Помоги проекту - поделись книгой:
Судя по изложенной купцами жалобе, переговоры между новгородцами и немецкими купцами велись долго. Немецкие купцы доказывали свою непричастность к происшедшим событиям; новгородцы же, защищая интересы своих сограждан, настаивали на удовлетворении их требований. Данный конфликт не удалось разрешить в самом Новгороде, даже несмотря на организованное посольство в Нарву, Феллин, Дерпт, откуда были доставлены подтверждения невиновности немецких купцов. Потребовалось собрание всех заинтересованных сторон и привлечение главных кураторов иноземных дворов — Любека и Готланда. Послы Новгорода, Любека, Готланда в мае 1338 г. собрались в Дерпте с представителями магистрата этого города, которых возглавил дерптский епископ, и в результате переговоров была заключена договорная грамота об урегулировании конфликта. В ней назывались истинные виновники происшедшего, упомянутые в жалобе немецких купцов. Ими были Гинзе Фельтберге и Герберт, которых немецкие города обязывались, если они там появятся, задержать и передать в суд. Родственникам убитого Волоса и его товарищей предлагалось предъявить иск названным лицам, а к немецким купцам претензий не иметь. Новгородцы обязаны были вернуть немцам их товар, взятый в качестве залога («а что взят у гостя его товар, и то его вернуть»).
Для предотвращения подобных ситуаций в будущем («будет после зло, убийство или другое побоище») указывалось, что гостю до этого дела нет, а истец должен ведаться с истцом и дело должно решаться там, где оно возникнет. Все эти правила хорошо известны из прежних договоров Новгорода с немецкими городами. Грамота 1338 г. предполагала также невмешательство купцов в возможные военные конфликты Новгорода с его соседями, и гарантировал им во время войн чистый путь.
В приведенных документах запечатлен конкретный случай из взаимоотношений новгородцев с немецкими купцами, передана атмосфера события и продемонстрировано, насколько неустойчивы были в средневековье правила торговли, постоянно нарушавшиеся обеими сторонами, несмотря на крестоцелование и скрепление договоров печатями.
Отмечу, что в решении упомянутого конфликта активное участие принимал Дерпт как представитель ливонских городов. С этих пор эпизодическое прежде участие ливонских городов в управлении немецкими дворами в Новгороде все заметнее. Из документов второй половины XIV в. известно, что ключ от сундука с казной двора св. Петра хранился в Риге. Очевидно, когда Висбю лишился своих прав руководителя дворов и хранителя общественной казны, ключ от нее был передан в Ригу. Около 1360 г. Любек, узнав от купцов, посещавших Новгород, что двор имеет повреждения и нуждается в ремонте, просил Ригу отправить ключ от казны (буквально — «от сундука») в Новгород, чтобы находившиеся там купцы могли располагать этими общими деньгами для оплаты строительства двора и устранения долга.
Тем временем к середине XIV столетия усилился процесс консолидации немецких городов. В 1356 г. в Любеке состоялся съезд городов, который исследователи с полным правом называют первым общеганзейским съездом; на нем присутствовали представители всех «третей» — вендско-нижнесаксонской, вестфальско-прусской и готландско-ливонской (рис. 12). Таким образом, закончился длительный период в образовании союза немецких городов, известного под названием Ганзейский союз, или Ганза, возглавлявшего в течение XIV—XV столетий балтийскую торговлю и монополизировавшего вообще всю западноевропейскую торговлю того времени.
Долгое время формальной датой образования Ганзы считался 1370 г., когда объединенные немецкие города одержали победу над Данией, ознаменовав ее подписанием Штральзундского мира (Штральзунд — один из крупных торговых центров на южном побережье Балтики). В подписании участвовало более 70 немецких городов, составлявших основу Ганзы (рис. 13). На самом деле процесс образования Ганзы в том виде, в каком она была известна во всей средневековой Европе, начался гораздо раньше, и современные историки не склонны называть точную дату образования Ганзейского союза городов.
С образованием союза немецких городов произошли существенные изменения в руководстве немецко-новгородской торговлей и иноземными дворами в Новгороде. В 1361 г. к немецким купцам в Новгород было отправлено чрезвычайное посольство городов с решением, что все постановления, принимаемые купцами в Новгороде, будут иметь законную силу только в случае их одобрения Любеком, Висбю, а также Ригой, Ревелем и Дерптом. Следовательно, 1361 год можно считать официальной датой включения ливонских городов в число руководителей немецкой конторы.
Образовавшийся союз немецких городов вплотную занялся и делами своих зарубежных контор в Брюгге, Новгороде, Лондоне и обнаружил полную самостоятельность и независимость купцов в вопросах правопорядка во дворах. В связи с этим города приняли различные решения по содержанию дворов, порядку в них и правилам ведения торговли. Очевидно, тогда же были созданы первые варианты гербов ганзейских контор. Сохранилось изображение XVI в. с гербами всех четырех контор Ганзы, основу которых составляет двуглавая птица (орел?). Однако на гербе конторы в Новгороде вместо второй головы помещен ключ, форма которого весьма характерна для XIV—XV вв. (рис. 14: 3).
