Анатомик

Сева же отнесся к этому известию значительно спкойнее. Ну, по крайней мере, внешне его внутренне волнение никак не проявилось. Он лишь широко улыбнулся, скрипнув зубами и глубоко засунув руки в карманы светлого плаща, сжал пудовые кулаки.

— Что творит, гад! — тонким голосом пропел он, наклонившись к Марату. — У нас были четкие инструкции насчет всего этого бардака. Предполагалось, что нужное нам тело после похорон, благополучно окажется на кладбище. Откуда мы должны будем его по — тихому спереть, выкопав темной безлунной ночью. После этого нам оставалось всего лишь достать из него товар и свинтить из этого убогого городишки.

— Дважды два — четыре, пятью пять — двадцать пять, семью семь — сорок семь! — вполголоса прорычал Марат, свирепо покосившись на напарника. — Чего ты мне гундосишь прописные истины, которые мне и без тебя хорошо известны? Мне и без твоих причитаний ясно, что вся наша хитроумная операция вот — вот накроется медным тазом. Если кто‑то из потрошителей, что во множестве обитают в анатомичке, сдуру полезет вовнутрь профессорского тела… А они туда обязательно полезут, потому что этот старый козел завещал приготовить из него мумию! Блин, лавры Тутанхамона ему покоя не дают!

— То они неминуемо обнаружат пакеты с наркотой! — закончил за Марата мысль Сева. — А дальше — звонок в полицию и пиши, пропало! То есть, миссия невыполнима!

Марат, тяжело засопев, демонстративно отвернулся от напарника, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать бесплодную дискуссию. Сева пожал плечами и принялся размышлять над тем, как разрулить ту непростую ситуацию, в которой они оказались. Но его напрочь отбитая на ринге голова, в которую и в лучшие‑то времена не приходило ничего путного, как назло не хотела генерировать гениальные мысли. Даже те немногие мысли, которые у него были и те испуганно разбежались. Поняв, что мыслительный процесс для него, как обычно, закончится очередным приступом мигрени, Сева перестал думать. Вместо этого он стал сосредоточено наблюдать за происходящим в холле действом.

Тем временем, траурный митинг успел закончиться, и людской поток потянулся мимо гроба с телом покойного для прощания. Севу и Марата, захваченных общим течением, вынесло к заваленному венками и горами цветов гробу.

На восковом лице покойного застыла блаженная улыбка.

— Отмучился! — сердобольным голосом произнесла, какая‑то научная старушка и, нагнувшись, запечатлела на высоком лбу профессора Чушпанникова почтительный поцелуй.

— Должен заметить, что у нашего покойника весьма препохабная рожа! То есть, я конечно же хотел сказать — чело, — вполголоса поделился своими наблюдениями Сева.

— Это потому что он лыбится, так словно под саваном у него лежит тайская проститутка и делает ему то единственное, что они действительно умеют хорошо делать, — осуждающе фыркнул Марат.

— Ага, и еще, оттого что у него внутри лежит дури на десять зеленых лимонов, — шепотом добавил Сева и тяжело вздохнув, поправил галстук покойнику. — Старый, козел! Твое счастье, что ты уже помер! А то, я бы тебя точно убил!

После этого напарников отнесло людским потоком в сторону от гроба с вожделенным телом.

Тем временем, идущие впереди траурной процессии студенты, выстилали цветами асфальт вплоть до самого входа в корпус анатомички. После этого произошла небольшая заминка. Никак не хотела открываться вторая створка тяжелой старинной двери. Наконец она распахнулась и в широко открытую парадную дверь анатомического корпуса занесли гроб с телом профессора.

Внутри их уже встречала Светлана Сергеевна Мезенцева. На правах хозяйки она провела носильщиков вдоль коридора и велела им занести гроб в морг. Над его дверью была привинчена старинная потускневшая табличка, гласящая на латыни — «Здесь царствует смерть, во имя жизни».

