Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

Взяв бумаги и погрузив трофеи на повозку, Горячих уехал в Брест. Идти в лагерь Шаров отказался, решив посмотреть на наши занятия, которые шли по распорядку — рукопашный бой, огневая подготовка, преодоление штурмовой полосы. Виктор тоже не остался в стороне, продемонстрировав свое умение стрелять из «Нагана». И попробовал свои силы на полосе. Около 16-ти часов закончив занятия, мы вернулись в лагерь. Там все было в порядке: посты усилены, день шел по расписанию. Занятия с женщинами и детьми провели.

Шарова разместили в свободной палатке. Я предупредил Новикова о ночном выходе взвода и скором воссоединении с ротой. Видя, как Николай изнывает от желания узнать подробности рейда, не решаясь меня об этом спросить, кратко рассказал о наших похождениях. А потом отправил отдыхать и готовить людей к выходу. Сам же, не раздеваясь, тоже завалился спать.

Часа через два меня разбудил дежурный по лагерю. Он доложил о прибытии роты и повозок, доставивших палатки, боеприпасы и продукты. Почти сразу за ним ко мне заглянул Бокерия. Мы тепло поздоровались и поговорили. Он уже дал указание о размещении вновь прибывших и организации разгрузки повозок. Пояснил, что роту после обеда сняли с занятий и без объяснения отправили сюда на усиление, пообещав, что потом все разъяснится. Чтобы там не было, ему это решение откровенно нравилось. Мы с ним обошли лагерь, посмотрели, как обустраиваются люди и проверили несение службы. Все было в порядке и придираться было не к чему. О чем Нестор и поспешил сообщить. Задерживаться в расположении он не стал. Оно и понятно — спешил к семье, за день успел соскучиться.

В лагере на правах старого жителя распоряжался старший сержант Кожанов. От его взвода в ночь заступал караул, и он гонял их на знание Устава и обязанностей часового. Повозки транспортников были разгружены и отправлены назад в крепость. Личный состав накормлен, продукты на завтра получены. Можно не беспокоиться. Мой взвод уже оприходовал трофеи, заныкав излишки военного имущества по палаткам и ранцам. И теперь, расстелив плащ-палатки, усиленно чистил оружие.

Позвав Пряхина, поинтересовался, как обстоят дела с освоением трофейного Маузера. Тот доложил, что все в норме. Снайперка досталась ефрейтору Егорову, его второму номеру. Винтовку пристреляли, бой отличный, патроны отобрали. Оптика так хороша, что вообще не поддается описанию. Пряхин даже начал подумывать о замене своей оптики на «егоровскую». Видя, как он из-за этого расстроился, пообещал достать ему такую же. Михаил поверил. Придется выполнять свое обещание, а то разочарую сержанта.

К двадцати часам в лагерь вернулись командиры батальона, а практически следом за ними на двух крытых полуторках прибыл Горячих с двумя десятками пограничников и лейтенантом, командовавшим ими. Взяв Пряхина в качестве проводника, они ушли в лес устраивать засады на местах лежек поляков. Вдруг их кто решит посетить? Хотя пленные утверждали, что этого не должно произойти.

Следом за пограничниками вышли и мы. Шли со всем штатным вооружением. Рядом со стрельбищем нас ждал Метелкин. Он доложил результаты разведки и передал Шарову записку от «чекистов». Сведения, изложенные в ней, были более чем актуальными.

База поляков располагалась на отдельно стоящем хуторе. Это несколько жилых домов и хозяйственных построек посреди леса в окружении болот. Все подходы контролируются охраной, состоящей из нескольких часовых на самом хуторе и секретов в лесу рядом с дорогой. Пройти с хутора в нашу сторону можно по гати, проложенной среди болота, или по дороге через лес. С хутора есть выходы по полю в сторону леса и по тропе через болото. Сейчас на базе около сорока человек, но подходят и подъезжают еще. Прячась от посторонних глаз, размещаются в хозяйственных постройках. Их присутствие выдают пасущиеся лошади и повозки. Посчитать людей удалось только при посещении ими «нужного места». Из оружия видели только стрелковое. На чердаке одного из домов установлен станковый пулемет, прикрывающий дорогу из леса. Есть ли еще замаскированные огневые точки неустановленно. Разведчики продолжают наблюдение.

Изучив полученные данные, мы собрались на военный совет. Обсуждать было что. От штурма хутора в лоб отказались сразу — только людей напрасно положим. Нашими минометами много не сделаешь. Нужна артиллерия, а скрытно ее доставить не получится. Если бы были ПНВ, тогда можно было бы рассмотреть и другие варианты. А так единственный выход — засада. Нас, если считать вместе с «чекистами» и пограничниками, семьдесят шесть человек. На нашей стороне большая огневая мощь, техническое обеспечение и неожиданность. На их — лучшее знание местности. В наших силах это переломить. Скрытно приблизиться, снять часовых, а дальше действовать по обстановке. Лучше всего постараться по-тихому брать бандитов на выходе из хутора. А не получится — уничтожать на месте. Если не удастся по-тихому, то огнем пулеметов и минометов отрезать бандитам путь к лесу и болотам. И брать хутор штурмом с двух направлений: от дороги и через гать. Те, кто пойдет со стороны дороги, будут в нагрудниках. Сюда же выдвинем и станковый пулемет для подавления огневых точек.

Рассмотрели и вариант встречного боя. В итоге, перебрав все возможные варианты, разделили отряд на две части и с наступлением темноты стали выдвигаться на позиции. Пограничники остались в качестве мобильного резерва. Вся ночь прошла в ожидании и борьбе с комарами.

18 июня 1941 г., среда. Брестская область

Около полуночи разведчикам удалось захватить несколько человек направлявшихся на хутор. Оттащив их подальше в лес, провели допрос. Он дал неожиданный результат. Оказалось, что на хуторе для проведения акции собирались бойцы сразу нескольких польских подразделений. Выход намечался около трех часов утра, именно к этому времени все должны были собраться на хуторе. Менять планы мы уже не успевали и поэтому решили действовать по обстановке. Считая основными целями уничтожение банды и захват с последующей зачисткой хутора.

Не зря говорят, что если хочешь насмешить бога, то расскажи ему свои планы. Так и получилось — далеко не все, что задумывали удалось осуществить.

Вначале четвертого поляки двумя примерно равными колоннами вышли из хутора и направились каждый в свою сторону — одни двинулись к гати, а вторые к дороге. И было их куда больше, чем мы рассчитывали. Хорошо еще, что удалось взять в ножи часовых вместе с разводящими во время пересмены. Хоть это и не правильно. По-хорошему, разводящего с подсменой надо было отпустить назад живыми — ведь их длительное отсутствие дает серьёзный повод насторожиться тем, кто находился на хуторе. Но был сильный повод усомниться в исполнении поляками Устава достаточным образом. Какой? Те, кто соблюдает параграфы Устава, не будет громко разговаривать на посту и курить вместе с разводящим.

Мы с Шаровым были с теми, кто ждал их у дороги, а Горячих с лейтенантом-пограничником вместе с остальными заняли позицию у гати.

В бой первыми вступили мы. Поляки шли колонной по трое, без разведки и дозоров, надеясь на охрану и уверенные в своей полной безопасности. Во главе колонны двигались несколько командиров или проводников. Грех был не наказать их за нарушение Уставов. Когда они вышли на поле, мы открыли огонь. С расстояния нескольких десятков метров три пулемета и два десятка автоматов стали расстреливать поляков. Страшное это дело, я вам скажу… Следом за нами нешуточный бой начался и на гати — оттуда часто взлетали осветительные ракеты и доносились пулеметные очереди.

С чердака дома залаял пулемет. Пули с противным стуком впивались в деревья и землю рядом с нами. В сумерках, не видя перед собой цели, поляки, неверно взяв прицел, били на вспышки оружия. Не найдя себе достойного противника на поле, ему ответили наши пулеметчики и быстро заставили замолчать. Минометчики тоже не зевали и забросали хутор минами. Под их прикрытием мы бросились вперед, стараясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство.

Первыми широкой цепью неслись «панцерники». С удовлетворением заметил, что бойцы двигались, прикрывая друг друга. Не зря я их гонял! Несколько поляков из числа тех, кто шел в колонне, все же уцелели и попытались отстреливаться. Но это у них плохо получалось — каждое поползновение открыть огонь тут же прекращали автоматные очереди как из первой, так и из второй линии. А наши пулеметы короткими очередями продолжали кромсать дерево построек, не давая возможности полякам оказать сопротивление. Им это удалось — пока мы двигались по полю, по нам никто не выстрелил.

Прорвавшись к хутору, мы принялись его зачищать. Спросите как? Обычно. Впереди бойца по полу катится граната, а после ее взрыва он сам под прикрытием второго номера. Благо, что мы это тоже не раз отрабатывали. Спасибо полякам за то, что снабдили «лимонками»! А то с РГД-33 особо не повоюешь — пока приведешь ее в действие, тебя пару раз убьют. Нет, использовали и их, но с «лимонками» гораздо проще и удобнее. В то время как одни зачищали постройку, другие снаружи их прикрывали, блокируя окна, двери и соседние постройки. Действовали достаточно слаженно, хотя и допускали ошибки. Тьфу-тьфу, но пока без последствий. Так что зачистка долго не затянулась. В помещениях и дворах нас встречали в основном только трупы. Всего их насчитывалось полтора десятка. Были среди них и женские, но вот детских не было вообще. На чердаке за «Максимом» оказалась как раз юная дама, а вторым номером у нее был парнишка лет пятнадцати. Заняв здания, мы сразу развернули оборону. Так что если ушедшие в сторону гати вернутся, нас миновать они по идее не должны. Кстати, оттуда все еще слышались выстрелы и взрывы гранат. Закрепившись на хуторе, ракетой красного цвета сообщили об этом остальным.

Шаров, видя, что здесь все закончилось, взял с собой группу пограничников и бросился к гати на помощь.

Ну, а мы продолжили зачистку помещений и, главное, подвалов. Конечно, не самый эстетичный способ швырять гранаты РГД-33 без оборонительного чехла в подвал, но зато уж очень эффективный — никто после такого точно стрелять не будет. Из подвалов вытащили еще двенадцать трупов. Больше никого не нашли.

Бой у гати тоже стал затихать. Пришло время собирать трофеи. А они оказались очень и очень неплохими! Только в сарае под стогом сена было найдено несколько ящиков с новенькими «Наганами». Я конечно за социалистическую законность и отчетность, но мне нужно обеспечить боеготовность подразделения. А она слагается, в том числе и из вооружения. Когда еще такая халява будет? Вот я и дал команду всем получить по револьверу. Да и на остальных взять с собой, не забыв запастись патронами. Благо ранцы у всех с собой. Так что уже через пару минут все мои бойцы щеголяли новенькими кобурами с револьверами. И это были не последние находки.

В подполе дома нашлось с десяток винтовок, карабины и ручные пулеметы «Browning wz.28». Про патроны можно было и не говорить — хоть заешься. И это мы еще не все здания осмотрели и на поле трупы поляков не обыскали. Но до них потом дело дойдет. К тому же там егеря и отделение тяжелого оружия службу несет. Присмотрят.

Вызвав Новикова, показал на ручные пулеметы:

— Коля, как думаешь, нам пригодятся?

— А то, товарищ лейтенант! Нам бы таких штук пять, — беря в руки и рассматривая оружие, сказал помкомвзода.

— Вот и я о том же. Значит так, давай организуй вынос отсюда всего оружия. Эти пулеметы и боеприпасы к ним спрячь где-нибудь так, чтобы никто не видел. И еще осмотри все вокруг — к ним должны идти специальные ящики для боеприпасов, ранцы или ящики с оптическими приборами, инструментами для чистки пулемета, а также запасные части. И, насколько помню, тренога для стрельбы по воздушным целям. Главное, чтобы наши поменьше видели, а то скажут кому. А так может удастся договориться и оставить во взводе. Патронов побольше оставь. Понял?

— Конечно, товарищ лейтенант. Владимир Николаевич, а что с продуктами делать?

— Сам определи. Неплохо было бы себе запас оставить. А что вообще нашли?

— Да так, понемного всего: тушенка, засолка, сало, мясо копченое, картофель и овощи есть. Нам бы на кухне пригодилось. Все приварок к пайку. Еще тут есть несколько коров и козы. Пропадут же! А это молоко детям…

— Понятно. Надо подумать. Горячих придет, с ним поговорю.

— Тут вон на поле кони бегают. Тоже бы себе прибрать, пригодятся.

— Согласен. Действуй пока тут. Я пойду по комнатам посмотрю, может, что еще найдется.

Получив ЦУ, Николай принялся его активно исполнять. Взяв с собой пару человек, они начали таскать найденное оружие из подвала во двор и укладывать его на несколько найденных плащ-палаток.

