Помоги проекту - поделись книгой:
Потом знакомый логопед много с ним занимался, и слова выговаривать ему пришлось научиться. Но это было всё потом, а прозвище прицепилось, и уже никто его иначе не называл! Впрочем, в момент сильного волнения некоторые буквы из его речи куда-то пропадали! Очень трудно было от этого избавиться, особенно на экзаменах.
«Нулевой» урок физкультуры. Это когда весь класс приходит раньше всех остальных классов в школе. Обычная практика согласно школьного расписания, всё заверено подписью заведующей по учебной части. Нужно было куда-то втиснуть несколько уроков физической культуры для старшеклассников, вот и получите дополнительные часы ранним утром. Это почти законно, так как нигде не оговорено, не запрещено ни Уставом учебного заведения, ни санитарными нормами. Ребята собираются вместе в спортзале. Все сонные и недовольные, стоят вместе, тянут время.
Это может означать только одно: играйте в мяч. Вольное исполнение игры с мячом. Две команды, соответственно мальчики и девочки. Перемещаются все к центру, друг против друга. На заднем плане у каждой команды по два игрока из команды противника. Тут происходит нечто ужасное. Игра на «выбивание»! Представьте себе, в течение нескольких минут «выбивают» всех, кто оказался ленивым, неловким и не самым быстрым. Самых быстрых и ловких «выбивают» самыми последними, это выглядит как казнь. Теперь никто не мешает игрокам «достать» большим баскетбольным мячом своих товарищей по игре. Всё, всех «выбили»! Теперь наступает период вольных игр. Группа из нескольких человек самостоятельно выходит на спортивную школьную площадку, остальные делают вид, что проводят разминку у брусьев или шведской стенки.
Эн, плотного телосложения, в обычной уже, не белой майке без рукавов, в чёрных спортивных штанах трикотажного типа. Это такие, с большими пузырями на коленках. В обычных стареньких кедах. Короткая стрижка, волевой взгляд. Быстрые и ловкие движения, сплошная игра рисунка мышц и сухожилий тела. Именно на таких занятиях можно было увидеть то, что скрывает под собой простая школьная форма. На школьной площадке Эн играет с такими же ребятами, как и он сам.
Вот последовал удар, мяч летит в сторону блочного перехода. Почему блочного? Ввиду всеобщего острого дефицита хороших асфальтовых дорог, на территории школьного двора этот участок просто выложили небольшими бетонными плоскими плитами. Это спасало от сезонной грязи и луж. Итак, такое сооружение из плит на данном участке было выше, поэтому школьники могли просто идти в школу и стряхивать по пути налипшую грязь. Но это осенью или ранней весной. Сейчас уже был сухой тёплый период, дорожка, соответственно, была чистой и ухоженной. Итак, мяч пролетел в сторону и угодил в толпу школьников, которые уже спешили на первое занятие в первую смену. Эн, а именно он был с этой стороны крайним, ринулся, не глядя ни на кого, схватил мяч. Прорычал, типа, «под ноги следует смотреть», и так же быстро удалился на спортивное поле. Игра в пляжный волейбол продолжалась до последнего мгновения. Женька, а это была именно она, сначала просто подавилась от такой наглости:
Но именно этот момент ей глубоко врезался в память. Когда этот парень под невероятным углом промелькнул между всеми. Играя голыми мускулистыми плечами с аккуратными сильными руками. Движения его были быстрые и размеренные, взгляд решительный и совсем не наглый. Он даже не задел тогда никого, вошёл, как говорится, словно нож в масло. А ведь мог сбить с ног, локтём задеть нечаянно. Но как-то ловко вывернулся и «юзом» ушёл на площадку, играть дальше.
«Да и руки не перекаченные совсем. В самый раз, не хлюпик!»
Она терпеть не могла ничего серого, посредственного и одноразового. Ни в одежде, ни в обуви, а тем более в деталях, мелочах и других вещах. Даже обыкновенные очки в её руках превращаются в произведение искусства. Стоило ей аккуратно приклеить несколько блестящих полосок куда надо или задуть корпус оправы яркой краской, как очки преображались. Потом они просто притягивали внимание собеседника, так что он не мог оторвать своего взгляда. Если не было под рукой соответствующего материала, то она сама могла что-то изготовить. Брала тонкую фольгу, дыроколом мелко крошила на несколько полумесяцев, клеила куда следует, потом разводила лак для ногтей до прозрачной субстанции, и покрывала сплошным слоем. Таких хитростей у неё в запасе всегда было большое множество. И мир преображался.
