Триэль

 - Что вы знаете об Андрэа Уоллисе?

 - Он гений. – Не задумывая выпалила Мей. – Он гений, какие прежде не ходили по земле. Он… Он само знание. Нет задачи, которую он не мог бы решить.

 - Это всё?

 - А что именно вы хотите о нём знать? Если что-то личное, то вам смог бы рассказать… спросить Нико, - по её глазам потекли слёзы, - они были близкими друзьями. Я знаю об Андрэа едва ли больше, чем любой другой человек, читающий газету «Инсмиркие Будни». Хотя они не понимают, как умён он был на самом деле. Даже когда он посел на иглу, он всё равно…

 - Он был наркоманом, верно? Он был больным человеком?

 Мей вдруг перестала плакать и подняла холодный решительный взгляд на допросчика. Ей не нравилось, когда так говорили о Уоллисе, о её боссе, о человеке, благодаря кооторому они все ещё живы.

 - Все в компании знали, что он не доживет до тридцати. – Процедила она сквозь зубы. - Андрэа был болен. Всегда был болен, всегда был бледен, у него случались припадки, обмороки, его тошнило, он кашлял кровью, но так было всегда, с первого дня, как он меня взял на работу три года назад. Он сел на иглу по собственной воле и за ним наблюдали два лучших врача во всей Дории. Он сделал это только ради любви…»

 - Сайлекс! – Я уже давно привык к голосу Алессы, но к чему я не могу привыкнуть, так это к её навязчивости. Сколько я раз я просил её не отвлекать меня, когда я работаю, я уже и не помню. – Ты будешь ужинать дома? Или поедешь в лабораторию?

 - Сегодня я дома, - она подошла и приобняла меня. Я улыбнулся и поцеловал её круглый живот. Будет мальчик. – Я люблю тебя.

 Удивительно. Поначалу произносить эти слова было невероятно трудно, но сейчас они срывались с моих губ как-то легко. Достаточно было поверить в то, что эти слова ничего не значат, по крайней мере для меня.

 Алесса меня обожала. Я мог кричать, мог закатить скандал, рукоприкладство я себе никогда не позволю, но что бы я не выкинул, она продолжала смотреть на меня полными любви щенячьими глазками, глупыми, как у какого-нибудь зверька, но верными мне до последнего.

 Удивительное дело – красота. Алессе так нравится моя внешняя оболочка, что она даже не замечает, какую сволочь я представляю из себя на самом деле. Может, не такую уж страшную, как мне кажется, но у меня были долгие отношения и я помню, что никогда не позволял себе грубости. А тут всё иначе. «Ты никогда не сможешь её полюбить» - часть возникал в моей голове голос Джейсона. Ох, как же он прав.

 Эту белую женщину, лишенную не только генетического цвета, но и личности с характером, любить просто невозможно. Хоть бы раз она поддалась силе, с которой гормоны давят на её психику, и закатила мне ответный скандал. Тогда, быть может, мне было бы менее тошно приходить каждый день домой. Пусть проявит характер.. хоть чуть-чуть… В вечер нашего знакомства она была зла, она бесилась, она была в наигранной ярости, ну, до того момента, когда мне пришлось делать вид что она мне интересна, но всё же тогда в ней действительно что-то было, и мне это даже нравилось. А сейчас она так боится меня потерять, что едва у неё возникает желание возразить мне, она прячется в ванной и плачет.

 Алесса почти всё время проводит дома, а расположились мы на окраине города. Мне трудно представить сколько денег выложил Джейсон за этот свадебный подарок для дочери, но ему удалось выкупить землю здесь, в одном из немногих районов где есть деревья, неглубокая речушка и тишина.

 - Наверное, я теперь не влезу в свадебное платье. – Алесса погладила живот и устало улыбнулась.

 - Мы можем провести церемонию после родов. Ты родишь, придешь в себя, вернёшь форму своим роскошным ножкам, и тогда устроим веселье. Как тебе такая идея?

 - Ты просто чудо!! – Она обняла меня и неспешным шагом двинулась обратно на кухню. Седьмой месяц беременности предал её походке очень смешную форму. Я понимаю, что естественно - то не безобразно, но всё равно наблюдать за этим было очень весело.

 Через час Алесса позвала меня к столу. Готовила она так себе, но очень старалась. У меня аппетита не было вообще, так что я лениво пожевывал зелёный лук, запивая его черным чаем.

 - Смотри-ка, это же глава модного журнала «Рейвос», - Алесса включила на телевизионной панели громкость и я нехотя перевёл взгляд на экран, - бесподобная женщина, такая красивая!

 «Алекс, как тебе такое имя, малыш? Нравится? Ну, по крайней мере, ты не плачешь, значит, нравится. С днём рождения, Алекс Келори».

 Экран показывал крупный план не слишком молодой, но ещё далеко не старой женщины. Блондинка с причудливой стрижкой, яркими, полными жизни глазами, очень красивым лицом и низким голосом, должно быть, чем-то травмированным.

 - Я рад, что вы нашли время, чтобы заглянуть к нам. – Телеведущий, тонкий молодой мужчина в синей одежде, пожал ей руку и предложил присесть. – Дорогие телезрители, поприветствуйте - Алексис Суоло!

 Заиграла громкая музыка. Женщина смущенно улыбнулась, поклонилась, благодаря рукоплещущую толпу за столь тёплый и шумный приём, и присела.

 - Я приехала к вам с показа. Молодой модельер Энро Совистанне сегодня продемонстрировал совершенно потрясающий проект, который перевернёт дорийское понимание красоты.

 Зал взорвался бурными аплодисментами, затем ведущий продолжил задавать гостье вопросы, но дальше я слушать не стал. Я вообще больше ничего не слышал, только звон заполнил голову, в то время как сердце облилось лавой.

 Вот так, на экране телевизора, я впервые увидел маму.

 - Сайлекс… Сайлекс, милый, ты в порядке?

 Глава модного журнала, такая красивая. Моя мама.

 - Сайлекс? – Рука Алессы легла мне на плечо.

 - Да, всё в порядке, я просто задумался.

 - Над чем?

 - У меня очень интересный и сложный проект. Я потрачу на него не один год.

 - А что за проект?

 - Ты… Ты не поймешь. Не думай об этом. – Я встал из-за стола и направился в свой кабинет. Надеюсь, Алистер не смотрит телевизор.

Глава 8.

 - Ну что ж, есть какие-нибудь новости? – Джейсон, как всегда, сидел за столом в своём кабинете. Из левого уха у него торчал наушник. Ясно. Он не читает документы, он их слушает. Тяжело же ему было становиться тем, кем он является сейчас, при наличии такого заболевания, как неспособность читать.

 - Да, я просмотрел практически все имеющиеся в архиве документы. Точно могу сказать одно – архив не полный.

 - Я же говорил вам, что многие документы были уничтожены после возведения барьера.

 - Да, но не эти. В архиве есть список всех имеющихся документов, и где-то пятая их часть отсутствует.

 - Куда же они пропали?

 - Может ли быть такое, что ваш предшественник их где-то спрятал?

 - Ну, -  Джейсон вынул наушник и призадумался, - он был тот ещё шутник, так что да, мог, но зачем? Никто не знает о существовании этого архива, только мы с вами.

 - Очевидно, знает кто-то ещё. Поймите меня правильно, нижняя лаборатория лишена какой-либо сверхнадёжной защитой, а потому нет никаких гарантий, что никто туда не спускался.

 - Но если правительству известно о существовании нижнего архива, почему меня до сих пор не приставили к стенке?

 - Потому что находящиеся там документы бесполезны. Это личные дела практически всех сотрудников ВимТека того времени, несколько тысяч папок с разработками, большинство из которых уже давно воплощены в жизнь, и всё. Там нет ничего ни об Андрэа Уоллисе, ни о его супер-команде разработчиков.

 - Но тебе всё-таки известно об этой команде?

 - Это элементарное рассуждение. В каждом видео сотрудникам задавали практически одни и те же вопросы, и насколько я могу судить, допросчиков интересуют сотрудники этого самого отдела, но про них нет ни слова. Мне известно только лишь имя одного из них – Нико, по словам Мей Ронгер он был другом Уоллиса, но это всё, что мне о нём известно.

 - Что ж… Продолжай поиски.

 - Нечего продолжать. Мне нужны документы, изъятые из архива, без них я ничего не узнаю ни о Уоллисе, ни о проекте Пяти Врат.

