Убить демиурга!

— Жду, — разом решил за себя и за девушку сероглазый стильный красавец и, ступая настолько тихо, что шагов совершенно не было слышно (еще бы, в таких-то осенних туфлях!), покинул архив.

Вопрос: «За каким овощем ему это надобно?» так остался невысказанным. Странные мужчины — странными мужчинами, нелепые происшествия — происшествиями, однако, работу никто взмахом волшебной палочки на отгул не заменит. Ника встряхнулась и поспешила в кабинет, чтобы оттянуть на себя часть посетителей.

Первой подсела к девушке пухленькая толстушка предпенсионного возраста. Эдакий колобок с крутой рыжеватой завивкой, деловитый до невозможности. Она затарахтела о том, какой у нее внучок замечательный, какой самостоятельный, настоящий художник растет, умница и вообще ребенок-индиго.

Ника открыла рот, закрыла, снова открыла, пыталась вклиниться в темпераментный монолог любящей бабушки и выяснить-таки, что за проблема привела в архив клиентку. Ни Марина Владимировна, ни Ника на почетное звание педагогов-психологов, работающих с вундеркиндами, не претендовали. Более того, в доме по улице Менделеевской не было ни одного заведения данной направленности. Так что, с кем именно их перепутала бабушка и почему до сих пор не разобралась в собственной ошибке, девушка сходу уяснить не могла.

— Зачем вам архив? — наконец смогла вставить Ника четыре слова в трескотню собеседницы.

— Так из пенсионного направили, — удивленно пояснила уходящая на пенсию дама. Она поправила крупные янтарные бусы, вытащила на свет трудовую книжку, авангардно изукрашенную насыщенно-синими мазками гуаши и похвасталась: — Внучок постарался. Говорят, теперь подтверждение по месту работы надо, а кафе «Елочка» от Райпищеторга уж лет десять как нет, сюда послали за справкой, чтоб стаж подтвердить.

— Пишите заявление, вот нужный образец, — пряча улыбку, предложила Ника.

Открыв расцвеченную трудовую книжку Жуковой Анны Петровны на первой нужной странице, девушка подошла к ксероксу. Да уж, как там сказала любящая бабушка: «ребенок индиго»? Точно, стопроцентный индиго, оттенок мазков на трудовой сомнений в колере гения не вызывал.

Пострадавшая от детского творчества женщина завозила ручкой по листу. Заявление было типовым, особых трудностей справка не представляла. В отличие от многих других, бухгалтеры «Елочки» свою документацию передали на хранение в архив почти в идеальном порядке.

К примеру, работай повар Жукова в «Ромашке» или «Карусели», проблем было бы на порядок больше. Ибо бумаги из первого кафе пришли в состояния почти полной негодности после прорыва канализации. Живописные пятна коричневых и желтых оттенков делали нечитабельным две трети текста. А документы из ресторана «Карусель» оказались подвержены нашествию оголодавших грызунов, посему ныне пребывали в форме художественного кружева. Работая с этими бумагами, Ника ощущала себя археологом-криптологом, ибо для розыска нужного фрагмента записей и расшифровки требовались немалая смекалка, сноровка и трудолюбие.

До самого обеда ручеек посетителей не прерывался, наверное, он не прервался бы и в обед, коли сотрудницы остались бы на местах. Именно поэтому Марина Владимировна и Ника предпочитали обед проводить вне здания. Во-первых, дамы дышали свежим воздухом, во-вторых, не лишали себя законного, регламентированного Трудовым Кодексом, перерыва и, в-третьих, не обижали отказом никого из алчущих срочной справки.

— Мы куда сегодня? — поинтересовалась Власова планами младшей коллеги, накидывая палантин на пышные волосы.

— Э-м, — Ника помялась, подошла к окну и, разглядев у подъезда уже знакомую фигуру в стильном плаще, созналась: — Меня как бы пообедать пригласили. Уже ждут!

— Да ты что! — порадовалась за девушку Марина Владимировна и тоже выглянула из окна. Оценила открывшееся зрелище и выдала комментарий:

— Какой мужчинка представительный! Хватай и волочи в ЗАГС!

— Марина Владимировна! — начала было возмущаться девушка.