Кочевая жизнь её отца очень отражалась на положении вещей в семье. Постоянные переезды означали очередную школу, новый коллектив. Вместе с тем это были новые трудности, ей каждый раз предстояло противостоять школьным авторитетам учителей и, самое трудное – школьного актива. «Активисты» – это особая статья людей. Именно в школе начиналась закалка этой самой статьи, когда люди понимали, что от них требуется для успеха в их будущей жизни, а тем более в настоящей. «Будь преданным коммунистическому делу партии!» Именно под таким соусом можно подавать всё, что угодно и сколько угодно, тем более в школе, где уже тогда требовали полного подчинения отдельных индивидуумов обществу, порой серому коллективному «костяку». В самой школе существовала балловая система ценностей. Спросите, каким образом? Каждый учащийся индивидуально должен был набрать какое-то количество баллов, потом считался общий процент по классу, процент между классами. И так далее. Более глупого положения отчётности придумать было невозможно! Можно сказать, что система была просто дурацкая! Считать баллы, зависеть от ряда никому не нужных цифр, которые кто-то скрупулезно подсчитывает, приводит в пример другим или порицает за их отсутствие. За строевую песню 50 баллов, а могли бы больше, как у другого класса, те имели, скажем, уже по 75 баллов. Орали припев громче, что ли, или строем «чётче держали революционный шаг».
Глава пятнадцатая, в которой на сцене опять появился Дядя Ваня, бывший вор
Приехал «фраер», передал посылку: чёрный тубус с чертежами. Просил «отзвониться». Тогда Кузьмич проковылял в соседнюю комнату, вскрыл тубус – внутри воровская пломба оказалась на месте. Такую вещь человек неопытный сам никогда не восстановит, а опытный трогать не будет!
В руках лежали сторублёвые и десятирублёвые стопки купюр. Немного, почти 100 тысяч рублей. Они были так хорошо уложены в тубусе, что не двигались при движении и не привлекали внимание. Кузьмич скинул рулон под кровать, там они осели в привязанной наволочке, потом взял тубус с собой. Они прошли к ближайшему городскому телефону на улице, с которого он и позвонил нужному человеку. Тубус он взял с собой. Сделал это только для отвода глаз, а если за ним следят, то обязательно увяжутся. Фраер постоял недалеко, пока Кузьмич звонил. На той стороне ждали этого звонка, ждали и этих денег.
На этом они просто расстались. Кузьмич сел в городской автобус № 8. Транспорт проехал до здания городского автовокзала. Сел на остановке один, или ему так тогда показалось, было еще рано, народу кругом никого. За автобусом никто не следовал, но это не факт, что не следят! Если у них машина, то могут ехать и следить издали. В здании автовокзала инвалид проследовал в зал автоматических камер хранения багажа. Там он огляделся, выбрал две ячейки для хранения, они были расположены одна напротив другой, занял обе, шифр, чтобы не запутаться, выбрал один и тот же! В одну сунул тубус, в этот момент в зале оказался праздношатающийся тип, которого мог заинтересовать номер ячейки. Набрал код, захлопнул дверцы. Такая камера, рассчитанная на двое суток хранения, самая надежная на данный момент. А потом он или заберёт или продлит ячейку, вторую взял на всякий случай. По пути, в зале продажи билетов он остановился. На воздухе Кузьмич закурил «беломорину», смяв её в «гармошку», огляделся. Обычно он долго продувал гильзу, и если она оставалась в порядке, тогда мял и курил, если она рассыпалась, то он мысленно ругался и выбрасывал брак в урну. Гильзу мял заученными движениями, двумя пальцами, в «гармошку» – так было очень своеобразно и как-то привычно. Его чёрные глаза выловили в толпе невзрачного типа.
Тут же обозначился ещё один мужчина, большого роста детина, который ничем не был занят, сладостно улыбался чему – то своему.
Иван Кузьмич, а проще дядя Ваня, местный «жэковский» электрик, проковылял к автобусной остановке. Он инвалид, его протез – это напоминание о том неудачном побеге, когда пуля солдатика пробила ему мягкую ткань. Если бы его сразу оперировали, то могли спасти его ногу, но он гнил три дня в изоляторе, потом полгода в лазарете. А срок ему тогда так и не «скостили»! Он остался инвалидом, а мог бы распрощаться с жизнью, тот побег был «явной подставой», а ему повезло – жив!
