Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

* * *

РАСПОРЯЖЕНИЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО СУХОПУТНЫМИ ВОЙСКАМИ ГЕРМАНИИ О НАЗНАЧЕНИИ СРОКА НАПАДЕНИЯ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

10 июня 1941 г.

На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:

1. Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня.

2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.

3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов:

а) сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;

б) сигнал «Альтона». Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности.

4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.

По поручению: Гальдер

Перевод с немецкого из: «DMA Potsdam, H 02.02/10/43, BI.689.» (Взято из сборника документов «1941 год», т.2. Документ N 536.)

* * *

12-го июня 1941 г. британские газеты вышли под сенсационными заголовками «Гесс в Великобритании и предлагает мир» («Таймс» от 12.06.1941 г., первая страница).

12-го июня в адрес командующих войсковыми группировками вермахта, сосредоточенными на границе с СССР, уходит шифротелеграмма, в которой доводится содержание распоряжения главнокомандующего сухопутными войсками Германии от 10-го июня в котором назначен срок начала наступления на 22 июня. Она перехватывается и расшифровывается английской службой радиоперехвата, и через несколько дней Сталин узнает о ее содержании из донесения по линии «кембриджской пятерки».

В тот же день, 12-го июня, Сталин разрешил дополнительное выдвижение значительного число соединений сухопутных войск ближе к государственной границе. Решение было оформлено директивой за подписью наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова. И 13-го июня Тимошенко и Жуков подписывают Директивы о введении в действие плана прикрытия для западных округов. Соответствующие Директивы поступили в западные округа 15-го июня.

* * *

13-го июня 1941 г. Британское правительство официально подтвердило факт пребывания Гесса на территории Великобритании. Но вопрос о возможности подписания мирного соглашения с Германией комментировать отказывается.

В этот же день разведка погранвойск зафиксировала начало выдвижения германских войск на исходные для наступления позиции, но к концу дня выдвижение войск было приостановлено.

На основе полученных сведений в этот же в Москве заседает ЦК ВКП (б) и правительство СССР.

* * *

Вечером 13-го в казармы с укрепрайона неожиданно вернулись оба батальона, оставив там по одной роте. Впервые на моей памяти полк собрался практически полностью. Особенно, если учитывать прибытие на сборы приписного состава из близлежащих областей.

Коридоры первого этажа Арсенала снова наполнились гулом голосов, шагов и отдаваемых команд. Они и до этого особо не пустовали, несмотря на убытие батальонов в Козловичи — в отсеках все еще оставалось не так уж и мало бойцов и командиров моего батальона и тыловых подразделений, приписников. Второй этаж здания жил своей отдельной жизнью, наполненный детскими и женскими голосами членов семей командиров, обитавших в общежитии. Нет, не подумайте чего такого. Например, о том, что решая свои жилищные проблемы, командиры только для себя заняли второй этаж. Здесь тоже были размещены службы полка, например, музыкальный взвод или особый отдел. Но из-за перезаполности крепости частями квартир на всех командиров катастрофически не хватало. Вот и пришлось занять часть этажа для размещения семей. Не жить же им на улице. Но, не смотря на это, здесь все подчинялось армейскому распорядку и правилам — так же, как и в любой воинской части, несли службу дежурные и дневальные, проводились уборки помещений и люди поднимались по тревоге. В общем, текла обычная армейская жизнь.

* * *

Из записки бывшего работника аппарата ЦК КПСС В. Г. Толстикова от 20.09.2004 г. к составителям полного собрания сочинений И. В. Сталина:

«… В середине 60-х годов для подготовки документов к 50-летию Октября была создана группа, в которую вошел и я, а также главный редактор журнала „Мировая экономика и международные отношения“ Я. С. Хавинсон (он часто публиковался в „Правде“ под псевдонимом Маринин)… Как-то в ходе беседы зашел разговор о начале Великой Отечественной войны и, в частности, о Заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года. И Я. С. Хавинсон рассказал, насколько я запомнил, следующее:

„… Перед началом войны я работал ответственным руководителем ТАСС. 13 июня мне позвонили от товарища Сталина и сказали, чтобы я срочно приехал к нему на кунцевскую дачу. Я сразу же выехал. У ворот меня встретил офицер, машину мы оставили, и он проводил меня к даче.

Когда я вошел, товарищ Сталин встретил меня, мы поздоровались, и он усадил меня за стол в зале. Передо мной лежали бумага, ручка, стояли чернила.