Внутри морга жуткую деревянную коробку поставили прямо на бетонный секционный стол.

— Я полагаю, наши услуги больше не потребуются? — тактично кашлянув в кулак, поинтересовался старший из похоронной команды.

— Нет, благодарю вас, — ответила Светлана Сергеевна.

Когда рабочие вышли из помещения морга, она задумчиво постояла прислушиваясь. Убедившись, что рабочие ушли, Светлана, неожиданно для себя, погладила полированную крышку гроба и грустно улыбнулась.

Глава 7

Толян первым заметил, что в пузатом боку золотого «казана» начало образовываться загадочное отверстие. Это явление сопровождалось едва слышным низким гудением, так словно внутри гигантского яйца работал какой‑то двигатель или механизм.

Лишившийся дара речи, бригадир стоял, опустив руки, не в силах отвести взгляд от пугающей метаморфозы, происходящей с «казаном». К этому времени, отверстие уже достигло размеров канализационного люка, но диафрагма по краям все еще продолжала разъезжаться в стороны.

В этом движении не было угрожающей быстроты. Но и нельзя было сказать, чтобы черное круглое отверстие увеличивалось слишком медленно. Оно просто росло, неспешно увеличиваясь в размерах. И было в этом что‑то естественное и обыденное, так словно это происходило уже сотни и тысячи раз. Вот это‑то и напугало Толяна, буквально до кровавого поноса.

Между тем, Юрок продолжал наскакивать на Травленка, время от времени взбрыкивая ногами в тщетной надежде достать своего обидчика. Драчуны были настолько увлечены потасовкой, что ничего не слышали и не видели вокруг себя.

Толяну пришлось сделать над собой поистине героическое усилие, прежде чем ему удалось окончательно стряхнуть с себя наваждение. В противном случае, он бы так и остался стоять, тупо уставившись на «казан» и наблюдая, как в нем открывается отверстие.

Окончательно придя в себя, он гаркнул на драчунов:

— А ну уймитесь, недоумки!

Как ни странно, но этот окрик возымел свое действие, и драка прекратилась, как по мановению волшебной палочки. Теперь оба горе — бойца стояли, широко раскрыв рты и вытаращив глаза, смотрели туда же куда и их бригадир.

— Слышь, Толян, что это за хрень творится с нашим казаном? — подал голос Травленок. — Башку даю на отсечение — не было в нем никаких дырок, когда мы сюда спустились!

— Почем я знаю, что с ним такое? — хрипло отозвался бригадир. — Одно могу сказать совершенно точно — не нравится мне все это!

— Еще не хватает, чтобы из этого яйца динозаврик вылупился, — поддержал его Юрок. — С большущими, острыми зубами и вдобавок жутко голодный.

— Может, а ну его, совсем? В смысле — тьфу на него! И делаем ноги, пока не поздно? — проявил тонкое понимание момента Травленок, которого мелко трясло от страха.

Неожиданно мерное гудение внутри казана стихло, и где‑то в его глубине вспыхнул тусклый фиолетовый свет. Трое рабочих, словно норовистые кони, испуганно шарахнулись в сторону от пузатой посудины. Одновременно с этим, внутри «казана» что‑то тяжело заворочалось и троицу обдало волной тошнотворной вони. Запах был настолько ядреный, что Травленок закашлялся, а Юрок с Толяном заткнули носы пальцами.

— Валим отсюда! — с явственной ноткой истерики в голосе прогундосил Толян. — Выберемся из ямы и с безопасного расстояния поглядим, что будет дальше!

Но они не успели сделать и шагу. Из недр «казана» внезапным рывком вывалилось нечто кошмарное и тяжело приземлилось на дно провала. Толян машинально прикинул, что это нечто должно было весить никак не меньше двухсот килограммов. Во всяком случае, если бы можно было собрать всю эту студенистую слякоть и запихнуть в двухсотлитровую железную бочку, со срезанной крышкой, она бы заполнила ее до самых краев.

Гора студенистого желе мелко дрожала и воняла как целый железнодорожный вагон — рефрижератор с протухшей рыбой. Грязно — розовую, влажно блестевшую поверхность пересекали многочисленные черные кляксы и полосы, неправильной формы, сливающиеся в некий кошмарный рисунок.

— Не фига себе камуфляж! — в ужасе пробормотал Травленок и бросился к висевшей на стене провала веревке, по которой они спустились сюда около полчаса тому назад.

Схватившись за конец веревки, он сноровисто полез наверх, перебирая руками и ногами. Но неожиданно, когда уже казалось, что Травленок набрал хороший темп и ему удастся выбраться из провала за рекордно короткий срок, он вдруг позорно съехал вниз.

В это время, у него за спиной, с гигантским комом слизи стали происходить какие‑то пугающие изменения. Тугие щупальца, покрытые многочисленными присосками, заскользили, стягивая бесформенную кучу студенистой плоти в нечто, имеющее более конкретную, компактную форму. При помощи многочисленных тяжей и сухожилий ужасный обитатель «казана» принялся придавать себе карикатурное сходство с фигурой гуманоида. Сделав видимое усилие, он неожиданным рывком воздвигся, словно монумент, над полом ямы и теперь возвышался над Толяном и Юрком на добрых полметра. При этом, отвратительная конструкции раскачивалась из стороны в сторону, демонстрируя пугающую неустойчивость.

Травленку, между тем, наконец‑таки удалось, зацепиться ногами за веревку. И теперь, всхлипывая от ужаса, он лихорадочно взбирался по веревке наверх, стремясь выбраться из ямы с кошмарным созданием как можно быстрее и оказаться вне его досягаемости. Но так как он был страшно напуган, вспотевшие от ужаса ладони продолжали соскальзывать по непослушной веревке. За это время, ему удалось подняться от земли всего лишь на пару метров.

Толян и Юрок стояли как громом пораженные, не предпринимая никаких попыток бежать. Зрелище ужасного существа, каким‑то непостижимым образом придающего себе сходство с уродливо гипертрофированной человеческой фигурой, загипнотизировало их. Словно сомнамбулы они стояли и зачарованно наблюдали за поразительной метаморфозой, происходящей у них на глазах.

Видимо воодушевившись этим грандиозным зрелищем, Юрок внезапно решившись, порывисто шагнул навстречу пришельцу. Выбросив вперед руку, он невольно повторил жест чугунного Ленина на центральной площади города.

Срывающимся голосом, он истерически выкрикнул:

— От имени цивилизации Хомо Сапиенс мы рады приветствовать тебя, брат по разуму!

На изборожденной шишковатыми неровностями и глубокими впадинами «голове» чужака откуда‑то из толщи грязно — розовой плоти внезапно прорезалась пара глаз. Они словно всплыли из студенистых недр на бугристую поверхность «лица». Глаза были черными, ячеистыми и выглядели просто кошмарно.

Толян неодобрительно прошептал в спину Юрка:

— Слышь, пионер — герой, сдается мне, что это была не самая удачная мысль! Не шевелись и не нервируй чудище! Может быть, все еще обойдется.

Ничего не выражающие фасетчатые глаза жуткого создания, сверкая непроницаемой антрацитовой чернотой, пристально уставились на самозваного «парламентера» от человеческой цивилизации.

Юрок напряженно ждал, что пришелец хоть как‑то отреагирует на его несколько высокопарную речь. Тот, к этому времени, уже окончательно трансформировался, и, перестав раскачиваться, теперь стоял, прочно угнездившись на своих огромных, словно у Биг Фута ногах.

Пришелец продолжал сохранять полную неподвижность и Толян, решив, что все обошлось, уже готов был с облегчением вздохнуть. Но тут внезапно, мощные суставчатые конечности чужака, напоминающие корявые ветви, ожили и пришли в движение.