Кузьмич вернулся в квартиру, там собрал пачки купюр в двойное дно балетки, где хранил инструменты, и пошёл по своему участку. Это был его привычный маршрут. По пути деньги перекочевали во временный тайник. «Общаковские» деньги хранились надёжно, а эту сумму следовало передать. Сумма от курьера для другого человека как вереница в длинном денежном пути. Вечером следующего дня к нему заглянули эти двое. Они успели приготовиться, вскрыли дверь отмычками, бесшумно, как это они думали, вошли внутрь. Потом таких будут называть «беспредельщики», «отморозки», а для Кузьмича они были отребьем, грязными шакалами, пустыми побегами. Хорошо, что он успел перекинуться со знакомым пацаном парой слов, попросил переложить тубус в другую ячейку, передал ему бумажку с номером и кодом. Дал ещё денег, червонец. Пацан был смышлёный, его сразу не «просчитают», тем более что они разговаривали незаметно для остальных окружающих. Если за вокзалом следят, то не внутри зала автоматических ячеек. Кузьмич сказал, как следует поступить.
Пацан появился в здании автовокзала, прошёл к кассе. Он купил там билет до соседнего населённого пункта с названием «Асокаровки», потом с билетом в руках проследовал в зал хранения багажа, где свернул к автоматическим ячейкам. Убедившись, что рядом никого нет, он открыл обе камеры. Переложил тубус в пустую ячейку, захлопнул. Вновь опустевшая камера приняла его свёрток с консервной банкой солидола. Номера не менял. Щель приняла монету. Вышел. Самый обычный хлопец, неприметно одет и обут, фуражка с козырьком. Таких парней, как он, в этом городе наберётся сотня в полдень. Дальше паренёк сел в городской автобус № 16. И уехал. Но не в Осакаровку, а в другую часть города, до остановки магазина «Старт», где и толкался у витрины фототоваров.
В здании автовокзала на скамейке сидел неприметный мужчина и увлеченно решал кроссворд в журнале «Огонёк». Он сделал пометку на полях журнала:
Этот невзрачный, немного толстоватый, с красным лицом человек на минуту преображался! Это мимо проходит – он улыбается – красивая девушка!
Куст вернулся домой. В свой город, на место постоянного проживания. У него давно появилась работа! Он работал на полставки, оформителем! Тогда это сразу подняло его социальный статус. Стало больше свободного времени. Ещё ему помогли с документами. Теперь у него была постоянная прописка, место работы в новом кинотеатре и, самое главное, это новый паспорт. Всё это выстраивало новые надежды как кусочек другой жизни! Он осознал, что раньше ходил по краю лезвия. Но, странное дело, годы, проведённые в местах не столь отдалённых, среди нужных людей, резко изменили его. Там он впитывал самое нужное, строился изнутри, стал много читать, увлекался живописью.
Но по-прежнему, когда он в чём-нибудь пытался рисковать, то ощущал приток адреналина. А это было именно то, чего ему всегда не хватало. Это было словно полёт! Свободное парение! Но как самому выбирать степень риска? Постоянный риск, круто и незаметно для всех. Это ему нравилось, это ему было необходимо. Деньги? Он найдёт способ сделать их. Вот именно, что не заработать, а «сделать». Те серьёзные люди, которые обратили на него внимание, сейчас наняли его. Потом они могут втянуть его в свой бизнес, если всё пойдёт, как следует! А дело было прибыльным, судя по вознаграждению.
Марго вычислила «хвост» и сообщила своему диспетчеру, тот обещал узнать об этом человеке всё. Через час у неё это «всё» было на руках!
О наличии второго человека Марго ещё не догадывалась. Но её предупредили о вероятном напарнике.
Женщина почувствовала напряжение. Попросила направить к ней подмогу. И попросила найти ей именно «Куста». Чем – то он ей понравился! Спокойный. Исполнительный. Серьёзный. Не суетится. Это ей приглянулось! Она ещё тогда решила, что если «Куст» не подведёт, то его следовало приблизить. Сухой, невысокий, неприметный в толпе, с выразительным твёрдым взглядом, невозмутимый, а самое главное – осмотрительный! Всё сделал грамотно, его могли выставить ещё в дороге. То, что он не вычислил «хвост», так это даже не его оплошность, те просто знали слишком много, хорошо подготовились, вели с самого начала. Но можно перевернуть эту ситуацию иначе, мол, виноват – исправляй!