Со второй половины XIV в. все дела новгородской конторы обсуждались на ганзейских и позже — на ливонских съездах. В частности, на состоявшемся в июне 1363 г. ганзейском съезде в Любеке было принято решение, что старостой двора в Новгороде при отсутствии купцов из Любека или Висбю должен избираться способный и умелый человек из ганзейских купцов независимо от его принадлежности к тому или иному городу. Однако священника двора по-прежнему назначали попеременно только Любек и Висбю.
На съезде ганзейских городов в Любеке, проходившем в июне 1366 г., были приняты многочисленные постановления по поводу контор в Новгороде и Брюгге. Находившимся там купцам были посланы разнообразные инструкции, из которых главными были запрет торговли в кредит, указания о выборах старост, ограничение круга купцов, пользующихся правом двора св. Петра в Новгороде, только гражданами ганзейских городов. Наиболее существенным изменением было принятое на съезде постановление о том, что конторы в Новгороде и Брюгге впредь не имели права издавать никаких важных решений без ведома городов. Это постановление, предложенное послами еще в 1361 г., было вызвано тем, что в первой половине XIV в. немецкие купцы в Новгороде в дополнение к существовавшей тогда III скре принимали различные постановления (III а, III б) о правилах торговли и распорядке во дворе.
Четвертая редакция скры
В связи с изменениями, происшедшими в 60-е годы XIV столетия в руководстве ганзейской конторой в Новгороде, стало необходимым оформление новой редакции скры, поскольку существующая III редакция многократно исправлялась и дополнялась разнообразными новыми постановлениями и в результате не соответствовала изменившимся условиям.
Новая IV скра создавалась, как это следует из датировок ее отдельных статей, длительное время, но окончательное оформление получила в 1370–1371 гг., т.е. после официального создания Ганзейского союза городов. Она коренным образом отличалась от первых трех редакций и знаменовала собой новый тип устава двора св. Петра в Новгороде. IV скра состоит из разнообразных постановлений, регламентирующих внешний распорядок двора, правила торговли, а также предписания торгово-полицейского содержания, и, как писал Шлютер, производит впечатление «бессистемного собрания разнообразных элементов». Однако поскольку во введении все эти постановления, собранные вместе, обозначены словом «скра», то они, несомненно, должны быть приняты как право двора св. Петра (см. Приложение).
От уголовно-правовых постановлений II и III скры, основанных на любекском праве, в IV скре не осталось почти никакого следа. Те статьи прежних редакций, которые все-таки вошли в новую скру, оказались кардинально измененными. История составления IV редакции скры объясняет в какой-то мере ее характер и отличие от трех первых редакций. Как известно, в 1325 г. была создана III редакция скры, призванная доказать, что немецкая купеческая община Висбю еще не утратила своих позиций в новгородской торговле, несмотря на переход в конце XIII в. руководящей роли к Любеку. Между тем уже в начале XIV в. и затем на протяжении первой половины столетия общим собранием купцов, живущих во дворах в Новгороде, постоянно принимались новые постановления без одобрения Висбю. Вероятно, купцов не удовлетворяли предписания прежних редакций, не учитывавших развития торговых отношений с Новгородом, местных условий и особенностей, что и потребовало выработки особых постановлений, составивших в конце концов новую редакцию третьей скры.
Четвертая редакция содержит 119 статей, которые группируются в несколько разделов, несмотря на известную бессистемность новой скры. Вместе с тем в начале скры, кроме обычной формулы «все те, кто видит эту грамоту и слышит ее чтение», говорится, что «нужно соблюдать все церковное право и право двора и все право св. Петра, будь то в мелочах или в крупных делах, как это было исстари правом и обычаем». Как видим, сами составители IV скры выделяли в ней отдельные разделы. Первый из них составляют статьи 2–23, которые Шлютер назвал «церковным правом», поскольку в них определялся порядок хранения товаров в церкви, устанавливались места для хранения тех или иных видов товаров, порядок охраны двора и церкви.
В указанных статьях подробно оговаривались любые возможные проступки, связанные с размещением товаров в церкви, ее охраной, с пользованием предметами, принадлежащими церкви, и назначался штраф за нарушение правил. Заканчивается первый раздел статьями, определявшими порядок действий купцов в случае их отъезда и закрытия двора. В частности, в статье 21 указано, что если большинство купцов уедет, то церковь может быть открыта для хранения товаров и богослужения только в том случае, если на дворе будет проживать не менее 6 самостоятельных купцов и 9 помощников. Тут же устанавливался штраф в 10 марок за самовольное назначение помощников самостоятельными купцами. В статье 23, завершающей первый раздел, отмечалось, что собранные постановления были утверждены общим собранием купцов в 1354 г. Следовательно, первый раздел положил начало созданию новой скры.
Второй, самый большой, раздел охватывает статьи 24–92 и может в целом называться «дворовым правом», поскольку здесь определялись порядок размещения купцов в помещениях двора, правила торговли, порядок пользования помещениями двора, содержания их, поддержания порядка. Тут же регулировались отношения с русскими купцами и условия торговли с ними. Отдельные статьи относились к уголовно-правовому процессу.
