Истинное мужество. Реальные истории о героизме и мастерстве выживания, сформировавшие мою личность

Райли успел вовремя их остановить и попытался убедить, что мертвые они не представляют для хозяина никакой ценности. Кочевники обязательно будут их кормить, чтобы потом продать.

Теоретически он был прав. Но существовала и другая проблема. Караваны, казалось, бродили по пустыне совершенно бесцельно. Они тоже скоро должны столкнуться с нехваткой воды и продовольствия.

В такой момент жизни животных ценятся не меньше жизней людей.

Животные дороже им, чем рабы.

Райли казалось, что в этой бескрайней пустыне их может спасти только чудо.

Однако порой чудо является в неожиданной форме.

Был полдень. Хозяин Райли укрылся в шатре от палящего солнца. Неожиданно вдалеке показались две фигуры. Кожа приближающихся мужчин была покрыта шрамами, а в руках они несли мушкеты. По правилам пустыни хозяин Райли пригласил их остановиться в лагере. Одного из мужчин звали Сиди Хамет, второй путник был его братом.

Сиди Хамет оказался добрее хозяина Райли, он даже дал ему свежей воды.

Райли решил не упускать возможность. Братья оказались торговцами, а все в этом мире имеет цену. Райли мог продать только одно — собственную жизнь и жизни своих товарищей-моряков.

Улучив момент, он подошел к Сиди Хамету и на смеси французского и испанского с примесью арабских слов рассказал, что с ним произошло, добавив, что дома его ждут жена и дети. К его удивлению, Сиди Хамет прослезился. У него тоже была семья, поэтому он понял этого раба.

Неужели Райли удалось отыскать тонкий ручеек доброты в этом высохшем мире жестокости?

Говоривший до сих пор правду, Райли решил солгать. Он поведал, что в ближайшем городе Свир у него есть друг. Если бы Сиди Хамет мог выкупить его и товарищей у жестокого хозяина, друг заплатил бы за них в пятьдесят раз больше.

— Назови имя твоего друга, — приказал Сиди Хамет.

— Консул, — ответил Райли.

Сиди Хамет согласился на сделку с одной оговоркой.

— Если ты лжешь мне, — сказал он, — я перережу тебе горло, а свои убытки возмещу, продав твоих людей.

Договор был заключен. Сиди Хамет купил Райли и трех его товарищей.

Но это еще было не спасение. Далеко не спасение.

Все происходило в нескольких километрах от города Свир. Им нужна была еда, поэтому Сиди Хамет купил старого верблюда, продаваемого на убой.

Он убил его ночью — откинул голову почти до самого горба и перерезал горло. Кровь он перелил в большой котел, который поставил на огонь. Кровь свернулась, и он позволил Райли и его людям черпать ее большими горстями и есть. Когда их стала мучить жажда и боли в желудке, пытавшемся переварить кровь, он дал им попить дурно пахнущей зеленой жидкости прямо из желудка убитого верблюда.

Это был реальный шанс выжить в пустыне.

Дальнейший путь в Свир оказался, против их ожиданий, не столь благоприятен.

В отличие от Сиди Хамета Райли и его товарищи не были привычны к условиям пустыни.

Тела их слабели. Райли писал в своем дневнике: «Сохранившиеся на наших бедрах и ногах мышцы дряхлели, казалось, скоро от них ничего не останется».

Временами им удавалось найти воду. Если воды не было, они пили верблюжью мочу. А когда верблюды перестали мочиться, так же мучимые жаждой, людям стало совсем худо.

Иногда им встречались кочевники и караваны, которые делились с ними провизией и продавали животных на убой. Рабы пировали, поглощая еще теплые сырые внутренности коз или верблюжью кровь. Но вскоре все менялось. Опять, насколько хватало взгляда, был плотный высохший песок, дюны и барханы, где никто и ничто не могло выжить, тогда голод и жажда возвращались.

В пустыне была и другая угроза — банды.

Несмотря на ужасное физическое состояние, Райли и его товарищи представляли собой ценный товар. Сиди Хамету приходилось защищаться от головорезов, стремившихся убить его и брата, прежде чем забрать себе рабов, которым предстояло влачить жалкое существование уже без надежды на спасение.

На тот момент надежда — это все, что у них было.

Удивительно, но после перехода через пустыню, лишившего хозяев стольких же сил, скольких лишил и их рабов, они добрались до Свира. И там случилось чудо. Сиди Хамет и Райли, хозяин и раб, стали друзьями. Но дружба их была своеобразной. Сиди Хамет по-прежнему настаивал, что в случае, если Райли солгал о наличии друга, он перережет ему горло.