В долю секунды пришелец оказался возле Юрка. Схватив одной лапой его за плечо, он выпустил из другой «руки» ярко блеснувшее лезвие и молниеносно вскрыл ими грудную клетку страшно закричавшего человека.

При виде хлещущей из разверстой груди Юрка крови, у Толяна начали закатываться глаза. Еще немного и он бы бухнулся в обморок, словно излишне впечатлительная Тургеневская барышня. Последними остатками воли, он заставил себя прокусить нижнюю губу. Сильная боль и вкус собственной крови, частично вернули ему способность здраво рассуждать. Крутанувшись на каблуках, и едва не упав при этом, Толян на ватных, негнущихся ногах спотыкаясь, побежал к спасительной веревке.

Тут же, мощный удар осклизлой конечности пришельца, угодивший бригадиру прямо в спину, опрокинул его на землю, едва не перебив ему при этом позвоночник.

После этого, кошмарное создание, убедившись, что пытавшийся сбежать человек не подает признаков жизни, вернулось к распростертому на земле Юрку. Присев, над распотрошенным окровавленным телом, чужак принялся стремительно кромсать все еще живого человека на фрагменты. При этом он с поразительной быстротой успевал знакомиться со строением внутренних органов.

Когда Юрок затих, и перестал пускать кровавые пузыри, чужак вплотную занялся его опорно — двигательной системой и строением скелета. Буквально в считанные секунды костяк несчастного был обглодан дочиста, а рядом с ним появилась куча, небрежно сваленной в кучу окровавленной искромсанной плоти.

Первый в истории человечества контакт с инопланетной цивилизацией состоялся.

Покончив с Юрком, чужак пружинисто распрямился в полный рост. Задрав свою уродливую голову, он некоторое время смотрел на то, как Травленок, всхлипывая от ужаса, карабкается по веревке вверх. Ему оставалось всего ничего, каких‑нибудь два — три метра. Жуткая тварь с каким‑то нездоровым интересом, наблюдала за тем, как Травленок судорожно сокращает расстояние до спасительного края провала.

Когда, с торжествующим воплем, Травленок уже начал выбираться наружу, чужак схватил нижний коней веревки и дернул за него. Проделано это было с такой ужасающей силой, что Травленка буквально стряхнуло с веревки. Истошно крича, он полетел вниз.

В самом начале он еще пытался цепляться за неровные стены провала, но потом скорость падения возросла. Через мгновение громкий хруст костей возвестил о том, что Травленок приземлился на каменистое дно пролома.

Чужак уже собирался присесть возле Травленка, когда неожиданно на его голову опустился тяжелый лом. Толстый стальной стержень с чавкающим звуком глубоко вошел в грязно — розовую голову чудовищной твари, безжалостно сминая студенистую плоть. Это Толян, уже успевший придти в себя, начал бороться свою жизнь.

Монстр голову, которого лом развалил на две неровные половины, медленно повернулся. Толян, с остановившимся сердцем, ждал, когда поверженная тварь рухнет на землю.

Но вопреки его ожиданиям, чужак своей огромной лапищей схватил лапой тяжелый металлический стержень, и вырвав оружие у Толяна, вместе с пальцами, отшвырнул его к стене провала. После этого, издав недовольный раскатистый треск, кошмарное создание швырнуло лом, словно копье, в успевшего подняться бригадира. Лом, с влажным чавканьем, пронзил его грудь насквозь и пригвоздил Толяна к известняковой стене, словно бабочку.

С тихим всхлипом он выпустил изо рта струю черной крови. Прежде чем умереть, Толян успел увидеть, как монстр, склонившись над трупом, Травленка, со свернутой шеей, рвет кривыми зубами его горло.

Глава 8

Влад стоял посередине двора возле здания анатомического флигеля. В связи с последними событиями, он пребывал в самом отвратительном расположении духа.

— Господи, что же мне так тошно‑то, — тоскливо вздохнул он. — Нажраться, что ли, в самом деле? И гори оно все, синим пламенем!

С полчаса назад, словно в издевку, мимо него прошествовала похоронная процессия. Рабочие, облаченные в форменные комбинезоны комбината спецобслуживания, занесли в анатомичку гроб. Насколько было известно Владу, в нем покоилось тело того самого профессора, чье место заняла эта истеричка Светлана Сергеевна. Также он знал, что старик был большим чудаком и завещал свои бренные останки родному университету.

Гроб был настоящим произведением искусства. Темного, почти черного, дерева, полированный, с блестящими бронзовыми обкладками на крышке и тремя парами ручек по бокам. Влад меланхолично проводил взглядом жуткий пенал и иронически хмыкнул. Любопытно, куда его потом денут? В самом деле, не собирается же Мезенцева выставлять мумифицированное тело профессора в витрине анатомического музея, уложив его в гроб? Он же не вождь мирового пролетариата!

Наверное, Светлана вернет гроб обратно в похоронное бюро за полцены. С этой стервы вполне станется, она‑то уж точно своей выгоды не упустит. А, быть может, оставит его себе и будет в полнолуние укладываться в него, изображая графа Дракулу. То есть, конечно же, графиню. Причем вероятнее всего — в неглиже.

Неожиданно Влад почувствовал, что настроение его медленно выплывает из пучин безнадеги и мрака. В, конце‑то концов, все не так уж и плохо. И, вообще, все относительно! Он, в отличие, от бедного профессора еще может вкушать от прелестей жизни.

Вот возьмет, прямо сейчас, поедет в ближайший супермаркет — возьмет литр хорошего односолодового вискаря, приличного вина и фруктов. Нет, вискаря нужно будет взять пару литров, чтобы потом, в процессе получения удовольствия, не заморачиваться. После этого, он вызвонит одну из своих подружек и закатится с ней в уютный пригородный мотель. Хозяин, которого, его старый друг и всегда будет рад Владу, за вполне умеренную цену.

И пусть идут все сегодняшнее проблемы, с их создателями вместе, куда подальше! Нет, конечно же, это его проблемы, но на сегодня с него, определенно, хватит! Он больше никого не хочет видеть, и ничего не хочет слышать! Пусть вся эта хрень подождет до завтра! Сегодня же назрела насущная необходимость душевно отдохнуть и успокоить вконец расшатанные неблагоприятными обстоятельствами нервы. Которые, как известно не восстанавливаются. А если же, кто в этом сомневается, то Влад охотно проводит их в анатомичку и познакомит с покойным профессором. При одном взгляде, на которого станет видна вся бренность и вопиющая надуманность проблем. И которые, как выясняется, совершенно не имеют значения, по большому кладбищенскому счету.

В это самое время, у Влада неожиданно зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Отвечать или не отвечать?

Владу было прекрасно известно, что такие звонки, как правило, ничем хорошим не заканчиваются. Еще никто из незнакомцев, когда‑либо звонивших Владу, ни разу не предложил ему свою помощь, и не поинтересовался о состоянии его дел, или здоровья. Всем звонившим, с завидным постоянством, всегда было от него чего‑нибудь да нужно. В лучшем случае его просили, в худшем же начинали требовать и угрожать.

Именно поэтому Влад проявил твердость характера и не стал отвечать на звонок. Но мобильник продолжал упорно трезвонить, и Владу пришлось отключить звук. Незнакомец по — прежнему не унимался, несколько минут кряду, и у Влада, в конце концов, сдали нервы. Он просто был не в состоянии и дальше игнорировать сладострастные содрогания, безостановочно вибрирующего у него в кармане, мобильника.

— Да!

Влад вложил в этот короткий звук все раздражение и ненависть к человечеству, которое накипело у него за весь сегодняшний, богатый событиями день.

— Здравствуй, Владик! — послышался в трубке вкрадчивый, подозрительно доброжелательный мужской голос.