Транзит не обеспечил нужных денег. Ячейка в камере хранения была с пустом тубусом:
Записку о номере ячейки нашли в условном месте, но жирный крест означал сложности. В таких случаях всегда был запасной вариант. Эти деньги на предприятии будут ждать ещё сутки, а потом сложностей не оберёшься! Но серьёзная репутация у данной организации не позволит ослабить хватку. Ситуацию будут контролировать. Когда узнали о смерти Кузьмича, то сразу же отправили следующего курьера. У него была такая же сумма, но деньги другого достоинства – купюры по десять и двадцать пять рублей. Теперь деньги везли в срочном порядке, через всю республику. Выглядело это просто. Пакет находился в частной машине, в дверце. Водитель всё прекрасно знал. Он раньше обслуживал этот канал, но со временем ему стали искать замену. Человек, которого нужно было найти на это место, должен был обладать многими положительными качествами. В этом существенно играл фактор личного доверия. Многих ещё стоило проверить. Кандидатур было несколько, среди них оказался и Кустарников. Он был совершенно неслучайным человеком, ему уже доверяли, во всем старались помогать. Конечно, его репутация была не кристальной, как и его прошлое, но он успел произвести должное впечатление. Люди, которые его рекомендовали, могли доверять ему.
Итак, утром в своей студии он оформлял нужный заказ рекламы. Следовало наложить ровный слой грунта на полотно, которое натянул его напарник, потом разметить, накидать нужные фразы. Транспарант мог сделать и его сотоварищ, но тот находился в тяжелом творческом кризисе, который характеризовался дневной медитацией и вечерними излияниями. Именно вечерами напарник читал стихи запрещённых поэтов, пил вино, рисовал обнажённых подруг. В студии утром появлялась уборщица, она забирала себе всю пустую стеклянную посуду, собирала изрисованные листы ватмана в толстую папку, которая всегда хранилась за пыльным шкафом. Сметала другой разный мусор, пока напарник, укрытый старым пледом, лежал на прожженном от сигарет диване. Папка наполнялась разными эскизами, подруги менялись с завидной регулярностью, а напарник всё равно пребывал в своём кризисном состоянии, так удобном для него мироощущении. Он редко отправлялся к себе, домой, потому что его дом тоже напоминал проходной двор. Разные сподвижники стремились принести не только свои идеи, но и некачественное спиртное, которое размывало границы социалистической реальности. Нужно отметить, что дом напарника, это продолжение их студии, там все стены были увешены невероятными работами, собранными за последние десять лет. Напарник долго не приглядывался к Кустарникову, ему было достаточно увидеть, как тот делает свою работу, чтобы признать в нём простого «ремесленника». Такая категория для настоящего художника считалась бы обидной, но Кустарников был больше самоучкой. Существенным фактором их взаимоотношений была готовность Кустарникова работать на политической ниве, от которой напарника тянуло порой рвать, и постоянный подогрев спиртным и просто пивом, которое было всегда кстати утром. Итак, агитационный плакат был уже готов, когда Кустарникова позвали к телефону. Аппарат находился на вахте, там за столом сидел мужичок, пожарный, который вяло решал кроссворды. Хорошо известный ему голос сообщил, что требуется его помощь. Нужно срочно выехать, решить ряд проблем. Его встретят, для этого он должен выйти перед самым городом из автобуса. Кустарников порылся в кармане, вытащил несколько помятых рублей, протянул вахтеру.
–
Вася уже через минуту принёс завернутые в газету две бутылки «Пшеничной», ему не нужно было даже бегать в магазин. Он торговал этим из-под полы, но не зарывался, только для своих. Могли элементарно настучать участковому, потом бы выперли с работы.
Напарник очумело смотрел на гигантский транспарант.
Для убедительности Кустарников погремел заветными свёртками.
Глава шестнадцатая, в которой описывается встреча Борьки и Томки
После занятий Борька слонялся по улице. На душе у него было скверно! И это всё из – за последнего поручения Кузьмича! Оно было такое загадочное и необычное, что вызывало у него острое любопытство. Но все другие события просто омрачили своей действительностью!