— Шучу-шучу, беги давай, потом расскажешь, как все прошло! Если чуток с обеда запоздаешь, не страшно. Беги, беги, я закрою дверь!

Когда стук каблучков стих на лестнице, женщина тихо сказала:

— Пусть, давно пора уж, а то сама не своя девчонка с той поры, как с этим Шуриком рассталась.

Выйдя на улицу после первой встречи с писательницей, Эльсор окинул внимательным взглядом надпись на табличке у двери и едва заметно усмехнулся. Оказывается, загадка имела простое решение. Пепел опустил руку в карман за мобильным телефоном. Следовало порадовать родственников.

— Я ее нашел. Районный архив — подразделение администрации… Нет, не опасна… Но странная. Пока нет… Нет… Позже…

Отказавшись от тыловой поддержки и пообещав поделиться добытой информацией, Эльсор свернул беседу и отключился. Он никогда не проводил в мирах, подобных Террону, столько времени, как Инзор, но ориентировался в основных предметах и понятиях без труда, благодаря врожденным особенностям. Вот и сейчас ему было достаточно разок пройтись по ближайшим улицам, ловя впечатления, чтобы определить, куда именно стоит отвести спутницу.

Хладнокровный, расчетливый и в то же время дополняющий общую картину мира и отдельных ее составляющих интуитивными впечатлениями, Эльсор умел видеть куда глубже, чем многие. Он прозревал не внешний контур, но суть. Возможно, именно потому кое-какие его поступки казались странными или даже необъяснимыми, однако, рано или поздно их смысл становился очевиден не только для Пепла. Если же нет, и кто-то сильно упрямился, не желая принимать предлагаемый вариант, что ж, в таком случае альсор полностью оправдывал имя, данное матерью. От противника и его планов оставался лишь пепел.

Девушка, с которой столкнула Эльсора нынче утром Судьба, с неизменной покорностью выстилающая дорогу своего любимчика ковром удачи, стоило лишь ему задаться целью, была странной. На марионетку или добровольную ширму не походила, впрочем, на злодейку, очерняющую Владычицу и трезвонящую о сокровенных тайнах Альрахана из низменных побуждений, тоже. Возможно, ею двигала жажда мести, каковую девушка почитала праведной? Но полыхающего гневного зарева Пепел опять-таки не ощущал. Он вообще не мог прочувствовать и прочесть ее до конца. Девушка читалась даже хуже, чем изменчивые и многогранные, как кристаллы веора, братья. Более непостижимой для Пепла была лишь владычица Ана, мать и повелительница. Возможно, незнакомка слишком хорошо скрывалась даже от него? Как бы то ни было, Эльсор получил в свое распоряжение загадку и был настроен поиграть в свое удовольствие. Ему редко бывало настолько интересно.

Девушка вышла из архива и несмело улыбнулась, словно не верила или… боялась? Нет, не его, однако, чего-то с ним связанного. Пальцы слишком нервно дернули цепочку-ремешок сумочки. И головой она мотнула резковато, откидывая волосы с лица. Как тогда, в первый миг встречи, когда он, все просчитывающий и предугадывающий, не смог вовремя отступить, не смог просчитать этого элементарного движения.

Худая, как эльфийка, терронка была бы почти заурядна внешне, если б не живая, словно звенящий ручеек, мимика и искрящиеся светом глаза. Серые с забавными карими лучиками, они походили на срез каольсора, очень и очень дорогого камня, из которого делали украшения в соседнем с Альраханом Нидором.

Эльсор приветствовал Нику легким намеком на кивок, невозмутимо подхватил под руку и повел в арку, выводящую на проспект.

— Зови меня Сандер, — представился Пепел, выбравший из ряда распространенных на Терроне имен наиболее подходящее.

— Ты иностранец? — удивилась девушка.

— Нет, — вполне честно ответил мужчина, вообще не принадлежавший к когорте землян.

— Понятно, — Ника пожала плечами, припоминая всякого рода лингвистические зверства, которым подвергали любящие родители своих крошек. На этом фоне иноязычное «Сандер» выглядело почти мило. — Я Вероника, если сокращать, лучше Ника.

— Учту, — принял к сведению альсор, не став допытываться, чем немилы собеседнице Верусики и Верочки.

Девушка зашагала рядом, нет-нет, да и бросая на спутника быстрый взгляд, словно тоже пыталась разгадать загадку.

