Не тяни за хвост

Мы с Маринкой переглянулись и синхронно пожали плечами и покивали головами.

– Ну что еще от вас ожидать? – презрительно фыркнул майор. – У вашего боевого фотографа я сам все спрошу. В любом случае вы никуда не лезете пару дней. Концы этой истории я сам найду и сам развяжу. В больнице возьму данные на этих двух синяков – раз.

– Они не были синяками, – почему-то возразила я.

– Как нужно нажраться, чтобы тебя избила баба?! – взревел майор. – Как?! А я тебе, Бойкова, скажу как! До зеленых соплей! До свинячьего визга! До невменяемого состояния! – Майор с усилием поворочал шеей влево-вправо, посопел и чуть тише, но не менее решительно заявил: – А раз так – значит, синяки.

Я кивнула и промолчала: ну синяки и синяки, мне какое дело?

Майор пронзил меня взглядом и, не узрев бунта на корабле, загнул второй палец:

– Второе. Адрес этой Нади, у которой жопа сзади, мне тоже пригодится. Я ее сам возьму, и она мне все сама расскажет. Ладно, Бойкова, – майор Здоренко встал со стула, опираясь руками в колени, – за одно хвалю: молодец, что позвонила сразу. Вот так бы всегда и делала.

Майор осмотрел нас с Маринкой еще раз, повернулся и, не прощаясь, вышел из комнаты, а мы с Маринкой остались вдвоем.

– Очень страшно было? – спросила я, положив Маринке руку на плечо.

– Спрашиваешь, – шмыгнула носом Маринка, – ни капельки! Подумаешь!

Дверь Маринкиной комнаты тихонько отворилась. Мы с Маринкой вздрогнули и прижались друг к другу. Однако я тут же перевела дух с облегчением: это к нам заглянул Виктор. Да и какие могут быть враги, если еще не все омоновцы оттопали к выходу? Это у меня нервы взыграли. Увы, есть от чего.

Виктор быстро и оценивающе посмотрел на Маринку и перевел взгляд на меня. Я его немой вопрос поняла сразу.

– Сейчас, – сказала я, – сейчас и поедем.

Вдруг я вспомнила, что не в форме, и посмотрела на Маринку.

– Ты как? А то мне пора уматывать. Я не успела ни переодеться, ни… – Я встала и подошла к зеркалу. Взяла Маринкину расческу и более-менее привела волосы в порядок. Срочно нужно сваливать, в таком виде на людях находиться неприлично.

– И я с вами! – крикнула Маринка. – Ни на секунду тут больше не останусь!

– Собирайся, – ответила я, – только быстрее, плиз!

Маринка заметалась по комнате, распахнула обе дверки платяного шкафа и, спрятавшись за ними, скинула с себя халат. Виктор с невозмутимым видом вышел и прикрыл за собою дверь. Однако закрытой дверь была недолго. Практически сразу же она снова отворилась, и к нам вплыла Серафима Наумовна с большой фаянсовой чашкой в руках.

– А вот и бульончик тебе, Мариночка, «Галина Бланочка» для твоих нервов самое лучшее лекарство, – пропела она, обшаривая быстрыми глазками всю комнату.

– Спасибо, спасибо, – ответила Маринка, выглядывая из-за двери шкафа. – Серафима Наумовна, меня Оля пригласила к себе, я поеду.

– А зачем, когда в квартире есть свой страж порядка? – удивилась Серафима Наумовна.

Она подумала и, приоткрыв дверь, зычно крикнула в коридор:

– То-ли-ик!

Из глубины квартиры послышалось недовольное ворчание, и вскоре к нам заглянул Толик, по случаю отбоя тревоги уже успевший снять китель и заменить его на полосатый халат, спускающийся чуть ниже колен его волосатых ног.

Толик вопросительно поводил головой от мамочки к нам и обратно.

– Мариночка уезжает! – с трагическим пафосом произнесла Серафима Наумовна. – Сделай что-нибудь!

– А что я сделаю? – спросил у нее Толик и посмотрел на меня. – Такси поймать?

– Ну откуда я знаю! – воскликнула Серафима Наумовна.

Она захотела всплеснуть руками, но помешала чашка с бульоном. Посмотрев на чашку, Серафима Наумовна подумала и переложила ее в другую руку.

– Какое может быть такси в наше время! – декларативно произнесла она, вроде отвечая Толику, но обращаясь больше к нам с Маринкой. – Анатоль! Объясни, как это страшно!

– Нет, нет, спасибо, Серафима Наумовна, – быстро и ласково затараторила Маринка, за годы совместного проживания уже научившаяся разговаривать со своими соседями. – Мы же будем втроем. Все свои. А Виктор у нас опытнейший телохранитель. Спасибо, Серафима Наумовна, спасибо, я поеду.

Но Серафиму Наумовну убедить было невозможно. Пока Маринка переодевалась, Серафима Наумовна четко и властно объясняла ей всю опрометчивость ночного катания на автомобиле.

Впрочем, как только Маринка вышла из-за шкафа, мы не задержались. Да и Серафима Наумовна сбавила пыл, поняв, что бульон ей придется пить самой.

Мы с Маринкой выбежали на улицу. Виктор спокойно сидел за рулем «Лады», курил и выпускал дым в открытое окно.

– Давай быстрее, Оль, – попросила Маринка, зябко передергивая плечами. – Холодно, да и неуютно как-то.

– Ты не бойся, больше ничего не произойдет, – сказала я, усаживаясь на заднее сиденье. – Если только в нас никто не врежется. Шутка.

Маринка не обратила внимания на мои слова и правильно сделала. Ей и так было о чем подумать. Мы доехали до моего дома и пришвартовали «Ладу» на ее привычное место.

– Ну вот и все, – подумала вслух Маринка и вздохнула.

– Не помню, что у меня в холодильнике, – тоже вслух подумала я, – но сейчас вспомню.

– Я есть не хочу. – Маринка потянула за ручку дверки «Лады» и первой вышла наружу. – Я хочу в ванную и много кофе, – сказала она уже на улице и побрела к подъезду.

– После кофе не уснешь, – мудро заметила я, догоняя ее.

– А я и без кофе не усну после таких переживаний, – пожаловалась мне Маринка.

Я в сомнении покачала головой, но уснуть нам действительно пришлось не скоро. Как только мы дождались Виктора и поднялись на мой третий этаж и я достала ключ из сумки, сверху с лестницы, ведущей на чердак, послышались легкие шаги и раздалось тихое:

– Добрый вечер.

Маринка ойкнула, я в удивлении повернулась, Виктор шагнул вперед и заслонил нас обеих.

Суматошный вечерок заканчиваться никак не хотел, хоть ты тресни.

Перед нами стояла Надя. Та самая Надя, которую я в первый и в последний раз видела во дворе клуба «Астарта». Тогда она была в состоянии, мало подходящем для женщины. Сегодня же она была, похоже, трезвая и чем-то сильно встревоженная. Надо думать, встреча с Виктором Тимофеевичем, засевшим в ее квартире, не пошла Наде на пользу и скверно отразилась на ее нервах. Она была бледной и явно напуганной.

Маринка недоуменно взглянула на меня.

– Это моя знакомая, – сказала я, чувствуя с тоской, что вовсе ничего не заканчивается и продолжение следует.

– Вы одна, Надя? – спросила я, передавая Виктору ключ от квартиры.

– Да, одна, – тихо сказала она, с опаской поглядывая на Виктора.

Виктор отпер дверь, и я широким жестом пригласила всех входить. Что-то шептало мне, что спать я лягу сегодня не скоро!

Я вошла в квартиру последней и поторопила столпившихся в коридоре гостей:

– Проходите, гости дорогие, на кухню, будем пить чай-кофе и беседовать о делах наших…

– …Скорбных, – фыркнув, закончила Маринка. – Ты заговорила уже, как Горбатый из фильма.

– Хорошо, что хоть не как Промокашка, – сказала я, поглядывая на Надю.

Она была одета в простенький костюмчик мышиного цвета, на плече у нее висела белая сумка, не подходящая к костюму по стилю. На ногах туфли-сабо. Безобразный комплект, но – на вкус и цвет… и так далее.

Маринка тоже покосилась на нашу гостью и подергала головой, привлекая мое внимание. Когда я на нее посмотрела, Маринка кинула быстрый взгляд на Надю.

– Давайте я вас познакомлю, что ли, – печально сказала я. – Это Марина и Виктор. Они сотрудники нашей газеты.

Надя прошептала «здравствуйте», Виктор кивнул, Маринка тоже что-то пробурчала в ответ.

– Ну а это Надя, – со вздохом сказала я, – мы с ней познакомились около «Астарты». Вчера.

– Ой, если я вас стесняю, – заговорила Надя, опасливо поглядывая на Маринку, выражение лица которой было не совсем радостным и приветливым, – то я, наверное, пойду. Извините.

– Ну, если уж вы пришли, значит, на то есть причина, – рассудительно сказала я. – Проходите, чай или кофе могу обещать железно.

Надя пробормотала «спасибо» и прошла на кухню. Маринка, морщась от желания пойти в ванну и невозможности это сделать, потому что в этом случае она рискует пропустить что-то важное и интересное для себя, поплелась на кухню тоже.

Виктор снял ботинки и взглянул на меня.

– Тоже прошу к нам, – сказала я, поняв его молчаливый вопрос. – Без тебя мы не решаем ничего.

Маринка, очутившись в привычной обстановке, тяжко вздыхая и что-то бормоча себе под нос, открыла кухонный шкафчик и достала из него кофе.

– Вы кофе пьете? – спросила она у Нади, бросив на нее отнюдь не самый свой приветливый взгляд.

– Да, – тихо сказала Надя и беспокойно огляделась по сторонам.

Я вынула из кухонного ящика пачку сигарет и положила на стол зажигалку.

– Курите? – спросила я.

– Да.

– Так в чем же дело? – улыбнулась я. Пора было растапливать лед в отношениях и приступать к самой продуктивной фазе знакомства – разговору по душам. Я не цинична, просто я журналист, а последние события меня, мягко говоря, озадачили. Мою Маринку, я думаю, тоже. А ключик к отгадке сейчас сидел передо мною и чувствовал себя неуютно.

Вспоминая подробности нашего знакомства, я подумала, что небольшая доза лекарства под названием «алкоголь», возможно, лучше поможет нам навести мосты с Надей, чем чашка кофе и сигарета, но я привычки такой не имею и не собираюсь ее приобретать даже как производственную необходимость.

К тому же и ничего такого дома не было.

Мы закурили, поговорили немного о погоде и постепенно сузили круги нашего разговора.

– Я не знала, куда мне идти, – сказала Надя, – потом вспомнила про вас. Хорошо, что у меня осталась ваша визитка. Я позвонила по телефону вам на работу, и мне молодой человек дал ваш домашний адрес. Я приехала и стала ждать…

– Это Ромка дал адрес, – вслух подумала Маринка, стоя рядом с плитой, на которой уже шипели турки с кофе. – Завтра же настучу ему по мозгам, чтобы не давал твой адрес никому, а то так и убийцу подошлет от доброты-то душевной. Разгильдяй.

Маринкино замечание, произнесенное явно не к месту, тяжелым кирпичом повисло в воздухе. Налаживающийся контакт с Надей стал расстраиваться.

– Извините, Надя, – решительно сказала я, понимая, что нужно разбираться быстро и решительно, иначе осторожными маневрами можно довести дело до самого рассвета и так ничего и не узнать. – Так что же случилось? – Я взяла быка за рога. – Почему вам некуда идти? А домой? Или у вас в гостях нехорошие люди?

Надя кивнула, подумала и пояснила:

– Или он, или его дружки. Точнее, «шестерки».

– Это вы про Виктора Тимофеевича говорите и Коляна? – блеснула я своей грустной эрудицией.

– Да, про них. А еще про Алекса, – добавила Надя.

– А это кто? – не поняла я. – Еще один подручный Тимофеевича?

– Нет, это, как бы вам сказать, – Надя заискивающе улыбнулась, – из другого лагеря, с другой как бы стороны, но хрен редьки не слаще.

– Не слаще, – согласилась я, – но я пока ничего не поняла. Давайте-ка с самого начала. Что случилось? И как, кстати, здоровье вашего Алексея? Да и про Юрия не мешало бы узнать. Здоровы ребята?

– Да, но они уже выписались из больницы, потому что для них… ну, одним словом, это надо рассказывать, – пробормотала Надя.

– Ну вот и расскажите, – не выдержала Маринка, – а то непонятно все.

Она стала разливать кофе.

– Ну, в общем, меня хотят или убить, или… или увезти куда-нибудь и запереть, – сказала Надя. – Это то же убийство, потому что мне не выйти.

– За что вам такая честь? – спросила я, теряя терпение. Сколько же можно уклоняться от простых, в общем-то, вопросов?

– Все равно убьют не те, так эти, – безнадежно прошептала Надя.

Мы с Маринкой переглянулись и вздохнули почти одновременно. Маринка поставила на стол чашки с кофе и достала из кухонного шкафчика пакет с печеньем.

– Вы кем работаете, Надя? – спросила я, решив быть жестокой и не обращать внимания на лирику. Я устала и хотела спать, но и хотела во всем разобраться. Пока не получалось.

– Я работаю девушкой по вызову, – сказала Надя, не поднимая глаз.

– И как бизнес? – спросила Маринка, ставя перед ней вазочку с печеньем. – Проблемный?

– Еще какой. Ну, в общем, история такая, – наконец решилась Надя, словно рукой махнула. – Я пришла сегодня домой, а Машка, моя соседка, говорит, что меня уже ищут все кому не лень: и Алекс Бубон, и, похоже, люди Кошкина…

– Подожди, пожалуйста, – попросила я, – мне не понятно ничего. Можно объяснить, кто такие Бубон и Машка?

– Можно, – сказала Надя, положила окурок в пепельницу и пододвинула к себе чашку с кофе. – Бубон – это, ну как бы сказать… одним словом, наш бригадир. Сутенер, в общем. Состав у нас на работе непостоянный. – При слове «работа» Надя подняла глаза и спокойно посмотрела на меня. Я кивнула, демонстрируя широту своих взглядов. А что? Работа, она и есть работа.