Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

— Пойдем.

— О чем расспрашивали? — когда вышли на улицу спросил Потапов.

Я вкратце рассказал, но сообщать о своем предложении ему не стал. Зачем? Как командир решит, так и будет. Меня больше мучил вопрос, правильно ли я говорил с командованием? А то ведь вел себя излишне свободно. Как привык в XX╤ веке. Может сейчас так не принято говорить с начальством? Ну, да ладно, надеюсь прокатит. В ходе беседы знания показал, на вопросы ответил. Удовлетворил любопытство начальства и не прокололся.

Сразу после обеда я зашел к начштаба. Так, на всякий случай, вдруг на месте.

— Заходи, что стоишь в дверях? — встретил он меня. — Пообедал?

— Так точно.

— Молодец. Смотрю, Устав внутренней службы знаешь. Наверное, гадаешь, какую должность тебе приготовили? И правильно делаешь, что гадаешь. Помучайся немного. Не все тебе командование своими идеями будоражить. Кто ж так с командованием разговаривает? И кто тебя только учил?

— Да я вроде и не хотел…

— Понятно все с тобой. Не хотел он, видишь ли! На будущее учти, что с командованием надо говорить уважительно. А не сразу лицом в ошибки и недочеты тыкать. Ладно, не буду тебя мурыжить. Назначаешься командиром второго взвода седьмой роты третьего батальона.

— Есть. Разрешите идти?

— Не спеши. Взвода своего пока не увидишь. С мая третий батальон находится на работах в укрепрайоне, вернуться должен к концу месяца. Пока там и без тебя обойдутся. Есть кому командовать и руководить строительными работами. Решено тебя временно привлечь к работам в штабе, до прибытия батальона на место постоянной дислокации. Твоего комбата капитана Гончара Андрея Фёдоровича и командира седьмой роты старшего лейтенанта Бокерия Нестора Георгиевича, я предупрежу. Но представиться тебе им все равно надо. Завтра я собираюсь съездить в батальон, поедешь со мной. Возражения есть?

— Нет.

— И правильно. Начальство надо слушаться, а не учить. Хотя и это надо делать. Иногда. И еще у тебя с памятью как?

— Вроде пока не жалуюсь.

— Это хорошо, что не жалуешься. А то смотрю, ты ничего не записываешь. Для тебя фамилии и имя-отчество твоих командиров дважды повторять не буду. Запоминай, а лучше заведи рабочую тетрадь для записей. Пригодится. Не хочешь спросить, а чем конкретно будешь заниматься в штабе?

— Хочу. Но думаю, Вы сами все скажете.

— Вот это одобряю. Надо больше слушать начальство. Оно умное, грамотное, все знает и понимает, — со смехом в голосе продолжил Руссак. — Во-первых. Чтобы ты знал, наш командир является комендантом крепости. Поэтому вместе с работниками штаба займешься уточнением планов и графиков вывода полка и гарнизона по боевой тревоге. Они разработаны были еще в 1939 году, как только крепость заняли, и постоянно уточняются. Во-вторых, разработаешь график смены подразделений полка в крепости. С твоей подачи, кстати, принято решение держать личный состав полка в укрепрайоне, периодически меняя подразделения здесь в крепости. Составить график нужно так, чтобы была видимость того, что полк на месте, здесь в Арсенале. Не только для врагов, но и для всех остальных. Понятно?

— Да. А какие подразделения останутся на постоянной основе? Будет же сразу заметно, если сразу все подразделения полка выйдут.

— Правильно мыслишь. Останутся больные и освобожденные от работ на укрепрайоне. Санчасть. Гауптвахта. Тыловые службы: часть складов продовольственно-фуражного снабжения, вещевики, писаря, мастерские, комендантский взвод, дежурная рота, одна из батарей артиллеристов. Но вот этих надо обязательно сменять, хотя бы раз в неделю. Еще вопросы?

— Нет. Кроме одного — что с боеприпасами? Их ведь тоже надо содержать рядом с полком.

— Правильно. Склад НЗ находится здесь, в Кольцевых казармах, а основной на Восточном форте. Есть временный склад в тылах укрепрайона. Можно часть из форта перебросить туда же. А часть выдать в батальоны.

— Товарищ капитан, а не лучше сделать склад около Жабинки? Он не так будет подвержен обстрелу и с него быстро можно будет доставить боеприпасы батальонам?

— Можно, но кто разрешит? Я попробую по этому поводу поговорить с начштабом дивизии полковником Игнатовым. Однако боюсь, что на это никто не пойдет. Но все равно сделаешь все расчеты. Завтра придет твое дело и допуск к секретным документам. Так что с завтрашнего дня приступишь. Работать будешь вместе с остальными в соседней комнате. Свои расчеты сначала покажешь мне. О режиме секретности предупреждать, надеюсь, не надо?

— Нет. Приказы знаю.

— Молодец, что знаешь. Но у секретчика все оформишь. Я его предупрежу. Это еще не все. Загрузил ты нас своими мыслями, а тут своих дел не впроворот. Командование полка решило поддержать твою идею насчет штурмового взвода. Предложение твое? Твое. Вот и будешь его претворять в жизнь на базе своего взвода.

— Товарищ капитан, это же не серьезно! Нужны подготовленные люди, специалисты…

— Не перебивай, когда старшие говорят. А то не быть тебе старлеем. Пока отберешь людей из полковой школы. Начнешь с ними заниматься. Вернется твой взвод в крепость, заменим тех, кто не подойдет на отобранных тобой. По плану в двадцатых числах июня должно быть учение, проводимое штабом армии на тему «Наступление стрелкового корпуса с преодолением речной преграды». На нем посмотрим, какие у командования есть мысли, и возможно предложим свои. Теперь тебе все ясно?

— Да.

— Сейчас иди к Степанову — оформляй свои документы и получи оружие на складе. Выписки из приказа должны быть уже готовы. После чего займись подготовкой предложений по материальному и техническому обеспечению твоего будущего взвода. Как будешь готов, покажешь. Начальник полковой школы капитан Джиджишвили Александр Иванович о тебе знает, задача помочь тебе ему поставлена. Согласуй с ним время и место. Ясно?

— Так точно.

— Иди, выполняй. Вечером часов в пять, жду твои предложения по взводу.

Выйдя от начштаба, направился к его помощнику. Степанов уже был в курсе решения по мне и заранее подготовил выписки из приказа. Забрав мое удостоверение личности, выдал взамен временное удостоверение, отпечатанное на листочке серой бумаги с тусклой печатью полка. Таким же тусклым был и текст, напечатанный на старой печатной машинке. Этот шедевр бюрократической мысли был даже без фотографии, но зато удостоверял мою личность. У меня в руках была «голубая» мечта любого диверсанта и шпиона. Теперь понятно, почему в наших тылах в годы войны они передвигались, как хотели. Пиши от руки любые документы и двигайся куда тебе угодно. Раньше читал, что диверсантов определяли по сделанной из нержавеющей проволоки скрепке в удостоверении. А тут даже и скрепки никакой нет, один полуслепой текст. Каким было мое потрясение, когда в свое время узнал, что до 1943 г. в нашей армии не было единого удостоверения личности. В каждом округе, дивизии, гарнизоне они были свои, из разной бумаги, взевозможного коленкора и размера. И такие документы печатали в обычной типографии, находившейся поблизости от воинской части. Да не паханое поле деятельности для попаданца…

— Вань, когда корочки удостоверения можно будет нормальные получить?

— У вас фотография есть? Если есть, приносите, в ближайшие дни сделаю. Бланки есть, недавно из дивизии получили. Дело останется только за подписью командира. Вам удостоверение все равно не к спеху. Пока можете с тем, что выдал походить. У нас многие командиры еще новых удостоверений по замене не получили. Как прибыли, так и ходят с такими как у вас, товарищ лейтенант. Все им некогда, дела и заботы замучили. Тем более, что вы все равно в здесь штабе работать будете. Виталий Павлович сказал, что на уточнении документов будете.

— Да, пока батальон в укрепрайоне.

— Понятно. Рад, что будем служить вместе.

— Спасибо, я тоже.

Наш разговор перешел на вопросы организации уточнения штабных документов, согласования их с другими частями гарнизона — этих вечных проблем работы штабных подразделений и служб. Недопонимания некоторыми командирами важности работы штаба, и в частности, строевиков. Все как всегда. Ничто не меняется в веках. Поговорив еще несколько минут, я откланялся.

На оружейном складе было несколько человек, проводивших какие-то работы. Руководил процессом старший сержант примерно моего возраста. Вместе с ним этим же занимался еще один военнослужащий без знаков различия на гимнастерке, оказавшийся заведующий складами боепитания Семеновым. Ознакомившись с выпиской из приказа, предложил мне на выбор в качестве личного оружия «ТТ» или «Наган». При этом предупредил, что большинство командиров полка предпочитают «ТТ». Завязался разговор об оружии, его характеристиках и особенностях, о перевооружении полка на новые образцы. Присоединившийся к разговору старший сержант, представившийся Майоровым Веницианом Бадмаевичем, оказался очень грамотным специалистом-оружейником. Он раньше учился на Астраханском рабфаке Горьковского института инженеров водного транспорта. Затем поступил в Астраханский мединститут, с первого курса которого в октябре 1939 г. был призван в армию. В прошлом 1940 г., после окончания полковой школы, был назначен помкомвзвода, а в этом году — заведующим складами. Совсем недавно начал сдавать экзамены по программе командирской подготовки и теперь ждал присвоения звания младшего лейтенанта.

Они рассказали, что еще несколько недель назад в полк с окружных артиллерийских складов в Бронна Гура стало поступать новое стрелковое оружие: пулеметы ДС, автоматы ППД, автоматические винтовки СВТ и АВС. В ближайшее время ожидалось получение еще одной партии нового оружия, тогда оно и станет поступать в роты на замену старых «мосинок». По приказу командира полка мне, как командиру взвода, и моему помощнику положены были автоматы ППД. На складе оказалось сразу несколько его модификаций:

∙ ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов;

∙ ППД-34/38 с дисковым магазином на 73 патрона и горловиной для присоединения этого магазина;

∙ ППД-40 с дисковым магазином на 71 патрон.

Патроны к ним стандартные «7,62 х 25 мм ТТ», он же в прошлой жизни патрон «7,63 х 25 мм Mauser». Этот патрон был хорошо известен в СССР, так как использовался к сохранившимся в большом количестве со времен Первой мировой и Гражданской войн самозарядным пистолетам Mauser С96. Хотя разработанный в 1930 г. на базе этого патрона, новый советский патрон имел калибр 7,62 мм, различия между ними в размерах настолько незначительны, что патроны были взаимозаменяемы.

Разница у автоматов была не только в количестве патронов, но и в весе. Для моих целей больше подходила модель ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов. Это была наиболее отработанная версия. К тому же, этот пистолет-пулемет был оснащен привычным для меня коробчатым магазином. Насколько помню, у ППД-40 в комплекте было всего по несколько дисков, не всегда подходящих к другим автоматам, и требовалась их доработка напильником. Если разжиться еще парой дисков с горловиной на 73 патрона, то вообще было бы прекрасно. Мне лучше всего иметь штук 5 коробчатых магазинов и пару дисков. Разместив их на разгрузке получил бы дополнительную защиту.

Свои пожелания я высказал Семенову и Майорову. Семенов сообщил, что автомат ППД-34/38 идет в комплекте с 4-мя коробчатыми магазинами и если так уж надо, то можно подобрать еще несколько штук. Заодно ненавязчиво поинтересовался, зачем мне их столько. Я им и рассказал что придумал. Показал чертеж глушителя и стального нагрудника. Объяснил что к чему, зачем и для чего. Заинтересовавшись, Венициан предложил свою помощь. О глушителях «БраМит» для револьверов и винтовок он знал — на курсах рассказывали. Но вот в полку таких не было. Изготовить глушитель и нагрудник вполне можно в полковой мастерской, где есть и оборудование, и материалы для изготовления и толковые мастера. Да и старший сержант готов помочь, но только если на это будет разрешение командования. Я был только рад, что нашел себе помощника в этом деле. Одно дело, когда за помощью обращается посторонний человек, пусть и командир, другое свой брат. Пообещав, что такое разрешение будет, предложил вечером встретиться у меня в комнате и все обсудить. Надеюсь, что к этому времени разрешение будет у меня на руках. Переговорив еще на пару тем, вернулись к началу — чем же меня все таки вооружить?

Для личного пользования я, памятуя о лежащем в моем чемодане неучтенном револьвере, решил выбрать «Наган». Но Майоров стал меня переубеждать, предлагая взять «ТТ», сославшись на то, что иметь сразу пару типов патронов неразумно. А так одним типом патронов можно снаряжать и пистолет, и автомат. В принципе верно конечно, но не совсем подходит для меня. Пришлось сослаться на то, что «ТТ» при выстреле сильно лязгает затвором и ни о каком «тихом» его использовании речи быть не может. От револьвера все же меньше шума. Хотя, в принципе, можно попробовать и сделать глушитель на «ТТ»-шку.

Выслушав меня, Семенов принес новенький автомат в оружейной смазке и два подсумка с 8 магазинами к нему. Сопровождающий его боец поставил на крышку стола цинк с патронами. Отправив помощника за револьвером и всем необходимым, Семенов стал быстро счищать смазку с автомата. Делал он это быстро и сноровисто. Вскоре из глубины склада появился красноармеец, принесший новенькую кобуру с «Наганом» и пачки с патронами. Поручив ему заниматься расконсервацией оружия, Венициан занялся заполнением накладной. С надеждой посмотрев на меня, он спросил:

— А может все-таки пистолет?

— Да нет, все-таки револьвер. Работает лучше, надежнее, тише.

— Как хотите. Если передумаете, то всегда можете поменять. Кстати, а почему на него нельзя приспособить глушитель?

— На стволе практически нет посадочного места под глушитель. Был бы ствол немного длиннее, то можно было бы придумать как накрутить глушитель. А так…

— Товарищ лейтенант, если Вам надо, то у нас есть возможность в мастерской сменить ствол в пистолете на более длинный.

— Спасибо, подумаю. Венициан, подскажите, а где я могу пристрелять оружие?

— На стрельбище в Северном городке. Оно очень хорошо оборудовано. Наши подразделения там практически каждый день стреляют. Вот с любым из них и съездите. Свой автомат на хранение сдайте в ротную оружейку, а револьвер всегда с собой носите. У нас тут не спокойно бывает. Люди иногда в городе пропадают.

— Спасибо. Заходите в гости, я в общежитии живу. За стаканом чая обсудим, как лучше сделать глушитель и нагрудник.

— Зайду, сегодня вечером, если Вы не против?

— Конечно, не против. Буду ждать. Я сейчас в роту, а затем к начштаба полка. После него буду у себя. Заходите.

Пока мы переговаривались, помощник сержанта очистил оружие от смазки и снарядил патронами револьвер. Поместив кобуру с револьвером на портупее, я расписался в накладных и, забрав с собой оружие, направился в расположение своей роты.

Третий батальон и конкретно моя седьмая рота, были расположены на первом этаже Арсенала, недалеко от помещения магазина «Военторга». Отметившись у дежурного по батальону, прошел в казарму своей роты.

Там меня встретил дежурный по роте младший сержант Балиев Намаз Зильфугарович. Уточнив о наличии командования в расположении роты, предъявил дежурному выписку из приказа о своем назначении. В казарме, кроме дежурной смены и нескольких человек, никого не было. Личный состав уже несколько недель находился на работах в укрепрайоне в севернее Бреста. Здесь же оставались больные и освобожденные от работ. Они же, под руководством нескольких сержантов, несли службу в расположении и выполняли ремонтные работы. Кроме того, тут находились и те, кто прибыл из отпусков. Из личного состава моего взвода никого не было. Командиры и старшина иногда приезжают по своим делам. Так что в линейке командования роты я здесь был старшим. В помещении казармы все было чисто убрано и опрятно, ровными рядами стояли двухъярусные металлические кровати и тумбочки, а на подоконниках в металлических банках зеленели цветы.

Узнав и увидев все что надо, я сдал на хранение в оружейку свой автомат и подсумки. Заодно в пирамиде осмотрел оружие своего взвода. Меня напрягло то, что на вооружении взвода состояли в основном «мосинки». Хотя тут и хранилось еще пять автоматов ППД с улиточными магазинами к ним, четыре ручных пулемета ДП-27 и столько же пистолетов «ТТ». Но они явно не дотягивали до положенной огневой мощи взвода. Не было ни одной СВТ и АВС. Хотя, насколько помню, по предвоенному штату, одних СВТ во взводе должно было быть около тридцати и около десятка автоматов. И как тут воевать? Как и все… Не дошло еще перевооружение до моего взвода. Вот и весь разговор. Хорошо еще, что имеющееся оружие содержится в порядке.

Кстати, интересно, почему оружие здесь, а не с личным составом? По словам дежурного на руки выдано оружие только первого взвода с боекомплектом по три обоймы патронов на ствол и нескольких дисков к пулеметам. Странно, что оружие хранится отдельно от личного состава, хотя до границы всего несколько сот метров. В случае начала боевых действий личный состав будет безоружен и встречать врага придется с саперными лопатами и кирками в качестве оружия. А главное, что похоже это ни для кого не имело значения. Ну, для меня то оно имеет, так что буду добиваться, чтобы мой взвод был всегда с оружием.

В канцелярии роты просмотрел списки и уточнил расход личного состава. Если я тут старший, то надо быть в курсе дел роты. Время стремительно утекало, а я еще не сделал кучу запланированного. Рассказав дежурному, где меня в случае чего найти, занялся своими делами.

Полковая школа располагалась рядом с дежурным по части. В очередной раз прошел мимо него, но Потапова там не застал.

В канцелярии школы застал ее начальника — капитана Джиджишвили Александра Ивановича. Он уже был в курсе, что к чему и мы быстро обо всем договорились. Поинтересовавшись моими планами и пожеланиями, он мне сообщил, что завтра с утра я могу с личным составом школы провести физзарядку. На зарядку он придет тоже. Всех, кого я отберу, сведут в отдельную учебную группу. После утренней политинформации и до обеда могу провести с ними занятия по изучению оружия, строевой подготовке и Уставам. После обеда запланирована помывка личного состава в бане. План занятий желательно предоставить на утверждение. Я пообещал все сделать.

У меня осталось около часа до похода к Руссаку, а я еще ничего не приготовил. Вот и пришлось этим срочно заняться, записывая на бумагу свои выкладки и расчеты. Благо сведения из учебника «Приемы и способы действий солдата в бою» (1988 г.), Учебника сержанта мотострелковых войск (1989 г.) и пособия «Основы тактической подготовки современного солдата» были в памяти. Успел во время.

* * *

Из воспоминаний маршала М. В. Захарова (перед войной начальник штаба Одесского Особого военного округа) (РИ):

«… 6-го июня войсковой разведкой округа были получены данные о телефонных переговорах с румынской стороны. Там говорилось о том, что надвигаются некоторые события. Прямо о нападении не говорилось, но сказанного было достаточно для того, чтобы разведка округа обратила на них внимание командования, как на тревожный симптом. В тот же день около 14 часов по „ВЧ“ доложил о полученном донесении начальнику Генерального штаба генералу армии Г.К. Жукову. В разговоре с Жуковым предложил выдвинуть часть войск к границе, к одному из угрожаемых, слабо прикрытых участков…

… Г.К. Жуков прервал мой доклад словами: „Что вы паникуете!“. На это я ответил, что ожидаю все же положительного ответа. После небольшой паузы начальник Генерального штаба сказал, что он доложит народному комиссару обороны и позвонит мне не ранее 16 часов. Действительно, около 16 часов Г.К. Жуков передал по „ВЧ“, что народный комиссар обороны согласен с предложением, но обращает внимание на то, чтобы передвижение войск производилось скрытно и в ночное время…»

* * *

Постучавшись в кабинет к начштабу, попросил разрешения войти.

— Заходи. Молодец, что во время. Смотрю, получил оружие. Это правильно. Что за командир, если оружия у него нет? Ладно, это все лирика. Что там у тебя? Давай, выкладывай. Я тут тоже кое — что накидал по своим соображениям. Но сначала давай обсудим тактику действий штурмовых подразделений. Я думаю, что это нам пригодится при разговоре с дивизией, когда будем убеждать их в своей правоте.

Достав из планшетки свои выкладки, передал ему.

— Я исходил из следующего — штурмовые подразделения должны быть из расчета 1 взвод в роте, одна рота в батальоне и один батальон в полку. Наиболее удачным считаю штурмовую группу в составе роты. Со следующими средствами усиления: 2 45-мм орудия, 2 короткоствольные пехотные 76-мм пушки, взвод 82-мм минометов, взвод станковых пулеметов, взвод или отделение саперов. Было бы совсем неплохо иметь отделение огнеметчиков. Для успешного действия такой штурмовой группы нужна поддержка пушки или гаубицы 122-мм, одного или двух танков. Командиром штурмовой группы является командир стрелковой роты, которая и составляет ее основу.

— Запросы у тебя лейтенант прям как у Наполеона! Не успели тебе взвод дать, так ты уже себе и роту, и танки, и артиллерию в придачу просишь. В полевых боях командиру стрелковой роты кроме пехотинцев и минометчиков не приходится иметь в подчинении еще танкистов и саперов. Чаще происходит наоборот. Он выполняет свою довольно узкую пехотную задачу. Всеми остальными вопросами занимается вышестоящее командование.

— Я это знаю. И вроде бы ничего и не прошу. Только предлагаю и высказываю свои мысли и предложения как сделать. Вам виднее…

— Понял я. Это так, от чувств… Извини, что перебил, продолжай.

Что я и сделал:

— В рассматриваемых мною боях, распадающихся на отдельные схватки, у командира роты нет времени и возможностей запрашивать огневую поддержку у командира батальона, которому, к тому же сложно понять, где находится эта рота и еще сложнее направить к нему огневые средства. Вот поэтому командиру стрелковой роты все средства нужно иметь в кулаке, под рукой.

— Управлять такими сборными силами ротному будет сложно, да и непривычно. Абы кому такое подразделения не поручишь!

— И я о том же! Такие подразделения надо готовить вместе с командирами, которые должны научиться управлять такой солянкой.

— Это понятно. Но кто будет учить? Где взять таких учителей? Я лично у нас в полку таких не знаю, да и в дивизии тоже.

— Думаю, надо просто наработать опыт применения таких подразделений. Провести совместные занятия с танкистами, саперами, связистами…

— Правильно мыслишь. Когда наберем в твой взвод людей, нужно будет все это запланировать и провести. Да так, чтобы и наши командиры на это посмотрели. И обучились.

Наш разговор был прерван приходом в кабинет старшего лейтенанта:

— Разрешите Виталий Павлович? Не помешаю?

— Когда ты мешал, Дмитрий Ильич? Проходи. Спешишь? Если срочно, то мы можем прерваться.

— Да нет, не спешу. Мимо проходил. Думаю, надо зайти к тебе, поговорить. Вот и зашел на огонек. А ты тут молодежь воспитываешь.

— Скорее она меня. Вот знакомься — наш новый командир взвода 7-й роты лейтенант Седов Владимир Николаевич. Только сегодня прибыл к нам. И уже учит командование уму — разуму.

— Понятно. Начальник особого отдела полка старший лейтенант Горячих, Дмитрий Ильич. Рад знакомству. Как устроились, где разместились?

— Хорошо. Разместился здесь в общежитии, — пожимая руку особисту, ответил я.

— Понятно. Что это вы тут так горячо обсуждаете? Если не секрет конечно.

— Понимаешь, лейтенант предложил создать у нас в полку штурмовое подразделение. Мы с командиром решили пойти ему на встречу. Дело новое, думается полезное. Вот и сидим, голову ломаем, как лучше это воплотить в жизнь.

— Понятно… Но ведь насколько я помню, у нас уже были в Финскую саперные штурмовые роты. Ваше подразделение от них чем отличаться будет?

— Решением специфических вопросов захвата, прорыва и удержания укреплений противника, ведением боев в городских кварталах и т. д.

— Интересно. Вы не против, чтобы я тоже послушал? Может, что и для себя нового открою.

— Да сколько угодно. Присоединяйся к нам. На чем мы там остановились? На действиях штурмовых групп?

— Да. По-моему штурмовая группа должна в свою очередь подразделяться на следующие подгруппы:

а) две атакующие подгруппы по 20–25 автоматчиков, стрелков, пулеметчиков, огнеметчиков и отделение саперов;

б) подгруппа закрепления — 8-10 стрелков, взвод станковых пулеметов без отделения, 1–2 орудия, отделение саперов;