Химеры в саду наслаждений

— Производственное совещание.

— Сплошные у вас тайны серебристых облаков… — вздохнула Арина.

— Ничего таинственного и серебристого, Стэплтон! Обычная бюрократическая волокита.

И зеленолицый детектив по обыкновению уставился в окно, где во дворе возле контейнера с мусором появился прилично одетый господин с портфелем и зонтиком. Оглянувшись по сторонам, господин поворошил в мусоре зонтиком, вытащил оттуда пустую бутылку и опустил ее в портфель.

— Итак, — вздохнул Филонов, — во всех трех эпизодах: Даша, Топоркова, Леша — фигурируют одни и те же преступники. Уже можно это предположить!

— Правда?

— С одним мы, считайте, немного познакомились. С громилой. Точнее сказать, с его голосом. Что ж, следует узнать обо всей троице как можно больше!

— Интересно, как? — настороженно уточнила Стэплтон. — Я владею информацией лишь в пределах определенного круга. С моими знакомыми троица вряд ли пересекается. У меня таких дружбанов нет.

— Ладно, лихая тройка — моя забота. Кажется, у меня есть некоторые выходы на нужную информацию. Займемся текущими делами!

— Займемся! — облегченно — хоть тут не загрузили! — согласилась Стэплтон, продолжая поливать цветы.

Стэплтон не чуждо было это хобби — цветоводство. Она дружила с редакторшей журнала «Редкие растения» и уставила офис какими-то чахлыми колючками, завезенными, как сказал однажды Филонов, очевидно по бартеру, из пустыни Гоби. Впрочем, сама Снежинская уверяла, что колючки ей подарили и что это безумно редкие экземпляры.

— Это пахиподиум, — объясняла детективу Арина. — Вообще-то он красивый, просто когда цветки опадают, на их месте остаются колючки.

Еще Стэплтон говорила, что, когда Филонов ее уволит, эти колючки будут ее кормить.

— Есть, что ли, их будете? — интересовался Филонов.

— Продавать!

— И дорого?

— Да они стоят не одну сотню баксов!

— А по виду не скажешь… — вздохнул Филонов. — Впрочем, как сказал поэт: «Я посадил красоту на колени, и она показалась мне скучна».

— Это вы о чем?

— Это я о том, что пресыщенным людям иногда нравятся утонченно отвратительные вещи.

Арина, крошечный офис, столы, компьютеры, телефон, факс, ксерокс…

Вот, собственно, и вся фирма Филонова, похожая на мираж. Как, впрочем, и сам «то ли детектив, то ли нет» Дамиан Филонов… Чем занимается? Есть ли на самом деле?

Впрочем, фирма Дамиана исправно платила налоги. Главное же, она платила дань своему родному ОВД. А поскольку менты этого славного ОВД имели обыкновение обирать не только то, что обладало юридическим адресом или просто адресом, но вообще все, что только двигалось и дышало, оставалось признать, что фирма Дамиана, в уставе которой значились услуги населению по разгадыванию, все же существует.

Но что означали столь туманно названные услуги? И был ли все-таки Филонов детективом в прямом смысле слова или хотя бы не в прямом? То есть морочил он людям голову или нет?

Ответить на этот вопрос потенциальным клиентам фирмы было нелегко. Так же нелегко, как ответить, чем занимается, например, соседняя парикмахерская, в витрине которой под словами «стрижка, маникюр» шрифтом помельче было приписано: «Карты Таро. Судьба». Пойди угадай, что тебя там ждет, если решишься и зайдешь. То ли просто подстригут, то ли изменят карму и развернут — к чертовой бабушке! — судьбу на сто восемьдесят градусов.

Во всем, что касалось Дамиана, явно было нечто ускользающее. Но что-то было. Иначе такой человек, как знаменитый адвокат Лащевский, не стал бы искать помощи Дамиана. Да и другие, не меньшего калибра, чем означенный адвокат, люди, неоднократно обращавшиеся к Дамиану, — тоже.

В самом деле, заявление в милицию требует определенности формулировок, а детективу Филонову можно было принести туман в ладонях и сказать: «Я чувствую, что-то тут не так». Или: «Мне страшно». Или еще проще: «Фигня какая-то со мной происходит».

Конечно, были и в самом деле подозрительные вещи. Например, поздравления, приходившие Филонову из одного городка в штате Техас, отмечающего ежегодно День инопланетянина. В том городке в середине двадцатого века потерпел, как считали его жители, да и не только они, крушение корабль пришельцев. С тех пор все сторонники версии инопланетного вторжения считали городок своей столицей.

Однако поздравления были, скорее всего, лишь шуткой, которую, как подозревали многие, организовывал сам Филонов, чтобы подогревать ходившие о нем сплетни. Поскольку доверие клиентов к его фирме и ее популярность основывались в том числе и на этих слухах. Так больные, которые разочаровались в традиционной медицине, начинают верить в нетрадиционную.

Предположение, конечно, фантастическое. Но как сказал тот же адвокат Лащевский: «Преступность так тотальна, что изменить положение вещей традиционными способами, без вмешательства инопланетных сил, вряд ли уже представляется возможным».

ГЛАВА 8

Между переменами блюд вершатся большие дела.

Благообразный господин в костюме от Бриони, с которым познакомил Дамиана — по его настоятельной просьбе — один общий знакомый, принадлежал к весьма немногочисленной категории умеющих отобедать «так, как никто не обедает». Господин оказался редкостным гурманом, знающим толк в таких вещах, как суфле из печени с брусникой или суп с омарами и овощами, фондю с луком и жареная рыба с тимьяновым соусом…

Но и Филонов не посрамил чести знатока настоящей французской кухни. А именно так отрекомендовал его тот общий знакомый, представляя таинственному господину гурману. Дамиан вполне достойно мог поддержать разговор о достоинствах некоторых блюд. Например, о кролике в малиновом соусе по-нормандски или о салате из раковых шеек. Он даже с видом знатока потолковал о белых грибах с сидром.

Встреча детектива с гурманом состоялась в недавно открывшемся ресторане «Этуаль». Что и говорить, «взятие Москвы французами» продолжалось… «Французская интервенция» была в самом разгаре.

«Этуаль» принадлежал Мишелю Рене, повару в бог знает каком поколении. Один из ресторанов Рене во французском красном путеводителе «Мишлен», посвященном отелям и ресторанам, был даже удостоен трех высших ресторанных звезд. Это была очень серьезная кулинария. Очень французская кулинария, когда, как у великого месье Дюпре, вкус «петуха в вине» зависит от единственной дольки чеснока. Более того, господину Рене даже приписывалось авторство знаменитого щавелевого соуса.

Ах, щавелевый соус… Стоило прозвучать этим волшебным словам, и Дамиану, как неторопливо писавшим литераторам девятнадцатого века, захотелось сделать длинное отступление. Ах, щавелевый соус… Почему твой истинный вкус доступен только элите? И почему ты, щавелевый соус, в Париже хорош за любым столиком, уместившимся на краю тротуара, и доступен любому, кто пожелает раскошелиться на сотню-другую франков? А в Москве, чтобы узнать вкус истинно французской кулинарии, нужно предварительно кого-нибудь обокрасть. Желательно полстраны, не меньше.

Впрочем, Дамиан Филонов был одним из немногих завсегдатаев «Этуаля», ничего и ни у кого не укравших.

Дамиан, напротив, ловил тех, кто крал. И тем не менее регулярно обедал в «Этуале».

Ну, это так… Штрих к портрету.

Объяснения, которые окружающие находили для финансовых возможностей Филонова, варьировались.

Например, в нынешнем сезоне особой популярностью среди журналистов пользовалась версия о том, что Дамиан — внебрачный внук греческого шофера дипломатической миссии. Того самого, который в далекие уже времена, когда художники русского авангарда, опасаясь обвинений в приверженности антинародному искусству и в формализме, убирали свои картины подальше в чуланы или отдавали их за бесценок, составил, скупая эти вещи, отличную коллекцию.

Кое-что из нее и досталось, говорят, внебрачному внуку. А фамилия Филонов вообще не была настоящей фамилией Дамиана, а была псевдонимом, взятым в честь увлечения деда. Теперь, когда стоимость произведений представителей русского авангарда взлетела до небес и счет идет на десятки тысяч долларов, говорили, что Дамиан время от времени продает одну из доставшихся ему в наследство картин и живет потом на эти деньги припеваючи.

Насколько точна такая информация, никто не знал.

Впрочем, еще большим мраком для большинства посетителей ресторана «Этуаль» был окружен ответ на вопрос, каким образом зарабатывает на истинно французские соусы обедающий с Дамианом господин.

Правда, это не было секретом для детектива Филонова. Знание подноготных, а также истинных, непридуманных, биографий было сильной стороной детектива и его коньком. Именно знание ответа на вопрос, каким образом зарабатывает его визави, и привело Дамиана на встречу в «Этуаль».

Поэтому тема кулинарии иссякла уже после салата из теплого картофеля. Обедающие перешли к другой теме, ради которой Дамиан и добивался встречи с благообразным господином в костюме от Бриони, ценителем кроликов в малиновом соусе.

Расспросы вместо допросов, общение вместо жесткого прессинга — таков был стиль детективных расследований Дамиана Филонова и его помощницы Арины Снежинской.

Расследование должно быть элегантным. Ничего грубого!

* * *

Когда Филонов вернулся в офис, Стэплтон демонстративно, подчеркивая классовые различия, разворачивала принесенные из «Макдоналдса» пакеты.

— Что Топоркова, наш сотрудник Главметеоцентра? — с порога, прерывая это волнующее занятие, поинтересовался вернувшийся начальник.

— Увы… — вздохнула Арина, откусывая от чизбургера.

— То есть?

— Не успела!

— Может, вы хотите получить расчет, Стэплтон?

— Не хочу.

— Тогда чего вы добиваетесь?

— Справедливости.

— ?

— Вы подчеркиваете мои недоработки, критикуете слабые стороны и недооцениваете успехи. Это нечестно. Лучше бы спросили о чем-нибудь хорошем или дали мне прожевать.

— О’кей, — махнул рукой, не выдержав агрессивной контратаки, начальник. — Лучший способ защиты — нападение. Так, Снежинская?

— Так, — не стала отрицать строптивая подчиненная.

— О’кей, давайте о хорошем. О чем, например?

— О вас… — Помощница безмятежно поглощала содержимое пакета из «Макдоналдса». — Вот кто, например, тот респектабельный господин, с которым вы только что обедали в «Этуале»?

— Уже насплетничали. Позвонили?

— Допустим. Говорят, он крупный предприниматель?

Дамиан только хмыкнул:

— Можно и так сказать. И предприниматель тоже. Правда, это лишь одна из сторон его многогранной деятельности.

— Какая же именно сторона его деятельности интересовала вас?

— Как вы хорошо знаете, Стэплтон, ДТП, подобные тому, что случилось с нашей Дашей, а также с Топорковой, — хорошо налаженный бизнес. Причем бизнес конкретной преступной группировки. Там крутятся огромные деньги. Битые, намеренно подставляемые «мерсы» и «Ауди» окупаются многократно.

— Вот оно что! Так ваш сотрапезник…

— Совершенно верно. Кроме увлечения французской кулинарией и спонсирования благотворительно фонда «Помощь сирым и убогим», он еще и возглавляет эту самую преступную группировку.

— Потрясающе, — отдала начальству должное Стэплтон. — Вы хорошо пообедали, шеф!

— Вы правы. Но вот что интересно: заодно я выяснил, обедая с милым господином гурманом, что команда на сером «Мерседесе» к его дивному промыслу никакого отношения не имеет. Как я и предполагал.

— Откуда такая уверенность?

— Они нашу троицу на сером «Мерседесе» тоже засекли! Господин гурман и сам озабочен ее появлением.

— Конкуренты?

— В том-то и дело, что нет. Не конкуренты! Ладно бы конкуренты… Но троица занимается непонятно чем. Как сказал мой сотрапезник, она того и гляди изгадит бизнес. В городе уже поползли нехорошие слухи: мол, люди после ДТП исчезают. Гурман говорит: «Они распугают нам овец. Все начнут с перепугу вызывать ГАИ».

— Страшная перспектива… И что же?

— Люди господина гурмана предприняли серьезные усилия, разыскивая эту троицу. Но даже им не удалось выйти на обладателей таинственного серого «Мерседеса».

— Неужели ничего?

— Нет, кое-что им все же удалось узнать…

— Что же?

— Информация, полученная мной, такова. Громила с южным выговором, тот, что звонил Карсавину и, по всей видимости, участвовал в обоих инцидентах, и с Дашей, и с Топорковой, входит в устойчивую группу, в так называемую «боевую тройку». А она представляет собой остатки разгромленной в междоусобных криминальных боях знаменитой курганской группировки. Одной из самых жестоких. Той, что всем дорогу перешла. Самой отмороженной.

— Слышали, знаем.

— Эти трое — не новички…

— Да уж надо полагать!

— Не какие-то дилетанты, только что, от нищеты и алчности, схватившиеся за ножи и пистолеты. У этих ребят опыт работы по жесткой схеме хорошо организованной группы. У них дисциплина, чутье, навыки. Они профессионально уходят. Конспирация, съемные квартиры, связь — все отработано. Но что особенно для нас важно…

— Что?

— Они никогда не действуют самостоятельно.

— Вот как?

— Они всегда лишь выполняют задания. Сами они ничего не планируют — мало фантазии.

— На кого же они работают сейчас?

— Если б знать…

* * *

Нет большей радости, чем заниматься любимым делом, за которое к тому же платят хорошие деньги. Этим зимним садом дизайнер Вольф Бреннер занимался со всем юношеским пылом творческой души и мудростью накопленного опыта.

Шаг за шагом он выстраивал в своем искусственном саду характерные для естественного ландшафта этажи. Сначала верхний этаж, где доминировали растения с пышной кроной. Здесь у Вольфа преобладали перистые пальмы в белоснежных керамических сосудах. Садовник намеренно выбрал растения со светло-зеленой, а не с темно-зеленой листвой. Такой фон позволял Бреннеру ярче, точнее расставить акценты в музыке сада.