Важную часть составляли статьи, в которых шла речь о порядке назначения старост двора, церкви св. Петра и их помощников. В этом состояло одно из главных отличий IV скры от трех древнейших редакций, согласно которым старосты выбирались самими купцами. Теперь же старосты избирались из купцов Любека или Готланда послами ганзейских городов. Старосты церкви св. Петра обычно назначались старостами двора, но в случае их отсутствия города присылали специальных людей для избрания старост св. Петра из имеющихся во дворе купцов Любека или Висбю. Если же таковых во дворе не находилось, можно было избрать на должность старост пригодных для этой цели купцов из других городов до прибытия любекских или купцов из Висбю. Священника Любек и Висбю назначали по очереди.
Эти постановления лишали немецкую купеческую общину той самостоятельности и свободы в действиях, которые она имела до сих пор, и поставили ее в зависимость от воли и решений Ганзы.
Последний раздел, состоящий из статей 93–116, представляет собой ряд постановлений, принятых общим собранием купцов в разные годы и утвержденных впоследствии городами (главным образом о торговле воском, мехом, тканями — самыми основными статьями импорта и экспорта в торговле ганзейских купцов с Новгородом). В этот раздел была включена также договорная грамота, заключенная в 1342 г. между Новгородом и послами Любека, Готланда, Риги и других немецких городов о торговле воском. За 10 лет до этого общим собранием купцов было принято решение, запрещавшее покупку фальсифицированного, смешанного с разными искусственными примесями, воска. Очевидно, новгородские купцы «подсовывали» немцам нечистый воск, что и вызвало необходимость специальной договорной грамоты; в свою очередь, новгородцам также предписывалось не брать такой воск от низовых и от корелов, т.е. от основных поставщиков воска в Новгород. В этом же разделе две статьи — 108 и 109 — были посвящены пребыванию во дворе священников.
В статье 113 излагалось постановление городов о продаже вина и других напитков только полными бочками, за нарушение чего грозили самый большой штраф в 50 марок и лишение прав члена общины двора.
Прекрасной иллюстрацией покупки-продажи заморского вина служит целиком сохранившаяся берестяная грамота XIV в. (№ 39), найденная в Старой Руссе. В переводе текст грамоты звучит так: «Поклон от Григория Ермоле и Озекею. Я послал тебе шесть бочек вина — как палец хватит, так что ты это хорошенько проверь. А продай как и те. Если же по той же цене продал, то полученное отошли. А моим ребятам денег не давай — пошли вместе с долгом». Несомненно, что автором грамоты является новгородский купец Григорий, оптом покупающий вино в бочках у ганзейцев (именно они были главными поставщиками в Новгород фряжских и иных вин) для дальнейшей перепродажи. Контрагентами Григория были старорусские купцы Ермола и Озекей (Иезекиил), которым Григорий уже отправлял партию вина. Посылая еще одну партию, он ждет получения выручки за нее вместе с прежним долгом. Григорий не очень доверяет своим «ребятам», которым поручил отвезти в Русу шесть бочек вина. Они по дороге могут часть товара продать в свою пользу (или выпить?). Поэтому своим адресатам советует измерить пальцем уровень вина в бочках: если палец его достанет, то всё в порядке. Но денег за товар с этими ребятами посылать не стоит. Лучше их вернуть потом вместе с прошлым долгом. Эта грамота вводит нас в реальную атмосферу новгородско-ганзейской торговли.
В 1351 г. вынуждены были принять постановление, запрещающее варку и продажу пива на Готском дворе, так как новгородцы выражали по этому поводу неудовольствие. В случае если старосты Готского двора принимали к себе во двор продавцов пива, то они (старосты) обязаны были заплатить за это штраф в 10 марок.
Завершалась IV скра статьей 116, в которой определялись обязанности старосты двора. Он должен был еще до получения ключей прочитать данную скру, чтобы знать, чем ему руководствоваться в своей деятельности. Староста обязан был сохранять все привилегии и послания городов, которые получал двор в Новгороде. За исчезновение каких-либо грамот староста лишался права члена общины двора и платил штраф в 50 марок. Три последние статьи 117–119, содержащие даты 1370–1371 гг., были приписаны к IV скре позднее.
Почти каждая статья IV скры предусматривала тот или иной штраф в пользу казны св. Петра за нарушение принятых постановлений. Причем, в отличие от II и III редакций, по которым третья часть штрафа шла в пользу старост и его помощников, в IV скре такой порядок не предусмотрен. Напротив, за некоторые нарушения старосты сами должны были платить штраф в пользу казны св. Петра и иногда, как видно из приведенного ниже примера, немалый.
Самые высокие штрафы в 50 марок серебра и лишение прав члена общины св. Петра назначались за трехкратный отказ быть старостой двора, за отказ вести переговоры по поручению старосты или общего собрания купцов, за привоз товаров неганзейских купцов и ведение общих дел с ними, за получение от своих сюзеренов льготных грамот, которые нанесли бы вред всему купечеству, за тайную покупку нечистого воска и его тайный вывоз со двора, за продажу вина и других напитков неполными бочками, за увоз скры без разрешения старост, за игру в кости в русских дворах, где нет постояльца-немца (за игру в кости в ганзейских дворах назначался штраф в 10 марок). За привоз товаров на сумму, превышающую тысячу марок, и за пребывание во дворе больше года виновные лишались права члена общины двора.