Товарищ Сталин сказал: „Пишите, товарищ Хавинсон“. Он прохаживался по дорожке вдоль зала, попыхивал трубкой и диктовал. По ходу он заглядывал в текст, сделал две или три поправки. Закончив диктовать, он сказал: „Прочитайте вслух“. Я встал и прочитал. Содержание Заявления вызвало у меня, естественно, большое удивление, но я старался этого не выдать. Он как-то или уловил мое удивление или догадывался о нем, остановился напротив меня, внимательно посмотрел и спросил: „Вы понимаете, товарищ Хавинсон, зачем нам нужно такое Заявление?“. Я откровенно ответил: „Нет, товарищ Сталин, не понимаю“. Тогда он сказал: „Давайте скажем Гитлеру: подумай еще раз, прежде чем начинать!“ Попрощались, и я быстро уехал…“».

Взято из сборника «Сталин И. В. Cочинения.» — Т. 18. — Тверь: Информационно-издательский центр «Союз», 2006. С. 221–223.

* * *

Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г.

Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По этим слухам:

1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и ССС о заключении нового, более тесного соглашения между ними;

2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;

3) Советский Союз, в свою очередь, стал усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границы последней.

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.

ТАСС заявляет, что:

1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места;

2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;

3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;

4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемое, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии по меньшей мере нелепо.

* * *

13 июня 1941 г. НКИД СССР передал Заявление германскому послу в Москве. Затем, в 18–00 по московскому времени текст Сообщения ТАСС был озвучен и передан в открытый эфир московским радио. В советской прессе Сообщение было опубликовано 14 июня 1941 г.

Этим Сталин провоцировал Гитлера на ответ по поводу накопления немецких войск у границы с СССР. А также доводил до Гитлера и «мировой общественности», что слухи, исходящие от англичан о скором нападении Гитлера на СССР не более чем слухи и провокации, направленные на «разжигание мировой войны» и войны между СССР и Германией. И то, что ни Сталин, ни Гитлер «не намерены нарушать» действующих Договоров «О ненападении» и «О дружбе и границах».

Согласно международного «этикета» Гитлер обязан был также рассыпаться в любезностях перед Сталиным и заверить, что никаких коварных планов в отношении СССР не строит и нападать вовсе не собирается. Однако Гитлер ушел в глухое молчание, официального ответа от немецкой стороны не последовало.

И только в дневнике рейхсминистра народного просвещения и пропаганды Й. Геббельса через день появилась запись: «… Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинения в развязывании войны…».

А накапливание немецких войск после на границе с СССР все продолжалось и продолжалось…

* * *

14-го июня нашу дивизию подняли по тревоге. Что она показала? Показала нереальность планов вывода частей из крепости в районы сосредоточения. Согласно планам оперативного развертывания первого эшелона войск Западного Особого Округа и прикрытия ими границы в случае начала боевых действий, части 6-й и 42-й стрелковых дивизий должны были выйти из крепости и занять предусмотренные рубежи севернее, восточнее и южнее Бреста. Прикрыв, тем самым, укрепрайон. Как уже говорилось, основная часть гарнизона крепости размещалась в Цитадели в Кольцевой казарме, которая шла по периметру острова, и выход был только лишь через узкие Брестские (Трехарочные) ворота, а затем предстояло преодолеть еще Кобринское укрепление. Для прикрытия в крепости должны были оставаться стрелковый батальон и артиллерийский дивизион. Все передвижение войск находилось в зоне непосредственного воздействия артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня противника. Крепость оказалась каменной ловушкой для людей, находящихся на ее территории. Это понимали не только командиры, но и рядовой состав.

* * *

Из воспоминаний начальника оперативного отдела штаба 28-го стрелкового корпуса Е. М. Синьковского:

«… Вскоре после сообщения ТАСС от 14-го июня я был в крепости в 333-м стрелковом полку. Вместе с командиром полка полковником Д. И. Матвеевым были в подразделениях. Шла обычная боевая учеба. Во время перерыва нас окружили бойцы, задавали вопросы. Один из них, обращаясь к Матвееву, спросил:

— Скажите, товарищ полковник, когда нас выведут из этой мышеловки?

Матвеев что-то отвечал, но чувствовалось, что бойцы не были удовлетворены ответом, они имели свое мнение о целесообразности размещения их полка в крепости…».

* * *

Из воспоминаний Л. М. Сандалова «Пережитое» (в июне 1941 года — полковник, начальник штаба 4-ой армии):

«… Осмотр крепости оставил у нас не очень отрадное впечатление. Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создавали для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости, находившиеся там войска и учреждения, требовалось, по меньшей мере, три часа.