Его внезапная насильственная смерть пугала теперь не только мирных соседей! Борька был просто ошарашен таким исходом! Он хотел связать эти два последних события вместе, но не хватало деталей. Трюк с камерой хранения был явной «пустышкой». Понятно, что Кузьмичу нужно было время, чтобы отвлечь внимание от… себя!
Следовало взглянуть, что там было в тубусе, но осторожность прежде всего! А судя по весу, он мог оказаться пустым. Ведь не зря Кузьмич его предупредил, чтобы он был осторожней! А получается, что сам себя не сберег! Так немного размышляя, он шёл, а ноги Борьку привели в магазин спортивных товаров. За прилавком одного отдела стояла Тамара. Она обслуживала покупателя. Это был плотный мужчина, который выбирал гири! Вообще отдел был обувной, но в нём стояли на поддоне особо тяжелые спортивные товары.
Это показалось Борьке смешным, а увидев девушку, он совсем оживился, печаль рассеялась. Появился рядом и стал строить ей рожи! Она хихикала, глядя на него, давилась от смеха. Покупатель всё лакировал ладонью рукоятку гири, посмотрел на улыбающуюся продавщицу и сказал:
Тогда он отсчитал пятнадцать рублей в кассу и легонько приподнял снаряд себе на плечо, пошёл к выходу.
Обычно с первого раза товар даже с чеком сдать обратно не удавалось ещё никому. Томка была несколько стервозной в этом отношении и могла заболтать любого, тем более мужика! А как же иначе собрать кассу, если возвращать всё время деньги? Короче, в любом случае товар обратно Тамара принимать не собиралась, но порядок соблюдать следовало.
Он сел на низкую скамейку, взял в руки спортивные туфли, стал их рассматривать, будто бы желал приобрести. От одного этого вида у Томки начался приступ смеха.
Сердце у него сжалось.
Томка часто появлялась с ребятами в мастерской у Кузьмича. Там можно было выпить дешевого портвейна. Посидеть с гитарой, пока сосед сверху не звонил участковому милиционеру. Этого участкового знали все. Знали и уважали по-своему. Посиделки были безобидные, но милиционер знал своё дело. Он спокойно отправлял всех дышать свежим воздухом, хмельного Кузьмича запирал, а несовершеннолетних подростков отправлял по домам. И всегда говорил строго, по существу:
Томка знала, что Кузьмич относился хорошо именно к этому парню, что он доверял ему и всегда поручал разные мелкие дела. Однажды она была свидетельницей интересной сцены. В городе проводили крупную игру. Все люди были приезжие, так сказать, «бывалые». Так вот, одна сторона серьёзно проиграла, и Кузьмич поручился за одного игрока. Такого раньше не было, ведь на кону стояло «Слово» бывшего вора. В момент, когда следовало погасить проигрыш, Кузьмич выложил на стол две пачки с двадцатирублёвыми купюрами. Заплатил. Но игра продолжалась на повышение, или игрок терял всё! Вновь Кузьмич ставит свое «слово» за приезжего «каталу», и тот выигрывает!
Вот Томка тогда и догадалась, что «непростой это был человек Кузьмич! Ох, не простой!» Теперь, после его смерти вопросов у неё стало ещё больше, ведь всегда поговаривали, что в городе есть свой «Смотрящий», у которого находится воровская касса – «общак».
Всё, что нужно было Томке, так это вырваться из этого захолустья, а для этого нужны деньги. Конечно, она девушка видная, смотреть на себя в зеркало ей нравилось. И ноги длинные, и волосы красиво покрашены. Стройная фигура и рост позволяли ей надеяться на хорошее будущее, но то что – то не торопилось наступить! Все её бывшие кавалеры – очень лихие, но неосторожные, кто-то сидит, а кто – то её просто не устраивает! Требуемой суммы для отдыха у моря или чтобы купить путёвку в Болгарию – не было ни у кого, кроме Кузьмича. Но тот оказался «непробиваемый», к себе близко не подпускал, руками её не лапал, слюни не пускал, как многие мужики его возраста.