Райли не сомневался, что тот так и поступит. Он понимал, что должен разыграть партию до конца, иначе умрет, поэтому написал письмо консулу Уильяму Уилширу.

Уилшир все устроил. Он нашел деньги и выкупил их свободу. Наконец-то после столь долгих мучений они были свободны.

По настоянию Райли Уильям Уилшир выкупил и еще одного моряка, по имени Арчибальд Роббинс, чьи страдания были не менее тягостными, чем капитана и его товарищей.

К сожалению, об оставшихся в живых моряках-рабах никто больше ничего не слышал. Мы не знаем, как долго им удавалось прожить, какие мучения вытерпеть. Однако можем утверждать, что жизнь их была полна боли и лишений, что неминуемо присутствует в жизни раба, смерть для которого становится облегчением.

Вернувшись в Америку, капитан Райли опубликовал книгу, названную им «Африканские страдания». Она была мгновенно раскуплена даже в стране, где в южных штатах в то время процветало рабство. История белого человека, ставшего рабом, казалась иронией. Может, рассказ об ужасных страданиях Райли приведет к чему-то хорошему? Разумеется, Авраам Линкольн читал «Африканские страдания» и говорил, что книга оказала большое влияние на его мировоззрение.

Порой нам надо посмотреть на ситуацию с другой стороны, чтобы понять истинное ее значение. Райли довелось вынести то, что было обычной жизнью многих мужчин и женщин на Юге. Позже он писал: «Человек, хоть и с черной кожей, все равно не животное».

Это было весьма смелое высказывание в те времена.

Если бы капитан Райли не обладал такой стойкостью и волей к жизни, мы никогда бы не узнали эту историю.

Роббинс, которому также удалось выжить после мучительных испытаний, писал: «Казалось, самой судьбой команде «Коммерции» предназначалось страдать, чтобы поведать об этом миру».

Вне всякого сомнения, история выживания капитана Райли ярко и наглядно демонстрирует, сколько человек способен вынести. Она является источником вдохновения для многих людей.

Включая меня самого.

Стивен Каллахэн:

«Мое тело гниет на глазах»

Это красота, объятая уродливым страхом.

Я записал в дневнике, что это вид на небо из ада.

Стивен Каллахэн

Почему у мужчин и женщин возникает желание пересечь океан в крошечной лодке, которая в любую минуту может быть уничтожена могучей силой волн?

Зачем им выносить то постоянное одиночество, столь непривычное современному человеку?

Эти вопросы стоит задавать, потому что решаются на такое очень многие.

Множество моряков пересекали семь морей, и почти каждый из них будет упомянут в этой книге. Например, Мик Доусон или Крис Мартин, преодолевшие 7000 километров Тихого океана за 189 дней. Или Лора Деккер, которая в 14 лет была вынуждена бороться не только с океаном, но и судом, и органами опеки, интересовавшимися судьбой девочки после развода родителей и желавшими удержать ее от совершения кругосветного путешествия в столь юном возрасте.

Они все совершили поистине мужественные поступки.

Задайте им этот вопрос, и, вероятно, вы получите разные ответы. Но, пожалуй, лучше всех высказался удивительный человек по имени Стив Каллахэн. Он писал, что выйти в море — лучший способ продемонстрировать самому себе, как ничтожен человек перед лицом Природы. Таким образом человек может посмотреть в лицо Бога.

Тогда, в 1981-м, двадцатидевятилетний Стив Каллахэн пережил на своей лодке весь ужас, который только способна нагнать на человека стихия, и скорее не заглянул в лицо Бога, а приоткрыл завесу ада.

Яхта Стива называлась «Наполеон-Соло», и сделал он ее собственными руками. Она была длиной шесть метров и очень прочной. Стив встроил в корпус несколько водонепроницаемых контейнеров, чтобы шторм не омрачил путешествие, но судно было достаточно легким и в хорошую погоду могло развивать довольно высокую скорость.

Случается, что между человеком и судном устанавливается некая магическая связь. Именно так и было со Стивом и яхтой «Наполеон-Соло». Он прекрасно знал ее. Яхта была для Стива всем. Вместе с помощником он пересек на ней Атлантику с запада на восток, и тогда все прошло удачно.

Однако Стив всегда мечтал пересечь океан с востока на запад. Он был бы не первым, отправившимся в плавание, хотя не многие лодки класса «Наполеон-Соло» преодолевали это расстояние, впрочем, некоторым это удавалось. Для Стива главным было не это. Он не ставил цель побить рекорды. Он мечтал испытать себя, свои возможности и, разумеется, яхту, которую сам спроектировал и создал. Именно поэтому он решил принять участие в одиночной гонке Минитрансат. Ему предстояло стартовать из Англии и доплыть до берегов Антигуа.

По крайней мере, таков был план.

Через три дня после начала гонки погода испортилась. Судну Стива пришлось столкнуться с трехметровыми волнами, ветер дул, кажется, со всех сторон. Вода с невероятной силой била в борта и все же нашла путь внутрь. Корпус был поврежден. Стив понимал, что сила океана очень скоро с легкостью разорвет судно на куски. Ему не оставалось ничего иного, как взять курс на побережье Испании. Гонка для него была окончена.

Для починки «Соло» потребовалось четыре недели, и Стив взял курс на Канарские острова. Он счел благоприятным провести зиму на Тенерифе, но океан все еще манил его, и он решил переплыть Атлантику. Он выбыл из гонки, но это не значит, что не может отправиться в путешествие самостоятельно. Итак, тихой ночью 29 января 1982 года он вышел в море. Его целью был Карибский бассейн.

В течение недели держалась хорошая погода и дул попутный ветер. Стив хорошо питался и наслаждался одиночеством и картиной моря и неба вокруг. Однако 4 февраля все изменилось. Поднялся ветер, небо затянули облака, а на море начался шторм.

Погода была плохой, но не ужасной, и Стив приготовился пересидеть бурю.

Наступила ночь. Ветер становился сильнее, а волны вздымались все выше. Стараясь не думать, сколько тонн обрушивает на яхту каждая волна, Стив укрылся в каюте под палубой, надеясь, что сможет, как и раньше, благополучно переждать шторм.

Внезапно все пространство вокруг заполнил оглушительный шум. Яхту тряхнуло с невероятной силой. Стив не мог представить, что случилось, хотя позже предполагал, что это был кит — такой сильный был удар.

До него донесся треск разваливающегося на части корпуса, затем хлынула вода.

Лодка шла ко дну. Если не выбраться из нее как можно скорее, он утонет вместе с судном.

На борту был спасательный плот, и Стив открыл люк, чтобы выйти на палубу, где тот хранился. Плот предполагалось сначала спустить на воду, потом надуть, но в сложившейся ситуации это было невозможно. Стив дернул за шнур, и плот стал раскладываться прямо под ударами волн. Затем он запрыгнул на плот, и волны стали уносить его все дальше в открытый океан.

Плот был соединен с «Соло» фалом, и Стив не собирался рубить его. Дело было не в том, что яхта ему дорога, на ней остался запас продуктов и снаряжения. Каким-то образом надо забрать все необходимое, прежде чем «Наполеон-Соло» затонет или будет разбит свирепыми волнами. Без запасов он просто не выживет. Значит, предстоит вернуться на тонущую яхту.

Стив замерз, соль разъедала глаза, но инстинкт самосохранения в нем был развит очень сильно. Он смог добраться до «Соло» и подняться на борт.

Не обращая внимания на гул стихии и борясь с волнами, он пробрался в кабину. Люк с треском захлопнулся за ним. В кабине стало неожиданно тихо, но не хватало воздуха. Задыхаясь, Стив принялся искать в темноте сумку со всеми необходимыми вещами. Отыскав, он проделал обратный путь через люк на плот. Затем он вновь вернулся на яхту, чтобы захватить спальный мешок. Перебравшись на плот, он принялся собирать все, что было выброшено с тонущей лодки и плавало в зоне досягаемости: коробки с яйцами, кочаны капусты, банки с арахисом. К сожалению, большая часть ценных запасов по-прежнему оставалась на яхте. В том числе десять галлонов пресной воды, паек на восемьдесят дней, плотный неопреновый костюм.

Может, попытаться еще раз попасть на «Соло»?

Однако он слишком устал, чтобы совершить еще одну вылазку. Придется подождать до утра.

Сейчас же ему остается только пытаться удержаться на плоту под шатром, защищавшим его от ударов волн.

А потом перед самым рассветом порвалась веревка, связывающая яхту и плот.

Конечности Стива болели от холода и напряжения. Беспокойство причиняли и множественные раны, полученные во время возвращения на яхту, появление которых он заметил не сразу.

Шторм все еще бушевал, наполняя плот холодной соленой водой. К счастью, Стиву удалось установить плавучий якорь — своего рода подводный парашют, удерживающий плот, — потому волнам не удавалось его опрокинуть. Однако и теперь он был уязвим. Всего один сильный толчок, и плот опрокинется и убьет его.

На смену ночи пришел день.

Шторм по-прежнему бушевал.

У Стива был аварийный радиомаяк с дальностью действия 400 километров, способный работать автономно семьдесят два часа. Он включил его, в глубине души понимая, что это бесполезно. Он в 150 милях от ближайшего фарватера, и никакие самолеты здесь не пролетали. Стив был совершенно один, никто не услышит его просьбу о помощи.

Ночью, пытаясь защититься от переохлаждения, он завернулся в скользкий спальный мешок, и почти сразу соленая от воды кожа стала покрываться фурункулами. Спина, колени и ягодицы были в порезах и синяках. Соль проникала всюду, раздражая истерзанную плоть.

Днем Стив принялся разбирать оборудование и составлять план расхода имеющегося провианта. Он пришел к выводу, что его хватит максимум на четырнадцать дней, пока он не умрет от обезвоживания. У него были солнечные опреснители, позволяющие отделить соль и конденсировать пресную воду. Но ими невозможно воспользоваться в шторм. Пока шторм не закончится, придется обходиться восьмью пинтами воды, припасенными на экстренный случай, и дождевой водой, которую удастся собрать.

Пережидая шторм, Стив позволял себе каждые шесть часов делать глоток воды. Разумеется, пить морскую воду он не сможет, большое содержание соли вредно для почек.

Вода была везде, но он чувствовал себя словно в пустыне.

Через три дня буря наконец утихла. Но в море не только штормовая погода вызывает беспокойство. Важно еще невидимое глазу состояние под водной гладью. Течения образуют своего рода шоссе: если вы попадаете в поток, у вас нет выбора, кроме как отдаться на его милость. Без паруса и руля из этого потока не выбраться. Теперь течение несло плот Стива, и он надеялся, что оно поможет ему доплыть до земли. Но вопрос в том, сумеет ли он выжить на протяжении этого путешествия.

На четвертый день Стив заметил над поверхностью океана плавники. Сначала он испугался, решив, что к нему приближаются акулы, но вскоре понял, что это косяк дорад. Больших, сильных рыб — потенциального источника пищи. У него было ружье для подводной охоты, и, дождавшись, когда рыбы подойдут ближе, он постарался выстрелить в одну из них. Если вы никогда не пытались охотиться на рыб, вам не понять, как это непросто. Следует учитывать хитрость и проворство рыб, кроме того, вода преломляет свет, и цель порой оказывается совсем в другом месте.

Он не попал первый раз и продолжал промахиваться снова и снова. Неутолимый голод теперь стал постоянным его спутником, продолжая грызть изнутри. На язвах появились струпья, их смывали волны, перебиравшиеся время от времени через борт плота. По мере удаления на запад температура воздуха поднималась. Опреснители не вырабатывали пресной воды, и Стиву приходилось охлаждаться, поливая себя морской водой, при этом он старался не обращать внимания на язвы, голод и жажду.

Он снова и снова пытался подстрелить рыбу, и на одиннадцатый день это ему удалось, однако, дергаясь в предсмертных судорогах, та выскользнула из его рук и упала за борт.

Запасы воды таяли. Приходилось голодать. Движения стали медленными, реакция заторможенной. Мышцы постепенно атрофировались.

Будущее виделось весьма печальным.

Истинное мужество означает проявление не только выносливости. Не стоит забывать и о находчивости. У Стива было несколько контейнеров фирмы «Таппервеа» и пустые банки из-под воды. С их помощью ему удалось усовершенствовать опреснитель воды. И наконец, он смог добыть рыбу — правда, не дораду, а спинорога. Их мясо бывает ядовитым, а вкус его так плох, что им пренебрегают даже акулы. Но Стиву было все равно. Он впился зубами в мясо и стал высасывать горькую кровь. Вкус был настолько отвратительным, что Стива чуть не стошнило. Съев глаза и внутренности, он оставил филе подсыхать на солнце.

Теперь у него были вода и немного еды. Жизнь налаживалась.

Но, как оказалось, ненадолго.

Акула появилась, когда океан был совершенно спокоен. Стив спал, когда почувствовал, как она трется кожей о дно плота. Если она прокусит резину, ему конец.

Стив пытался воспользоваться копьем, но оно отскакивало от плотной кожи акулы. Наконец, чудовище лениво уплыло прочь, но позже, когда Стив попытался заснуть, приплыла другая особь. Ей почти удалось перевернуть плот, но Стив смог вовремя ее прогнать. Этот случай еще раз напомнил ему, что тихий океан не менее опасен, чем бурный.

В последующие недели Стиву пришлось бороться не с одной акулой. Они пытались напасть на плот или на следовавшие за ним стаи рыб.

Наконец Стиву все же удалось добыть дораду, поднять на борт, разделать и высушить мясо на солнце, обеспечив себе пропитание на несколько дней. Несъедобные куски он старался выбрасывать как можно дальше в океан. Акулы непременно почувствуют кровь, и будет лучше, если они окажутся подальше от его убежища.