В комнатах царил разгром. Несмотря на распахнутые окна, стоял запах пороховой гари. Уличного света хватало, чтобы рассмотреть все внутри комнат. Всюду виделись следы недавнего боя: пол засыпан осколками стекла, щепками, искромсанной пулями и осколками мебелью. Тут и там темнели лужи крови, лежали трупы, брошенное оружие и снаряжение. У окна, выходящего на дорогу, прислонившись к стене, остывал труп пожилого, крепкого мужчины в расстегнутом кителе без знаков различия. В руках у него был ручной пулемет. Видимо, смерть наступила в тот момент, когда он пытался из окна открыть огонь. Дальше по комнате у бельевого шкафа сидела женщина с закрытыми глазами. Смерть застигла ее в момент набивки патронами обоймы к пулемету. В соседней комнате находились трое погибших. Один свисал в раскрытом окне. Осколок мины попал ему в голову. Еще двое с искаженними ужасом лицами погибли уже от осколков гранаты. В третьей комнате труп лежал под окном. Он был одет в польскую военную форму со знаками различия. Тут же рядом лежала конфедератка с лакированным козырьком. В руках у поляка был зажат пистолет. Похоже, кольтовский клон ВИС-35, хорошая и надежная машинка. Ну, что ж, пора заняться делом. Позвав несколько бойцов, показал им на трупы и дал команду вынести на улицу.

— Товарищ лейтенант, а может, поляков заставим? — спросил красноармеец Егоров, бледнея от вида комнаты.

— Не понял, откуда живые поляки?

— Да мы тут в сарае трех поляков нашли. Они в подпол залезли и хавались там. Да, следы оставили. Вот их оттуда и достали. Вам не успели доложить.

— Понятно. Давайте их сюда, только оружие соберите. И с чердака пулемет тоже вниз спустите. И еще, пленным не давайте с друг другом разговаривать.

Со стороны гати все еще слышался шум продолжающегося боя. Похоже, попавшая в засаду группа поляков никак не хотела сдаваться, а нашим не удавалось их погасить. Пока бойцы собирали и выносили оружие из комнат, я досмотрел трупы и комнаты. Выложил на стол найденные документы, деньги и ценные вещи. Нам все пригодится.

Бойцы с удивлением посматривали на мои действия. Привели пленных — парней лет по двадцать-двадцать пять, в перепачканной гражданской одежде. В принципе, можно было сразу же их допросить, но я не закончил разбираться в комнатах. Так что пусть пока потаскают трупы, измажутся в чужой крови, погрустят на свежем воздухе. Может быстрее заговорят.

Осмотр комнат ничего особо не дал. Так, немного фотографий и документов и денег. А вот в планшетке, что нашлась в комнате с «воякой» оказалось кое-что более интересное. Несколько карт. В том числе карта Западной Белоруссии с нанесенными на ней обозначениями наших воинских частей, складов, аэродромов, штабов и иных объектов. И что самое интересное, в месте, где располагался наш лагерь, тоже стояла отметка. А еще в планшетке было несколько десятков страниц с рукописным текстом на польском языке. По виду толи списки, толи отчет. Если понимать и говорить по-польски я могу, то вот разобрать написанное, увы. Нет, конечно, если постараться, то можно было бы и прочитать, языки не сильно отличаются, но не хотелось терять времени. Ладно, пусть «чекисты» с ними разбираются. А вот карта меня заинтересовала на будущее. Достал из планшетки свою и аккуратно стал переносить на нее данные поляков. В распахнутое окно было слышно, как кого-то очень сильно тошнило.

Закончив с одной картой, занялся остальными. Среди них нашлась подробная карта Бреста с очень интересными значками. Как я понял, на ней были отмечены военные объекты и дома, где проживали «восточники». Почему так решил? Отвечу. На ней был отмечен дом, где снимал квартиру Сергей Анохин. Возможно, я и ошибаюсь, но не намного, так как там было отмечено еще несколько объектов, о которых приходилось слышать. Жаль, что вояка убит и допросить его нельзя! А вот воспользоваться его картой можно и даже нужно. Спросите для чего? Да хотя бы для того, чтобы обозначить направления ударов немцев. Нужные карандаши нашлись в планшетке. В доме никого не было. Трупы и оружие бойцы уже вынесли и что-то обсуждали на улице. Раз так, то почему не воспользоваться моментом? Для того чтобы нанести на карту все задуманное времени хватило с избытком. Главное, показаны удары на мосты, острова крепости, близлежащие районы. Если и это не поможет изменить историю, то я не знаю, что еще надо сделать. Вроде бы теперь все ясно и понятно. Только готовься и делай как надо.

Убрав все обратно в планшеты, я осмотрелся. Вроде бы больше ничего, что может заинтересовать, я не увидел. Надо что-то оставить и «чекистам», чтобы жизнь медом не казалась. Мне уже давно пора к бойцам, тем более, что бой вроде начал стихать. А у нас недосмотренными осталось куча построек, вдруг, что еще найдем. Пистолет поляка я, кстати, прибрал от греха подальше. В качестве подарка пойдет.

На улице утро вступало в свои права. Наш бой и последующая зачистка хутора заняла всего около получаса. Больше мы провозились, повторно осматривая помещения и вытаскивая найденное на божий свет. Дав команду бойцам собрать оставшиеся трупы поляков, прошелся по зданиям. Везде примерно одно и то же — следы короткого боя, крови и торопливого обыска в поисках оружия. Подошедший Новиков доложил о выполненном и о захваченных трофеях.

У дома, прикрытые тряпками, рядком лежали трупы, с некоторых были сняты сапоги. Чуть в стороне от них, под наблюдением нескольких бойцов, с понурыми и бледными лицами сидели пленные. По двору сноровисто двигались мои бойцы, вынося из построек трофеи. Найдя «вояку» положил к нему его планшетку. Нечего создавать лишние вопросы на пустом месте. Пусть «чекисты» сами со всем разберутся. Бой на гати окончательно затих. И вскоре с той стороны появилась цепь бойцов, прочесывающих местность от гати в сторону леса и болота. Вот только их количество и форма меня слегка удивили и озадачили — число бойцов выросло раза в три-четыре и у большинства были пограничные и васильковые фуражки. В бинокль удалось рассмотреть несколько незнакомых командиров. Похоже, к нам прибыло подкрепление из числа специалистов.

Вскоре к нам подошла группа командиров, среди которых оказались и Горячих с Шаровым. Там же присутствовали эксперты-криминалисты и опера, сразу приступившие к документированию произошедшего. Старшими по воинскому званию в этой группе были майор-пограничник и капитан ГБ. Представившись, доложил о захвате хутора, пленных и трофеев. Командирами оказались начальник погранотряда и заместитель начальника Управления НКГБ. Поблагодарив за сделанное, начальство ушло осматривать хутор. А мы с Шаровым и Горячих, отойдя в сторону, стали обмениваться мнениями о ночных событиях.

Еще ночью в наш лагерь пришло пополнение, выделенное УНКВД и пограничниками из числа курсантов, что находились на окружных сборах водителей и пулеметчиков. Из лагеря проводники их привели к группе Горячих, а к нам не успели из-за того, что наблюдатели обнаружили выдвижение поляков. Бой сразу пошел не по плану. Поляки шли с головным дозором, убрать который по-тихому не получилось. Открыли огонь по колонне, но поляки быстро очухались и ответили огнем нескольких ручных пулеметов. Пытались сбить засаду, а когда поняли, что не этого сделать не получится, начали отход под прикрытием огня пулеметов. Тут как раз подоспел Шаров, ударивший с тыла. В результате зажали поляков посреди гати с двух сторон и уничтожили. Среди пограничников есть несколько раненых. Сейчас идет прочесывание, есть возможность, что кто- то ушел болотом. Вообще все довольны и радуются, что так все хорошо прошло. Я в свою очередь рассказал о зачистке здесь и, подойдя к трупам, отдал планшет «вояки».

Виктор, рассмотрев находившиеся там документы, сразу позвал капитана. Уединившись в сторонке, они стали их обсуждать. Кажется сработало! Мы же с Дмитрием Ильичем прошлись к месту боя у дороги. Ненавязчиво рядом с нами постоянно находились бойцы Шарова. Оружие и снаряжение погибших уже было собрано, а пленные поляки копали большую могилу. Всего мы насчитали 63 трупа. В ходе разговора я спросил о судьбе трофеев.

— Что, много собрали? — спросил Дмитрий Ильич. — И уже успели оприходовать? Ох, хомяки. Наверное, уже все закрома трофеями забили?

— Есть чуть-чуть. Там в сарае револьверы были, вот я их своим парням и приказал разобрать в качестве дополнительно вооружения. Автоматчикам они не нужны — пусть лучше таскают побольше патронов. Револьверы нужны бойцам с тяжелым вооружением: пулемётчикам, вторым номерам, миномётчикам, снайперам, санинструктору, ну и «егерям». Короче тем, у кого есть необходимость самообороны на ближней дистанции из-за неповоротливости основного вооружения, либо специфики действий. И еще кое-что себе присмотрел. Там пара пулеметов «Browning» есть, они нам ой как не помешают. Да и боеприпасы тоже.

— Понятно, я не против. Думаю, Виктор тоже меня поддержит оставить вам часть трофеев. Только вот зачем тебе столько пулеметов? Чем тебе наши не угодили?