Томка даже пыталась обыскать мастерскую, но у неё так ничего и не вышло. Потом Кузьмич каким-то образом об этом прознал и выгнал её, затем простил. Она была заводная девка, а парни обожали её, любили потусоваться с ней. Но не в них было дело. Она ещё выполняла его поручения, обслуживала клиентов, которых он ей предлагал. Простил её, сказал, что если будет себя хорошо вести, то отправит её отдыхать на море! Вот и отправил! Теперь Томка себе места не находила!
Конечно, она имела в виду Женьку. Борька смутился, он невольно сравнил этих двух непохожих друг на друга особ! Вызывающе накрашенная Томка на высоких каблуках, в чёрных чулках, в коротком платье с вырезом спереди «на всю жизнь». И Женька, с её необъяснимой страстью к Эну. Женька без всякого макияжа, всегда естественная и свежая, в модной одежде, которая только ей и идёт. Её стиль угадывался – спортивный и аккуратный, совсем не кричащий! Томка, с её вечными историями, в которые уже успела «влипнуть», с её одной только мечтой – уехать! Она явно использовала его неопытность и молодость. Те попытки ухаживать – она обрывала своим громким смехом, который звучал утробно и глухо. И это могло действовать на солидных мужчин, которым она всегда уделяла много внимания, а на Борьку уже нет.
Пройдя в мастерскую, Борька одел защитную куртку, натянул рабочую кепку на лоб, закрыв глаза, взял портфель Кузьмича и вышел. Медленно прошёл через строй бабушек на скамейке. Те были так заняты, что даже не обратили на него своё внимание. Сказался эффект рабочей одежды. В кармане куртки лежал специальный ключ, которым следовало открыть ворота трансформаторной будки. Это было на территории, отгороженной от жилого района. Туда иногда они ходили с Кузьмичом, когда он брал его с собой. Борька помогал выполнять мелкую, безопасную работу, пока электромонтёр делал своё дело. Борька знал, что там, в проёме стены есть секретная ниша. Туда Кузьмич спускался каждый раз, когда ему это было необходимо. Борьку он с собой не брал, просил покараулить снаружи. Парень прекрасно знал все подробности. И при случае мог бы спуститься сам, но не было такой возможности. Теперь он решил посмотреть поближе на эту нишу. В будке он выключил на щите один ничем не приметный пакетник, убрал доску, вывалил панель на себя и посветил вниз фонариком. Там было достаточно глубоко, он приметил ступеньку. Опустился. Первое, что обнаружил, это была мощная катушка напряжения при входе, от которой вели в разные стороны оголённые провода. А пролезть мимо неё – было не самое трудное, именно её он отключил на щите пакетником.
В углу стояли две картины. Борька видел их в мастерской. Неизвестный мужчина оставил полотна на хранение, Борька сам нёс их в фанерном ящике. За картинами в стену был врыт обыкновенный канцелярский сейф – тяжёлый ящик. На полу лежал свёрток. Борька открыл его, там лежали пачки денег. Надо сказать, что такой суммы он никогда в жизни ещё не видел. Тут он вспомнил слова Томки о том, что именно деньги делают жизнь не трудной. Потом вспомнил её вопрос:
Странно, но именно Томка его меньше всего волновала. Единственный человек, который взял с него «честное слово», был Кузьмич. Но именно его зверски замучили накануне, и, вероятно, что виной всему были эти деньги. Борька взял одну пачку в карман, остальные сложил поверх одной картины. Он ещё раз осветил фонарём внутренности ниши, вылез, осторожно завёл панель на место, вставил доску. Включил рубильник и осмотрелся. Показания приборов меньше всего сейчас беспокоили его. Нужно было вернуть всё на место до конца рабочего дня. Новый электромонтёр мог в любой момент вернуться и обнаружить отсутствие одежды и рабочей сумки. Борька вывернул куртку, скрутил портфель в рулон, завернул в ткань и потащил всё обратно. Деньги и специальный ключ он оставил у себя. В мастерской никого не было, он повесил куртку на место, поставил портфель и вышел.
Он этого не знал, но ему было не по себе. Никто не свяжет его с этими деньгами, в этом он был просто уверен. Но как он ошибался! В своём подъезде он опустил завёрнутые деньги в газете в пустой почтовый ящик. Из за толщины газеты свёрток застрял в самом верху ящика. Этим ящиком никто не пользовался, так как хозяева ничего не выписывали и появлялись там крайне редко. Нести деньги в дом Борька не хотел, только взял с собой несколько купюр.
Поделиться книгой: