Когда боги рыдают

Гуг, закрой дверь! - крикнул из лаборатории главарь.

Гугнивый выполнил его приказание, но весьма своеобразно. Он закрыл дверь, только не со стороны лаборатории, а со стороны кабинета, войдя в него.

Доктор недовольно уставился на незваного гостя.

Вы куда? Посторонним здесь нельзя находиться!

А у вас тут что, секретный объект? - заухмылялся браток и, поскольку свободных стульев не было, уселся прямо на стол. - Отправляете шифровки в ЦРУ?

Ольга, подаваясь от него в сторону, отодвинула какие-то стоявшие перед ней приборы и компьютерную клавиатуру.

Вы слишком много себе позволяете, - сказала она фальцетом.

Ну что ты надулась, куколка, - Гугнивый потянулся к ней, явно собираясь схватить за грудь, но она увернулась и отбежала за стол.

Попрошу вас выйти! - заверещал Леонид Аркадьевич. - Это возмутительно! Вы где находитесь?

Ольга, вся раскрасневшаяся, обеими руками держалась за грудь, как будто боялась, что объёмистые полушария сейчас лопнут или отвалятся. Это особенно развеселило Гугнивого.

А ты, я смотрю, недотрога, - подмигивая и хихикая, он двинулся к ней. - Я таких люблю. Тебя, небось, за сиськи никто не держал, да?

Нет, это переходит всякие границы! - Доктор бросился между ним и Ольгой.

Кабинет был настолько мал, что обойти эскулапа было совершенно невозможно. Братку, чтобы достать до Ольги, пришлось перегнуться через стол. Леонид Аркадьевич схватил его руку и оттолкнул, свалив при этом со стола клавиатуру.

Э, ты, полегче! - Гугнивый нахмурился

Я вызову охрану! - кричал эскулап.

А чё я сделал? Чё я сделал? Чё ты недоволен? - Гугнивый, как бы в шутку, ткнул пальцами ему в живот.

Доктор икнул и вытаращил глаза.

Ольга схватила стул и выставила его перед собой ножками вперёд.

Леонид Аркадьевич! Леонид Аркадьевич! - визжала она надрывно.

Леонид Аркадьевич, шатаясь, хватая ртом воздух, шагнул к двери, но в этот момент она сама раскрылась и в кабинет заглянул Габай.

Что тут у вас за шум? Гуг, уймись, тебе говорят! Выйди отсюда!

Убедительно вас прошу... - начал доктор.

Аркадьич, что-то барахлит твоя аппаратура, - перебил его Габай. - Жмурик отключился, молчит, как будто ваще откинулся!

Я сейчас разберусь, только, ради Бога, пусть ваш товарищ покинет мой кабинет. А то это совершенно возмутительно! Ольга Ивановна столько сил отдаёт эксперименту, ночами не спит, поддерживая в Денисе жизнь...

Гугнивый, оглядываясь на Ольгу, ехидно засмеялся.

Ты что, в жмурика втюрилась, что ли? У него же член, небось, сгнил уже...

Кончай базар, - рявкнул главарь и обернулся к доктору: - Аркадьич, наладь связь по-быстрому!

Гугнивый, весьма уязвлённый таким решительным отпором со стороны Ольги, медлил выходить из кабинета.

Денис твой был импотент и пидор, - соврал он. - Под себя мочился!

И вовсе он был не импотент! - запальчиво возразила Ольга.

Откуда ты знаешь?

Знаю. Я говорила с ним.

Дерьмовый он был пацан, твой Михалёв, - вмешался в их перепалку Качок. - Вёл себя как свинья.

То есть как? - вскинулась Ольга. - Вы хотите сказать, что у него были плохие манеры?

Манеры! - Качок осклабился. - Макароны жрал руками, пердел за столом при всех, вот тебе и манеры! - Он был зол на Михалёва после гибели приятелей в доме под Щербинкой и потому с удовольствием подхватил враньё Гугнивого. - Он, как напьётся, штаны с себя спускал и х... показывал! И вообще он был недоумок, психушка по нему плакала!

Девушку, как видно, всё это настолько поразило, что она несколько секунд не находила, что ответить.

Неправда, - пискнула наконец она. - Не было этого!

Было, было, - злорадно подтвердил Гугнивый, тоже посмеиваясь. - Обормот он был, твой Денис.

Доктор вышел вслед за Гугнивым из кабинета и захлопнул дверь, тем самым отрезая братков от ассистентки и прекращая обсуждение манер Михалёва.

Так что тут у вас не работает? - Он подошёл к аквариуму.

Не отзывается жмурик, - сказал Габай. - Хрипит что-то, а что - хрен поймёшь.

Доктор взял микрофон.

Денис, Денис, - заговорил он негромко. - Ты слышишь меня? Денис, не волнуйся, это я, Леонид Аркадьевич...

В динамике продолжало потрескивать.

Обморок, - сделал вывод эскулап. - Такое с ним бывает. Это как бы временное выпадение сознания, возможно, вызванное последствиями аварии.

Он прочухается или нет?

С уверенностью ничего нельзя сказать, но шансы большие, - доктор отложил микрофон и, заложив руки за спину, прошёлся по лаборатории. - Нам пока до конца не известны процессы, которые происходят в головном мозге человека, поэтому мы не можем прогнозировать, как поведёт себя в данной ситуации вся эта сложная система, включающая в себя кору, подкорковый слой, гипоталамус...

