Анатомик

— Может быть, вы определитесь с тем заходите вы или выходите и дадите мне, наконец, пройти?

— Пардон, мадам! — смущенно пробасил Влад и поспешно отступил в сторону.

За это он был награжден таким уничижительным взглядом холодных голубых глаз, что поперхнулся и закашлялся. Смышленый Серега, воспользовавшись паузой, юркнул в освободившуюся дверь и сделал попытку скрыться с украденным инструментом.

Терпеливо дождавшись, когда Мезенцева выйдет наружу Влад, словно гигантский кенгуру, в два прыжка нагнал похитителя.

— Верни «болгарку» на место, урод! — прошипел он бригадиру, косясь на Мезенцеву.

Но Серега был настроен не менее решительно.

— Черта лысого тебе, а не «болгарку»! — взвизгнул он и показал Владу кукиш. — Мы с мужиками переезжаем на приличный, хлебный объект. И платить нам там будут, в три раза больше, чем у такого скупердяя как ты!

— Машину разгрузите и можете валить к едрене фене! — прорычал разъяренный Влад. — В противном случае, я вас всех сейчас передавлю, как вредных кровососущих насекомых! И начну с тебя!

— Ага, прямо сейчас я так и разбежался! — издевательски расхохотался Серега. — Мы спокойно заберем весь инструмент и материалы в счет оплаты, за уже выполненную работу. И не советую нам мешать, не то пожалеешь!

Влад опешил от подобной наглости. Восприняв это, как проявление слабости и чувствуя собственную безнаказанность, подогретые винными парами рабочие накинулись на Влада.

Началась драка. Шестеро против одного. Понимая, что им не одолеть огромного, словно медведь Влада, рабочие похватали, кто лопату, а кто монтировку. Но это не спасло их от справедливого возмездия. Отобрав у драчливых лохов шанцевый инструмент и надавав им затрещин, Влад наконец‑то добрался до зачинщика всего этого беспредела. Серега, выставив впереди себя нож для резки линолеума, напугано проорал:

— Не подходи, а то зарежу!

Вырвав у перепуганного бригадира нож, Влад голыми руками сломал его пополам и отбросил в сторону.

— Ну, что черепашка — ниндзя допрыгался? — с мстительной ухмылкой поинтересовался он у деморализованного бригадира.

После этого получивший от Влада даже не удар, а элементарную отеческую оплеуху, Серега вдруг неловко завалился назад. Потом его повело в сторону. В результате, он грянулся назад и звучно стукнулся затылком о цоколь колонны входной группы. Перепуганные рабочие, бросив своего бригадира, поспешно разбежались в разные стороны.

Тем временем, Мезенцева успевшая вернуться и проходившая, как назло, мимо, подняла дикий крик.

— Я не потерплю, в стенах императорского университета, бандитских разборок и подобного скотского обращения с подневольными людьми! Да вы настоящий бандит, как я погляжу! Он что ваш крепостной, этот несчастный? А если у него сейчас мозги через уши вытекут?

— Да, вроде, пока не видно, — недовольно пробасил Влад, склонившись над Серегой.

По требованию Мезенцевой, была вызвана «скорая помощь», на которой увезли бездыханное тело бригадира.

По глубокому убеждению Влада, Серега сам напросился. И потом еще вопрос, от чего именно он вырубился? То ли от его толчка ладонью, то ли от выпитого?

— Это что же получается? Если всякий чудак, на букву м — м-э — э, начинает тыкать ножиком и другими острыми предметами мне в брюхо, я по вашему должен стоять и спокойно на это смотреть? — поинтересовался он у Мезенцевой.

— Ничего страшного с вами не произойдет! Говорю это, как медик! У вас на животе слой жира не менее пятнадцати сантиметров! Чтобы его проколоть, нужна, как минимум самурайская сабля! И не думайте, что это вам сойдет с рук, просто так! Я сейчас вызову полицию и напишу на вас заявление! Такой бандит, как вы должен сидеть в тюрьме, хотя я прекрасно понимаю, что вам с вашими деньгами, скорее всего, удастся откупиться!

Влад уже был готов задушить эту истеричку — так она его достала! Но к счастью, выяснилось, что завкафедрой спешит на траурный митинг в главном корпусе.

— Если бы не прощание с профессором Чушпанниковым, который был моим учителем, я бы стерла вас с лица земли! — гневно сверкнув глазами, Мезенцева полила Влада презрением и, крутанувшись на высоких каблуках, ушла.

Влад стоял мрачнее тучи. Мало ему было других проблем! И неизвестно было, что там с Серегой? А вдруг он действительно возьмет да окочурится? И что тогда? Выплачивать его семейству компенсацию до конца жизни?

— Ну, что за невезуха? — пробормотал Влад и тяжело вздохнул.

Глава 5

В подвале старого завода, бригада Толяна развила бешеную деятельность. К этому времени они уже успели поднять наверх из провала тело Димона.

По большому счету, нелепая гибель «коллеги» не особо взволновала его товарищей. Тем более в свете нежданно — негаданно свалившейся на них перспективы сказочно разбогатеть в одночасье.

Сейчас они были озабочены, совершенно другим. Их больше волновало, как обставить все так, чтобы никто не догадался о найденном ими кладе.

На их счастье, Толян никогда не страдал недостатком сообразительности. Этому в значительной степени способствовали несколько его «отсидок» за мошенничество. Чтобы достичь успеха на этом нелегком поприще требовался определенный артистизм и способность к импровизации. И тем и другим Толян был наделен в избытке.

Вот и сейчас, трезво оценив обстановку, он принялся хладнокровно действовать. Первым делом, он распорядился уложить Димона на землю, прямо под массивной стальной балкой, висящей под низким потолком подвала. Воспользовавшись тем, что тело их бедного товарища еще не начало коченеть, он вдохновенно придал его позе некоторую драматичность.

Сделав несколько шагов назад, он критически осмотрел распростертый на спине труп. Задумчиво потеребив мочку уха, Толян скептически хмыкнул и, вернувшись, произвел ничего не говорящие постороннему глазу коррективы.

Затем, вооружившись газорезкой, Толян деловито взобрался на бывшую в бригаде стремянку и принялся торопливо срезать нависавшую над телом балку. Довольно скоро, она с грохотом обрушилась, на лежащего под ней мертвого сварщика.

При этом тяжеленная стальная махина рухнула так удачно, что раздавила Димону голову, словно тыкву. После этого уже было практически невозможно определить, от чего именно бедолага скончался на самом деле.

После этого, Толян велел тщательно замаскировать лаз в провал, где находился найденный ими золотой «казан». Побродив по подвалу, Юрок со вторым рабочим натащили целую гору разнокалиберных досок и кусков фанеры. Все это они сложили сверху лаза, а затем засыпали толстым слоем земли, которую тщательно разровняли и утрамбовали. Через некоторое время уже ничто не напоминало об обнаруженном провале.

— А теперь пришло время огорчить до невозможности нашего горячо любимого шефа! — глумливо ухмыльнувшись, Толян подмигнул Юрку и принялся звонить Владу. — Алло — это Толян! Влад, ты только, пожалуйста, не волнуйся. Но у нас, по ходу, здесь на заводе произошло небольшое ЧП.

— Какое еще нахрен ЧП? — возмущенно проревел в трубку Влад. — Что у вас там, вообще, может произойти чрезвычайного?

— Тут такое дело, короче, наш Димон погиб! — скупо, словно слезы, роняя слова, выдавил из себя бригадир.

— Как погиб? — обалдело переспросил Влад. — В смысле, он, что теперь совсем мертвый?

— Ага, мертвее не бывает, — с мстительной ухмылкой, заверил руководителя Толян. — Он железную балку с потолка срезал, ну она прямо на него и упала. Здоровенный такой двутавр, полтонны весит не меньше.

— Какая нахрен еще железная балка? Какой двутавр? Ты что несешь? — смертельно раненным гризли взревел Влад. — Зачем Димону нужно было трогать какую‑то гребанную балку? Она что мешала вам землю копать?

— Да, нет, не мешала она нам, — сделав несчастное лицо, тяжело вздохнул Толян. — Ну, просто, мы хотели кое — какое железо на металлолом сдать и деньжат немного срубить. Вот Димон и полез, балку эту проклятую резать. Кто же знал, что так получится?

— Деньжат значит, решили по — легкому срубить? — продолжал бушевать Влад. — Ну и как, срубили? Дебилы гребаные, дауны конченые! Полицию и «скорую» вызвал?

— Да, нет еще. Я думал надо тебя сначала в известность поставить, — стыдливо признался Толян. — Ты же наш начальник, чего ж через голову‑то прыгать?

— А чего ты мне об этом сейчас говоришь? Ты бы до того, как Димона посылать металлолом тырить, об этом лучше вспомнил, гаденыш! Сейчас я приеду и всех вас, оставшихся в живых, в известную позу буду ставить! — взвыл от бессильной злобы Влад и отключил мобильник.

— Вот как славненько поговорили! — удовлетворенно усмехнулся Толян. — Если до этого разговора у меня еще кошки скребли. Типа, не по понятиям это! Надо будет и с Владом немного поделиться! То теперь после всего того, что он мне наговорил, хрена лысого он у меня получит, а не долю!

После этого, Толян вызвал полицию и «скорую». Немного подумав, он сделал еще один звонок.

— Привет, Рябой! Это Толян тебя беспокоит. Я чего спросить хотел. У тебя еще остались прихваты среди барыг? А то, мы тут с пацанами, по ходу, откопали горшок леприкона! Здоровенный такой, зараза! Давай вечерком повстречаемся и перетрем, что да как. Лады? Да, все тружусь у этого борова Влада, такой сука жадный! Но теперь, с этим золотишком, пошлю я его куда подальше!

Рябой был авторитетным вором и жил по понятиям. Именно поэтому Толян без опаски рассказал ему все как есть, открытым текстом. Кроме того, Рябой был его старым знакомцем. Один раз они даже как‑то вместе чалились на зоне.

«Скорая помощь», наряд полиции и Влад приехали на старый завод практически одновременно.

Влад представился и повел делегацию в подвал. Пока они шли, он всю дорогу, чувствовал на своем затылке недоброжелательные взгляды полицейских оперов. Из обрывков фраз, которыми перебрасывались стражи порядка, он с удивлением понял, что они всерьез подозревают его в убийстве своего рабочего.

— Для полного счастья, мне сейчас не хватает только еще, чтобы Серега в больнице окочурился! — иронически подумалось, ошалевшему от внезапно навалившихся на него проблем, Владу. — Вот тогда меня точно посадят лет на пять, а если очень повезет, то и на все десять закроют!

Осмотрев тело Димона, все еще лежащее под тяжелой балкой, врач «скорой» констатировал смерть и уехал. Ему больше здесь было нечего делать, так как помощь оказывать было некому. Разве только Владу, могучий организм которого никак не мог определиться, и пребывал в раздумье, выбирая между инсультом и инфарктом. Впрочем, суля по самочувствию хозяина, он все больше склонялся к тому, чтобы попробовать одновременно и то и другое.

Полицейские, между тем, придирчиво осматривали место происшествия. С большим сожалением им пришлось отказаться от очень удобной версии — об убийстве Владом Димона, по той причине, что в момент гибели рабочего, директора на заводе не было. После этого оперативники вызывали труповозку.

В протоколе предварительного осмотра места происшествия дознаватель указал, что гибель рабочего произошла в результате обрушения металлической конструкции, которую сварщик срезал в нарушение всех норм техники безопасности. Данный инцидент произошел по халатности директора СМП «Антикарст», который не обеспечил надлежащий контроль за проведением работ и не обеспечил должную безопасность своего работника.

Тем временем, прибыла «труповозка». Толян и Юрок вооружившись ломами сдвинули стальную балку с Димона в сторону, после чего санитары погрузили тело погибшего сварщика на машину и увезли его в морг.

Полицейские попросили Влада проехать вместе с ними в райотдел для дачи показаний и составления протокола.

Терпеливо дождавшись, когда все уедут, Толян велел убрать маскировку и открыть ход в лаз.

— Не рановато ли, а вдруг менты вернутся? — с некоторым сомнением посмотрел на него Юрок.

— В самый раз! — успокоил его Толян, ободряюще хлопнув по плечу. — Давайте, начинайте уже шевелиться, что как неживые?

— Сплюнь, а то сглазишь еще! — повысил голос третий член бригады, по прозвищу Травленок.

— Болтаешь много! — прикрикнул на него Толян. — Лезь, давай!

Вниз, в пролом, один за другим, спустились все трое. Первым делом они подошли к зияющей в боку «казана» черной прямоугольной дыре и застыли в нерешительности. Никому не хотелось повторять роковой ошибки Димона. Тем более что лужа черной крови на светлом плитняке красноречиво напоминала об этом жутком событии.

— Чего стоим, кого ждем? — недовольно поинтересовался Толян у подчиненных. — Быстренько взяли резак и вырезали мне кусок металла от этой заплатки.

Те нерешительно переглянулись, после чего Юрок испуганно проблеял:

— Слышь, Толян, боязно мне чего‑то! Может, а ну его этот самый казан в баню? Тем более что он пустой и ничего кроме льда в нем нет.

— Ты, что совсем от страха спятил? — прикрикнул на него бригадир. — А ну, возьми себя в руки! Даже если казан пустой, как ты говоришь, того золота из которого он сделан нам за глаза хватит!

— Да, скорее всего, никакой он и не золотой — продолжал гнуть свое Юрок. — Не бывает сразу столько много золота в одном месте!

— Дурак ты, Юрок! — презрительно сплюнул ему под ноги Травленок. — Отойди в сторону раз боишься! Если ты такой пугливый, может ты, до кучи, и от доли своей откажешься?

— Это с какой такой радости? — взвился Юрок.

— Да с такой самой, что ты не мужик, а самая обыкновенная дешевка! — схватил его за грудки Травленок и тряхнул, словно терьер крысу.

Юрок, натужно сопя, попытался отодрать от себя руки оппонента, но это ему не удалось, так как тот крепко вцепился в отвороты его рабочей куртки. Поняв, что его попытка провалилась, он сгоряча попытался заехать Травленку кулаком по физиономии. Но тот не дал ему этого сделать, технично увернувшись несколько раз кряду. Когда же ему, наконец, надоело отрабатывать уклоны, он неожиданно отпустил Юрка и молниеносно заехал ему кулаком по физиономии.

Тот взвыл от боли и огорчения, но уже в следующее мгновение умолк, так как из его разбитого носа ручьем хлынула кровь. Ощутив во рту вкус собственной крови, Юрок внезапно озверев, кинулся на обидчика. Он беспорядочно молотил кулаками прямо перед собой в надежде зацепить Травленка по его наглой улыбающейся физиономии. Но все было тщетно.

Тогда Юрок сменил тактику и принялся пинать противника ногами, норовя угодить ему в пах. Но умудренный в уличных баталиях Травленок всякий раз подставлял под удар то одно, то другое колено, ревниво оберегая свое достоинство. В конце концов, Юрок отбил об него все ноги и пыл его заметно поутух.

Толян все это время, с философским спокойствием, презрительно взирал на глубоко непрофессиональную потасовку. Когда ему это надоело, и он уже собирался расшвырять забияк в стороны, взгляд его внезапно привлекло какое‑то едва уловимое движение со стороны «казана».

Опешивший бригадир увидел, как в боковине гигантского яйца, подобно диафрагме фотоаппарата, вовнутрь медленно закручиваются золотые лепестки, образуя темное отверстие, ведущее вовнутрь «казана».

Глава 6

В холле главного корпуса Медицинского университета было, что называется яблоку негде упасть. Так много народу пришло на похороны профессора Эдуарда Робертовича Чушпанникова.

К одной из колонн скотчем был приклеен лист ватмана с большим портретом посередине, обведенным жирной траурной рамкой. С него виновник «торжества» бодро улыбался многочисленным участникам траурного митинга. Из некролога, размещенного под портретом, следовало, что уважаемый профессор скоропостижно скончался.

По этическим соображениям, там ничего не говорилось о том, что смерть наступила от обширного инфаркта миокарда, ни о том, что произошло это во время отдыха Эдуарда Робертовича в Таиланде. Также там ничего не сообщалось и о прочих пикантных подробностях.

Впрочем, в этом не было никакой нужды, ибо сотрудники Медуниверситета были уже в курсе всех подробностей произошедшей в Таиланде трагедии. Более того, эта история успела обрасти таким количеством невероятных подробностей, рожденных бурной фантазией местных сплетников, что Светлана Сергеевна Мезенцева нисколько не удивилась бы, если бы бледное чело ее покойного учителя вдруг покраснело от стыда.

Сделав эффектную паузу, она продолжила свою речь:

— Эдуард Робертович со студенческих лет всецело посвятил себя служению медицине, поэтому ни для кого не стало большой неожиданностью, когда он завещал свое тело анатомическому музею родной кафедры. Эта готовность к самопожертвованию, во имя науки, всегда была отличительной чертой характера Эдуарада Робертовича. Спи спокойно, дорогой учитель!

Отойдя от микрофона, Светлана Сергеевна почувствовала некоторую неловкость.

— Что‑то я не то брякнула! — с досадой подумала она. — Если бы шефа хоронили по — человечески — на кладбище, тогда пожелание спокойного сна было бы жестко замотивировано. Но ближайшие сто лет, ему предстоит простоять на подставке в витрине анатомического музея, словно распеленатая египетская мумия, и покрываться пылью. Голышом и, вдобавок ко всему, без кожных покровов. А с этим «спи спокойно» получилась какая‑то дурацкая двусмыслица. Получилось, что я пожелала ему стоя спокойно спать. Но он, же не лошадь, чтобы спать стоя! Шут его знает, что положено говорить в подобных случаях! Ну не могла же я сказать — Стой спокойно, дорогой учитель!

Пребывая в самом дурном расположении духа, Светлана Сергеевна окинула тоскливым взглядом массу людей застывших со скорбным выражением на лицах. Некоторые студентки плакали.

Нужно было отдать должное, каким бы ни был моральным разложенцем покойный, но он никогда не позволял себе никаких вольностей в стенах университета. Он никогда не распускал руки в отношении представительниц прекрасного пола. Причем это касалось, как сотрудниц, так и студенток, легкодоступность которых уже давно стала притчей во языцех.

Как‑то, в порыве откровения, Эдуард Робертович признался Светлане, что до сих пор никого здесь не трахнул, только лишь потому, что женщины университета для него, прежде всего — коллеги ученые. А это понятие для него — свято.

Зато Эдуард Робертович отрывался на стороне, и как отрывался! О том, как он отводил душу, вдохновенно предаваясь пороку, в курилках слагали легенды. Не один завистник заработал язву желудка пытаясь угнаться за старым профессором. Впрочем, было понятно, что все это должно было когда‑нибудь закончиться. И вот этот грустный момент наступил.

Хотя, как ни крути, а Эдуард Робертович ушел из жизни красиво. Как и подобает истинному старому ловеласу — прямиком из постели с тайской проституткой он шагнул в вечность. Наверное, если бы старому греховоднику предложили сделать выбор, он, наверняка, предпочел бы именно этот вариант.

Тем временем, траурный митинг шел своим чередом. Одних выступающих плавно сменяли другие. Светлана Сергеевна иронически хмыкнула, когда очередной убеленный сединами ученый муж начал петь дифирамбы высокой нравственности ушедшего.

— Эк, ты дедушка загнул! — невесело подумала она. — Плохо же ты знал усопшего!

Но с другой стороны, супруга профессора Чушпанникова умерла давным — давно, детей у него не было, так что ничего предосудительного в его поведении, по большому счету, не было. Ну, развлекался мужик, как умел. Ну, жил в свое удовольствие и помер, кстати, тоже с большим удовольствием.

Как медик, Светлана Сергеевна уже давно поставила своему шефу диагноз. Он страдал некоей, крайне запущенной формой приапизма, превращаясь во время обострения заболевания в старого похотливого сатира. Можно было лишь поражаться его силе воли, которая удерживала его от неадекватных поступков в стенах Медицинского университета.

Впрочем, все это уже было в прошлом. Теперь Светлане нужно было думать о том, как воплотить в жизнь больную фантазию своего шефа. А именно, как изготовить из него экспонат для анатомического музея. Ибо, этот старый извращенец, в своем завещании особо подчеркнул, что может доверить выполнение столь деликатного поручения лишь своей любимой ученице, то есть, конечно же — ей.

По понятным причинам, Светлана Сергеевна не могла взять и отказаться от возложенной на нее нелегкой миссии. Хотя если честно признаться, у нее было большое искушение послать своего дорогого учителя с его посмертным поручением куда подальше. И пусть кто‑нибудь другой занимается его бальзамированием, превращая тело в эксклюзивный экспонат для анатомического музея.

Светлана Сергеевна тяжело вздохнула и, промокнув платком, внезапно набежавшую слезу, приготовилась слушать следующего оратора.

Сева с Маратом чинно стояли в холле Медицинского университета, посреди толпы пришедших попрощаться с профессором Чушпанниковым. Лица напарников выражали откровенную и ничем неприкрытую скорбь. Но скорбели они отнюдь не по поводу безвременного ухода ученого мужа из жизни.

Когда полчаса тому назад Марат услышал, что гребаный жмур завещал свое тело родному университету его чуть не хватила кондрашка. Казалось еще немного и его вытаращенные, словно у лемура, глаза вывалятся из орбит и запрыгают по мраморному полу холла.