— Я красив? — метнул провокационный вопрос, как пробный шар, Пепел, прощупывая собеседницу.

Ника, озадаченная нетипичной прямотой, хлопнула ресницами и протянула:

— Не знаю, мне сложно ориентироваться в классических канонах и модных тенденциях. А почему ты спрашиваешь?

— Много смотришь, — равнодушно объяснил Эльсор, никогда не придававший значения собственной внешности, впрочем, никогда и не испытывавший недостатка женского внимания к своей оригинальной персоне.

— А-а, — протянула Ника, чуточку покраснев, — нет, дело не в красоте. Хотя и в ней, наверное, тоже. Мне нравится рассматривать тех, кто хоть чуточку иной, выбивающихся зримо из толпы, а ты не похож на других.

— Чем? — удивился Пепел проблемам с маскировкой.

— Всем: повадкой, осанкой, речью, — принялась перечислять девушка. — Ты даже идешь так, будто все в мире принадлежит тебе, а если не принадлежит, то лишь потому, что ты этого не хочешь.

— Хм, — задумался Эльсор над точностью данного определения и приоткрыл перед Никой дверь в ресторанчик.

Заговорившаяся спутница встала на пороге, только сейчас сообразив, куда ее привели. Округлая каменная арка в красно-коричневых тонах, деревянная вывеска-щит с надписью «Лисья нора», кованные чугунные перила и не ступеньки, а пологий спуск вниз при свете декоративных фонарей, той же ковки, что и перила. «Лисья нора» слыла рестораном элитарным. Девушка была здесь всего пару раз, давно, а потом даже на ленч не захаживала, знала: дорого. Да и память бередить не хотелось. На мгновение Ника прикусила губу, явно колеблясь, а потом что-то решила для себя и шагнула вперед. Спустившись по коридору, пара прошла в полутемный холл ресторана, вежливая гардеробщица приняла верхнюю одежду. Номерков здесь не выдавали.

Глава 4. А в ресторане, а в ресторане

Эльсор провел спутницу в зал, к дальнему столику в одной из уютных ниш. Предупредительно отодвинул перед ней тяжелый стул и помог сесть.

Официант возник рядом почти мгновенно, весь воплощение полной готовности принять и сию минуту исполнить заказ. Как уж эти мальчики в классических тройках умели навскидку определять тех, кого требовалось обслужить немедленно, Ника не знала. Сама-то в число вип-клиентов никогда не попадала. Ее свежая, бледно-голубая водолазка и офисный брючный комплект густо-синего цвета с декоративной строчкой вряд ли был дороже костюма парня, подобострастно замершего за левым плечом клиента. (Юбку девушка старалась не надевать, потому что колготки от лазанья по стеллажам цеплялись мгновенно). О том, сколько может стоить одежда самого Сандера, даже думать было страшно. Костюмы, сидящие так естественно, явно имели ценник с четырьмя нулями, равный гонорару за книгу.

Эльсор чуть приподнял бровь, кивая на кожаную папку с меню. Нике предоставлялось право первого заказа.

— Лапша с гренками, лосось гриль, греческий салат (полпорции) и яблочный фреш, пожалуйста, — попросила девушка, не утруждаясь доскональным изучением экзотического ассортимента. Шанс получить еду в самое ближайшее время в таком случае существенно возрастал. Пусть Марина Владимировна и отпустила ей заранее грех опоздания, злоупотреблять добротой коллеги не хотелось.

— Мы не подаем полупорционных блюд, — за подчеркнутой вежливостью мальчика в костюмчике проскользнуло что-то близкое к пренебрежительной издевке.

— Это не трудно, я научу, — ласково предложила Ника. — Ваш повар делает целую порцию, а потом перекладывает половину на тарелку. В счете можете указать цену за целую, я уплачу. Если же эта схема кажется вам сложной, принесите жалобную книгу, мы оставим автографы и покинем ваше замечательное заведение с чудесным сервисом.

«Сука!» — прочитала девушка в злом взгляде перетрусившего мальчика и ответила ему аналогичным мысленным посылом: «От сучонка слышу!». Впрочем, сказал обиженный парень другое, сладким, как оставленный на солнышке сникерс, тоном:

— Заказ принят.