— «Browning wz.28» весит почти в два раза меньше «дегтяря». С ними мотаться легче и рукоять штурмовая есть. Я бы вообще все «дегтяри» на «Browning» заменил. А то бойцам в кирасах и «дегтярем» в руках совсем тяжело двигаться.

— К «Browning», по-моему, маузеровские патроны подходят? Как снабжаться будешь? Или как кончатся патроны, опять обмен произведешь?

— Мы тут нашли чуток. С десяток ящиков, да на складе должны быть. Если Вы договоритесь, чтобы мы в проверке и остальных точек поучаствовали, то еще наберем.

— Наш пострел везде успел. Ладно. Моя вина. Вчера в суматохе забыл сказать, что твой взвод с группой Шарова будет взаимодействовать и дальше. Выписку из приказа сегодня получишь. Так что будет у вас еще возможность набрать трофеев. На охране лагеря останется ваша рота. Пулеметы, небось уже присмотрел?

— Да, здесь вон два лежат, и там в хуторе еще один.

— Подарков тоже командованию заготовил?

— Есть мальца. Ребята тут пять «ВИС-35» подобрали. Вот и хочу их вручить.

— Правильно. Пистолет хороший и удачный. Отличным будет подарком. Только смотри, остальным их не свети. А то тут собрались парни ушлые. Для себя уведут. Пойдем, вон Шаров уже машет.

Забрав с собой собранные бойцами документы погибших, мы вернулись на хутор. Пока мы отсутствовали, прочесывание закончилось и подразделения собрались на хуторе. Мои бойцы чувствовали здесь себя хозяевами и не подпускали никого к постройкам и трофеям. Несколько человек во главе с Егоровым охраняли лошадей и повозки. И правильно делали. У нас в хозяйстве все сходится.

Собравшись в хозяйском доме, командование обсуждало планы дальнейших действий. Руководил процессом так и не представившийся капитан ГБ. Мы тоже приняли в нем участие. В итоге пограничники и бойцы НКВД убывали к себе в расположение. А мой взвод вместе с группой Шарова оставался здесь на хуторе для следственных мероприятий и организации засады. Пленных и трофеи должны были сопроводить в город сотрудники НКВД.

Получив указания, командиры ушли к своим подразделениям. Капитан ГБ нас еще раз похвалил, сообщил, что нашими общими усилиями уничтожено до 130 польских бандитов. Пообещал всем награды и все возможные блага. Потребовал не расслабляться и быть готовыми к новым подвигам. Тут мы подняли вопрос о трофеях и возможности их частичной приватизации. Обсудив и слегка поспорив, было принято решение о сдаче ненужного нам вооружения — винтовок, карабинов и станкового пулемета. А остальное вооружение и боеприпасы сдавалась нам под охрану и во временное пользование. С обязательным отчетом о расходовании в УНКГБ. Больше всего мне понравилось то, что никто не поднял вопрос о живности и продуктах. Толи забыли, толи не обратили внимания.

Раздав ЦУ, начальство, предварительно заперевшись наедине с Шаровым, убыло восвояси. Где-то за гатью его ждал транспорт. Следом за ними ушли и пограничники. Вызвав Новикова, приказал подготовить повозки и загрузить на них трофеи, лежащие на улице. Понятное дело, что ни лошадей, ни повозок мы больше не увидим. Их, похоже, прихватизируют себе другие. Но и нам немало оставалось: пять крепких телег и десяток лошадей, в том числе строевых. На одной из телег пленные свозили в могилу трупы.

Наконец все было готово и хутор опустел. О том, что здесь произошло ночью, напоминали только разбитые окна и большая могила на краю леса. За ночь все вымотались и устали, но найдя в себе силы, вычистили оружие и пополнили боекомплект. Перекусив найденными на хуторе продуктами и выставив часовых, личный состав уснул на сеновале. Спать в помещениях все отказались.

Подготовив рапорта и проводив следственную группу и Горячих, убывающего в сопровождении охраны в лагерь и крепость, мы с Виктором тоже решили отдохнуть. Приведя себя в порядок и хлопнув по стопарику французского коньяка, найденного в запасах хозяев, улеглись со всеми удобствами в доме. Проспали почти до обеда. Разбудил нас посыльный, явившийся из Управления к Виктору. Начиналась новая карусель.

* * *

Из разговора, состоявшегося 18. 06. 1941 г. в здании УНКГБ по Брестской области на ул. Советской, д. 14, г. Брест:

— Андрей, ты понимаешь, что вы нашли??? Этому же цены нет! — рассматривая разложенные на столе трофейные карты и документы, сказал хозяин кабинета. — Если это правда, то вообще бесценно! Как думаешь, не может это быть дезинформацией? Слишком тут все выглядит достоверно и логично, что поверишь во все что угодно. Это же бомба! Да какая!

— Может быть и дезой. Вполне себе вариант. Но тогда поляки заранее все просчитали и пошли на огромные для них жертвы — одних только убитых мы насчитали 128, а еще пленные и трофеи. Зачем им это? Могли все сделать значительно проще и без потерь со своей стороны. Нет, я все же думаю, что это подлинный отчет о проведенных разведывательных мероприятиях на нашей территории и план действий на случай войны. А списки не что иное, как список их агентуры на нашей территории.

— Да все это я понимаю! Но никак не могу поверить в такую удачу — одним разом накрыть сеть врага у нас в тылу! Вроде бы все в руку, но сомнения остаются. Хотя бы по указанным направлениям ударов на карте. А тебя разве нет такого чувства?

— Сначала были. А вот потом, при изучении остальных документов отпали. Карты тут не более чем рабочий документ — основа отчета. Вообще было бы отлично найти инструкции, дававшиеся им. Но в принципе их можно отследить по тем разведсводкам и сообщениям, что нашлись в планшете. Больше удивляет то, что данный офицер все носил с собой, а не прятал где нибудь в тайнике.

— Тут я с тобой согласен. Хотя, с другой стороны, он мог там, на месте, и собирать эти данные у командиров и разведчиков. Работал с картой. А вот уйти с этими данными не успел. По количеству убитых это в пределах численности их трех взводов, которые судя по всему, собирались со всей округи… Так что скорее всего так оно и было…. Давай еще раз пройдемся с самого начала, а то мне еще Цанаве докладывать. Где были найдены документы?

— Они были в планшетке, что сняли с убитого польского офицера. Офицер, по словам бойцов, лежал в доме у разбитого окна, выходящего во двор. Эксперты дали заключение, что смерть наступила в результате осколочного ранения в голову. Сразу же после боя планшетку снял и передал нам лейтенант, что командовал штурмом хутора.

— Что за лейтенант?

— Лейтенант Седов Владимир Николаевич, командир 2-го взвода 7-й роты 333-го полка. Именно его взвод привлекался к захвату хутора. Вот тут его личное дело. Я по старой памяти через Диму Горячих из их части взял. Если о Седове кратко — умный, толковый командир, талантливый изобретатель-рационализатор. Разработал несколько интересных образцов вооружения. В полку с начала июня, но уже ходит в любимчиках у начальства. Готовит свой взвод по какой-то им самим созданной программе и за короткое время добился неплохих результатов. Установил связь с еврейской диаспорой. Именно от них получил информацию о поляках, которую сразу же сообщил через Дмитрия нам. Сам же принял меры к проверке полученных сведений. При этом со своими бойцами захватил пленных и уничтожил засаду польских диверсантов. И все это до нашего прибытия.

— Молодец. Если он такой хороший и перспективный, то почему не у нас?

— Да, тут у нас кое-какой материал на него есть — и присланный из Москвы, и наш собственный, собранный уже здесь. Сначала разбирались что к чему, потом начали присматриваться. Дмитрий с ним имел разговор. А тут эти события…

— Ясно, не оправдывайся. Что там за материал из Москвы? Почему не видел?

— Вы как раз в Минске, в Наркомате были. Ничего срочного и важного. Лейтенант там отметился в связи со своей программой подготовки штурмового подразделения. Вот наших и заинтересовало. Просили присмотреть за результатами разработки. Мы все держим под контролем. Есть интересные моменты.

— Понятно. Что было дальше?

— Допрос пленных подтвердил сведения «Бунда» о подготовке диверсантами польской дефензивы акции против семей наших командиров. Совместными силами взвода Седова и пограничников была организована засада, где Седов со своими бойцами выступили основной ударной силой. Проявили себя очень хорошо и действовали максимально жестко по отношению к бандитам. Итог операции вам известен. Сейчас работаем с пленными и отрабатываем захваченные документы.

— Что сделано для установления личностей бандитов?

— У большинства были с собой документы, удостоверяющие личности, как наши, так и польские. Есть и выданные немцами бумаги. Опознание трупов проведено. Неопознанными остаются несколько лиц, по которым работаем в нашей картотеке. Неидентифицирован и офицер, у которого нашли планшет.

— Надо продолжать работу с пленными. И все тщательно проверять! Посмотреть их связи и участие в акциях. Делать придется очень быстро. Особенно в свете этого отчета…

— Только своими силами мы со всем объемом информации не справимся. Тут сведения сразу по трем округам «Союза Возмездия»: Новогрудскому, Полесскому и Виленскому.

— Этот вопрос через Минск решим. Заодно попросим дополнительно нас усилить для ускорения процесса расследования. А пока надо будет привлечь всех наших сотрудников, попросить помощь у соседей и армейских особистов. Надеюсь, по старой памяти ни те, ни другие нам в помощи не откажут.

— Я тоже так думаю. Лучше всего нам бы пригодились пограничники с их опытом работы.

— Предстоят массовые аресты и обыски. Нужны будут еще люди и транспорт, дополнительные места для размещения задержанных. А у нас и так все корпуса переполнены поляками! Надо будет согласовать отправку спецконтингента подальше отсюда.

— Для групп захвата можно привлекать тех же погранцов и соседей. Но тут может возникнуть проблема. У них завтра-послезавтра закончатся окружные сборы, что проходят в крепости и личный состав разъедется по своим местам службы. Если брать с линейных застав, то границу оголим. Из 60-го полка НКВД тоже много людей брать нельзя — с учетом данных карты и отчета им самим надо сейчас срочно решать вопросы усиления охраны своих объектов. И в первую очередь мостов через Буг и Мухавец. Мы тоже должны там все посмотреть.

— Ты прав. Сегодня же надо будет собрать совещание по этому вопросу. А если конвойцев привлечь?

— Насколько я знаю, 132-й конвойный батальон загружен работой по самое не хочу. Все время в караулах. Личного состава не хватает, сержанты в тюремные корпуса начкарами ходят. Единственный выход — договариваться с армейскими. Хотя могут закочевряжиться. Им сейчас не до нас. Бегают задерганные. У них на субботу и воскресенье учения на полигоне запланированы с привлечением большой массы народа и техники. Готовятся. Часть личного состава привлечена к строительству в укрепрайонах, там тоже сроки поджимают.

— И какой тут выход? Портить отношения с армейцами лишний раз не стоит. Но сами не справимся — нужен одновременный захват массы фигурантов. Иначе можем многих не досчитаться. Потом ищи ветер в поле… Вообще нужно иметь в штате специализированное подразделение по захвату, чтобы не отвлекать других от основной работы. На будущее надо будет обговорить с руководством.

— У меня все этот Седов со своим штурмовым взводом из головы не выходит. На самом деле хорошо действовали. Оружие и снаряжение у них есть свое, причем специально подобранное под такие задачи. Тактику действий тоже отработали. Опыта им, правда, не хватает, но если натаскать вполне для нас сгодятся. Их командир полка, полковник Матвеев, нам на встречу сразу пошел. Думаю, он и дальше не откажет в помощи. Горячих будет по своей линии контролировать, а мы по своей.

— Давай решай этот вопрос с полком. И еще. За успешные действия по захвату и уничтожение базы бандитов надо бы ребят поощрить. Поэтому, Андрей, надо согласовать вопрос с командованием полка и соседями насчет награждения бойцов, что участвовали в захвате и уничтожении бандитов. У нас в Управлении на всех представления подготовить и по нашей линии направить. Лейтенанта, группу Шарова к орденам, остальных отличившихся к медалям. Думаю, Цанава и нарком нас поддержат.

* * *

Виктор с его группой срочно потребовались в Бресте, нас же пока оставили на хуторе. Так что пришлось выделить группе Шарова лошадей. Надо было видеть печальное лицо Егорова, когда он их отдавал. Переживал на всю катушку.

После отъезда «чекистов» собрал сержантов — надо было решить вопрос по трофеям и занять личный состав делом. То, что бойцы расслабились, отдохнули и слегка пригубили парного молока хорошо, но незанятый боец «угроза миру, Уставу и спокойствию командира». А у нас и так дел с заботами полно. Например, излишки спрятать до лучших времен или определить оставшуюся от погибших хозяев живность. Следить за ней дело приятное, но отрывать для этого личный состав от боевой подготовки мне совсем не нужно.

По итогам разбора полетов Новиков с несколькими бойцами ушел оборудовать схрон для излишков оружия и боеприпасов. Егоров, как старший по хозчасти, с отделением бойцов был направлен в лагерь, куда повел нескольких коров и лишних лошадей. С указанием коров сдать на кухню для обеспечения лесных жителей свежим молоком, а лошадиный состав содержать для взвода. Думаю, оттуда чужим их будет трудно выцепить. Для себя мы оставили на хуторе несколько лошадей и две подводы.