Мы решили ходатайствовать о немедленном выводе из крепости окружного госпиталя и хотя бы одной дивизии. Кстати, это диктовалось и чисто бытовыми потребностями: войска в крепостных помещениях испытывали тесноту, бойцы спали на многоярусных нарах…

… За несколько дней до войны по просьбе генерала Попова я еще раз предложил командующему армией поставить перед округом вопрос о выводе из крепости 42-й стрелковой дивизии, но это только вызвало у него раздражение.

— Мы уже писали об этом, — возразил Коробков. Не поддержал меня и находившийся при этом Ф. И. Шлыков.

— О бесполезности еще раз ставить этот вопрос можете судить по аналогии, — заявил он. — Несколько дней тому назад начальник отдела политпропаганды шестой стрелковой дивизии полковой комиссар Пименов послал в Военный совет округа письмо, в котором просил разрешить дивизии занять оборонительные позиции, а семьям начсостава отправиться из Бреста на Восток. И что же? Пименова заклеймили как паникера.

— И с сооружением запасных выходов из крепости ничего не выйдет, — продолжал Коробков. — Работа эта слишком сложна и трудоемка. Ведь вопрос не только в том, чтобы пробить толстые крепостные стены. Запасные выходы из крепости потребуют постройки новых мостов через каналы и крепостные рвы, наполненные водой. Такая работа по плечу лишь саперному батальону, а снять сейчас батальон со строительства укрепрайона никто нам не разрешит. Да и взрывчатых веществ, необходимых для такого дела, у нас, кажется, нет. Давайте спросим у Прошлякова.

Вызванный к командарму армейский инженер-полковник А. И. Прошляков подтвердил, что действительно в армии взрывчатки чрезвычайно мало…».

* * *

14 июня 1941 г. вышел Приказ НКО о дополнительном направлении в Красную Армию 500 тыс. резервистов. Войска внутренних округов начинают в спешном порядке перебрасываться к западной границе СССР.

* * *

Из воспоминаний адмирала Н. Г. Кузнецова, тогдашнего Наркома Военно-Морского флота СССР:

«… В те дни, когда сведения о приготовлениях фашистской Германии к войне поступали из самых различных источников, я получил телеграмму военно-морского атташе в Берлине М. А. Воронцова. Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны. Среди множества аналогичных материалов такое донесение уже не являлось чем-то исключительным. Однако это был документ, присланный официальным и ответственным лицом. По существующему тогда порядку подобные донесения автоматически направлялись в несколько адресов. Я приказал проверить, получил ли телеграмму И. В. Сталин. Мне доложили: да, получил.

Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада. Однако это не мешало проводить проверки готовности флотов работниками Главного морского штаба. Я еще раз обсудил с адмиралом И. С. Исаковым положение на флотах и решил принять дополнительные меры предосторожности…».

* * *

По завершении проверки все в крепости вернулось на круги своя. После бани первый батальон убыл на строительство укрепрайона. Вместе с ним уходил и мой взвод. Утром остальные батальоны полка покинут крепость. Второй батальон отправится следом за нами в сторону укрепрайона, а третий — в летние лагеря, что в Северном городке. Но в этот раз батальоны убывали полностью вооруженные, с полным боекомплектом и со всеми средствами усиления.

С первым батальоном все было просто и понятно — им предстояло продолжить свои оборонительные работы. А вот у нас была совсем другая цель. Нам предстояло совершить марш-бросок в район реки Лесной, где найти место для стоянки, развернуть и обустроить лагерь. К тому же, с утра было необходимо подготовить все для моего вливания в батальонный коллектив. Правда, место мне заранее подсказали и тыловики туда уже переместили некоторое количество стройматериалов. А с утра пораньше подвезут и необходимые для сабантуя продукты. Но личный состав об этом пока не знает и с полной выкладкой и боекомплектом дружно шагает по дороге. С каждым своим шагом все ближе приближаясь к заветной цели марша. Уверенный только в том, что командир у них известный чудак на букву «м», самодур и садюга — в субботний вечер сорвал с места и ведет в леса на занятия. А в крепости сегодня танцы, симпатичные девушки и кино…

Не знает взвод о том, что его злой командир завтра после обеда даст им отдохнуть. Служба службой, а отдых тоже нужен. Парни и так почти волком смотрят. Тем более, что завтра последнее мирное воскресенье, а Самуил Абрамович меня в делах пока не подводил.

Пришлось подготовить и утвердить целый план мероприятий на завтрашний день, расписывая что, кого, куда и почему. Посильную помощь в разработке и реализации задуманого мне оказали Жмакин и Бокия. Получилась почти войсковая операция батальонного уровня. А во всем я виноват со своим неумеренным желанием пригласить кроме батальонных сослуживцев еще нескольких знакомых. Не так и много, но все же. Кого? Ну, командование полка само собой. В том числе командира, комиссара, Жмакина, особиста. Еще Потапова, Джиджишвили, Наганова, несколько человек с автобата, пограничников и Сергея Акимова.

С командованием все было понятно. Командир с начштаба были не против. Комиссар тоже был только «за», но с условием — брать с собой и семьи. А вы как хотели? Они неделями не видели своих кормильцев, а тут какой-то зеленый лейтенант их благоверных забирает на целый выходной. Если честно, то и не выходной, и не полный, но все равно важен сам факт. Утром пораньше намечается выход батальонов, посему командиры должны быть со своими подразделениями. Но надеюсь, что они успеют вовремя прибыть к столу, как и члены их семей.

Не позвать Горячих тоже было нельзя. За неделю он прижился настолько, что можно было считать своим в роте и батальоне. Без начальника снабжения полка сабантуя я даже не мог представить. Человек так много сделал для взвода, роты и батальона в целом, что словами даже не передать. А я его не позову? Смешно даже. Джиджишвили и Наганова позвать тоже было нужно, т. к. оба помогали мне в отборе людей во взвод.

Составив список, подошел с ним к комбату. Тот, посмотрев и выслушав мои пояснения, полностью с ним согласился.

Возник вопрос с транспортом — как все и всех доставить на место? Не везти же женщин и детей в полуторках. По совету Руссых пришлось идти на поклон в автобат и просить автобусы. И соответственно звать с собой. Они взяли и не отказались. Выделили два штабных автобуса и полуторку под материалы, посуду, палатки и все остальное.

Погранцов позвать велел сам бог. Когда мы отрабатывали штурмовые мероприятия на полуразрушенном форте № 1, они к нам пришли поинтересоваться, что вообще у нас происходит. А то граница рядом, а мы тут, не пойми чем, занимаемся. Посмотрели, поговорили, уточнили, обсудили. Сошлись во мнении и договорились встреться еще раз в неформальной обстановке. Чем не повод? Тем более, что мы все равно «стрелково-пограничный» полк и службу несем рядом.

А что про Акимова говорить? Он нашел меня сам. Хотя у меня и были на него планы, но он меня опередил. Произошло это так.

В воскресенье, девятого, взвод вернулся с занятий около восемнадцати часов. Оставив на сержантов личный состав готовиться к ужину, сам поднялся к себе приводиться в порядок. Не успел все с себя снять, как в дверь постучался дежурный по штабу и сообщил, что меня разыскивает сотрудник НКВД. После этих слов у меня душа в пятки ушла. Думаете, у вас она тоже самое не сделала бы? Вот и у меня так же. Свернулась, скатилась на самое дно и там притаилась. Ну, думаю, пришел за мной северный пушистый зверек. Похоже, что я где-то прокололся. Судя по всему, не слабо так. И ведь не скрыться из комнаты. Прыгать со второго этажа высоко, разобьешься, к чертям собачим. Стреляться тоже не выход — не за тем сюда ехал, мог бы и раньше это сделать. Устраивать тут бои местного значения не вариант. И надо ли? А, где наша не пропадала! Сказав дежурному, что я буду здесь, стал быстро одеваться, заодно сунул нештатный наган к себе в карман брюк. Так, на всякий случай, чтобы было. Каково же было мое удивление, когда через несколько минут ко мне ввалился Акимов.

Вот кто бы мог подумать, что ему больше делать было нечего как пугать меня? Явно ведь специально заслал ко мне дежурного, чтобы меня взбудоражить. Гад такой. Так и дал бы по морде лица за такие шуточки. А довольный то какой, так и светится от счастья. Как нажравшийся сметаны кот.

Отпустив дежурного, мы слегка пообщались. Сергей рассказал, что он служит здесь, в Бресте, при штабе 60-го железнодорожного полка. Что они осуществляют охрану железнодорожных станций, сооружений и всех мостов в округе. Что у него отличный командир подполковник Филиппов. А в прошлый раз они ездили по делам на станцию Колодищи, там стоит их бронепоезд № 60. Что он снимает квартиру в городе и он рад меня видеть вообще и в частности. Я рассказал свои новости, а затем мы вырвались обмывать нашу встречу в город. Правда, пришлось сначала зайти в роту сдать табельное оружие в оружейку — начальник гарнизона запретил командному составу с оружием по городу шляться. Во избежание, так сказать, последствий конфликтов с мирным населением. А то некоторые несознательные командиры по ним стрелять начинают с пьяных глаз…

Взяв извозчика, мы быстро и с относительным комфортом добрались до ресторана на жд. вокзале. Разместившись за столиком, сделали заказ. Вообще-то было интересно побывать в месте, так классно воспроизведенным Дмитрием Полковниковым в его «Опытном кролике». Что ж, литературное описание полностью совпало с действительностью. Да и еда тут в самом деле была очень даже ничего.

Рассказывать, что мы пили и ели, вряд ли стоит. Все было как у всех при встрече знакомых. Посидели, поглазели, выпили, поговорили, обсудили. Пили, кстати, очень умеренно, не то, что некоторые сидевшие за соседними столиками и одетые в такую же форму.

В общем, отлично провели время. Даже немцы, сидевшие через пару столиков, нам не мешали и не смущали. Тем более, что о службе мы больше не говорили, а обсуждали такие животрепещущие темы как женщины, коньяк, музыку и мясо. Между прочим, они, в смысле женщины, были очень даже ничего. Особенно две молоденькие польки, сидевшие за столиком недалеко от нас и строившие нам глазки. Обе симпатичные, стройные, худенькие, невысокие и русоволосые, с красивыми и большими глазами, одетые в однотонные приталенные платья. Похоже, что не только они нам понравились, но и мы им. Поняв, что тянуть нечего, а то другие заберут, мы бросились в атаку. Пригласили девушек потанцевать. В танце познакомились. Их звали Ира и Софья. Я танцевал с Ирой. Разговорились, а затем пригласили их за наш столик. Девушки не отказали. Они обе были учительницами. Жили по соседству, вместе учились в школе, а затем в Варшаве. С началом войны вернулись домой к родителям в Брест. Сегодня решили отдохнуть и пришли сюда, а тут мы такие красивые.

Мы были в ударе. Шутили, осыпали комплиментами, смеялись, угощали дам шампанским и конфетами. Ухаживали за ними напропалую и не без успеха. Девушки не очень хорошо говорили по-русски, но я их понимал практически с полуслова. Пришлось осваивать работу переводчика. И у меня вроде бы даже получалось, причем очень даже прилично. Так что вечер обещал быть с продолжением.

Общую картину веселья в зале портили постные лица немецких то ли железнодорожников, то ли таможенников, то ли вообще почтарей. Я не силен в знании их формы. Если в военной форме еще разбираюсь и могу спокойно сказать звание и род войск, то в остальных плаваю. Не понимаю я таких людей! Пришел в ресторан отдыхать — отдыхай, а не делай пасмурное лицо и не порть людям праздник и хорошее настроение. Хоть мы еще и не враги, но все равно могли бы вести себя приличнее и не так явно демонстрировать свою к нам нелюбовь. А то ведь можете и нарваться. Так что сделайте лицо попроще, ешьте свой ужин, попейте коньяку и дайте людям отдохнуть в приятной обстановке.

У нас все было просто прекрасно. Вечер явно удавался. Мы часто танцевали. И порой ловили завистливые взгляды не нашедших себе спутниц на этот вечер. Особенно от нескольких молодцов в штатском, сидевших за отдельным столиком и достаточно сильно набравшихся алкоголем. Но они реально оценивали свои шансы на успех в общении с нами. Так как упускать своих девушек мы не собирались.

Закончился вечер на квартире у Сергея ожидаемо. Комнатка, что он снимал, была небольшая и чистая. Места для нас четырех вполне хватило. Очень надеюсь, что квартирная хозяйка с утра его не выставит на улицу. Серега предлагал нам остаться у него до утра. Но у меня был запланирован кросс с личным составом и надо было успеть до подъема прибыть в часть. А Ире утром нужно было на работу. Я проводил ее домой, мы договорились еще встретиться и на этом тепло расстались.

Дорога до крепости была не близкая — почти через весь город. Хорошо, что запомнил как добираться. Извозчики на глаза не попадались и я пешочком шел по мощеным улицам ночного города. Благо ночь была достаточно светлая и все прекрасно видел. Несколько раз меня останавливал патруль для проверки документов. Обидеть меня никто не пытался, редкие прохожие, наоборот, шарахались в сторону. Вскоре я был у себя. А утром меня затянуло в водоворот рабочей недели.

После таких приключений и не пригласить Сергея? Да не в жизнь! Так что он был одним из первых в числе приглашенных.

Мои воспоминания прервал помкомвзвода сержант Новиков, сообщивший, что головной дозор встретил выставленный тыловиками «маяк». Марш-бросок удался. Отставших и потерявшихся среди взвода не было. Больных и натерших ноги тоже. На точке тыловики успели подготовить ужин и ночлег. Поужинав, бойцы быстро успокоились и уснули.

15 июня 1941 года, воскресенье. Брестская область

Утром, после пробежки и завтрака, личный состав приступил к организации полевого лагеря и места проведения сабантуя. Оно было расположено в нескольких сотнях метров от лагеря взвода на большой и светлой поляне рядом с излучиной реки. Тут же был очень неплохой пляж, а чуть в стороне бил ключ с чистой и очень вкусной водой. Кухня разместилась между лагерем и поляной, как бы разделяя их.

Если с оборудованием взводного лагеря все было просто и понятно — поставить еще несколько палаток, дооборудовать нужные места, то на поляне пришлось приложить усилия и делать все вышеперечисленное с нуля. А еще скосить густую траву, натянуть маскировочную и волейбольную сети, расставить столы и т. д. и т. п. И главное, начать подготовку еды и запасти дров.

В обговоренное время прибыла машина от Самуила Абрамовича. Старшей в ней была его жена Фаина Моисеевна. Отчитавшись за привезенные продукты и потраченные деньги, она поинтересовалась: «Вова, может чего не хватает?». Зачем обижать хорошего человека? Тем более, что она привезла все свежее и хорошего качества. Я ей рассказал, что мною задумано и как планируется сделать. Осмотрев поляну и другие объекты хозяйским взглядом, она нашла к чему придраться. Подумав, я понял, что она права и заставил бойцов переделать.

Как хозяин сего безобразия пригласил ее попить со мной чаю. Усевшись за стол и получив в руки большую кружку, Фаина Моисеевна стала делиться со мной новостями, словно я ее родственник или старый знакомый. Периодически переходя с русского на польский и идиш. Судя по тому, что я ее, похоже, очень даже хорошо понимал, Перстень продолжал свое влияние на меня. Она рассказала, что ее дети и внуки благополучно добрались до Смоленска и что там их хорошо встретили. И что в Бресте тревожно ходят слухи о близкой войне, а в городе и пригородах появилось много людей в русской офицерской форме, но не знающих по-русски ни единого слова. Ходят группами по несколько человек, что-то пишут и рисуют. Их видели у железнодорожного вокзала, водокачки, мостов через Мухавец, складов и электростанции. Где квартируют эти люди, никто не знает. Немцы, что ездят по окрестностям и якобы ищут могилы погибших, говорят, что скоро вернуться и выбросят Советы отсюда.

Новости были очень важные. Но Фаина Моисеевна говорить об этом с кем либо, кроме меня, категорически отказалась. Пристально глядя мне в глаза, она спросила: «Вова, а почему Вы скрываете, что Вы еврей?». Честно говоря, я был ошарашен таким поворотом событий.

— С чего Вы это взяли? — ответил я вопросом на вопрос. — Я вроде на него не похож.

— Вова! Я прожила столько лет и таки знаю за жизнь. А Вы меня хотите уверить в обратном? Что я не могу определить еврея от других? Вы не такой, как все окружающие. Есть в Вас что-то не русское. Жили бы Вы в Польше, я бы сказала, что Вы приехали из-за границы. Но Вы и не из НКВД. Вы другой. И не говорите, что это не так! А то я не видела ваших «восточников»! Слишком сильно выделяетесь на их фоне. Единственное, что может быть — это то, что Вы один из нас. И Ваши родители долго были за рубежом. И не смешите меня, говоря, что это не так. А то могу здесь умереть. И Вам же будет хуже. И еще, кто как не еврей может понять идиш?!

Мне пришлось пояснять ей, что я детдомовский и своих родителей не видел и имею склонность к языкам. Поверила она мне или нет, я не знаю. Но больше к этому вопросу мы не возвращались, а снова начали вести разговор о ее детях и их дальнейшей судьбе. Узнав, что у них есть еще родственники, живущие за Волгой, посоветовал им переехать туда. Да и остальным с этим не затягивать. Поблагодарив, Фаина Моисеевна стала собираться домой. Уже садясь в кабину грузовичка, она сказала, что знает о том, что я встречаюсь с Ирой.

— Вова, Вы знаете у нас очень маленький город? Это таки не Варшава, и скрыться в нем от посторонних глаз тяжело. Тем более такому симпатичному молодому человеку как Вы. Вас заметили. И это с одной стороны хорошо, а с другой плохо. Очень многие местные девочки хотели бы Вас иметь своим мужем. Я бы очень хотела, чтобы Вы таки были счастливы. Если бы не это проклятое время, я бы за Вас сосватала свою Казю, но, увы. Вы, Володя, еще очень молодой и главное неглупый человек. Послушайте совет пожилой женщины, будьте осторожны и не спешите. Ира красивая девушка, но она полька. Сегодня для Вас она хорошая, а завтра будет стрелять Вам в спину. Поляки по отдельности приличные люди, но когда их собирается много — хуже не бывает. Я пожила достаточно на этом свете, чтобы так говорить. Мы это по себе знаем. Я, Вам, желаю только добра. И еще напоследок… Посоветуйте своим людям не сдавать часы в ремонт. Обратно они их уже не получат… Заходите к нам, не забывайте, мы вам всегда будем рады.

Захлопнув дверцу кабины, она уехал. А я еще некоторое время раздумывал над всем сказанным. Но долго размышлять мне не дали. Подошедший Новиков доложил о выполненном задании — сразу после завтрака я поручил ему взять несколько человек и провести разведку местности вокруг лагеря. И составить примерную карту района. А то, несмотря на все мои попытки, получить карту в свое пользование я так и не смог. Даже трофейную.

Посмотрев сделанное бойцами, я их поблагодарил и отправил отдыхать. Тем более, что поляну уже в основном оборудовали. Вместе с Николаем мы стали обходить объекты работ и заодно проверять охрану лагеря. Все было в порядке и можно было спокойно принимать гостей. До их появления оставалось еще время. А пока в лагерь прибыли третий взвод моей роты и радисты.

Несколько дней назад, на совещании у комбата было решено подготовить по нашей программе еще один стрелковый взвод роты для того чтобы постепенно сформировать в батальоне роту автоматчиков. Ответственным за подготовку назначили меня, раз это у меня так хорошо получается и я автор этой идеи. Так что теперь в моем распоряжении было больше сотни человек. Расту не по дням, а по часам! Глядишь, так скоро и ротным стану.

Прибывшие стали заниматься своим размещением, а «маркони» установили связь с батальоном. Он уже прибыл на место и разбивал лагерь. Кодированными фразами доложился комбату. Тот подтвердил, что все остается как запланировали и они будут вовремя. Аналогичный ответ поступил и из крепости.

Повара в белоснежных халатах, стараясь изо всех сил, варганили праздничный обед. Запах от готовившихся блюд заполнил все пространство вокруг. Поверьте, было от чего сойти с ума! Над костром жарились небольшие поросята и пяток кур, а в казане млел плов. Часть мяса, укрытая от насекомых мешковиной, лежала в теньке и ждала своей очереди. В большой кастрюле мариновалось мясо для шашлыка. Здесь же рядом, в нескольких ящиках со льдом, дожидались своего звездного часа сливочное мороженное и большой торт для детей, а также водка и коньяк для их родителей. Кроме того стояло несколько бочек с квасом, часть из которых бойцы усиленно старались осушить. И пусть — все равно все не выпьют. Ну, а выпьют — не беда. В ведерном медном самоваре закипала вода для чая. Несколько бойцов делали нарезку сыра и колбасы. Столы, покрытые белой тканью, застыли в ожидании гостей и посуды. Вмешиваться в действия кухонных колдунов я не стал. Зачем мешать специалистам? Каждый должен отвечать за свой участок деятельности.

Вызвав к себе сержантов, сообщил о дальнейшем распорядке дня. Объявил бойцам моего взвода на оставшуюся половину дня выходной. Они это заслужили. Ну, а прибывшие займутся своим размещением и усилят охрану лагеря. Достав из рюкзака пакет с фотографиями бойцов взвода, раздал их с наказом сегодня же всем написать письма и отправить домой. После чего распустил строй.

Вернулся к себе в палатку. Пологи были приподняты и не мешали свежему воздуху приносить с собой ароматы леса. Здесь в лагере, я собирался пробыть всю неделю, что оставалась до войны. Надо было продолжить подготовку бойцов, в том числе научить двигаться в лесу, форсировать реки и иные преграды. Было еще несколько мыслей, требовавших своей реализации. Таких как, например, создать здесь временный склад боеприпасов и имущества, пока есть такая возможность. Неизвестно, как сложится дальнейшая судьба, и где мы будем встречать войну — здесь или в крепости, но лишняя захоронка не помешает. Николай уже подобрал несколько мест и завтра мы займемся их оборудованием.

Хорошо, что большинство бойцов раньше жили в лесистой местности. Тот же Николай Новиков, например, призван осенью прошлого года из Воронежской области, что такое лес знает не понаслышке. Или командир второго отделения младший сержант Ерофеев. Петр из уральских казаков, охотник. Лес знает и понимает. Да и остальные тоже подобрались не пальцем деланные — многое умеют. Так что слегка подшлифую остальных, добавлю немного знаний и умений от себя и можно в бой.

Из головы все никак не выходил разговор с Фаиной Моисеевной. Даже она, человек с которым мы встречались всего несколько раз, смогла угадать во мне чужака. А что говорить об остальных? Для них я ведь тоже чужой. Что для командиров, что для подчиненных. Нормальных дружеских отношений практически не с кем не установил. Даже написать не кому. Слишком я тут одинок. Ни семьи, ни детей. И все мои вещи уместились в ранце. Помру и никому не буду нужен…

Черт, откуда меланхолия у меня появилась? Вроде и повода для этого нет. А мелкие гнусные мыслишки стали показывать свой характер и вылазить из небытия. Расслабился что называется. Нюни распустил. А ну, лейтенант, быстро прекратите комплексовать и мандражировать! Возьмите себя в руки. Все будет хорошо. Жизнь продолжается. История благодаря вам начала меняться. Немного, но все движется вперед. А одиночество… Так это дело поправимое. Вон московский адрес Татьяны столько дней лежит в кармане гимнастерки. Возьми и напиши. Она девушка приятная и умная. Глядишь и ответит. Или Вале. Или Ирине в Тамбов посылку с отснятыми материалами о бойцах крепости отправить? Тем более, что предупреждал ее об этом. И дело это очень важное и нужное для сохранения исторической памяти. Так что возьмите себя в руки и сделайте это нужное дело.

И как после этой команды себя не послушать? Пришлось достать письменные принадлежности и написать письма сразу трем дамам. И заодно подготовить к пересылке пакет с проявленной фотопленкой и готовыми фотоснимками.

Время приближалось к обеду. Пора было запрашивать крепость и батальон. Меня опередили. Ко мне зашел связист и доложил, что из цитадели выехали автобусы и уже скоро они будут у нас. Личный состав расслаблялся — кто купался в реке, кто загорал на бережке. Только огорченные часовые и дневальные по кухне прятались в теньке. Но что поделать? Не я такой, а жизнь такая. Вызвав сержантов и старшего из поваров, выслушал доклад о готовности к встрече. Все уже были наготове. Оставив за себя Новикова, пошел встречать гостей.

Первым приехал Жмакин. Осмотрев все, он одобрил сделанное. Мы с ним по чуть-чуть употребили под легкую закуску. Переодевшись, он пошел купаться, а я направился встречать остальных гостей.

Автобусы с членами семей и командование батальона прибыли практически одновременно. Да и сложно им было разминуться — дорога то к лагерю шла одна. Я был рад, что так получилось. Забота по развлечению своих жен и детей пала на глав семейств. Выбранное место всем понравилось. Дети сразу бросились к воде купаться и загорать. А взрослые, осмотревшись, принялись выгружать из машин какие-то коробки и пакеты. Хотя я и предупреждал, что все заготовил и ничего не надо. Но человеческую натуру не изменишь. Дамы захватили с собой еще своих блюд и солений.

На поляне играл патефон, горел костер, накладываясь дымком на запахи леса. Легкий ветерок играл в деревьях, разнося во все стороны, запах жареного мяса, еды и пряностей. Река манила своей прохладой и золотом песка. Летнее солнышко весело играло в медленно текущей воде. Посреди поляны возвышался стог свежескошенной травы. Был просто сказочный летний день.

Сняв с себя форму и разбившись на группы, прибывшие стали заниматься кому чем нравится и кто к чему склонен. Одни накрывали на стол, другие присоединились к купающимися или гоняли мяч. Третьи, во главе с Джиджишвили и остальными грузинами, стали готовить шашлык, обещая угостить всех настоящим ШАШЛЫКОМ, а не просто жареным мясом. Им можно было верить, судя по тому, как они шустро управлялись с мясом, приправами и шампурами.

Народ развлекался и наслаждался отдыхом.

Из всех находившихся здесь командиров только я один оставался в военной форме. Мне еще рано было присоединяться к отдыхающим — нужно встречать остальных. И они не заставили себя долго ждать. На «Эмке» прикатили командир и начштаба, а почти следом за ними подъехал и Сергей с незнакомым мне старшим лейтенантом.