Пепел следил за разворачивающейся баталией с показным равнодушием, только в серых глазах проскальзывали искры откровенного интереса. Не ожидал он, что девочка так явно покажет зубки.

— Салат «Океан», сырная тарелка, королевский жульен, овощной гарнир, семга, запеченная с грибами и сыром… — начал перечислять Эльсор.

— Десерт желаете? — изогнулся предупредительнейшим из вопросительных знаков официант.

— Нет, — бросив взгляд на лист-перечень сладких блюд, отказался Пепел.

— Какие напитки предпочитаете? — продолжал интимным полушепотом выспрашивать парень.

Клиент чуть помешкал и едва заметно поморщился, пытаясь выудить из имеющегося ассортимента что-нибудь относительно приемлемое по вкусу, интуиция безмолвствовала. Потому альсор любезно осведомился у Ники:

— Ты не против сухого белого вина?

— Если только немного, — кивнула девушка головой. — На твой вкус.

— Бургонь Шардонне, — озвучил предпочтение Эльсор, так будто из всех зол мира выбирал меньшее.

— Превосходный выбор!

Официант восхитился так бурно, словно лично с пеленок воспитывал у альраханца вкус к элитному спиртному. Он рассыпался в обещаниях о скорейшем исполнении заказа и исчез с горизонта, чтобы буквально спустя пять минут возникнуть с закусками. Принес даже греческий салат, из-за которого едва не разгорелся конфликт. Ровно полпорции, как и заказывали. Вино, вопреки этикетным традициям тоже принесли сразу, вместе с соком для девушки. Но Эльсор взмахом руки отослал ретивого мальчика прочь. Сам наполнил бокалы. Альраханские застольные традиции отличались от русских, и сделать несколько глотков вина в начале трапезы считалось приемлемым.

— Ты не хотела сюда заходить, — поигрывая бокалом, не спросил, констатировал Пепел, начиная беседу, ради которой, собственно и пригласил девушку в тихий ресторан. — Почему? Не нравится обслуживание?

— Не в этом дело, прежде такого не случалось. Неприятные воспоминания иного рода, — обтекаемо пояснила Ника, вороша вилочкой поданный салат, чтобы наколоть кусочек феты.

— Нет аппетита, или ты на диете? — подкинул еще один вопрос Эльсор и получил в ответ исполненную недоумения мордашку.

— Какая диета? Здесь хорошо готовят, и я заказала достаточно, — обронила девушка и отпила глоточек вина. Сухое белое не числилось в любимых, но к сыру и рыбе подходило неплохо.

— Теперь понятно, почему ты такая тощая, — резюмировал «тактичный» сотрапезник. — Кошка и то больше съедает.

— Это смотря какая кошка, они только ночью все серы, — пошутила Ника, не обидевшись на резковатое замечание Сандера, и постаралась объяснить: — Я люблю не есть, а чувствовать вкус разной еды. Как-то само собой выходит, пока наслаждаешься ощущениями, наедаешься очень быстро. А пихать в себя пищу только для того, чтобы не оставлять на тарелке, не хочется. Аллергия на принудиловку еще с детского сада.

— Вас заставляли есть? — почему-то развеселился мужчина.

— Насильно ложку в рот, конечно, не запихивали, но были очень настойчивы в моральном давлении, — невольно улыбнулась Ника, смакуя вкус салата, не навязанного, а скорее напротив, отвоеванного в борьбе с официантом.

— Не любишь, когда на тебя давят?

— Ненавижу. Сразу встаю на дыбы, а так я белая и пушистая, просто сейчас болею, — рассмеялась брюнетка Ника. Эльсор невольно приподнял уголки губ — такая уморительная мордашка была у девушки и смех приятный.

— Недуг, похоже, серьезный, — глазами указал на темные волосы собеседницы Пепел.

— Клиника, — поймав одну из прядок и рассмотрев ее сосредоточенно, будто в самом деле ставила диагноз, с шутливой скорбью согласилась Ника.

— Верочка, привет, ты ли? — с середины зала к столику вальяжно шел Шурик Есиноманов, ведя в поводу очередное блондинистое длинноногое сокровище, пожирающее его восхищенным взглядом.

— Привет, — с застывшим выражением на лице приветствовала бывшего парня Ника.