 - Ну, раз такое дело, я должен поискать те документы, а пока что можешь взять небольшой отпуск.

 - Я женат на вашей дочери… - Должно быть, я чересчур злобно процедил эти слова, поскольку взгляд Джейсона тот час сменился на сочувствующий. – Только отпуска мне не хватало.

 - Как она?

 - Всё ещё беременна.

 - Раз ты не хочешь отпуск, то, полагаю, тебе будет чем заняться?

 - Я хотел бы поработать в лаборатории. У меня есть пара идей, касательно глобальной проблемы Дории, и мне бы хотелось кое-что проверить.

 - Если это не работа над изучением природы барьера, что ты считаешь глобальной проблемой?

 - Геном.

 Джейсон громко цокнул языком и скривил губы, сверля взглядом пустоту слева от меня. Я уже запомнил этот его вид: он думал о чём-то, точнее думал, говорить ли мне о чём-то. В зависимости от того, куда повернёт его взгляд после этого полуминутного раздумья, он скажет мне что-то важное, или нет. Нет, в этот раз не скажет.

 - Сайлекс, я занимаюсь этой проблемой всю жизнь, и в данный момент не могу подсказать тебе ничего дельного. Со всеми моими наработками и исследованиями ты можешь ознакомиться в любое время.

 - Мне бы хотелось изучить эту проблему с самого начала самостоятельно. Я понимаю, что над этой проблемой трудились множество умнейших людей Дории, но мне бы хотелось рассмотреть и изучить всё самому. Ты же знаешь, у меня свои методы и свой подход, и быть может, я смогу посмотреть на эту проблему под другим углом. И… - моя тяга к хвастовству не часто, но нередко ставила меня в глупое положение, но сейчас был не тот момент, чтобы молчать, - даже если я не смогу сразу решить загадку генома, у меня есть мысль, как ликвидировать его последствия.

 - Можно поинтересоваться, что за мысль?

 - Синтез.

 - Синтез генов человека? Я занимался этим лет двадцать назад.

 - Да, я читал о тех исследованиях.

 - Всё-то ты знаешь.

 - У меня шестой уровень доступа, а эта информация доступна и четвёртому. Вы получили сотни разнообразных генов, но так и не смогли их привить. Мне кажется, я знаю, как решить этот вопрос.

 - С учетом того, что дефицит генетической информации затронул всё население Дории, за исключением вас с братом, даже в случае успеха, учитывая стоимость и сложность планируемой процедуры, ты поможешь едва ли сотне-другой человек. Остальным это не по карману.

 - Да, я понимаю это, но что-то делать нужно. Может, пока я буду заниматься этим вопросом, выяснятся какие-то особенности генома, которые прежде замечены не были.

 - Даю добро на использование всех имеющихся в моей лаборатории ресурсов.

 - Спасибо, Джейсон. Завтра я приступлю к работе.

 - Завтра? Сейчас только полдень, начинай хоть сегодня.

 - Сегодня, - я едва не засмеялся в полный голос, вспомнив, что меня сегодня ждёт, - сегодня меня ожидает самое необыкновенное зрелище из всех.

 Алистер, в отличие от меня, никогда не был прилежным учеником. Он умён, талантлив, прекрасно учился, но не ходил практически ни на одну лекцию. Он всегда говорил, что нет смысла слово в слово переписывать учебники, ведь все равно его почерк разобрать невозможно и в любом случае готовиться к экзаменам придётся не по лекциям. И вот этот человек, с презрением всегда смотревший на процесс обучения, отклоняет выгоднейшее предложение ВимТек и становится преподавателем Инсмирского Центрального Университета.

 Едва ли не трясясь от смеха, я добрался до здания университета. Конечно, по красоте вуз, где я учился, с этим шедевром архитектуры сравнивать бесполезно. Это старейшее здание построенное в стиле классицизма, с невероятным множеством колонн, балконов, с удивительными обрамлениями на окнах. Пожалуй, с классицизмом я погорячился, ведь здесь присутствовали элементы и готической архитектуры, и модернизма, и само собой, последний, девятнадцатый, корпус, ныне административный, был построен в стиле модерна. Хотя я могу ошибаться: львиную долю пар по культурологии я проспал.

 Я без каких-либо проблем миновал пост охраны, но вот дальше возникли проблемы. Все девятнадцать корпусов раскиданы по огромной территории, со своим парком и даже озером, и поиск среди них нужного занял много времени. Бедные студенты. У нас корпусов было всего пять, но и в них первокурсники умудрялись заблудиться. В общем, с горем пополам я нашел седьмой корпус и нужную мне аудиторию.

 - …происходит нарушение синтеза гликогена, что приводит к инфильтрации ее жирами – возникает жировая дистрофия печени. При этом в ядрах гепатоцитов появляются включения гликогена, они становятся светлыми. При глюкозурии в почках появляются изменения, проявляющиеся в гликогенной инфильтрации эпителия канальцев. Эпителий становится высоким, со светлой пенистой цитоплазмой; зерна гликогена обнаруживаются и в просвете канальцев. Канальцы почек становятся более проницаемыми для белков плазмы и сахаров. Развивается одно из проявлений диабетической микроангиопатии – интеркапиллярный гломерулосклероз. Гликогенозы обусловлены отсутствием или недостаточностью фермента, который участвует в расщеплении депонированного гликогена, и относится к наследственным…

 Алистер стоял на кафедре, держа руку на панели консоли. На стене за его спиной попеременно менялись диаграммы и рисунки, а в аудитории стояла гробовая тишина. Контингент слушающих пестрел разнообразием. Здесь были молодые, около двадцати лет, были наши ровесники, а так же присутствовали люди в два раза старше нас обоих вместе взятых.

 Брат, увидев меня в дальнем углу аудитории, прервался на полуслове и улыбнулся. Я вопросительно поднял брови, стараясь не засмеяться во весь голос.

 - Вы не против, если я продолжу в другой раз? Если есть какие-то вопросы, я с удовольствием отвечу на них в онлайн конференции…

 - Патологическая анатомия? Серьезно? Помнится, итоговый экзамен вместо тебя сдавал я.

 - Ты его сдавал не потому, что я был не готов, а потому, что у меня было тяжелое похмелье. – С видом едва ли не короля, Алистер покинул аудиторию и повёл меня в противоположный конец здания.

 - Рисунки можно было сделать и посимпатичнее.

 - Тебе охота этим заниматься? Потому что мне – нет.

 Мы прошли мимо десятка аудиторий, поднялись по лестнице на четвертый этаж и остановились у плотной серой двери, где слева красным светом мигала панель.

 - Это мой кабинет. – Алистер положил ладонь на произвольное место на двери, и дверцы беззвучно разъехались в стороны.

 - Сканер на всей поверхности двери?

 - Да. Это на случай, если у меня откажут ноги, но я смогу доползти до двери.

 - И с чего бы это у тебя отказали ноги?

 - Сайлекс, я пригласил тебя сюда, чтобы лично объяснить причину своего отказа работать в ВимТек. Мне нужно показать тебе что-то очень важное. Я был в ужасе, когда впервые столкнулся с этим.

 Мы вошли в небольшую лабораторию, как раз для работы одного-двух специалистов, и подошли к столу, уставленную желтыми от старости папками. На консоли, имевший три экрана, ярко-красным цветом мигал список длинных и мало кому понятных слов:

 - Туляремия, оспа, геморрагическая лихорадка, чума… Что это за список? – Глазами я продолжал знакомиться со списком, лихорадочно вспоминая описание болезней, потому как многие из них были невероятно редкими.

 - Это –  короткий список последствий сбоя в работе барьера, который имел место почти десять лет назад.

 - Когда мы сбежали?

 - Именно. Всего три с половиной часа барьер был отключен, но за это время успели проникнуть немыслимое количество вирусов и инфекций, многие из которых разносятся насекомыми и мелкими животными.

 - Ты поэтому читаешь лекции по патологии?

 - В Дории мало кто изучает то, чего в стране быть не должно. Множество мелких поселений на окраине было сожжено, чтобы предотвратить распространение каких-либо заболеваний, это помогло, но не устранило проблему. Помнишь контроль при въезде в город? Мы неделю его проходили. Карантин, все дела. Ты тогда ещё очень этому удивился. И вот объяснение.

 - Болезни дошли до Инсмира?