Интонация была настолько слащавой, что Влад буквально почувствовал как у него поднимается сахар в крови.

— Это кто такой наглый? — злобно сплюнув на пыльный асфальт, поинтересовался он.

— Рябой — меня кличут! Ты Владик, поди, и не слыхал про такого? Толян, что на тебя горбатится, другом мне хорошим приходится, — ухмыльнулся незнакомец. — Не поверишь, он мне все равно, как брат родной.

Несмотря на подчеркнутое добродушие, в его голосе явственно сквозила угроза. Ощущение было такое, как если бы, в жаркий летний полдень Влад сдуру перевернул трухлявую колоду, а оттуда на него глянула здоровенная черная гадюка.

— Владик, не знаешь, почему Толян на звонки вдруг перестал отвечать? — продолжил допрос дотошный незнакомец.

Влад хотел было нахамить, по своему обыкновению, но в самый последний момент, отчего‑то сдержался и, скрипнув зубами, ответил:

— Я виделся с ним три часа назад, он был жив и здоров!

— Смотри, Владик, если с ним что‑то случится — я с тебя спрошу! — не унимался Рябой, так словно специально задался целью довести его до белого каления.

— Да пошел ты, знаешь куда, спрашивальщик хренов! — взорвался Влад.

— Слышь, Владик, у меня к тебе последний вопрос будет. Ответь, пожалуйста, старому человеку, как на духу — какую такую хрень ты нашел в подвале старого завода? — невозмутимо закинул очередной вопрос Рябой.

— Первый раз слышу! — искренне возмутился Влад. — Я вообще ничего не находил! Ни в старом подвале, ни в новом!

— Нехорошо, буржуй, делиться надо! Ты где, сейчас, жадный? — ласково пропел Рябой.

— Какая тебе нахрен разница? Ты что мне мама или папа, чтобы я перед тобой отчитывался? — решился, наконец, проявить характер Влад.

— А ты жабры не топырь, не надо! — доброжелательно усмехнулся Рябой. — Обычно, когда я вопрос задаю, люди торопятся на него ответить. Иной раз локотками друг дружку расталкивают, чтобы первым поспеть. Оно конечно, дураку понятно — на речном обрыве, да с рельсой на шее, не забалуешь.

— Я в Медицинском университете, — сухо ответил Влад.

— Владик, будь пай мальчиком, стой там и никуда не уходи! — в трубке послышался хриплый смех. — Дядя Рябой уже едет к тебе в гости!

— Да пошел, ты! — сердито буркнул Влад в трубку.

Но сделал он это лишь после того, как Рябой отключил свой мобильник.

Он знал, что Толян не единожды сидел. Впрочем, тот и не особо скрывал это. Скорее, наоборот, при каждом удобном случае хвастался. Особенно по пьяному делу. Влад, до поры до времени, смотрел на это сквозь пальцы. Отсидки Толяна поднимали его авторитет среди членов бригады и помогали ему держать в узде эту разношерстную братию.

Но у Влада до сих пор никогда не возникало проблем связанных со «славным» прошлым Толяна. То, что ему сейчас пришлось, словно пацану, отчитываться перед каким‑то уркой, взбесило его не на шутку. Этот гаденыш Толян дорого заплатит ему за это!

Влад принялся названивать бригадиру, но, несмотря на, то, что сигнал мобильника проходил, Толян упорно не желал отвечать на звонок. Впрочем, точно также как и другие члены его бригады.

— Ну, я вам устрою веселую жизнь, козлы безрогие! — мстительно пообещал Влад, оставив попытки дозвониться до бригады на старом заводе и пряча мобильник в карман.

Рябой, как и обещал, появился довольно скоро. Не прошло и четверти часа после его звонка Владу. Его сопровождали двое здоровенных бройлеров мясо — бандитской породы. Чувствовалось что они не вылазят из качалки и горстями жрут синтетические белки и прочую полезную химию.