Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

в) резервная подгруппа — 10–15 стрелков, 1–2 орудия, отделение станковых пулеметов, отделение саперов;

г) огневая подгруппа — все остальные орудия и танки.

— А почему именно так? — поинтересовался Горячих.

— В боях за укрепленную полосу, уличных боях наступающие несут особенно большие потери. Они вынуждены драться за каждый метр траншеи, дзот, дот, городской квартал, за каждый дом. Сражение распадается на множество отдельных, часто изолированных друг от друга, боестолкновений уровня именно взвода-роты. В то же время, обороняющиеся, хорошо зная город, заранее подготовив пути движения и узловые опорные пункты, легко маневрируют, могут выходить в тыл атакующим, дробить его силы и уничтожать поочередно. Словом, при взятии укрепленных позиций, населенных пунктов обычная полевая тактика наступательных действий непригодна. На первый план в таких боях выходит хорошо подготовленный одиночный пехотинец, наводчик орудия, младший командир, натренированные мелкие подразделения.

— С этим нельзя не согласиться. Да и младшие командиры, бойцы должны притереться друг к другу, научиться понимать все с полуслова и понимать особенности других родов оружия.

— Считаю, что решающее значение в этих боях приобретают автоматическое оружие, гранаты, огнеметы, средства ближней противотанковой борьбы, тогда как эффективность артиллерии, авиации, танков резко снижается.

— То есть ты хочешь сказать, что бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами?

— Да. По возможности автоматами. Пистолеты-пулеметы типа наших ППД, ППШ, немецкого МР-38 имеют явное преимущество перед винтовкой. Стрельба здесь ведется на короткие расстояния в условиях скоротечного огневого контакта, часто внезапного. У бойца нет времени на тщательное прицеливание и на передергивание затвора. Выигрывает в бою тот, кто раньше откроет огонь и в кратчайшее время выпустит больше пуль. Ошибки в прицеливании легко компенсируются количеством пуль. А малые расстояния обеспечат достаточную кучность автоматного огня.

Кроме автоматов, стрелкам необходимо увеличенное количество гранат — по 4–5 штук против обычных двух, плюс противотанковая граната и 1–2 бутылки с горючей смесью. Эти противотанковые средства могут, в принципе, быть использованы против контратакующих танков, но чаще используются для воздействия на мелкие группы противника, засевшие в блиндажах, дзотах, дотах, подвалах. Также часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.

Поэтому и необходимо бросить силы именно на обучение бойцов владением оружием, в том числе и трофейным, рукопашному бою, ведению разведки, умению вести такие бои. Учить, чтобы каждый шел не вслепую, а точно знал и умел делать в каждый момент боя именно то, что должно, и там, где нужно.

— Ладно, это в принципе понятно и возможно. Будем считать, что действия пехоты мы разобрали. А что должны в твоем понимании делать саперы?

— На них ложится задача проделывания проходов в заграждениях, пробивания проломов в стенах зданий, обезвреживание или уничтожение мин противника. В то же время установка мин и других заграждений для защиты флангов и тыла от вражеских контратак.

— Это и так известно. Я думал, что у них должны быть какие-то еще специфические задачи. Исходя из сказанного тобой, саперы с собой должны носить целую кучу инженерного снаряжения: миноискатели, щупы, кошки с веревками, тротиловые шашки штук так 20, противотанковые мины. Не много ли для них?

— Много, но все это нужно. Иначе штурмовые группы застрянут на преодолении колючей проволоки, барьеров, баррикад и тому подобных заграждений. И надо еще предусмотреть наличие ножниц для резки проволоки, удлиненных зарядов, зажигательных трубок, указок для обозначения проходов.

— Уговорил, — сказал Руссак и продолжил. — С артиллерией тоже вроде бы все ясно. Ее целью является уничтожение долговременных огневых точек, пулеметных гнезд и поддержка действий штурмовой группы. С этой же целью могут действовать и танки. Они даже выгоднее. Танк по большому счету и есть самоходный носитель орудия, расчет которого прикрыт от огня противника броней. Для уничтожения расчета полевой пушки достаточно пары автоматных очередей или пары ручных гранат. А экипаж танка прикрыт броней и защищен от осколков и пуль. То есть может сделать больше, чем любой другой артиллерийский расчет. И еще у экипажа танка есть пулемет. Пехота, продвигаясь по открытой местности, может прятаться за броней танка, как за щитом. В бою будет прикрывать танк от гранатометчиков врага. Думается, что пехоте предпочтительнее иметь в своих боевых порядках танки, которые оперативно уничтожали бы обнаружившиеся пулеметные гнезда, вражеские пушки, ДОТы, нежели наступать в гордом одиночестве. Да и пехоте второго эшелона куда как комфортнее ехать на броне, чем месить грязь ногами.

— Как тогда должен действовать батальон в наступлении? — спросил Горячих.

— В полном соответствии с Полевым Уставом РККА. Батальону, действующему в первом эшелоне полка, назначается ближайшая задача (обычно на глубину опорного пункта пехотной роты противника), дальнейшая задача (обычно на глубину первой позиции обороны противника) и направление дальнейшего наступления, которое обычно совпадает с ближайшей задачей полка. Он наступает в два эшелона. Батальон идет в бой, имея развернутыми в боевой порядок две роты — две штурмовые группы. Это первый эшелон. Третья рота движется несколько позади в метрах 300–400 в походном порядке. Это второй эшелон. В ходе боя силы первого эшелона истощаются, и, дойдя до определенного рубежа, они уже не в силах пробиваться дальше. Вот на этом рубеже (его называют «рубеж ввода в бой второго эшелона») эта третья рота разворачивается в боевой порядок и вступает в бой. Таким образом, силы батальона в целом становятся прежними, и он может продолжать наступление. Лучше, конечно, когда у командира кроме второго эшелона есть еще и сильные резервы.

— Конечно, лучше. Можно сказать, голубая мечта любого командира иметь большие резервы, — сказал особист.

— После прорыва первой линии обороны атакующие продолжают наступление. Задача второго эшелона «зачистить» прорванную первую линию обороны противника, т. е. уничтожить сохранившиеся очаги сопротивления, огневые точки, мечущиеся в панике отдельные группы солдат и танков противника, собрать пленных.

— Может быть я что-то не понял. Но все что Вы сейчас рассказываете это действия обычных стрелковых рот в наступлении.

— Штурмовые группы до этого момента действовали как обычные стрелковые роты, а придаваемые им артиллерия, танки, пушки шли позади. Выйдя же к укрепленному объекту или населенному пункт, занятому противником, они начинают действовать уже как штурмовые подразделения. Одна из штурмовых групп движется по одной улице, а вторая по параллельной. Перед началом движения артиллерия штурмовой группы, танки обрабатывают огнем выявленные огневые точки противника, оборонительные сооружения. При этом танкам и артиллерии в первую очередь необходимо бить по верхним этажам, чтобы заставить пехоту противника спуститься вниз на первые этажи и подвалы. Под их прикрытием саперы выдвигаются вперед и зарядами взрывчатки разрушают баррикады, барьеры, проволочные заграждения, снимают мины, пробивают проходы в стенах зданий.

Огневая подготовка длится недолго — 10–20 минут. По ее окончании, а частично и в ходе нее, как только саперы пробьют проломы в стенах, атакующая подгруппа врывается в здание. Вторая атакующая подгруппа в это время по возможности обходит здание и атакует его с флангов и с тыла, отрезая обороняющимся пути отхода и исключая подход подкреплений к обороняющим здание.

Ворвавшаяся в здание подгруппа очищает от противника сначала нижний этаж, а затем по лестничным маршам и через проломы в потолках, используя подручные средства и штурмовые лестницы, очищает второй и последующие этажи.

Закрепляющая подгруппа, двигаясь за атакующими подгруппами, занимает нижний этаж и немедленно готовит здание к обороне, в т. ч. осматривают трофейное оружие с целью использования в обороне, обращая особое внимание на подвалы, канализационные люки, теплотрассы. Ведь противник обязательно будет стремиться восстановить положение. А это он может сделать только немедленной контратакой, пользуясь тем, что в это время атакующая подгруппа израсходовала большую часть своих боеприпасов, утомлена, понесла потери и управление ею нарушено. И, если атакующие подгруппы не будут надежно прикрыты сзади, рискуют оказаться между противником, обороняющимся в здании и контратакующим с улицы.

Огневая подгруппа все это время ведет огонь по заявкам атакующих подгрупп, уничтожая и подавляя вновь выявленные огневые точки как в атакуемом здании, так и в соседних, отрезая атакуемое здание от подходящих к противнику пополнений.

Захватив здание, командир организует его оборону, подтягивает к нему резервную роту, эвакуирует раненых и убитых, организует доставку боеприпасов и питания, пополняет штурмовые группы личным составом, организует разведку, дает возможность бойцам отдышаться, и принимает решение на штурм следующего объекта.

Если противника в ближайших зданиях нет, то штурмовые группы немедленно выдвигаются вперед, оставляя заботу о проверке и зачистке зданий закрепляющим подгруппам.

При движении по улице спереди идет танк. На одном уровне с танком, прижимаясь к стенам домов по левой и правой сторонам одновременно, держа под прицелом окна зданий на противоположной стороне улицы, движутся автоматчики атакующих подгрупп. В этот момент их основная задача — оберегать танк от огня ближних противотанковых средств.

— Я так понял, что вы говорили о действиях штурмового подразделения в наступлении, а как оно будет действовать в обороне? — спросил Горячих.

— Я думаю, что оно будет действовать как контрштурмовое. Его функцией будет блокирование и уничтожение штурмовых и ударных групп противника. По идее оно должно быть как огневой и ударный резерв командира подразделения.

— Возможно, что так и есть. Скажите, а откуда вы брали материалы для своих наработок. Я так понимаю, что это дело не одного дня?

— Конечно не одного дня. Данные брал в училище при изучении истории мировой войны, материалов Финской войны, все что нашло свое отражение в приказах Наркома Обороны по ее итогам, — ответил я.

— А, ну тогда понятно.

— Что ж, тактика действий тобой проработана правильно и более чем логично, но все это пока теория. Как оно будет смотреться в реальности пока сложно сказать. И говорить об этом рано, нужно наработать опыт и практику подготовки подразделений и командиров. Поэтому предлагаю поговорить о более приземленных вещах. Давай вернемся к вооружению штурмового взвода.

— В принципе, у командира в кабинете я уже рассказывал о вооружении штурмовой группы. Считаю, что всех бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами, самозарядными и автоматическими винтовками, ручными пулеметами. Кроме того еще штык-ножами и пехотными лопатками. Стальными нагрудниками. У каждого бойца должны быть гранаты Ф-1, РГД-33 — по 4–5 штук, противотанковая граната, 1–2 бутылки с горючей смесью. Часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.

— Это что же, у всех автоматы, в том числе и пулеметчиков?

— Можно их выдать и им, но это не принципиально. По большому счету пулеметчики могут обойтись и пистолетом в качестве личного оружия. Вообще было бы неплохо иметь пистолеты или револьверы на вооружении у всех членов штурмовой группы в качестве личного оружия.

— А что за стальные нагрудники? Что-то я о таких и не слышал? Может быть это типа немецких, что использовались в Мировую войну? — спросил особист.

— Да. Лейтенант предложил сделать похожие для штурмовых подразделений, — вместо меня ответил начштаба. А затем обратился ко мне, — Ты говорил, что у тебя есть его чертеж. Он с собой? Покажи.

— Вот, — я передал чертеж Руссаку. — Как мне сказали, изготовить их можно в полковой мастерской. Кроме того, я вот тут набросал еще чертеж прибора для бесшумной стрельбы на револьвер. Хотя его, наверное, можно использовать и на винтовках. Я думаю, что ничего сложного в нем нет и его тоже можно у нас сделать. Много материалов они не отнимут.

— Это что за новый прибор? — встрепенулся Горячих. — Глушитель что ли? В НКВД на вооружении есть глушитель Братьев Митиных. А нам то они в полку зачем?

— Такой глушитель позволит штурмовикам по-тихому снимать часовых, наблюдателей и пулеметные расчеты перед началом атаки.

— А вы его уже делали, где-то испытывали?

— Нет. Сравнительно недавно пришло в голову, что такое приспособление может пригодиться в бою бойцам и разведчикам.

— Насколько я понимаю, с таким прибором, в значительной степени изменятся и дальность стрельбы, и ее кучность.

— Конечно. Но и стрелять из оружия с таким прибором нужно ведь будет сравнительно недалеко — 15–20 метров для револьвера и пистолета. А для винтовки на 200–300 метров, не более. Но все это надо проверять в действии, пробовать, как оно себя покажет.

— Понятно, в принципе, действительно можно попробовать такие вещи сделать. Провести испытания и посмотреть что к чему.

— Я еще хотел бы предложить некоторые изменения внести в форму одежды…

— А она то тебе чем не угодила?

— Всем подходит. Только вот бойцам и командирам придется много двигаться ползком, поэтому на коленях и локтях форма быстро придет в негодность. Я предлагаю сделать на них наколенники и налокотники либо из плотной ткани, нашиваемые на указанные места, либо из кожи, надеваемые при необходимости на форму.

— Интересное предложение. Старшины и бойцы тебе за это спасибо точно скажут.

— На нагрудник можно так же сделать чехол из плотной ткани. В нем предусмотреть карманы под автоматные рожки и гранаты. Думаю, что при необходимости его можно носить, как жилет и без нагрудника, остальным бойцам в качестве разгрузочного.

— Неплохая идея. Наверняка и чертеж приготовил?

— Есть, — и очередной рисунок перекочевал в руки Руссаку.

— И когда только успел? — рассматривая чертежи, сказал начштаба.

— Просто поставил себе задачу и смотрел, что для этого надо. Кроме того, для взвода потребуются маскхалаты и санитарные аптечки или хотя бы индивидуальные пакеты, носимые всегда с собой.

— Все это хорошо и решаемо. Но мы опять ушли в сторону от основной темы. Сейчас в стрелковой роте по штату 27 автоматов, 27 винтовок и карабинов, 96 самозарядных винтовок, 12 ручных пулеметов, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета. Хотя реально, в большинстве случаев, у нас вместо самозарядных винтовок одни «мосинки». Автоматов еще нет в необходимых количествах. И ты предлагаешь все автоматы собрать в один взвод?

— В стрелковом взводе по штату на вооружении состоит 8 автоматов, 32 самозарядные винтовки и 4 ручных пулемета. Это достаточно большая огневая мощь, но в тех боях, что я описал, с длинной винтовкой или карабином будет действовать неудобно. Поэтому и требуются автоматы. Я думаю, что если собрать в один взвод из роты все автоматы, мы сможем решить эту проблему.

— То есть ты предлагаешь лишить роту автоматического оружия?

— Нет, зачем же? Я предлагаю сконцентрировать всех автоматчиков вместе. В одном подразделении. В остальных взводах личный состав вооружить самозарядными и автоматическими винтовками. Чем добиваемся однородности вооружения во взводах. И достаточной плотности огня.

— Мне все же кажется, что в предложенном тобой варианте, очень сильно пострадает огневая мощь и плотность огня роты в целом. Все-таки наличие в цепи почти трех десятков автоматов увеличивает ее плотность. Это во-первых. Во-вторых, у нас не так много красноармейцев, которые смогли как следует освоить самозарядные и автоматические винтовки. Как более сложные. Потому мы и сохраняем пока в ротах «мосинки», как более простые и понятные для бойцов. И это несмотря на то, что на складах уже есть новые образцы.

— Ну, так предлагаемое мною перевооружение внутри роты как раз и позволяет решить эту проблему. Ведь командирам взводов и отделений вместо необходимости обучения личного состава трем различным системам вооружения: автомат, ручной пулемет и самозарядная или автоматическая винтовка, можно будет сосредоточиться только на двух — пулемет и винтовка. Что одновременно решает и вопрос унификации поступающих в подразделение боеприпасов.

— В принципе да, — задумчиво произнес начштаба. — Я думаю, что необходимо оставить автоматы в командной линейке роты от командира роты до командиров отделений. Хоть по штату это и не положено. Но тут командир был прав, закрепив автоматы за командирами. С одним «ТТ» в руках много не навоюешь. Они всяко лучше в оружии разбираются, чем вчерашние колхозники. Возвращаясь к твоей идее. Получается, что без изменения штатной численности роты, мы не только сохраняем огневую мощь роты, но и создаем ударную группу вооруженную автоматическим оружием. Это я думаю правильно.

— Самозарядные винтовки в штурмовой группе можно оставить у помощников пулеметчиков и у снайперов.

— А откуда снайпера в отделениях? По штату их два на всю роту, а ты сразу еще четырех просишь?

— Считаю, что в каждом отделении должен быть свой снайпер или хорошо подготовленный стрелок для уничтожения офицеров и унтер-офицеров противников и контрснайперской борьбы.

— Это понятно. Сейчас как раз проходят дивизионные сборы по подготовке снайперов. Мы туда на подготовку от полка людей направляли. По окончании сборов они вернутся, тогда и рассмотрим этот вопрос. А пока поищешь из имеющихся стрелков. Что еще у тебя?

— Еще я бы добавил по расчету противотанкового ружья вместо нескольких стрелков. Расчету оставил бы такое же оружие, что и пулеметчикам. И вместо одного из ручных пулеметов хотелось бы иметь станковый пулемет, лучше всего ДШК, для борьбы с легкобронированными целями и пулеметами.

— Вот только ДШК у нас нет, а есть ДС-39. Как нет и противотанковых ружей. Да и в штате полка они не предусмотрены, — заметил Руссак.

— Возможно что-то найдется на окружных или армейских сладах? После Освободительного похода и Финской войны должны же были нам достаться в качестве трофеев финские и польские противотанковые ружья. А если на последние установить снайперский прицел, то вообще получится отличное оружие против снайперов противника.

— В принципе, да, — задумчиво глядя на меня, сказал особист. — Только вот, я не совсем уверен, что их нам дадут. Лучше исходить из того что есть в части.

— Что тогда получится в итоге, если отбросить фантазии?

— В штатах взвода и отделений остается тоже количество личного состава. В отделении в лучшем случае они будут вооружены 6 автоматами, 3 самозарядными и автоматическими винтовками, 2 пистолетами (пулеметчик и птр-щик). Соответственно во взводе будет 26 человек вооруженных автоматами, 12 с самозарядными и автоматическими винтовками, 3 пулемета, 1 станковый пулемет и 4 противотанковых ружья.

Если же исходить из наших реалий, то отделение будет выглядеть так: вооружены автоматами -7, самозарядными винтовками -2, пистолетами -1 (пулеметчик). Соответственно, во взводе будет 34 автоматчика, 8 с самозарядными и автоматическими винтовками, 4 ручных пулемета или 3 ручных и 1 станковый. В варианте со станковым пулеметом автоматчиков будет на 2 меньше.

В любом из рассматриваемых вариантах огневая мощь взвода будет высокой для решения практически любых задач.

— Какой-то взвод автоматчиков получается. Мне понравился вариант с большим количеством самозарядных винтовок и станковым пулеметом. Как самый реальный. Хотя, если в пределах полка собрать такой взвод штурмовиков-автоматчиков и на его базе обкатать предложенные новинки, то вполне возможно будет в будущем на нём развернуть штурмовую роту, как резерв командира полка. Вопрос только откуда взять оружие и людей. Ты с Джиджишвили встречался?

— Да, до прихода к вам был у него. Завтра с утра и до обеда проведу занятия и начну отбирать людей.

— Молодец. У тебя еще что есть нам предложить? Нет? Расчеты твои я еще раз изучу и покумекаю над ними. С командиром обсудим. Решение ему принимать. А ты с утра займешься, как и договаривались, отбором бойцов. Надеюсь, что вопрос кого и как отбирать уже обдумал?

— Так точно.

— Завтра после занятий зайдешь ко мне за результатом по твоим предложениям. А потом поедем в батальон. Вопросы ко мне или к особисту есть?

— Один. Товарищ капитан, а почему личный состав убыл на работы без оружия? Может все-таки лучше, чтобы оружие было с личным составом? Граница рядом, а потенциальный противник вон за рекой. Ведь если что, то бойцы без оружия будут. И обороняться не смогут.

— Ты что, Седов, воевать с кем собрался? У нас, чтобы ты знал, вроде бы пока мир и дружба.

— Да, я понимаю, но только положено порох держать сухим. И помнить о войне.

— Ох, и любишь ты, Седов, наступать на больной мозоль! У одного из взводов роты оружие и боеприпасы есть. И этого достаточно. Остальные при необходимости вернуться в крепость за своим оружием. Или им его привезут на место. Тем более, что они находятся недалеко от крепости. Времени для этого надо мало. Кроме того, утраты и хищение оружия могут быть из полевого лагеря. В крепости оно целее будет. Командирам спокойнее. Да и соседям спокойнее. Ответил я на твой вопрос?

— Да. Но все равно считаю, что они должны быть с оружием. Его наличие на руках дисциплинирует личный состав.

— Ты, конечно, прав. Но не всегда мы все можем решать. У других тоже свои головы на плечах есть и поумнее наших с тобой. Хорошо еще, что командирам оружие на руках разрешено держать, а то уже были инциденты со стрельбой по пьяному делу. Ты то сам как по этому делу? Сильно употребляешь?

— Как все. По немного, с хорошей закуской и под настроение всегда «за».

— Смотри поаккуратнее с этим делом, не перебарщивай. Еще вопросы есть? Может у тебя Дмитрий Ильич, что есть к лейтенанту? Нет? Тогда Седов иди, ужинай. На построении после развода караулов увидимся.

* * *

После ухода лейтенанта Руссак спросил у Горячих:

— Ты что, действительно, просто так пришел? Не за что не поверю.

— Нет конечно. Комиссар, перед отъездом в дивизию, просил присмотреться к этому лейтенанту. К тому же еще информация от людей пришла. Вот и решил на него лично посмотреть. Что он из себя, так сказать, представляет, — и, предвосхищая вопрос начштаба, продолжил. — Интересный парень. Грамотный, даже слишком, не то, что многие из наших «старичков». Просто профессор какой-то. Как он тут заливался соловьем о действиях штурмовых групп! Сказывается образование, что ни говори. С хорошей командирской подготовкой, явный ротный. Несомненно должность командира штурмовой роты на себя уже примерил. Чувствует себя уверенно, но себе на уме. Вопросы правильные задавать умеет, да так чтобы у начальства голова не болела. Но спокойно жить никому не даст. Жаль только, что личного дела его у нас нет. Сведений о нем мало. Это правда, что вы его к штабу решили приписать?

— Пока нет. Побудет временно при штабе, до возвращения батальона с работ. И будет заниматься своим взводом. А пока побудет у нас на глазах. Покажет себя. Дело, предложенное им, полезное. Но его все равно надо обсуждать с командиром. Осенью у нас должны уволиться те, кто был призван из запаса. Освободиться несколько должностей ротных. Возможно, что и рассмотрим его кандидатуру.

— Я надеюсь, до прибытия личного дела вы его к секретным документам допускать не будете?

— Конечно, нет. Пока дело не придет. Но мысли такие есть. Тем более что обещали его личное дело незамедлительно прислать из округа. А пока пусть позанимается с личным составом, себя покажет. Мыслителей много, а вот практиков кот наплакал.

— Вот и хорошо…

* * *

До ужина оставалась еще куча времени и я пошел к себе в комнату, осмыслить состоявшийся только что разговор. То, что он был полезен, я уверен полностью. Даже если до войны успею собрать, и хоть чуть-чуть обучить, пусть не штурмовую группу, а взвод автоматчиков — уже прекрасно. Для решения моих частных целей и это подойдет. Хотя бы тем, что такие взводы автоматчиков должны были появиться в РККА, дай бог памяти, не раньше августа этого года. Но и сама мысль о создании штурмовых рот и тактика их применений чего-то да стоят. Если удастся выданные мною материалы передать для ознакомления выше, то будет еще лучше. И если смогут их реализовать, не ожидая 43-го года, будет вообще прекрасно. Уже только за это можно будет судьбу благодарить, что дала возможность мне все это сделать. В Сталинграде такие подразделения ой как пригодятся. Но это все, конечно, в лучшем случае. Если я оставшиеся дни до войны пробуду на свежем воздухе, а не в комнате с решеткой на окне. Вот совершенно не верю в то, что особист просто так зашел на огонек к начштаба, когда у него молодой, только что прибывший в полк, лейтеха сидит. Даже если они с Руссаком закадычные друзья. Не верю и все тут. Весь опыт общения с этой категорией об этом говорит, а его как говорится, не пропьешь. Понятно же, что Горячих пришел специально по мою душу. Вот только интересно, кто его позвал? Начштаба? Вряд ли, у него самого на лице появилось своеобразное выражение, когда особиста увидел. Немного напряженнее стало, что ли. Хотя возможно, все это мне и показалось. Тогда кто? В принципе кто угодно: от командира до Майорова или его помощников на складе.

В разговоре я вроде бы ничего такого, за что можно зацепиться, не сказал. Хотя было пару моментов — например, с противотанковыми гранатами. Насколько помню, специальные противотанковые гранаты только сейчас в июне приняли на вооружение, но они еще в войска не пошли. Да и с ППШ тоже поторопился. Массовое их производство только начало развертываться сразу на нескольких заводах. И знать об этом простой новоиспеченный лейтенант Седов явно не может. Интересно, а сами командиры о новых видах вооружения слышали? По идее должны. Ведь делали же показы оружия для командного состава на всевозможных сборах и учениях. Хотя и не факт. В полку есть ППД, во всяком случае, на складе мне его выдали, да и во взводной пирамиде стояли. Еще интересный факт, а почему мне, кстати, автомат дали, хотя по штату, только, пистолет положен? В принципе, конечно, правильно — кто лучше стравится с таким оружием? Только обученные люди. И сделать такое могли только по решению командира полка. Я и до этого открытия уважал полковника Матвеева хотя бы за то, что спокойно выслушал мои бредовые идеи и не послал на три известные любому советскому гражданину буквы. А тут прям честно, зауважал еще больше. Мужик конкретно заботится о боевой составляющей полка, да и встретил меня хорошо. Ведь известны и противоположенные случае, когда стоит куча молодых лейтенантов в парадной форме, а красная рожа командира части с «удовольствием» оглядывает молодежь и русской «разговорной» речью описывает их прибытие в часть из… военных училищ… Скажите, что такого не было? Было. Случалось и похлеще… Ну да не об этом разговор. А об адекватности командования. Тут оно присутствует. Во всяком случае, здесь и сейчас готовы выслушать идеи, оценить их и попробовать реализовать. Будем надеяться, что и дальше ничего не изменится.

Кстати, что интересно, у меня в комнате, оказывается, есть обновка — появился бачок с питьевой водой и эмалированной кружкой. И вода в нем есть. К тому же вкусная. Вот спасибо неизвестному коменданту за такую заботу о молодых командирах!