участники тренинга такой мотивацией обладают. Она в основном обеспечивается уже организационным этапом тренинга путем отбора лиц, заинтересованных в развитии своей компетентности в общении. Правда, непосредственным образом каждый участник заинтересован в получении обратной связи, а не в ее подаче. Но, поскольку участники начинают понимать, что получить обратную связь можно лишь друг от друга, мотивированность к получению неизбежно трансформируется в мотивированность к подаче. Конечно, трансформация не всегда бывает полной, в особенности на начальном этапе работы группы. Но сам процесс группового общения оказывается, как правило, серьезным фактором, развивающим мотивацию и способствующим отходу от простого пассивного присутствия в группе. Эту динамику нарастания активности и заинтересованности позволяет почувствовать следующая выдержка из магнитофонной записи, сделанной на заключительном занятии одной из групп.

...

…Что касается следования чужим советам, то, Вы уже заметили, наверное, что мне не свойственно особенно доверяться. Все свои личные вопросы я привыкла решать сама в силу той жизни, которой мне пришлось жить. Родных и близких, у которых можно было бы спросить совета, не было рядом. Мне приходилось все самой решать. Даже когда я своих детей родила, то я и кормила их с книжкой, и купала с книжкой. Поэтому и теперь я так вот запросто не буду решать своих вопросов с О. или Ф. (оба – участники группы. – Л.П. ). И все-таки, несмотря ни на что, я всех вас полюбила и со всеми очень сблизилась. Я сейчас сюда иду с удовольствием, как на праздник, вы это заметили по мне. Вне работы я думаю только об этой группе. Все вспоминаю, рассуждаю, кто что сказал, как бы я ответила, что бы подсказала. И я просто не представляю, как это мы вот распрощаемся и у меня останется пустое место. А в первый день, когда я пришла в группу, то видела одно плохое. Сейчас я все время контактирую, ради этого прихожу в группу, а в первый день, помните, сказала, что я здесь чужая, и не хотела ни приблизить к себе, ни приблизиться…

В данном случае мы привели слова участницы группы, трудно вписывающейся в тренинг, но сама иллюстрируемая тенденция роста включенности в работу группы является вполне типичной.

Как уже отмечалось ранее, в реальном повседневном общении негативные по своему содержанию обратные связи оказываются сопряженными с целым рядом возможных болезненных последствий. В случае асимметричных отношений партнеров (например, при общении по вертикали – начальник и подчиненные, учитель и ученики, родители и дети и т. п.) такие обратные связи несут в себе опасность «карательных санкций» со стороны более сильного партнера. При симметрии отношений (общение по горизонтали) возникает опасность разрушения общения. Наконец, сдерживающим фактором к подаче негативных обратных связей оказывается и состояние психологического дискомфорта коммуникатора, обусловливаемое сознанием того, что приходится говорить неприятные для партнера вещи, а также опасениями партнера, что такая негативная информация может стать достоянием более широкого круга людей. Важная особенность тренинга в сравнении с обычным общением заключается в том, что в группе возможность перечисленных выше отрицательных последствий подачи обратной связи резко сокращается.

Действительно, об асимметрии отношений здесь можно, как правило, не говорить – участники тренинга чаще всего незнакомы друг с другом и не знают ни места работы, ни должности своих партнеров, и даже их фамилии могут оставаться неизвестными (в группе обращаются по имени). Опасность разрушения общения на горизонтальном уровне также сокращается. Это происходит уже потому, что все участники соответствующим образом мотивированы и понимают, что они пришли в группу для получения о себе не только приятной информации. Кроме того, и это особенно важно, опыт занятий демонстрирует участникам поразительное свойство группового общения, заключающееся в его способности врачевать, нейтрализовать боль негативных сведений посредством той эмоциональной атмосферы, которая уже характеризовалась в предыдущей главе. (Напомним соответствующие фразы из самоотчетов: «…чувствовала себя на верху блаженства… минуты полнейшего душевного комфорта», «..много приятных вечеров, остро жалею, что все это кончилось. Остались самые хорошие воспоминания, и это несмотря на то, что отнюдь не после каждого занятия я уходил с приятными новостями» и т. д. и т. п. в других фрагментах.) Далее, процедурное требование в виде принципа конфиденциальности, то есть невынесение информации группы за ее рамки, ослабляет опасение, что содержание подаваемых обратных связей станет известным за пределами группы. И наконец, в этом же ряду особенностей, минимизирующих отрицательные последствия подачи негативной обратной связи, следует назвать в высокой степени характерную для тренинга тенденцию использования обратных связей, менее травмирующих по самой своей форме.

В частности, желательность исключения чисто оценочных суждений из обратной связи, замены их дескриптивными и в особенности автодискриптивными суждениями, резко меняющими положение с оценкой, принадлежит к числу основных процедурных принципов перцептивно ориентированного тренинга. К этой же его особенности примыкает и культивирование смягченных оценок в виде ассоциаций и распределения гипотетических ролей. Правда, ни использование ассоциаций, ни распределение ролей сами по себе еще не исключают возможности резких оценочных суждений. Но замечательная особенность группы проявляется в данном случае в том, что она, как правило, сразу реагирует на оценочные крайности и пытается смягчить, амортизировать их, оказывая эмоциональную поддержку. Этот любопытный аспект воздействия группы иллюстрирует следующий характерный фрагмент из магнитофонной записи одного из занятий. (Суть ситуации заключается в том, что один из участников группы – Федор, распределяя роли в своей гипотетической семье, отвел для Иры шокировавшую ее роль прислуги.)

...

Ира. Вот я думаю, какого шута я ввязалась, что в прислугу попала. Сидела бы я спокойно, и никто бы не подумал, что я вообще на что-то способна.

Лена. Наоборот, всем было приятно.

Ира. Это тебе приятно! Сидела бы я, и никто бы не подумал, что я умею готовить.

Федор. Наш разговор откровенный.

Ира. А я что, не откровенно сейчас говорю?

Федор. Получается, что на откровенность обижаешься.

Лена. Ей просто стало обидно, что она как будто ни на что больше не годится.

Олег. Ира, ты не расстраивайся, может, тебя неправильно оценили. У тебя просто проявились качества хозяйки лучше всего.

Ира. Лучше бы не проявлялись.

Галя. Но Федор ведь не из-за блинов тебе сказал, что ты – экономка.

Ира. Не беспокойся, я все поняла.

Лена. Ты вот переживаешь, а Ларису вообще на дачу отправили. Ты, Ирочка, приятный в общении человек, с тобой очень приятно время провести, просто в гости зайти.

Ира. Да, например, рецепт взять.

Лена. Почему рецепт, можно просто поболтать. И потом меня очень привлекает, например, твоя инициативность.

Ира . Еще бы, кто не любит! Надо же, чтобы кто-то отдувался за все. Да, великолепную роль я себе обеспечила!

Приведенный фрагмент фактически затрагивает проблему эффектов группового воздействия как специфического фактора интенсификации подачи обратной связи в тренинге. Ранее мы касались этой же проблематики, отмечая действие уникального климата группового общения, также смягчающего оценки в негативной обратной связи. Продолжим обсуждение, обращаясь уже к более прямым и сильным формам влияния групповых эффектов на интенсификацию подачи обратной связи. В этом плане необходимо отметить в первую очередь два аспекта: роль инициирующего примера и давление группы на пассивных участников тренинга.

С учетом всей изначальной мотивированности участников, отсутствия опасений, связанных с асимметрией отношений и прочих моментов, упоминавшихся ранее, подача негативной (как, впрочем, и сильной позитивной) обратной связи на начальных этапах тренинга, когда еще не сложился своеобразный поощряющий климат особых отношений в группе, остается заметной психологической нагрузкой, способной сдержать менее инициативных, менее решительных участников. В этих условиях велика роль инициирующего примера. В силу гетерогенности состава группы, неизбежно включающей в себя людей с различными психологическими характеристиками и этим существенно отличающейся от простых диадных отношений, в ней всегда находится человек более решительный, более активный, дающий своим поведением образцы для остальных и тем самым ломающий скованность нерешительной части группы. Мотивированность участников и инициирующий пример служат в тренинге неким пусковым механизмом для раскручивания инерционного процесса подачи обратных связей. Впоследствии, когда указанный процесс проходит начальную стадию своего становления, включаются другие источники его активизации. К их числу принадлежит, в частности, и групповое давление на пассивных участников тренинга.

В основе указанного давления лежат два тесно связанных источника. Первый состоит в осознании группой того факта, что получение обратных связей и соответственно реализация целевого назначения тренинга возможны лишь при условии хорошо налаженной подачи обратной связи. Второй источник имеет эмоциональную окраску и заключается в негативной реакции группы на попытки отдельных участников получать свою долю результатов совместной деятельности, не внося в нее собственного вклада, на их позицию закрытости в ситуации, когда остальные включаются в открытое общение. Острота реакции группы и конкретные формы группового давления могут быть различными – от мягкого подталкивания до резких категорических «выпадов». Вот несколько примеров различных форм группового давления.

...

Лера . Андрюша, а ты не раскрываешься, потому что не хочешь или потому что ты просто не умеешь это делать?

Андрей . А что значит «не раскрываешься»?

Лера . Ты – загадка для всех нас, более или менее в своем кругу мы приблизились друг к другу, а к тебе никто приблизиться не может, почему? Ты не хочешь или не умеешь себя раскрыть?

Другая, более решительная форма:

Мы здесь работаем, выкладываемся, идем навстречу друг другу, я с Галей и Федором «беру огонь на себя», а Олег с Леной спрятались и поглядывают: как, чего, почему.

Еще более резкое суждение:

Леня . А тебя вот лично раздражает эта манера (имеется в виду пассивность в плане подачи обратных связей. – Л.П. )?

Нина . Меня, конечно, раздражает, потому что меня обкрадывают.

Леня . Еще кого-нибудь раздражает?

Тая . Он и меня обкрадывает, и всех нас, я думаю.

Характеризуя эффекты тренинга, мы уже отметили отсутствие жесткой связи между воздействием и эффектами по ряду срезов анализа, включая временной. У разных участников различные эффекты проявляются в разное время. В одних случаях они обнаруживаются за пределами группы, в других – проявляют себя уже по ходу групповых занятий. Если эффекты начинают сказываться уже по ходу тренинга, появляется возможность для включения результатов тренинга в элементы его собственного механизма, когда эффекты оказываются одновременно и последствиями, и предпосылками группового процесса. В плане интересующих нас вопросов указанный феномен проявляется в первую очередь в связи с эффектом развития установки на социально-психологическую активность и гуманистической установки на партнера по общению.

Чтобы легче восстановить существо характеристик, ассоциируемых с первым из упомянутых эффектов, напомним ключевые фразы из приводившихся ранее самоотчетов: «Занятия в группе тренинга подталкивали не к пассивному ожиданию чего-либо, а к активному действию», «Был заметен прилив уверенности в собственных силах, более уверенное общение», «Появилась большая внутренняя твердость…», «Влияние группы… сказывается в большей независимости моих мнений, которые я могу теперь свободно высказывать не только перед хорошо известными мне людьми..», «Стала спонтаннее. Сразу говорю и делаю то, что чувствую по отношению к человеку…». Легко видеть, как тесно связаны все эти характеристики, появляющиеся под влиянием тренинга, с задачей перевода участников тренинга в позицию активной включенности в процесс подачи обратных связей. Именно такие качества как раз необходимы для того, чтобы суметь преодолеть психологическую нагрузку и решиться высказать перед группой свое откровенное суждение о партнере. И общая ориентация на активность, и большая уверенность в себе, и соответствующая «внутренняя твердость», и независимость собственного мнения, и способность легко высказывать его перед аудиторией, и, наконец, готовность сразу передать человеку свою эмоциональную реакцию – все это, несомненно, и предпосылки, и важнейшие составляющие той резюмирующей позиции, которую можно квалифицировать как готовность активно включиться в подачу обратных связей в процессе групповых занятий.

Как отмечалось, другим эффектом, работающим на интенсификацию обратной связи по ходу тренинга, является развитие в процессе групповых занятий гуманистической установки на партнера по общению. Напомним по материалам самоотчетов некоторые яркие эмоциональные проявления этой общей и чрезвычайно важной для понимания всего механизма тренинга установки, аккумулирующей в себе ядро искреннего, открытого субъект-субъектного общения участников группы, основанного на их взаимном проникновении, принятии, сопереживании: «…группа тренинга научила, что, даже если не видишь пути, как можно помочь человеку сиюминутно, нужно не отходить в сторону и сочувственно смотреть, а пробовать помочь…», «Самое ценное, что дала группа, – опыт общения с людьми, общения открытого, искреннего, истинно человеческого…», «Впечатление сильнейшее: ощущение взаимопонимания, доверия и какой-то особенной теплоты к “своим”», «Начал вдруг “болеть” за другого человека… А может, это и есть главное в восприятии других людей? Есть много других “Я”, не менее ценных, чем мое», «Стал по-человечески относиться к другим людям. Перестал быть эдаким кулаком-эгоистом». Действие этой гуманистической установки на партнера по общению как фактора интенсификации подачи обратной связи в тренинге проявляется в постепенной замене мотивированности к подаче обратной связи, по существу основанной на принципе «Ты – мне, я – тебе», мотивированностью другого рода, основанной на чувстве глубокой симпатии и теплоты к другому человеку, на искреннем желании помочь ему, дать ему как можно больше, не подсчитывая, что и сколько дает он в ответ.

Повышение адекватности обратной связи

Специфические возможности, которые перцептивно ориентированный тренинг предоставляет своим участникам в плане решения задач диагностики собственных представлений о себе и партнерах по общению, объясняются не только обилием подаваемой обратной связи, но и ее большей коммуникативной, а следовательно, и объектной адекватностью. Характерная открытость, порой граничащая с резкостью искренность обратных связей составляют одну из важных отличительных особенностей тренинга. Приводимые ниже примеры позволяют почувствовать эту своеобразную атмосферу открытости общения, присущую ей эмоциональную напряженность [38] .

...

Ира. Володя, ты мне нравишься. Прежде всего своей мужской выдержкой, что ли. Вот и сегодня тебя здесь многое не устраивает, но ты сдерживаешься, ты волевой человек. Нравишься еще своей спортивностью. И по своему внутреннему миру ты мне здесь, наверное, ближе всех. Это проявлялось уже во многих групповых ситуациях, когда ты понимал меня лучше других…

Галя. Я уже сказала, что тебе, Лена, я совершенно не доверяю. И меня удивляет отношение Федора. Как это человеку удалось так тебя почувствовать?! Твоя закрытость в группе вызывает полное недоверие к тебе. И когда ты говоришь, то я не верю твоим словам, мне кажется, что все это придумано, это не твое мнение. И тон, которым ты говоришь, моментально вызывает недоверие. Кроме того, все это не пережитое, истины, которые ты произносишь, – книжные… Я всеми силами пыталась встать на точку зрения Федора, но мне не удается…

Олег. Федор мне очень симпатичен, пожалуй, больше, чем другие. Я вообще люблю людей добрых, а Федор по этим качествам превосходит всех. Я бы ему доверился во всем…

Ира. Люба, ты показалась всем тут «небесным бальзамом» – очень спокойная, хорошая, но, чтобы ты не думала, что ты богородица, я скажу тебе, что ты, по-моему, хитришь. Ты стараешься все доброе сделать, по внешности своей кажешься добродушной, вроде бы идешь всем навстречу, твоя внешняя доверчивость притягивает всех. Но в действительности ты совсем не доверчивая, ты очень боишься довериться. Все люди кажутся тебе хуже, чем тебе хотелось бы. Твои отношения строятся на некоем благородстве, которое ты несешь впереди себя, и этим отделяешься, мешаешь к тебе приблизиться…

Может создаться впечатление, что характерная для группы искренность общения представляет собой простое следствие нормативного принципа доверительного общения, обсуждавшегося нами при рассмотрении процедурных аспектов тренинга. Но подобно тому как декларация принципа активности еще не приводит к интенсификации подачи обратных связей, так и провозглашение принципа открытого, доверительного общения в группе само по себе ни в коей мере не обеспечивает действительной искренности обратной связи, или, что то же самое, ее коммуникативной адекватности. Для того чтобы послед-няя стала реальностью, необходимо задействование специфических социально-психологических механизмов тренинга.

Анализ упомянутых механизмов можно считать в основных чертах уже подготовленным. Дело в том, что в тренинге рост адекватности обратной связи оказывается некоей оборотной стороной процесса интенсификации ее подачи. Оба процесса в значительной мере питаются одними и теми же источниками, обусловлены действием одних и тех же факторов групповой работы. О тесной взаимозависимости проблем подачи обратной связи и ее коммуникативной адекватности нам уже приходилось говорить при обсуждении различных препятствий, встающих на пути подачи обратной связи в реальном общении. Отмечалось, что факторы, которые сдерживают подачу обратной связи, оказываются одновременно и факторами, подталкивающими к нарушению коммуникативной адекватности (к смягчению негативной обратной связи, замене ее нейтральной или позитивной). Неудивительно, что указанный параллелизм продолжается и в плане факторов, способствующих подаче обратной связи. Кратко просмотрим основные его позиции уже с точки зрения проблем коммуникативной адекватности [39] .

1. Начальную основу мотивированности к подаче обратной связи в тренинге составляет определенная взаимозависимость его участников: они не могут получать обратную связь, не давая ее, поскольку получают они обратную связь только друг от друга. Ясно, что эта же взаимозависимость является и начальной основой мотивированности к подаче обратной связи, искренней, коммуникативно адекватной: участники группы должны давать друг другу адекватную обратную связь, если они хотят такую же и получать.

2. Отрицательные последствия подачи обратной связи, негативно характеризующей реципиента, побуждают коммуникатора одновременно и к неподаче обратной связи, и к искажению ее содержания посредством ослабления негативных характеристик или их замены нейтральными и позитивными. Поэтому все рассмотренные выше аспекты группового процесса, минимизирующие указанные отрицательные последствия, являются также факторами повышения коммуникативной адекватности обратной связи в тренинге. Таковыми, в частности, выступают: устранение асимметрии в позициях партнеров, дающей одной из сторон возможности для «карательных санкций», уменьшение опасности разрушения общения по горизонтали, соблюдение процедурного принципа конфиденциальности информации тренинга, использование менее травмирующих форм обратной связи (сокращение чистых оценок, увеличение дескриптивных и автодескриптивных суждений, привлечение ассоциаций, игр и т. п.).

3. Эффект инициирующего примера сохраняется в полной мере и как фактор, увеличивающий коммуникативную адекватность обратной связи. К тому же в рассматриваемом случае он обретает новую грань: доверительная откровенность обладает способностью вызывать аналогичный отклик. Не случайно поэтому в записях тренинга так часто встречаются заявления типа: «Я испытываю доверие к нему, потому что он доверяет мне». Столь же характерно для тренинга и групповое давление, побуждающее к общению искреннему, открытому, коммуникативно адекватному. Примером такого давления могут служить цитировавшиеся фрагменты (участница Галя резко негативно реагирует на неискреннее, по ее мнению, поведение Лены, а другая участница, Ира, по той же причине дает негативную реакцию на Любу).

4. Характеристики, связанные с развивающейся в тренинге установкой на активность ввиду уверенности в себе, независимости собственного мнения и т. п., особенно существенны как раз для подачи откровенной обратной связи. Аналогичным образом гуманистическая установка на партнера становится в тренинге все более важным, а в итоге решающим мотивом именно искренней, коммуникативно адекватной обратной связи (при всей возможной нелицеприятности заключающейся в ней информации).

Отметим, что на фоне общей позитивной корреляции двух видов адекватности обратной связи – коммуникативной и объектной – в соотношении указанных понятий имеется интересная грань, проливающая дополнительный свет на специфические возможности тренинга. Дело в том, что существуют ситуации, когда разделение адекватности обратной связи на коммуникативную и объектную теряет смысл, поскольку оба понятия в таких случаях совпадают. Так бывает, в частности, в автодескриптивной обратной связи, передающей внутренние состояния, чувства коммуникатора, возникающие у него по поводу реципиента. Если, например, коммуникатор заявляет: «Меня раздражает ваша постоянная манера шутить в совершенно неподходящих ситуациях», то проблема адекватности сводится к правильному воспроизведению внутренних состояний источника обратной связи, то есть к адекватности коммуникативной. Во всех таких случаях достаточно обеспечить простую коммуникативную адекватность, чтобы резюмирующая объект-ная адекватность получалась уже автоматически, как неизбежное логическое следствие. Для характеристики специфических возможностей тренинга все это представляется существенным потому, что тренинг одновременно отличается и повышенным уровнем коммуникативной адекватности обратной связи, и широким использованием именно автодескриптивных ее форм.

Рост информативности обратной связи

Помимо увеличения количества подаваемых обратных связей и возрастания их коммуникативной и объектной адекватности в группе развивается еще один процесс, также вносящий свой вклад в обеспечение эффектов тренинга. Мы имеем в виду целый ряд изменений, которые затрагивают характер передаваемых реципиенту сведений и которые в целом резюмируются в увеличении информативности обратных связей. К числу упомянутых изменений можно отнести:

– возрастание операциональности передаваемых сведений, их конкретности, их привязанности к эмпирическим референтам группового процесса;

– экспликацию коммуникатором своих внутренних состояний, не раскрываемых обычно в такой степени в повседневном общении;

– предъявление реципиенту сразу целой гаммы откликов различных участников на те или иные проявления реципиента в групповом общении;

– превращение всей совокупности обратных связей, циркулирующих в группе, в некий единый групповой фонд перцептивно ориентированных сведений.

Остановимся на каждом из указанных моментов.

1. Обратимся вновь к одной из групп, проведенной в рамках службы семьи (участники группы – одинокие люди, желающие образовать семью).

...

Ведущий. Вот Люба только что сказала, что женщина не может брать на себя инициативу первого знакомства. Но ведь если сидеть и ждать, то так можно и всю жизнь прождать!

Федор. Верно, не только мы должны выбирать женщин, но и женщины выбирают нас.

Ира. А я вот сомневаюсь. Обязательно нападешь на такого, что тебя же и оговорит. В смысле не прямо, а подумает – вот «вешалка», сама липнет. А если бы я первая не подошла, он бы мной даже больше заинтересовался.

Володя. А я все-таки думаю, что это не так.

Ира. Однако все женщины этого боятся.

Ведущий. Опять мы соскользнули на абстрактный разговор – абстрактные мужчины, абстрактные женщины, абстрактные ситуации. Давайте вернемся к началу нашего сегодняшнего занятия, когда к нам впервые пришел Володя. Люба, ты по своей инициативе вступила в разговор с Володей?

Люба. Да.

Ведущий . Володя, как ты воспринял ситуацию? Тебе неприятна была инициатива Любы?

Володя . Нет, наоборот, было очень приятно. Человек заботится, хочет объяснить. Я сам так действую и Любе благодарен. Всегда приятно, когда тебе навстречу идут.

Приведенный фрагмент иллюстрирует некоторые грани уже неоднократно упоминавшихся общих принципов тренинга – принципа «здесь и теперь» и принципа персонификации. Эти принципы, устраняя абстрактные рассуждения и ассоциируя обратную связь с конкретными текущими событиями в группе и их реальными участниками, позволяют, с одной стороны, верифицировать общие утверждения на конкретном эмпирическом материале, а с другой – сделать обратную связь более информативной. Невозможно, например, скорректировать свое поведение на основе общего суждения: «Вы неадекватны в общении». Но если общее утверждение заменяется серией неотсроченных суждений о различных конкретных проявлениях неадекватности данного человека в данных конкретных условиях, то информативность обратной связи резко возрастает. Такая обратная связь может стать основой для перестройки, коррекции общения.

В одном из самоотчетов участников тренинга есть слова, которые можно считать своеобразным выражением кредо тренинга: «Группа дала возможность увидеть себя со стороны, а других людей – изнутри». Тренинг в некотором смысле как бы переворачивает ситуацию обычного повседневного межличностного восприятия, когда каждый человек воспринимает себя изнутри, а других – со стороны. В основе этого феномена лежит уже неоднократно упоминавшаяся специфика обратной связи в тренинге, заключающаяся в том, что обратная связь носит в значительной мере автодескриптивный характер. Описывая проявления реципиента в терминах чувств, испытываемых коммуникатором, обратная связь выполняет в тренинге сразу две фундаментальные функции: она раскрывает реципиенту его собственный образ, воспринимаемый извне коммуникатором, и она же распахивает перед реципиентом внутренний, эмоциональный мир коммуникатора. Конечно, аналогичные механизмы имеют место и в обычном повседневном общении. Но то, что там составляет скорее исключение, в тренинге является правилом. Тренинг предоставляет регулярную возможность смотреть на себя со стороны и одновременно погружаться во внутренний мир другого, словно бы преодолевая на время разделенность людей в этом плане.

3. Тренинг нередко сравнивают с многогранным объемным зеркалом, как бы охватывающим человека со всех сторон. Сравнение это представляется вполне оправданным. Тренинг дает во многом уникальную возможность постоянно видеть себя глазами целой группы людей, получая от них различные, но этим как раз и интересные отображения, каждое из которых ухватывает и акцентирует какие-то свои, особенные моменты. Для иллюстрации эффекта объемного зеркала вновь обратимся к одному фрагменту, который фиксирует эпизод из первого занятия группы и касается довольно специфичной, но достаточно показательной процедуры передачи участнику первого впечатления о нем в виде ассоциаций.

...

Ведущий . Володя, сейчас мы дадим тебе наши ассоциации по первому впечатлению. Не пугайся, это будут только первые впечатления, и дадим мы их в образах.

Володя . Так, очень интересно!

Ира. Он как новорожденный цыпленочек. Что-то у него неожиданное, неугаданное, удивленное. На мир смотрит. Только вот к нам появился.

Ведущий . А мне он напоминает новобранца, но не совсем рядового. По лицу – новобранец, но что-то одновременно делает его солиднее.

Люба . У меня он вызывает образ командира-новичка.

Ира . Да, что-то в нем новенькое, неопытное.

Володя . А мне по ходу оправдываться можно?

Ведущий . Не стоит, мы здесь ни перед кем не оправдываемся. Впитывай. Если нравится – хорошо, не нравится – тоже неплохо, неожиданно – еще лучше. Подумай над всем этим. Ведь и на работе тебе приходится сталкиваться с первым впечатлением о себе: куда-то пришел, приехал в командировку. Продолжим?

Люба . Мне ты напоминаешь спортсмена, который волнуется перед стартом.

Лена . Впечатление робкого первоклассника 1 сентября.

Галя . Мне трудно назвать ассоциацию.

Ведущий. Трудно или вызывают возражения ассоциации, которые здесь были?

Галя . Скорее, я не согласна с ними. Мне Володя кажется знакомым, как будто сто лет его знала, внешний образ, по крайней мере, такой.

Ведущий . Да, чувство знакомства и у меня тоже есть, это как-то сразу его приближает.

Галя . Мне он скорее молодого Спартака напоминает. Помните – голубоглазый, светлоликий такой.

Володя . Ух! Немного легче стало дышать! (смех).