Когда боги рыдают

Доктор говорил, что его нельзя волновать... - зашипел Пискарь.

В пи...ду его со своим доктором! - Главарь выхватил у него микрофон. - Михаль, ты хочешь, чтоб тебя нормально пролечили и ты быстро встал ноги?

Кто это? Опять ты, Ильяс? Конечно хочу.

Тогда давай быстро вспоминай, куда Папаня мог камни заныкать. В машину он садился с сумкой?

Да.

Точно?

Точно.

Большая сумка была?

Нет, небольшая.

Вы когда ехали в Москву, останавливались где-нибудь?

Раз пять останавливались.

Пять раз? - Габай переглянулся с напарниками. - Где? Где вы останавливались?

Да где придётся. Нам, понимаешь, ссать хотелось. То одному, то другому. И мы останавливались, чтоб поссать. Мы выпили тогда много.

Спроси, во время остановок Папаня вылезал из машины с сумкой или без, - зашептал Пискарь.

Во время остановок Папаня с сумкой вылезал? - сказал в микрофон Габай.

Темно было, я не видел.

Габай в напряжённом раздумье наморщил лоб.

Кой хрен темно? - рявкнул вдруг он. - Что ты гонишь? Вы днём ехали!

А разве не ночью?

Днём, тебе говорят! Совсем спятил?

Спокойнее, спокойнее с ним, - встревожился Пискарь. - А то снова отрубится.

Михаль, так куда Папаня мог деть сумку? - отдышавшись, продолжал допрос Габай. - После аварии в машине её не нашли. Значит, Папаня заныкал её где-то по дороге. Где? Вспомни.

Михалёв не отозвался.

Ну, Денис, - торопил Габай.

Дай подумать.

Вспоминай, вспоминай... - цедил главарь.

Тех двух кавказцев Качок замочил выстрелами в голову, - выдал вдруг динамик.

Тише ты! - Габай, а вместе с ним и остальные, невольно оглянулись на дверь кабинета. - Помалкивай о таких вещах.

Совсем недавно бандиты убили двух строптивых торговцев, отказавшихся платить им дань. Заманили в укромное место, избили, полубесчувственных сунули в багажник, вывезли в ближнее Подмосковье и расстреляли. Трупы сбросили в колодец, где они, наверное, лежат до сих пор.

Денис, это старые дела, ты лучше выкинь их из головы.

Один кавказец был здоровый, его еле дотащили до колодца, - как будто не слыша его, размеренно журчал динамик. - Качок вогнал пулю ему в голову, а он ещё жил.

Ты что-то не то вспоминаешь!

Папаня предложил сбросить трупы в колодец, - говорил Михалёв. - Он сказал, что здесь их сто лет никто не найдёт.

И он снова умолк.

Пискарь поднял указательный палец.

Колодец! - прошептал он, сделав круглые глаза.

Братки недоумённо посмотрели на него.

Это было у станции "Бутово", как раз по дороге из Климовска в Москву, - пояснил свою мысль Пискарь. - Папаня вполне мог остановиться там. Спроси у него, останавливались они в тот день в Бутово?

Денис, - сказал в микрофон Габай, - вы останавливались в тот день в Бутово?

Да.

Где конкретно?

Папаня сам открыл крышку колодца, - ответил Михалёв после молчания. - А потом закрыл. Крышка была тяжёлая. Она ему чуть ногу не отдавила.

Камни в колодце! - взволнованно зашептал Пискарь. - Папаня по дороге в Москву остановился в Бутово и положил сумку в колодец, тот самый, куда мы хачей сбросили!

На лице Габая отразилась задумчивость.

Денис, - сказал он в микрофон, - значит, Папаня спрятал сумку в колодец?

Я не стал смотреть. Мне противно стало и я отошёл. Ведь там лежат трупы. Ильяс, ты же знаешь, я не могу смотреть на трупы, а там их целых двое.

Ты, придурок, всегда был чистюлей, - буркнул Качок и выругался.

Гугнивый с безучастным видом жевал жвачку.

Стало быть, он сунул камни в тот колодец, где кавказцы лежат? - спросил он.

Наверняка туда! - ответил Пискарь.

И ты веришь в эту туфту?

Почему туфту? Папаня остановился у станции "Бутово", нашёл этот колодец, бросил туда сумку с камнями, вернулся в машину и они поехали дальше. Такое могло быть? Могло. А на въезде в Москву все трое хренакнулись...

Я тот вечер помню как сейчас, - звучало в динамике. - Качок выстрелил толстому кавказцу в затылок, а тот всё ворочается, глаза пучит. Тогда Качок ещё раз шмальнул...

Денис, всё, хорош, завязывай, - тихо, но настойчиво сказал главарь. - Не вздумай трепать об этом при докторе, а то ты никогда не вылечишься, понял? Останешься слепым на всю жизнь.

Тех кавказцев мы могли бы и не убивать.

Глохни!