— А я сразу и не узнал, ты что-то похудела, лапа моя, болела? — с фальшивой заботой принялся расспрашивать Шурик.

— Не твоя. И вполне здорова. Ты что-то хотел?

— О, всего лишь поинтересоваться творческими успехами. Я уж и сбился, какая по счету книга в печать выходит? — наигранный энтузиазм буквально бил у бывшего парня через край.

— Готишно! Чо, без прикола, настоящий аффтар? — очнулась от зачарованного созерцания кавалера блонди и перевела взор с чуть пониженным уровнем восхищения на Нику.

— Без базара, пешу исчо как умею, йаду не предлагать, — постаралась ответить на олбанском, как помнила, Ника и сказала Шурику:

— Через месяц выходит шестая книга. Третья в серии «Альраханские хроники», но ты же не читал ни одной, зачем спрашиваешь?

— О, возможно, своей девушке захочу подарить, ты же автограф по старой дружбе начертаешь?

— Автограф? Охотно! Так и напишу: «с наилучшими пожеланиями для девушки Александра». Чтобы, случись чего, не пришлось заново переписывать, — любезно согласилась Ника, пряча язвительную улыбку в бокале с белым вином.

«Тупо-обожающий» взгляд блонди стал неожиданно колким и острым. Похоже, в этой партии рыбка и рыбак в любой момент могли поменяться местами. Шурик понял, что пора заканчивать беседу, пока она не свернула в нежелательное русло.

— Договорились, — сделав вид, что не понял намека, энергично кивнул парень и, глянув на модные часы, отягощающие запястье, щелкнул языком: — Бывай, Верусик.

— А Вы, — Шурик нарисовал на физиономии максимально сочувствующее выражение, обращаясь к Сандеру, — ее берегите! Творческие люди такие ранимые. Их капризы и жестокие выходки — ширма, за которой скрывается своенравная душа! Не каждому дано к такому приноровиться.

Нагадив напоследок, как кошак в тапки, пакостник метнул взгляд на Сандера, пытаясь угадать произведенное своим пылким спичем впечатление.

— Люблю непредсказуемых и ярких, — заверил Шурика альсор, завладел рукой Ники и поцеловал ее с такой изысканно-томной чувственностью, что девушка против воли зарумянилась до кончиков ушек.

Бывший парень аж передернулся от завистливой неприязни и чего-то похожего на чувство неожиданно ощутимой потери. Бубня под нос, так, чтобы можно было расслышать, но нельзя истолковать как прямо оскорбление в лицо: «Ярких любит, ха! Потому что сам серый!», Шурик торопливо потянул спутницу прочь от ниши. Блонди почти бежала на высоких каблучках-стилетах полусапожек, непрестанно оглядываясь на мужчину, который умеет ТАК целовать руки.

— Давно ты бросила этого завистливого засранца? — с усмешкой поинтересовался Эльсор.

— Мы расстались с полгода назад, — сделав несколько глотков из бокала, ответила Ника и, чуточку помолчав, прибавила: — Раньше он не был таким, или я не замечала… Спасибо!

— За что? — потребовал конкретики альсор.

— За то, как изящно ты опустил его.

— Возможно, я еще больший мерзавец, чем твой бывший? — приподнял бровь Эльсор.

— Возможно, — согласилась девушка. — Но мне почему-то кажется, ты скорее убьешь, чем заставишь страдать.

— Я же серый, заурядность предпочитает простейший способ, — одними глазами улыбнулся Пепел, думая о том, что Ника не так уж неправа в своих суждениях.

А вот теперь девушка рассмеялась искренне:

— Ты, Сандер, какой угодно, только не серый. Скорей уж серебристый. Знаешь, интересный эффект у вина, вроде бы и выпила чуть-чуть, а уже перед глазами дымка стоит. Странная такая! Я смотрю на тебя и вижу одно лицо, а за ним другое, от которого взгляда не оторвать. У тебя такие волосы, почти белые, мягкие, как пепел погасшего костра, и глаза цвета старого серебра.

— Это у тебя творческое воображение от пары глотков Шардоне в разнос пошло, — нашел подходящее объяснение Пепел. Логического, почему девушка с Террона видит сквозь пелену, настроенную на трансляцию усредненного образа, не было. Потому альраханец попытался перевести тему: