Праздник теней

По выражению ее лица я поняла, что бесполезно пытаться сейчас убедить ее в моей правоте. Она не хотела больше верить в меня. Ее испугали. Теперь все мои старания расшевелить ее будут натыкаться на каменную преграду.

Что я могла с этим поделать? У меня от отчаяния перехватило горло. Но нужно взять себя в руки. Никогда и никому не следует показывать собственную слабость. Это я поняла давно. В самом начале своей работы. Поэтому я сделала вид, что мне все равно.

– Хорошо, – пожала я плечами, – только ответьте мне на один-единственный вопрос. Они что-нибудь от вас потребовали?

Софья Владиславовна вздрогнула. Наверное, я попала в самую точку. Она неуверенно посмотрела вдаль. Ее лицо сделалось непроницаемым. Она покачала головой, но, мне показалось, сделала это исключительно из желания отвязаться от такой назойливой особы, как я:

– Нет. Только сказали, что за ваш интерес к чужим делам поплатится Марик. А меня обозвали старой лгуньей, у которой вовеки не было племянницы. Сказали, что незачем держать их за идиотов.

Милые мальчики. Ладно. Я больше не буду считать вас идиотами. Давайте-ка вы побудете просто тварями.

– Танечка, я вынуждена выполнять их требования.

Она смотрела на меня так, что я поняла: ее очень напугали. Уговаривать ее пойти против них бессмысленно. Я что-нибудь придумаю.

Мимо нас прошел давешний сатанист. Он окинул меня пристальным и, как мне показалось, недружелюбным взглядом. Ну и ладно. Я тоже от тебя не в восторге, мысленно ответила я на отрицательный заряд энергии, полученный от него.

– Здравствуйте, Виталий Викторович, – ответила на его приветствие Софья.

– Что он за человек? – спросила я, когда силуэт сатаниста скрылся за поворотом.

– Шахмин? Как вам сказать… Странный, – пожала плечами Софья, – немного неприятный, но нельзя же судить человека за его внешность и некоторые заблуждения?

Наверное, вы правы, Софья Владиславовна. Никого не стоит судить. Вас нельзя тогда будет судить за то, что однажды вы струсили. И Виталия Викторовича не станем судить за то, что он изобрел странный вид борьбы, от которого мороз продирает по коже. Никого судить мы не станем. Люди очень хорошие. Особенно те, наверное, которые по пока непонятным и загадочным причинам похитили вашего ребенка.

Ну что ж. Больше она мне ничего не сказала. Придется думать, как быть дальше. Ничего. Не в первый раз со мной случались подобные заминки. Я попрощалась и пошла домой. Надо было позвонить Андрюшке. Вместе мы что-нибудь придумаем.

* * *

Я чувствовала себя так, будто меня со всего размаху бросили на лед – качусь не знаю куда, в голове гудит, и обида на все человечество глаза застилает…

Положение, в которое я попала, в данный момент я считала практически безвыходным. Но я знала – это пройдет. Сейчас мы с Мариком одиноки. Стоп. Нас двое. И я никогда его не предам. Я обязательно что-нибудь придумаю…

Хотя от этого бреда у меня кружилась голова. Я остановилась. Передо мной висела огромная реклама. Там один мужик угощал другого сигаретами и было написано: «ДАЛЛАС – ЭТО НАВСЕГДА». Отчего-то эти улыбающиеся дебильные добры молодцы меня слегка развеселили. Я даже улыбнулась в ответ на их супер-чиз.

В самом деле, безвыходных положений нет. Даллас вот опять же навсегда. Это радует. Я огляделась. Вокруг меня была загадочная Мамонтовская. Недалеко виднелся угол городского драматического театра. Там вот-вот начнется дневной спектакль, поэтому мимо меня шли мамаши и бабушки, ведущие детишек повышать культурный уровень. Дети шли в надежде, что там их ожидает праздник с буфетом и сладкими шоколадками, которыми так приятно шуршать во время спектакля…

В это время я увидела Шахмина. Он стоял напротив меня, подпирая спиной стенку дома, и переводил свой прищуренный хитрый взгляд с меня на детей. Я почувствовала прилив злости. Мне захотелось подойти, посмотреть в его мерзкие глазенки и спросить, что ему нужно, черт бы его побрал.

Он понял мои намерения. Усмехнулся, отодвинулся от стены и медленно пошел от меня, умудряясь даже спиной дать почувствовать, сколь глубоко он презирает некую Татьяну Иванову.

Кстати, чего это, собственно, он так заинтересовался моей особой?

* * *

Я металась по комнате как разъяренная львица в клетке. Ах, какие мерзавцы! Надо же было так меня разозлить! И они думают, что я так быстро сдамся?! Да, сейчас… Вот только шнурки поглажу…

Ни в чем не повинные кости я швыряла с остервенением проигрывающего игрока. Только я все равно не проиграю. Я выиграю. Это временная заминка. Кстати, похитители все-таки прокололись. Откуда они могли знать, что я не племянница? Откуда вообще они смогли узнать обо мне, черт бы их побрал? Значит, они или следили, или… С ними были откровенны?

33+19+5.

«Неожиданная неприятность повергнет вас на время в депрессию, но вы придете в себя, чтобы стать еще более состоятельным и преуспевающим, чем прежде».

На время… Да нет ведь у меня времени! Кубики полетели снова. Они ведь ни в чем не виноваты, Таня, что ты их так швыряешь-то?

35+3+22.

«Исполнение хорошо продуманных планов». Это уже яснее. А мои косточки правы… Надо все хорошенько продумать. Так ли уж мало удалось мне уже узнать? И почему это меня обязательно нужно нанять, чтобы я попыталась отыскать ребенка?

Но ведь дело-то не в этом. Если они знают обо мне, значит, следят. Если следят – знают о каждом моем шаге. И в этом – угроза для Марика. Я не имею права действовать, зная, что каждое мое движение в сторону Марика окажется для него смертельным.

Что мне делать?!

27+2+20.

«У того, кто делает добро, все на свете получается. Желания ваши исполнятся». Спасибо. «Пожалуй, стоит закончить этим жизнеутверждающим постулатом, – подумала я. – Тем более что за окнами уже стемнело». Я посмотрела на часы. День пролетел, как не было. Надо было звонить Андрею. Должен же он наконец-то появиться дома!

Я набрала в сотый раз за сегодняшний день номер Андрюшкиного домашнего телефона. Трубку подняла его жена Ирка.

– А его еще нет, Тань, – сказала она, – его на работу опять вызвали. У них там что-то кошмарное случилось. На той неделе ребенок пропал, а сейчас его мертвого нашли… Тань, ты куда исчезла? Тань, что с тобой?

Я не отвечала. Трубка упала на пол. Я сама сейчас больше всего боялась упасть.

Часть неба, принадлежащая этому ребенку, обрушилась на мою голову…

* * *

Началов, чудом остававшийся в кабинете, так и не смог понять, зачем мне так срочно понадобился Мельников. Эту фразу я повторяла как заведенная: «Мне очень нужен Мельников, Сергей…» – и так раз десять. Он сказал:

– Немецкое кладбище знаешь?

– Знаю…

– Вот за ним. В лесу. Только зачем тебе туда? Там такой, Танька, кошмар… Лучше подожди, когда он появится.

Я поблагодарила его. Но мне как раз и нужно было увидеть этот кошмар. Поэтому уже через минуту я мчалась на машине в сторону леса. В глазах было темно, мне ужасно хотелось отчего-то спать. «Защитная реакция организма, – констатировала я, – все пройдет…»

До леса я добралась быстро. Место, где нашли ребенка, было освещено фарами. От этого холодного света происходящее там казалось жутким. Я подошла ближе.

– Куда вы, гражданочка? – попытался остановить меня пожилой милиционер.

– К Мельникову, – ответила я. Он отчего-то пропустил меня. Наверное, перепугался, увидев мое лицо.

* * *

– Таня?! Что ты здесь делаешь? – Андрей смотрел на меня удивленно. Зачем-то достал платок, протянул мне и тихонько сказал: – Вытри слезы… Что случилось? С Мариком что-нибудь?

Я вздрогнула и оторвалась взглядом от маленького, накрытого простыней тела.

– С Мариком? – переспросила я и уставилась на него. – А это кто?

Вместо Марика кто мог здесь лежать? Я смотрела и ничего не понимала. Андрей вздохнул.

– Ах вот в чем дело… Да это не Марик. Это Аня Трубина. Тоже пропала неделю назад. И тоже на проклятой Мамонтовке. Дело такое жуткое… Девчонку распяли на дереве вниз головой. Крест перевернутый. А до этого звонили, требовали выполнения немыслимых условий… Кошмар какой-то!

Я вздрогнула. Перевернутый крест… Девочка пропала там же, где Марик…

– Андрей, меня попросили больше делом Марика не заниматься. Что мне делать?

Андрей задумчиво смотрел на верхушки деревьев. Деревья качались, создавая гнетущую обстановку, и весь лес от этого напоминал мой лес из сна.

– Не знаю… – наконец ответил он. – А тебе не кажется, что между Аней и исчезновением Марика есть связь?

– Кажется…

– Значит, через Анино убийство можно выйти и на Марика…

– И наоборот – найдя Марика, найти Аниных убийц… Если только мы успеем… – грустно усмехнулась я.

Девочка лежала передо мной маленькая и беззащитная. Ее предали. Заявление о ее розыске тоже забрали. Все требования выполнялись беспрекословно. Люди не понимали, что, делая подобные вещи, они развязывают им руки. Киднепперы начинают чувствовать себя безнаказанными. Неделю назад родители Ани пошли у них на поводу. Отчего-то поверили похитителям. Собственному страху. Собственной беспомощности. Заранее проиграли, даже не попытавшись выиграть. Теперь Ани больше не было. Но как это можно объяснить родителям? Вы виноваты? У кого повернется язык сказать такое людям, пережившим страшную потерю?

Я сжала кулаки.

– Добраться бы до этого гада… – сказал Андрей. Я согласилась с ним. Если бы только можно было сделать это как можно скорее…

* * *

Домой я пришла в половине третьего ночи. Мысль о несчастной девочке не оставляла меня. Я видела перед глазами ее измученное личико. Господи, и какими же зверями надо быть? Впрочем, опять ты, Иванова, обижаешь невинных животных.

Я плюхнулась в кресло, не раздеваясь. В это время и раздался телефонный звонок.

– Алло? – Я подняла трубку автоматически. Думать мне не хотелось сейчас вообще.

Телефон со мной разговаривать не собирался. Сначала опять хранил молчание, потом разразился мне в ухо отвратительным хохотом. Я бросила трубку на рычаг. Однако это становится интересным. Кому это надо терроризировать меня по ночам? Уж не тому ли злобному существу, укравшему Марика и лишившему жизни Аню Трубину? Я подпрыгнула. Какая же я дура! Надо же было позвонить на станцию, выяснить, откуда был звонок! Теперь было поздно. Или еще можно?

Я набрала номер телефонной станции. Дежурная меня выслушала и через несколько минут сообщила, что звонок поступил с телефона-автомата, район Мамонтовской улицы.

Так. Я попросила ее оставить мой телефон на контроле. Она согласилась, повозмущалась телефонными хулиганами, и мы распрощались.

Только дело было не просто в телефонном хулиганстве. Меня пытались запугать. Значит, меня боялись.

Но почему-то мне казалось, что я прекрасно знаю человека, пытающегося лишить меня покоя. Я видела его перед собой. Я прекрасно знала, кто звонит мне по ночам.

Но откуда? Откуда он взял мой телефон?

Глава 6

Стук в дверь был громом среди ясного неба. Я открыла глаза. Оказывается, я так и заснула – в кресле, не удосужившись даже раздеться. Странное, однако, у меня положение – прежде чем открыть дверь, нужно не одеваться, а раздеваться. Я сняла с себя изрядно помявшийся плащ. Придирчиво осмотрев его, с грустью подумала, что без глажки теперь мне никак не обойтись. Только после этого я все-таки открыла дверь. На пороге стоял Фред.

– Ты, Тань, прости, что я так рано, – сказал он с робкой надеждой остаться неизгнанным из моего личного рая, – я тебя пришел на работу нанимать…

Я застыла. Признаться, меня еще в жизни не нанимали на работу бомжи. Даже интересно.

– Поскольку Софья решила Марона больше не искать, я и подумал, может, я его поищу с тобой? Какой ты оклад-то потребуешь?

– Для начала пройди, – ответила я, – кофе выпьешь?

– Конечно, – кивнул он, – я уже кофейку давно не пивал… Все, Тань, недосуг было…

Фред, ради визита ко мне, оделся в самый приличный костюм. На нем были штаны ослепительно зеленого цвета и ярко-малиновый, невесть где приобретенный, пиджак. Довершал сей туалет розовый галстук, освещающий голубую рубашку. Чувствовалось, что туалет тщательно продуман, а это свидетельствовало о безграничном уважении Александра Михайлина к моей персоне.

– Так чего, Танюш? Ты согласна?

Я кивнула. Мне было все равно, кто станет моим помощником. Вполне возможно, что от Фреда окажется больше проку, чем от Софьи.

Он счастливо вздохнул, но осторожненько поинтересовался:

– А сколько возьмешь?

Я задумчиво посмотрела на него. Он поежился под моим рваческим взором.

– Рубль в сутки, – решила я в знак протеста против его глобального падения. Буду последней поклонницей деревянного. У меня, когда его обижают, протест патриотический начинается. – Ты как, осилишь?

Он, подумав, кивнул.

– Но это не все… – задумчиво изрекла я. – Еще ты нарисуешь мне с натуры Аслана.

Он удивился, откуда я знаю про Аслана. У этих нарнийцев кастовое сознание – никто, кроме них, Льюиса не читал. Особенно такие с виду прагматичные тетки, как я. Но согласился. Чайник издал оглушительный призывный свист. Мы перебазировали наш военный совет на мою небольшую, но очень уютную кухню, я включила магнитофон, и мы начали выстраивать стратегическую линию наших поисков. Поначалу она страдала явными изгибами и шероховатостями, но постепенно выравнивалась.

– Нужно найти отца Андрея, – сказал Фред, – только он нам может помочь. Сначала идем к Андрею, а потом ищем Дашу Морозову.

– Хорошо, – согласилась я, – только надо еще раз попытаться договориться с Клавдеей по-хорошему. А то вдруг мы ее насмерть перепугаем? Кто нам тогда подскажет, где Марика найти?

Фред почесал в затылке. Его лоб при этом наморщился, придавая ему сходство с резиновым гномом. Клавдея ему явно не импонировала. У меня она, сознаюсь, тоже положительных эмоций не вызывала. Но в том, что мы придумали, присутствовал элемент садизма, а я стараюсь избегать крайних мер по возможности. Поэтому я постаралась убедить его в необходимости еще одной попытки мирных переговоров.

Договорившись встретиться через два часа, мы попрощались. Я обнаружила, что мой холодильник пуст и его срочно надо заполнить хоть какими-то продуктами, а посему я схватила пакет и вышла в направлении близлежащей продуктовой точки, ощущая себя разведчицей в стане врагов.

* * *

По дороге, волоча неподъемную сумку, я вспомнила. Сатанисты… Что ж это за блевотина такая?

К собственному стыду, я поняла – мои познания в этом вопросе минимальны. Я знаю о них так же мало, как о продукциальных иллюзиях в неофрейдистской концепции Эриха Букенваргена. Для меня это такой же словесный набор.

Где же мне узнать о сих славных молодцах? Ответ на это предстал моим глазам немедленно. Через дорогу была маленькая и скромная библиотечка.

Я подумала, что там смогу найти хоть какой-то ответ. Для того чтобы бороться с врагом, нужно видеть его лицо. А я ни черта пока не видела.

Только страшные сказки о черных мессах с человеческими жертвоприношениями… Да домыслы, рождающиеся в моей голове путем логических размышлений.