Как будто не они, а я упал мёртвый в колодец и лежу там в черноте, - бесстрастно рокотало в динамике. - Здесь пусто и никого нет, а твой голос звенит как будто в самой моей голове.

Завязывай про кавказцев, я сказал! - разъярился Габай.

Вот гнида, - скрипнул зубами Качок, с ненавистью глядя на мозг.

Надо осмотреть колодец, - сказал Пискарь. - Это ерунда, минутное дело. Тем более ничего другого нам всё равно не остаётся.

Правильно, прямо щас и сгоняем, - решил Габай.

Гугнивый подёргал дверь кабинета. На этот раз она была заперта.

Всё! Мы уходим! - крикнул он.

Щёлкнул замок, дверь приоткрылась и из неё высунулся Леонид Аркадьевич. Из-за его спины выглядывала ассистентка.

Что, голубки, воркуете? - ухмыльнулся бандит. - Ладно, я не ревную. Только я, милашка, от своего отступаться не люблю, - он подмигнул Ольге. - Встретимся сегодня вечером. Я знаю один уютный ресторанчик...

Доктор вышел из кабинета.

Вы слишком долго разговаривали, - сказал он Габаю, стараясь не замечать Гугнивого. - Денис теперь будет отдыхать двенадцать часов как минимум.

Гугнивый попробовал проскользнуть в кабинет, но доктор остановился в дверях, загораживая проход.

Ну так что, встречаемся? - крикнул через его голову браток.

Ольга, заметив, что он снова пытается войти, встала из-за стола и устремилась к окну.

Я не то, что вы думаете, - воскликнула она. - Тем более у меня уже есть жених!

Да чего ты перетрухала? Попочка мне твоя понравилась... - Гугнивый, отпихнув доктора, всё-таки ввалился в кабинет, дотянулся до её зада и, смачно причмокнув, обхватил пятернёй мягкую ягодицу. - Пухленькая, как раз в моём вкусе...

Вы нахал! - закричал побледневший доктор, хватая его за куртку. - Попрошу вас немедленно удалиться! Немедленно!

Мы ещё увидимся, куколка, - пообещал Гугнивый, выбегая из лаборатории вслед за напарниками.

Глава 11

Компания чуть ли не бегом пересекла больничный сад и расселась по двум "Жигулям", которые дожидались их за воротами.

В Бутово едем! - крикнул Габай браткам, которые сидели в машинах. - Заводи моторы!

По дороге, давая выход скопившемуся гневу, он мял в руках пустую пластиковую бутылку и последними словами крыл Михалёва. Досталось и Пискарю, который, по его мнению, слишком легко поверил в бред про флюгер и втравил их в эту "туфту".

Это был флюгер в пионерском лагере! - рычал главарь. - В пионерском лагере, обормот!

Но у нас ведь на фазенде в Щербинке тоже флюгер... - оправдывался обескураженный Пискарь.

Вот тебе флюгер! - Качок въехал ему кулаком в бок. - Четырех пацанов из-за тебя потеряли!

Почему из-за меня? Все ведь поверили!

Хватит, заглохните оба! - огрызнулся на них Габай. - И без вас тошно!

Этот мозг в банке долго не проживёт, - шипел Качок. - Сыщем камни и хана ему. Гадом буду - хана.

Машины остановились на окраине просторного, заросшего кустами и заваленного мусором пустыря. Братки вылезли и направились к канаве, пересекавшей пустырь.

Кругом не было ни души. Вечернее солнце тонуло в свинцовой массе облаков. На горизонте маячили серые многоэтажки жилых кварталов.

По дну канавы струилась желтоватая водичка, вся в бурой пене от химических отходов. Бандиты прошли вдоль неё и остановились у круглой чугунной крышки, плотно лежавшей в земле. Все умолкли, невольно подумав о том, что под ней находится.

Тех кавказцев привезли сюда по предложению Папанина. Когда возник вопрос, куда девать трупы, Папанин сразу сказал, что надо ехать в Бутово. Спорить с ним и предлагать что-то другое никто не пытался. Все знали, что он мастак по части припрятывания. Укромных мест ему были известны десятки.

Габай некоторое время стоял, озираясь по сторонам. Потом кивнул двум молодым браткам - Роме и Коляну.

Давай, открывайте.

Те сдвинули ржавую крышку в сторону. Из кромешной черноты на братков повеяло тяжёлым гнилостным запахом. Пискарь присел у края колодца и посветил захваченным из машины фонариком.

Вон они, жмурики... - сказал он тихо. - Лежат...

Сумки или пакета не видишь? - нетерпеливо спросил главарь.

Пискарь с минуту молча водил лучом по осклизлым кирпичным стенам и дну.

Вроде что-то белеет... Похоже на пакет...

Дай сюда, - Габай вырвал у него фонарик и сам склонился над колодцем. - Белеет, говоришь? Где?

Вон там, справа.

Где?

Да вон, где голова.

Что-то не вижу.