Убить демиурга!

— Значит, ты настоящая писательница?

— Да какая из меня писательница, — отмахнулась Ника с поразительной беспечностью, без тени смущения или манерно-нарочитой скромности. — Образования филологического нет, всего лишь пыталась и пытаюсь, как умею, записывать истории, лезущие в голову. Вообще-то, сильно удивилась, когда ими в издательстве заинтересовались и контракт предложили. Но кто я такая, чтобы отказываться?

— Если за фантазии хорошо платят, — вкрадчиво продолжил Пепел.

— Хорошо? Ну, двухмесячная зарплата разом на мелкие радости девичьей жизни лишней не бывает, — согласилась девушка, принимаясь за горячее. Ела она без жадности, изящно, действительно не столько ела, сколько смаковала вкус блюда, жмурилась, если попадался особенно вкусный кусочек, чуть ли не с мурлыканьем подбирала соус. Глядя на нее, Эльсору захотелось обменять свою семгу с грибами на то, что сейчас с таким удовольствием ела Ника. Розовый язычок, нежные губы, лукавая улыбка, которой нет-нет, да и одаривала она сотрапезника. Неожиданно нахлынула горячая волна желания, будто прорвало плотину, и Пепел, хладнокровный и терпеливый, почти равнодушный к женскому кокетству, вдруг выпалил:

— Ты разделишь со мной ночь?

Девушка подавилась. С трудом сглотнула, искры в глазах потухли, а лицо, такое живое, словно свело судорогой окаменения. Ника потянулась за сумочкой, открыла кошелек, достала оттуда деньги, положила у тарелки и, не оглядываясь, почти бегом устремилась прочь из интимного полумрака ресторана.

Эльсор в недоумении следил за странным поведением девушки. Почему она убегает? Почему в глазах столько брезгливого разочарования? Зачем она оставила деньги? Давешний официант вновь возник за левым плечом альсора:

— Подать счет?

Пепел подобрал деньги Ники, не глядя, швырнул на стол несколько крупных купюр и устремился вслед за беглянкой, надеясь выяснить причины странностей девушки. Заболела? Или испугалась? Но ведь он не собирался ее убивать или пытать, во всяком случае, прямо сейчас.

Девушка, накинув плащ, уже открывала дверь в темный коридор-проход.

— Стой! — выкрикнул Эльсор, бросаясь следом. Он даже не вспомнил про свою одежду.

Ника не услышала, или не пожелала услышать. Спроси кто Эльсора, зачем он преследовал девушку, почему стремился догнать, альсор не смог бы ответить. Двигало ли им по-прежнему желание исполнить повеление матери, сработал ли охотничий инстинкт: убегают — лови, или же Пепел банально изнывал от потребности выяснить причину резкой смены настроения беглянки. Неужели она почуяла опасность, что-то заподозрила?

Двигаться к цели оптимальным образом мужчина умел в совершенстве. На пути стремительной погони из полутемного пространства, изобилующего углами и хаотично перемещающимися людьми, он умудрился никого не сбить с ног и не нанести заведению непоправимого ущерба.

В общем и целом, с последним пунктом программы вандализма справились за него, и весьма успешно. Пепел нагнал девушку уже на выходе из сумеречной норы-коридора на свет дневной. Она немного замешкалась, привыкая к яркому солнышку, пославшему пару лучей с прицельной точностью прямо в глаза.

Этих нескольких секунд промедления альраханцу хватило, чтобы сориентироваться в обстановке, уловить тонко натянутые, готовые в следующий миг разлететься нити реальности. Сильные руки схватили Нику, рванули на себя и в сторону, с перекатом, чтобы закрыть уязвимую девушку собой.

Зачем, почему он защищает ее? — эти вопросы были посерьезнее вопроса о причине преследования, но ответов у Пепла не было и на них. Интуиция сказала «надо», тело подчинилось, не устраивая совещаний с рассудком.