Короче, Склифосовский, - грубо оборвал его Габай. - У нас дел по горло, а пацан нам нужен срочно.

Проходя мимо кабинета, Леонид Аркадьевич как бы невзначай приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

К счастью, обмороки у Дениса не бывают продолжительными, я думаю, он скоро очнется, - он вернулся к микрофону. - Денис, ты слышишь меня?

Слышу, доктор, - ожил динамик. - Мне привиделось, что я снова еду в машине, вдруг удар, и темнота. Это было как наяву. Сёма успел вскрикнуть. Где он, кстати? Вам ничего не известно о нём?

Сейчас тебе скажет об этом твой товарищ, - Леонид Аркадьевич передал микрофон Габаю.

Всё, ступай, - тот знаком велел ему выйти. - Денис, это я, - заговорил главарь, когда доктор скрылся. - Я, Ильяс. Доктор сказал, что твоё здоровье пошло на поправку.

Ты не спрашивал, когда мне вернут зрение? - спросил Михалёв. - До офигения надоело лежать в кромешной темноте.

Скоро с тебя снимут бинты и будешь как огурчик, - заверил его Габай. - Мы с тобой ещё прокатимся на Ленинский проспект за шалавами. А этих говнюков Качка с Чуркой с собой не возьмём, - и он, посмеиваясь, подмигнул Качку.

Ильяс, ты настоящий друг.

Да ладно. Я тебя, Михаль, всегда уважал... Так ты мне всё-таки скажи, куда Папаня мог камни заныкать?

Динамик промолчал. Михалёв, похоже, задумался.

Спроси у него про дом в Щербинке, - зашептал Пискарь. - Спроси, он точно помнит, что Папаня туда заезжал?

Вы с Сёмой Мозжейко жили у Папани в деревне, - сказал в микрофон Габай. - Папаня должен был спрятать камни, которые сняли с окладов... - Он понизил голос и оглянулся на дверь кабинета. - Ты видел, куда он их спрятал?

Нет, - ответил динамик.

Папаня оставил их в доме или взял с собой? - допытывался главарь. - В прошлый раз ты сказал, что он лазил на крышу того дома под Щербинкой...

Снова последовала пауза.

Дом под Щербинкой? - переспросил Михалёв.

Ты говорил, что у Папани была с собой полиэтиленовая сумка, когда он садился в машину.

Да.

В сумке были камни?

Не знаю.

Пискарь толкнул Габая.

Ты про дом, про дом спроси! - зашептал он ему в ухо. - Спроси, правда, что Папаня к флюгеру лазил?

Габай поднёс микрофон к губам.

Ты говорил, что Папаня останавливался на фазенде под Щербинкой.

Где? - переспросил Михалёв.

На фазенде под Щербинкой! - Габай, зажав микрофон рукой, выругался.

Динамик безмолвствовал почти целую минуту.

Ну да, останавливался, - подтвердил он наконец.

И лазил к флюгеру. Там у него тайник, да?

Лазил к флюгеру, - автоматически повторил, словно всё ещё раздумывая, Михалёв. - Володька из нашего отряда ещё и не такое выделывал.

Какой Володька? - рявкнул раздражённый Габай. - О ком ты базаришь?

Его за это наказали, - как будто не слыша его, безмятежно продолжал Михалёв. - На кухню отправили картошку чистить. У нас в пионерском лагере на одной крыше флюгер был, так Володька из второго отряда два раза срывался, а всё-таки долез до него. Он на спор лазил.

Лицо главаря пошло малиновыми пятнами.

Я тебя не про Володьку спрашиваю, а про Папаню, - дрожащим от ярости голосом проговорил он. - Лазил Папаня к флюгеру или нет?

Папаня? К флюгеру? - Михалёв, казалось, был озадачен. - А зачем ему лазить туда?

Габай не выдержал. Зажав микрофон ладонью, он разразился градом отборнейшей матерщины. Качок, вторя ему, потрясал над аквариумом кулаком.

Из-за него, суки, наши братаны погибли! - рычал он в бешенстве. - Удавил бы его, собаку!...

Пискарь потянулся к микрофону.

Дай я с ним побазарю! У меня получится! - Выхватив микрофон, он вкрадчиво заговорил: - Привет, Денис, это я, Пискарь... Как ты тут живёшь?

Хреново, Пискарик. С глаз повязку не снимают, и сколько я ещё в ней пролежу - фиг его знает. Никто толком не говорит.

Всё будет нормалёк, только на твоё лечение бабки нужны. Без бабок тебе не подняться.

А бабки большие?

Охрененные. Но мы с братанами посовещались и решили, что надо тебя поднимать. Хороший ты пацан, а главное - привыкли мы к тебе. Ты ведь свой в доску.

Спасибо, Пискарь.

Только ты, Денис, вспомни, что в то утро было, когда вы с Папаней и Сёмой в Москву поехали. Ты уж напрягись.

А чего напрягаться. Поехали, и вдруг - бац, и я здесь.

Нет, Денис, ты же говорил, что вы заезжали на фазенду под Щербинкой.

Разве? Не помню я, чтоб мы заезжали на фазенду.

Ты нам сам сказал, что заезжали и что Папаня лазил к флюгеру.

Это Володька лазил. Ты что-то путаешь, Пискарик.

Взбешённый Габай оттолкнул Пискаря от аквариума.

Дай сюда микрофон!