Едва Эльсор прикрыл отбивающуюся девушку, как с улицы послышался могучий треск и на крыльцо «Норы», смастряченное из тонких декоративных решеток и стекла, рухнуло дерево. Следом раздались звон, скрежет сминаемого металла, стеклянные брызги, миг тишины и слаженный рев сработавших сигнализаций сразу трех машин на ближайшей стоянке.

По спине спасателя пробарабанило несколько осколков, по счастью, не острых, во всяком случае, в тело ни один не вонзился. А синяки — мелочь, не стоящая внимания. Только убедившись, что бомбардировка останками стильного крыльца и двери, не выдержавшей мощной атаки зеленого друга, прекратилась, мужчина поднялся на ноги, увлекая в вертикальное положение и Нику. После чего внимательно оглядел девушку: не пострадала ли ненароком. Не считая испуга, та была цела.

Народ, вечно жаждущий хлеба и зрелищ, стал собираться вокруг деформированного до состояния полной абстракции входа. Восторженно присвистывала парочка пацанов, снимая зрелище на мобильники, квохтала какая-то старушка, владелец «ХОНДЫ» стенал над любимицей, избитой стеклянной шрапнелью. Изнутри самого ресторана тоже мало-помалу начали подтягиваться привлеченные шумом люди. Толпа гудела, волновалась, азартно спорила о причинах происшествия и заодно честила на все корки власти города, не удосужившиеся спилить гнилое дерево.

Ника, перестав трепыхаться в объятиях, расширившимися глазами взирала на то место, где стояла недавно и где, что уж греха таить, могла остаться навсегда, не подоспей помощь в лице оскорбителя. Она бы стояла так долго, если б Эльсор, прикинув недоступность заблокированного крыльца для немедленного выхода, не потащил ее назад, в сторону раздевалки. Там альраханец прихватил с вешалки свой плащ и через служебную дверь вывел девушку прямиком на задворки ресторана.

Шум толпы и машин с проспекта до слуха девушки доносился как сквозь вату.

— Жива, писательница? — участливая насмешка частично вернула Нике ощущение реальности, рухнувшее после происшествия.

Вот только ответить словами сразу почему-то не получилось, язык, как подметка, присох к глотке, поэтому девушка лишь кивнула.

— Ты зачем побежала? Куда-то опаздывала? — в голосе Сандера отчетливо слышалось искреннее недоумение.

И со столь же искренним недоумением уставилась Ника на альраханца в ответ. «Неужели не понимает?». Не понимал. Натурально. Стопроцентно. Без обмана. Притворяться ТАК было невозможно. Упавшее на крыльцо дерево забылось, куда интереснее было другое. Молодая писательница с давным-давно повернутыми набекрень мозгами сделала свои и, что удивительно, соответствующие реальности выводы и уверенно озвучила их:

— Ты не русский.

— Откуда такая занятная мысль? — слегка досадуя на себя, удивился Пепел. Языкового барьера, благодаря амулетам, при переходе возникнуть не могло, а значит, выводы Ника сделала из поведения спутника.

Он слишком привык опираться на чутье в любых действиях, реагируя в незнакомом мире на незнакомые объекты более инстинктивно, чем руководствуясь точными данными. С Никой выбрать верную линию и предвидеть реакцию не получалось, видимо, из-за этого альраханец и попал впросак. Впечатление новое, интересное, но не особо приятное.

— Ты даже не понимаешь, что оскорбил меня предложением переспать, — ответила девушка, щеки покраснели, но говорила она твердо. — Любой русский, каким бы распальцованным кошельком на ножках или золотым мажором он ни был, понял бы причину поступка, даже если счел его глупым. У нас первое свидание не принято заканчивать в постели.

— О? А почему? — альраханец заинтересовался повадками землянок.

— Потому что перпендикуляр, — сердито огрызнулась Ника и прыснула, когда сообразила: оскорбитель очень старательно пытается вникнуть в суть объяснения, даже слегка свел брови. Злость, досада, разочарование и мысли на тему: «Чего же я такая невезучая? В кои веки кто-то понравился и тут облом», сменились интересом созвучным тому, что испытывал Эльсор.

— Объясню, постараюсь объяснить, но скажи, Сандер — настоящее имя?

— Нет, перевод. Я Эльсор, прозываемый Пеплом, — представился альраханец, потому что неожиданно сильно ему захотелось это сделать, как бывало всегда, когда он ловил Волну Судьбы.

— Издеваешься? — икнула от неожиданности Ника.

— Ничуть, — отвесил даме легкий полупоклон альсор. — Полагаю, теперь у тебя не осталось сомнений в том, кто я и откуда и почему не сведущ в ваших обычаях?

— Не-е-т, если не играешь в ролевку, а про ролевки по Альраханскому циклу я не слыхала, то не осталось, — в состоянии странного спокойствия, родственного трансу, промолвила девушка, разглядывая Эльсора. — Надо же, ты совсем такой, как я навоображала.

— В таком случае, я жду объяснений, — потребовал альсор.

— Это у вас потенциальный партнер любого пола, если он значительно более знатен, чем предполагаемая пара, спокойно делает столь бесцеремонные предложения, и никто не считает их унизительными или оскорбляющими чье-либо достоинство. У нас перед переходом к интимным отношениям считается уместным узнать друг друга получше: вкусы, пристрастия, мнения. Постель, как продолжение обеда, в большинстве случаев расценивается, как фривольное поведение. Даже если кавалер занимает очень высокое положение, а его дама нет. Женщина, которой такое предложили, вправе подумать, что кавалер не уважает ее и завел знакомство с единственной целью, для которой можно снять и проститутку. Возможны, конечно, варианты, но…

— Но? — альсор вел собеседницу в сторону архива.

— Но печальных последствий подобных экспериментов значительно больше, чем радостных историй о том, как двое нашли друг друга, жили долго и счастливо и умерли в один день. То, что достается слишком легко, как правило, совершенно не ценится, — закончила Ника, перейдя на личности. — Да к тому же, я еще после расставания с Шуриком не отошла — раз. Если ты и впрямь Эльсор-Пепел, то связываться с таким опасным типом занятие для любителей жесткого экстрима — два. И в-третьих, неужели ты познакомился со мной совершенно случайно?

— Нет, — не стал врать альсор, кажется, он смотрел куда-то в сторону, но подмечал все сказанное девушкой, каждый ее жест, интонацию и плел собственную вязь выводов и предположений. — Мы пришли на Террон, чтобы найти кое-кого. А обнаружили тебя, Пишущая про Альрахан.

— Хм, а я пошла в ресторан со случайным знакомым и обнаружила альсора из книжки, которую, как считала еще пять минут назад, придумала лично, — пожала плечами Ника. — Одномоментное обоюдное крушение устоявшихся представлений. Квиты?

— Квиты, — согласился Пепел, чуть вздрогнув от откровенного объявления девушки. — Но ты не выглядишь сокрушенной.

— Я же пишу фэнтези, значит, допускаю, ну хотя бы чисто гипотетически, существование всего, что только можно вообразить, пусть не здесь, а где-то, в каком-нибудь далеком уголке Вселенной. Более того, я допускаю, что существует и все остальное, чего я даже вообразить не могу и не смогу никогда! И вообще, писать о том, во что не веришь хотя бы на чуточку, невозможно! Конечно, столкнуться с собственной выдумкой нос к носу — это шок, и, может, я даже испугаюсь, как-нибудь попозже. Сейчас я слишком возбуждена, чтобы бояться! Это так здорово, у меня будто разом границы мира, до которых рукой подать, отодвинулись в радужную дымку, и так на душе светло стало. Аж дух захватило от близости чуда!

Ника не выдержала и закружилась перед Эльсором, смеясь и пиная ногами шуршунчики пестрых кленовых листьев, щедро усеявших тротуар перед аркой. И вновь мужчина почувствовал странное сродство с состоянием спутницы. Нет, кружиться и пинать листья не стал, лишь рассмеялся от души, что в принципе было Пеплу несвойственно. Улыбка — да, усмешка — возможно, но не заливистый смех. Впрочем, никого из знакомых с повадками альсора рядом не было, а значит, и упрекнуть его в разрушении имиджа тоже никто не мог.

— Это я-то чудо? — насмешливо спросил он.

— Ты его доказательная составляющая, — хихикнула Ника и спросила: — А ты один сюда пришел?

— Нет, хочешь познакомиться с другими составляющими? — загадочным шепотом уточнил Пепел.

— Хочу, но не сейчас, обед заканчивается, на работу надо возвращаться, — от всего сердца пожалела девушка. — И отгул не возьмешь, сегодня заявлений много, нельзя все на Марину Владимировну валить, нечестно.

— Тогда я приду вечером, — охотно уступил альраханец и, сопроводив даму до подъезда, откланялся. Не забыв, впрочем, перед уходом вернуть ей «оброненные» на столе в ресторане деньги. Причем сделал это так, что настаивать на праве оплаты счета было глупо.

Судя по часикам на руке, обед завершился с четверть часа назад. Ника поспешно скинула плащ, переобулась и взлетела по лестнице в кабинет. Коллега уже обложилась архивными подшивками и работала над первым из внушительной стопки заявлений. Табличка-пустографка неуклонно заполнялась данными о зарплате за пятилетку дремучей поры восьмидесятых.

Однако, стоило девушке объявиться, как на нее уставились горящие предвкушением глаза. Кажется, у дамы даже румянец на щеках разгорелся ярче. Колонки с цифрами были временно позабыты, а ручка нацелена в грудь Ники, как дуло пистолета.

— Ну! Рассказывай! — выдохнула Марина Владимировна.

— Он отвел меня в «Лисью нору». Ели рыбные блюда, пили сухое белое. Шардоне. Разговаривали, — начала Ника, старательно подбирая слова. По ходу повествования приходилось отсортировывать сведения, не подлежащие разглашению, во избежание сомнений в умственной полноценности рассказчицы. Зная падкость старшей подруги на сенсации, девушка быстро нащупала несколько ярких сплетен, способных занять Власову вернее подробностей о таинственной личности Эльсора. — Все было тихо, мирно, пока Шурик не объявился со своей новой девицей.

Марина Владимировна, оправдывая ожидания Ники, восторженно ахнула:

— И что-о?

— Сергей его послал так вежливо, что не придерешься, и ясно дал понять, что Шурик болван, раз упустил такую девушку, как я. Никогда Есиноманова в таком бешенстве не видела! — продолжила Ника с искренним удовольствием, говоря правду и только правду, не считая имени героя. Все-таки Эльсор, Пепел или Сандер звучали слишком подозрительно и могли вызвать новую волну нежелательных расспросов, потому героя дня наскоро перекрестили в Сергея.

— Ох, — Марина Владимировна подперла щеку рукой, наслаждаясь историей. Ника в красках пересказала разговор, а закончила феерическим падением дерева на крыльцо ресторана и героическим поступком Сергея, спасшего ее из эпицентра катастрофы.

— Какой мужчинка! — мечтательно вздохнула Власова и наставительно объявила: — Значит так, душа моя, не вздумай от такого кавалера бегать! Красивый, умный, денежный! То, что доктор прописал! Когда вы снова встречаетесь?

— Он обещал вечером зайти, — улыбнулась Ника энтузиазму коллеги, отнесшейся к зарождавшемуся роману с куда большим энтузиазмом, чем она сама. Почему-то рассматривать Эльсора, как реального мужчину, было слишком непривычно. Это было все равно, что влюбиться в портрет и вдруг понять, что изображенный на нем тип может покинуть раму и начать за тобой ухаживать.

Насладившись сплетнями, архивистки с новыми силами принялись за работу.

Глава 5. Настоящий кошмар

Того, что писательница Соколова ударится в бега, Эльсор не боялся. Девушка явно не подозревала об истинных кровожадных намерениях прибывших на Террон гостей. А вот самому альсору следовало взять паузу в общении с Никой, поведать о подробностях братьям, обдумать свои впечатления от встречи с распространительницей сведений, порочащих честь короны, и решить вместе с родичами: как в итоге поступить с Вероникой.

Глеану и Инзор, как было оговорено, дожидались Пепла на квартире писательницы. Воспользовавшись услугами такси, тот прибыл на место менее чем через четверть часа после расставания с Никой. Все это время альсор напряженно размышлял, тасуя факты, события и вероятности, и, чем больше он размышлял, тем больше запутывался.

В квартиру жертвы Пепел входил с таким хмурым выражением лица, отличным от неизменной невозмутимости, что родственники, оккупировавшие гостиную Соколовой для оперативного совещания, почти встревожились и потребовали немедленных объяснений.

В ответ Эльсор описал им пошагово все встречи с Вероникой и, задумчиво закусив на мгновение губу, отметил:

— Я не почувствовал лжи в ее словах. Девушка всерьез полагала, что сама выдумывала историю про Альрахан и всего лишь пишет книги.

— Или тот, кто стоит за ней, сильнее нас, или мы не понимаем чего-то глобального, — прищелкнул пальцами Искра, почти вытянувшись на диване.

— Зачем ты ее спас? — поинтересовался из кресла Глеану. — Не хотел обрывать возможных нитей паутины?

— Не знаю, — пожал плечами Пепел. Пожалуй, мужчина выглядел почти растерянно. — Я вообще не думал ни о чем, кроме одного: она не должна погибнуть. Почему так — не пойму, но не должна. Рядом с ней мне вообще было очень сложно анализировать и разбирать детали, и еще…. — Эльсор замялся.

— Еще? — нетерпеливо подтолкнул его Инзор. Ноздри перебитого носа едва заметно подрагивали, как у собаки, напавшей на нужный след.

— Я давно не чувствовал себя так комфортно и, пожалуй, расслабленно. Даже рядом с матерью и вами, — признался Пепел.

Глеану присвистнул и мигом сменил расслабленную позу на хищное сосредоточение, подавшись в сторону брата, прохаживающегося по ковру, всем телом:

— А тебя часом не приворожили любовным артефактом?

— Нет, — мотнул головой мужчина почти сердито, короткие мягкие волосы взметнулись, встав ореолом, и снова опустились. — Это странное ощущение. Девушка почти не поддается просчету и мне очень хорошо, когда она поблизости, но это не плотская страсть.

— Зачем же ты предложил ей постель? — удивленно склонил голову к плечу Искра.

— Большей частью, чтобы привязать посильнее, — пожал плечами почти удивленно — до него самого только что дошла истинная причина опрометчивого поступка — Пепел и замер у окна соляным столпом.

Присвистнул еще раз Лед и шепнул, разбирая одинокий узелок в золотом водопаде тонких волос:

— Странная девочка. Я уже хочу воочию увидеть ту, что смогла запутать нашего всезнающего и безупречного братца. Кажется, эту партию в огаэ он не выиграет в стандартные тринадцать ходов.

— Я вообще не думаю, что это огаэ. Я не знаю правил этой забавы, — огрызнулся Пепел.

— Ты боиш-шся? — прошелестел Лед, поблескивая синими глазами.

— Нет, я увлечен, и именно этот азарт меня начинает пугать, — констатировал альсор, скрестив на груди руки. — Впрочем, вечером увидите ее сами и сравним впечатления.

— Сравним, — согласились остальные. Удивительное задание, данное владычицей-матерью, становилось все более интригующим. А уж поведение Эльсора и вовсе выходило за привычные рамки.

Выходило-выходило, да и вышло начисто. Как раз, когда братья начали подшучивать, обсасывая подробности встречи с писательницей Соколовой, Пепел посерел лицом от боли и, упав на ковер, принялся биться в судорогах.

Все было невозможно, неслыханно и ужасно. Сначала мужчина просто корчился в муках, так выгибаясь всем телом, что трещали кости, а потом начало твориться и вовсе несусветное. Рубашка на спине Эльсора натянулась и распалась на клочки, выпуская серые извивы не то ветра, не то пламени, взметнувшиеся за плечами, ногти стали темными с серым ободком в лунке лезвиями, глаза полыхали яростными серебряными углями, и иносказанием сие не было. Лезвия ногтей чертили в ковре полосы, а тяжелая штора на окне оказалась располосованной от неловкого взмаха руки Пепла. Глеану едва успел сорвать ее, чтобы не рухнул весь карниз. Зубы во рту альсора заострились, клыки удлинились. Метаморфозы происходили быстрее, чем оплывала в жаре раскаленного горна свеча. Боль была столь дикой, что даже терпеливый Эльсор сдавленно застонал, хватанул воздух и выдавил:

— Ника.

Братья, пытавшиеся сообразить, что творится с бедолагой: настигло ли его неведомое проклятье или дал знать о себе диковинный недуг, — тут же взъярились.

— Это она с тобой сделала? — потребовали ответа от страдальца родственники.

— Н-е-е-ет, — простонал Пепел. По мертвенно-бледным щекам градом катился пот. Из последних сил, перед тем, как потерять сознание, прокусив губы насквозь длиннющими клыками, альсор успел шепнуть: — Она нужна…

Более ничего от обеспамятевшего альраханцы не добились. Он завернулся, как в плотный кокон, в странное подобие живого плаща из плотных прядей тумана, возникшего за спиной, и замер, прикрыв веки. Братья переглянулись, взвешивая здравость просьбы Эльсора. С одной стороны, все это могло оказаться чистой воды бредом обезумевшей от мук жертвы и тогда его следовало срочно возвращать на Альрахан для поиска лекарства. С другой стороны, если пусть не единственным, но ближайшим средством исцеления владела Ника, тогда им действительно следовало отыскать ее и по доброй воле или силком приволочь к ложу больного. Пепел очень редко ошибался, а потому альсоры решили рискнуть.

— Я пойду, — объявил Глеану. — Если Эльсор прав, и она видит сквозь маски, меня узнает быстрее. На Терроне не так уж много синеглазых блондинов с длинными волосами.

Искра кивнул и набрал вбитый в память мобильника номер такси. Через пятнадцать минут машина стояла у подъезда. Мелкий, насквозь прокуренный дешевым табаком плешивый мужичок ждал, привалившись к капоту.

— Куда едем, шеф? — уточнил он у заказчика.

— Районный архив, — назвал адрес Глеану. Улицу со слов брата он помнил, а вот номера дома тот не сказал. — И обратно.

— Знаю, — плюхнулся на водительское место таксист. — Залезай, домчу с ветерком.

Глеану брезгливо обследовал свободные сидения, выбрал то, какое показалось ему почище, и тоже сел. На какие только жертвы не приходилось идти ради занемогшего брата. Плюгавый тарахтел всю дорогу, как клювач-пересмешник, о качестве асфальта, о зарвавшихся рвачах-блюстителях порядка, о продажном правительстве и о бездарном пролете любимой футбольной команды во вчерашнем матче. Альсор почти не обращал внимания на его трескотню, лишь попробовал открыть окно ради притока свежего воздуха, вдохнул бензиновую гарь и закрыл снова. Видать, Прядильщики Судеб судили нынче страданья не только Пеплу. Глеану был немного суеверен и загадал: если вытерпит и не убьет вонючего извозчика, то истинная беда минует Эльсора. Пусть будет внесена малая плата за большое избавление.

В одном вонючка не соврал: до архива они добрались за четверть местного часа. Велев извозчику обождать, Лед вошел в нужную дверь. Внутри было почти тихо, только наверху в приоткрытую на полутемную лестницу дверь лился теплый свет ламп из комнаты и вкупе с шелестом страниц доносились звуки женских голосов, обменивающихся репликами.

Глеану взлетел по ступенькам наверх и рывком распахнул дверь. Женщина в возрасте поправила на переносице очки в роговой оправе и восхищенно выдохнула:

— Вы к нам?