Обращает на себя внимание тот факт, что экстраординарная мера наказания, какой было лишение членства общины двора и огромный штраф в 50 марок, применялась к купцам только в тех случаях, если их действия могли нарушить ганзейскую монополию в торговле с Новгородом и нанести вред всему купечеству. Что касается слишком строгого наказания за продажу вина неполными бочками, то это, видимо, было обусловлено нежеланием портить отношения с русскими, которые постоянно выражали неудовольствие по поводу продажи вина и других напитков малыми мерами.
Создавалась IV скра, как следует из датировок ее отдельных статей, длительное время. Шлютер относит окончательное оформление этой редакции к периоду между 1355–1361 гг., так как первая дата — самая поздняя из упоминаемых в скре дат, а последняя — год чрезвычайного посольства ганзейских городов в Новгород, принявших важное решение, чтобы купечество во дворе не решало никаких дел без одобрения Любека, Висбю и ливонских городов. Поскольку такой статьи в скре нет, это дало основание Шлютеру ограничить дату составления IV редакции указанными выше годами.
Однако наличие в конце данной редакции трех статей, датированных 1370–1371 гг., позволяет считать эти годы временем окончательного оформления IV скры. История создания IV редакции скры подробно рассказана в ст. 117. В 1370 г. в связи с войной Новгорода с Орденом, длившейся около двух лет (с 1368 г.), Любек и Висбю отправили своих послов в Дерпт для принятия необходимых мер. В это время немецкая церковь в Новгороде была закрыта и купцы покинули его, захватив с собой все ценности конторы: мерила, книги, грамоты, старую скру, и предъявили их в Дерпте ганзейским послам Любека и Висбю. К этому времени во дворе находилась лишь старая III скра с добавлением к ней новых постановлений, некоторые страницы в скре были вырезаны, во многих местах были сделаны исправления, в связи с чем встал вопрос о поновлении и переписке текста скры, что и было сделано. Из Дерпта послы вместе с купцами отправились для переговоров в Новгород, где приняли ряд новых постановлений (ст. 118–119), дописанных к IV редакции уже на месте, в Новгороде. В частности, с одобрения немецкого купечества послы решили, что никто под угрозой смертной казни или конфискации товаров не должен приезжать в Новгород с товаром по суше или по воде в то время, когда немецкие купцы там арестованы. Такие суровые меры назначались в связи с тем, что участившиеся нарушения запретов торговли наносили большой убыток объединенному немецкому купечеству.
Рига, которая, судя по документам, в течение первой половины XIV в. принимала активное участие в делах новгородского двора, претендовала и в дальнейшем на ведущую роль в торговле с Новгородом. Магистрат Риги настаивал, чтобы во дворе в Новгороде наряду со старостами, выбиравшимися из купцов Любека и Висбю, назначался еще и староста из Риги. Кроме того, в письме, направленном в Любек, Рига обвиняла немецкое купечество новгородской конторы в том, что оно нарушает скру и вносит в нее различные поправки. Любекский магистрат переслал эту жалобу немецким купцам в Новгород, чтобы они объяснили суть дела. Вместе с ответом купечество направило в Любек для проверки скру, указывая при этом, что она не содержит никакого нового права, а только инструкции Любека и Висбю и постановления купцов; никаких изменений в скре не появилось и никаких новых постановлений купцам неизвестно. Что касается назначения старосты из числа рижских купцов, то об этом старосты спрашивали на общем собрании у всех купцов, был ли прежде такой обычай, на что получили решительный ответ, что рижане никогда не избирались старостами. В этом же письме купцы не преминули обвинить рижан в пренебрежении решениями Любека и Висбю.
Описанный конфликт между двором и Ригой рассматривался на общеганзейском съезде в мае 1373 г., где присутствовали и представители ливонских городов. Тогда скра, очевидно, была зачитана для всех участников съезда, после чего послы городов, за исключением рижского, приняли скру такой, какой она была, отклонив, таким образом, претензии Риги на назначение своего старосты во дворе в Новгороде. Вместе с тем съезд просил немецкое купечество в Новгороде придерживаться постановлений, записанных в скре, ничего в ней не менять без одобрения 5 городов (т. е. Любека, Висбю, Риги, Ревеля, Дерпта) под угрозой штрафа в 50 марок и лишения прав члена двора.
Хроника событий второй половины XIV в.
Вторая половина XIV в. изобилует запретами на торговлю с Новгородом: в частности, в 70-е годы конфликты между Новгородом и ганзейскими купцами следовали один за другим. Еще в 1368 г. магистр Ливонии обратился к Любеку и другим морским городам с предложением прекратить торговые поездки в Новгород в связи с его враждебным отношением к Ордену и католической церкви, с чем Любек согласился. Однако купцы ливонских городов продолжали торговать с русскими в Выборге, Нарве и на Неве, что вызвало недовольство Любека и его жалобу орденскому магистру. С этих пор все отчетливее начинают сказываться разногласия между ливонскими городами и Любеком, интересы которых в торговле с Новгородом не всегда совпадали.
Отношения между Новгородом и Любеком в это время обострились еще из-за нападения на новгородских купцов морских разбойников, отправивших товары новгородцев в Любек. Рассказ об этом событии содержится в грамоте Новгорода, направленной Любеку с требованием вернуть новгородский товар. Поскольку речь в ней идет о морском разбое, очевидно, что нападение на новгородских купцов произошло летом 1370 г., после чего Новгород и отправил свои требования Любеку. Дело завершилось соглашением между Новгородом, Любеком и Готским берегом, о чем и свидетельствовала грамота новгородского владыки Алексея, посадника Юрия, тысяцкого Матфея и всего Новгорода «о той жалобе, что у нас была на любцяне и на годьцке бережане».
В 1371 г. Любек и Висбю отправили в Новгород своих послов, которые в августе того же года заключили с новгородцами договор от имени заморских гостей. Этот договор вызвал недовольство со стороны ливонских городов, так как обеспечивал чистый путь как сушей, так и морем без рубежа только купцам заморских городов, в то время как ливонские города в нем не были упомянуты. Кроме того, новгородцы отказались скрепить документ печатями, поэтому он не имел законной силы. В связи с этим Дерпт предложил послать к нему представителей Ревеля и Риги, чтобы обсудить создавшееся положение. Уже в декабре 1371 г. послы Иоганн Нибур и Иоганн Сварте заключили с Новгородом перемирие до дня св. Ивана, т. е. до 24 июня 1372 г.
Но вернемся к грамоте 1371 г., которая хотя и не была ратифицирована, но, несомненно, отражает состояние взаимоотношений между ганзейскими и новгородскими купцами после конфликта, определяет правила торговли, а также содержит сведения о правах ганзейцев в Новгороде. В первой части документа повторялись основные правила торговли, установленные в «старых грамотах»: «истцу ведаться с истцом», обеспечение чистых путей «без пакости и без рубежа» немцам в Новгородской земле, а новгородцам в немецкой, независимость торговли от военных столкновений между Новгородом и его политическими противниками (Швецией, Орденом и др.).
Во второй части немецкого проекта договорной грамоты были высказаны конкретные требования ганзейцев по поводу ведения торговли у Немецкого двора и обеспечения его неприкосновенности.
В частности, в грамоте указывалось, чтобы новгородские купцы не вели торговлю («не стояли», как сказано в грамоте) на прилегающих к двору улицах и не вбивали кольев в ограду двора. Кроме того, немецкие купцы требовали, чтобы на их участке новгородцы не ставили никаких строений и грязи туда не возили, а какие строения ими уже поставлены, следовало убрать. Вероятно, после отъезда немецких купцов в 1370 г. и закрытия двора новгородцы поспешили использовать его территорию для своих целей, против чего и возражали послы заморских городов.
По другой статье, касающейся прав Немецкого двора и его купцов в Новгороде, русским запрещалось торговать во дворе «со своими мешками с мехом» (рис. 15), а также и на мостовой, которую немцы называли своей и за которую они «давали» Новгороду серебро. Здесь, видимо, речь идет о мостовых возле иноземных дворов, которые согласно «Уставу о мостех» обязаны были мостить немецкие купцы. Не исключено также, что какие-то боковые проулки, прилегавшие к Немецкому двору, были собственностью иноземных дворов и они платили за них Новгороду серебро.
Несмотря на заключенное в декабре 1371 г. перемирие вернувшиеся в Новгород немецкие купцы снова подверглись притеснениям, о чем они сообщили в марте 1372 г. ливонским городам. В том же письме они жаловались на упадок торговли тканями и переполнение двора товарами. В апреле того же года они написали о своих проблемах в Любек. Отмечу при этом, что в первую очередь немецкое купечество из Новгорода обратилось за помощью к ближайшим к Новгороду ливонским городам. В ответ Любек сообщал немецким купцам в Новгород, что ждет послов из Висбю, с которыми обсудит все дела, и о результатах даст знать купцам. В то же время Любекский магистрат просил продлить прежнее перемирие еще хотя бы на год.
В июне 1372 г. прежнее перемирие было продлено еще на два года. Договорная грамота гарантировала всем немецким купцам чистый путь и торговлю «бес пакости и без рубежа» не только в самом городе, но и в «подсудной Новгороду местности». Аналогично обеспечивался чистый путь новгородцам в немецкую землю и до Готского берега на основе старых грамот и крестоцелования. Ни слова не было в заключенном перемирии об удовлетворении конкретных претензий ганзейцев по содержанию Немецкого двора, высказанных в их проекте 1371 г. По окончании перемирия в Новгород должны были приехать немецкие послы для заключения торгового мира не позже дня св. Иоанна, т. е. 24 июня. В противном случае настоящая грамота о перемирии в тот же день должна была быть уничтожена. К сожалению, сведения о дальнейшем ходе событий в источниках отсутствуют. Известно лишь, что в 1373 г. состоялись очередные переговоры с Новгородом, не завершившиеся, однако, заключением договора.
Между тем в июле 1375 г. в ответ на арест в Дерпте новгородских купцов и их товаров были арестованы немецкие купцы, находившиеся в Новгороде, о чем последние сообщали в письме Ревелю. Новгородское посольство в Дерпт было безуспешным, новгородские купцы и их товары возвращены не были, что вызвало в свою очередь ухудшение положения немецких купцов в Новгороде. Мало того, в ноябре 1375 г. с согласия посадника и тысяцкого в Новгороде был арестован некий Иоганн Брунсвик, прибывший с зимним поездом торговать в Новгород и не подозревавший о происходивших событиях. Товары его и компании были перенесены в церковь Иоанна Предтечи, а с ним самим обращались как с преступником. Немецкие купцы обратились с жалобой к новгородскому архиепископу, который выразил сожаление по поводу происшедшего и дал своего человека немцам с тем, чтобы они передали жалобы посаднику. В ответ им было сказано, что, поскольку епископ и рат Дерпта задержали новгородских купцов и опечатали их товары, не имея к тому никаких оснований, они стали инициаторами конфликта и спровоцировали ответные действия новгородцев. Вместе с тем новгородцы, в случае благополучного возвращения им братьев с товарами из Дерпта, обещали отпустить арестованного Брунсвика и вернуть ему товар. В мае 1376 г. Дерпт сообщал в Ревель о завершении этого дела: новгородский купец был освобожден и отправлен с послами в Новгород.
Описанный случай является конкретным и вместе с тем, очевидно, типичным примером из практики новгородско-немецких отношений. При этом обсуждением и разрешением возникшего конфликта занимались исключительно ливонские города, что демонстрирует их возрастающую роль в новгородской торговле и в руководстве ганзейской конторой в Новгороде.
В 1377 г. произошло новое столкновение между новгородскими и немецкими купцами, приведшее опять к взаимному аресту купцов и конфискации их товаров. В 80-е годы XIV столетия отношения между Новгородом и ганзейскими купцами продолжали оставаться напряженными. Аресты купцов обеих сторон следовали один за другим. В январе 1385 г. съезд ливонских городов в Вольмаре полностью запретил поездки в Новгород. С этого времени новгородско-ганзейская торговая война не прекращалась несколько лет не только из-за арестов купцов и конфискации товаров, но и из-за взаимного недовольства условиями торговли. В частности, новгородцы жаловались, что они терпят убытки в связи с отказом немецких купцов покупать некоторые сорта мехов. Тогда же новгородцы предъявили немцам претензии в отношении стоимости соли. В свою очередь ганзейцы требовали соблюдения прежних привилегий в торговле. На съезде в Любеке в июле 1386 г. ганзейские города обсуждали вопрос о поездках в Новгород и высказали предложение перенести всю торговлю с русскими в Дерпт и не торговать с ними ни в каком другом месте. Правда, это предложение не получило поддержки, но на съезде в Дерпте в 1389 г. было принято решение запретить поездки на Русь под угрозой потери жизни и товаров, о чем следовало предупредить купцов всех городов.
В довершение всего в 1385 г. «погоре в Новгороде Торговая сторона вся и церкви вси… лют бо бяше пожар». Во время этого пожара, причинившего большой ущерб не только самим новгородцам, но и немецким купцам, их дворы были разграблены новгородцами, что послужило дополнительной причиной ухудшения торговых связей.
Судя по источникам, с начала 70-х гг. XIV столетия не прекращались конфликты между новгородскими и немецкими купцами, перешедшие после 1385 г. в состояние войны между партнерами.
Характерной чертой этих конфликтов стали впервые выраженные новгородцами претензии к ганзейцам по поводу условий торговли мехами, стоимости соли и другие недовольства.
Только в 1391 г. состоялись переговоры между новгородцами и немцами в Изборске, завершившиеся в 1392 г. заключением мира, вошедшего в историю под названием Нибурова (ил. 7), по имени ганзейского посла Иоганна Нибура, заключавшего договор от имени Ган-зы. После подписания мира немецкие послы отправились в Новгород, и как сообщает летопись: «товары свои поимахут, и крест целовале, и начаша дворъ свои ставити изнова: занеже не бяшет по 7 год миру крепкаго». Нибуров мир наряду с урегулированием конкретных нарушений торговли, устанавливал и традиционный, известный по прежним соглашениям, порядок решения конфликтных ситуаций: истцу ведаться с истцом, возникающие между сторонами тяжбы рассматривать там, где они произойдут, и т.д. Что касалось пожара 1385 г. и случившегося при этом грабежа немецких товаров, новгородцы обязывались произвести розыск.
Нибуров мир на многие годы определил характер торговли и служил основой при решении последующих конфликтов между новгородскими и немецкими купцами.
Вторая половина XIV в. прошла под знаком всевозрастающей роли ливонских городов в делах ганзейской конторы в Новгороде, о чем свидетельствует многочисленная переписка руководителей конторы с магистратами Дерпта, Ревеля, Риги, а также переписка между ливонскими городами по делам немецких купцов. Территориальная близость ливонских городов, дававшая возможность сравнительно быстро решать все возникающие в торговых делах вопросы, способствовала усилению их влияния (особенно Ревеля и Дерпта) в ведении новгородской торговли и управлении торговой факторией немецких купцов в Новгороде. Основные сухопутные дороги, ведущие из Новгорода на запад, проходили через Дерпт и Ревель, из них последний получил и права складочного пункта новгородской торговли. Большое значение приобрели ливонские города в связи с урегулированием последствий торговой войны 1385–1391 гг., им принадлежала инициатива в поисках путей примирения с Новгородом, что обсуждалось на ливонских съездах в 1388 и 1390 гг.
Нибуров мир стал своего рода рубежом в новгородско-ганзейских торговых отношениях, которые с этих пор целиком находились в ведении ливонских городов. Все торговые соглашения между Ганзой и Новгородом, имевшие место в XV в., заключались только послами ливонских городов без участия послов Любека и Висбю. По сложившейся еще в XIV в. практике по всем насущным вопросам: конфликты с новгородцами, финансовые проблемы, дела, связанные с восстановлением дворов, — немецкие купцы обращались в Ревель и Дерпт. Предшествовавший заключению Нибурова мира длительный период разногласий в новгородско-ганзейских отношениях, нарушивший жизнь ганзейской конторы в Новгороде, несомненно, потребовал упорядочения правил торговли и устройства быта немецких купцов, вновь поселившихся во дворах.
Сразу после заключения Нибурова мира в 1392 г. немецкие послы прибыли в Новгород, где была составлена новая, пятая, редакция скры, состоящая из 142 статей. Сохранилось несколько списков V скры, судя по которым первоначально она содержала 140 статей, а две последние были добавлены только в 1466 г.
Основу V скры составили статьи IV скры, включенные в новую редакцию в том же порядке, что и в предшествующей. Кроме двух статей 1466 г. в текст V скры были включены еще 26 новых постановлений, среди которых — сообщения о посольстве 1373 г. и принятых им решениях, постановление о мехах, принятое в 1377 г., решения о торговле тканями, принятые еще в 1358 г., но не вошедшие в IV скру. Среди новых статей были статьи о запрете останавливаться в русских дворах, о досмотрщиках вина и меда, об оплате переводчика. Завершался основной текст V скры 140-й статьей, в которой рассказывалось о приезде в Новгород посольства 1392 г., передавалось содержание Нибурова мира и принятых мер по урегулированию предшествовавших конфликтов. Следом за этим шла статья 140 а, в которой говорилось, что все статьи и пункты, как старые, так и новые, прежде не утвержденные городами, были ими одобрены и оформлены как скра в 1392 г. Следовательно, заключение V скры содержит, в отличие от IV, дату составления новой редакции.
Непосредственным откликом на существовавшие в конце XIV в. постоянные конфликты между немецкими и новгородскими купцами была статья 121, согласно которой немецкие купцы, виновные в раздоре с русскими, должны были дать крестное целование перед тысяцким, а также написать объяснение, которое следовало хранить в сундуке в церкви св. Петра.
Новый период в жизни ганзейской конторы в Новгороде начинался трудно. Кроме пожара 1385 г., во время которого дворы сгорели, а товары были разграблены, в 1399 г. на Торговой стороне случился еще один пожар: «…загореся на Лубянице, и погоре Плотничскыи конець до Федорова ручья, а Славенскыи конец весь погоре, церквии каменных 22 огоре, а приделов 5… толь лют бяше пожар, с вихром, огнь по воде горя хожаше» (рис. 16). Несомненно, что во время столь сильного пожара Готский и Немецкий дворы тоже сильно пострадали.
Хроника XV в.
Новый большой пожар Славенского конца произошел в 1403 г., когда только княжеский берег и Готский двор не горели. Немецкий двор, находившийся в центре Славенского конца, конечно, опять потерпел существенный ущерб. О пожаре 1403 г. немецкие купцы сообщали в Ревель, указав, что Немецкий двор сгорел, а у Готского только часть ограды выгорела, что вполне соответствует летописному сообщению.
Частые пожары в конце XIV — начале XV вв. разрушали и каменную церковь св. Петра, стоявшую на Немецком дворе. В 1402 г. немецкие купцы писали в Ревель, что «купеческая церковь стоит без крыши и особенно стены очень ветхие и мы боимся, что рухнет свод». Аварийное состояние церкви было явным следствием пожаров 1385 и 1399 гг. Купцы настойчиво просили Ревель обратить на это серьезное внимание и вовремя все исправить. Тогда же они просили Дерпт прислать каменщика, который осмотрел бы церковь с целью определения предстоящих расходов кирпича и извести, необходимых для ремонта. Кроме того, они настоятельно просили оказать содействие плотнику в присылке ему помощников, так как он жаловался, что без содействия городов никого не мог привезти в Новгород. Объем плотницких работ по восстановлению дворов был большим, и для их выполнения требовался, конечно, не один человек. Что касалось налога, который двор должен был отправлять в города, то в этом вопросе купцы были решительны и неуступчивы. Они уведомляли, что, пока не отремонтирована церковь, налога они не пошлют и только после окончания ремонта оставшуюся сумму вышлют в города. Дело в том, объясняли купцы, что иначе им для восстановления дворов придется брать деньги в долг, а это обойдется слишком дорого, потому что нужно будет с 10 рублей давать 1 рубль в качестве процента, в то время как в городах можно получить деньги под проценты — с 16 марок 1 марку. В апреле 1403 г. после очередного пожара купцы писали в Дерпт, что церковная крыша требует ремонта, в свою очередь Дерпт переслал просьбу купцов в Ревель.
Первое десятилетие XV в. было трудным для ганзейской торговли в Новгороде. Заметно сократилось количество купцов, приезжавших в Новгород, опустела казна св. Петра, вследствие чего купцы не могли даже приобрести необходимые для двора предметы и вынуждены были пользоваться услугами отдельных купцов. Например, некий Иоганн Вреде приобрел для нужд двора колокол, подсвечники и весы для взвешивания серебра общей стоимостью 5,5 рижских марок. Контора долгое время не могла с ним расплатиться и просила в 1403 г. Ревель заплатить купцу долг двора, потому что он часто напоминал об этом, а казна св. Петра обеднела настолько, что нечем было расплатиться.
Аналогичная просьба была выражена купцами в октябре 1406 г. в отношении оплаты дворового священника, поскольку в казне св. Петра не было денег. Священник хорошо исполнял свои обязанности, сообщали купцы в Ревель, поэтому нужно удовлетворить его требования, чтобы у него не было жалоб на купцов. Интересно, что это письмо было запечатано не печатью двора, а личной печатью купца Германа Везенбурга, так как печать двора св. Петра в конторе в это время отсутствовала.
В это же время начались и новые конфликты между Новгородом и Ганзой. Только одно десятилетие после заключения Нибурова мира сохранялись стабильные отношения между партнерами. Уже в декабре 1403 г. новгородцы запретили выезд из Новгорода немецким купцам в связи с жалобой новгородца Ивана Кочерина. Интересно, что виновником конфликта стал уже известный нам Иоганн Вреде, оказавший некогда услуги двору. Особенно осложнились торговые отношения в 1406 г., когда началась война Литвы и Ордена против Пскова. Хотя новгородцы обещали ганзейцам сохранять гарантии «чистого пути» в своих владениях, весной 1406 г. немецкие купцы были задержаны в Новгороде. Ввиду появившейся опасности и возможного отъезда из Новгорода купцы переслали в августе 1406 г. в Ревель бочку с драгоценностями конторы, подробно перечислив ее содержимое, с просьбой сохранить все до того времени, когда эти предметы опять им понадобятся. Наряду с церковной утварью были отправлены все книги церкви св. Петра, расчетные книги купцов, архив, состоявший из писем городов, а также обе печати двора св. Петра.
Опасения немецких купцов оказались не напрасными. Действительно, в декабре 1406 г. на новгородском вече было объявлено об их задержании в Новгороде в ответ на ограбление русских в Нарве. Летом следующего 1407 г. новгородцы объявили на Торгу о запрете торговли с немецкими купцами в связи с тем, что последние привозят в Новгород укороченные поставы сукон и неполновесные мешки с солью.
Неустойчивое положение немецких купцов в Новгороде сохранялось в течение нескольких лет, и только в 1409 г. туда прибыли ревельские послы для заключения мира. Однако условия, предложенные новгородскими властями, показались им совершенно неприемлемыми и переговоры обострились настолько, что немецкие купцы собрались закрыть церковь и покинуть двор, а скоропортящийся товар переправить в Дерпт. Однако вскоре отношения были урегулированы, и прибывшие послы заключили в августе 1409 г. договорную грамоту о взаимном возврате захваченных товаров.
В период конфликта 1406–1409 гг. ганзейские купцы продолжали посещать Новгород, поскольку запрета на торговлю города не объявляли. Вместе с тем из-за отсутствия во дворе скры и печатей немецкое купечество испытывало большие неудобства. Купцы жаловались в Дерпт, что их права в Новгороде постоянно нарушаются, потому что во дворе нет скры, статьями которой они могли бы руководствоваться, и просили вернуть им отправленные в 1406 г. скру и печать для воска. Что касается запечатывания донесений конторы, администрация двора вынуждена была использовать для этой цели личные печати купцов. В решении этого вопроса приняли участие все ливонские города. Поскольку ценности конторы хранились в Ревеле, Дерпт переправил просьбу купцов туда. Тот в свою очередь обратился за мнением к Риге, которая предложила скру переписать и копию вместе с печатью переправить в Новгород, а оригинал скры хранить в Ревеле до тех пор, пока не изменятся обстоятельства, т.е. пока не будут урегулированы торговые отношения.
Поскольку главной причиной «розмирья» были жалобы новгородцев на недоброкачественность товаров, и особенно недостаточный вес соли, Рига обратилась за решением проблемы в Любек — высшую инстанцию по всем спорным вопросам. Глава Ганзы ответил, что Рига лучше знает традиции новгородско-ганзейской торговли и поэтому ей вместе с другими ливонскими городами поручается выработать меры против недостаточного веса в торговле солью. Эта переписка подчеркивает ведущую роль ливонских городов в торговле с Новгородом в рассматриваемое время, что было признано самим Любеком. Кроме того, она демонстрирует «цепочку» городов, участвовавших обычно в решении важных торговых дел: Дерпт-Ревель-Рига-Любек.
После заключения торгового соглашения в августе 1409 г. деятельность конторы была нормализована, и в декабре того же года купцы просили Ревель вернуть принадлежавшие св. Петру ценности, потому что купцов во дворе «благодаря Богу» было много, и поэтому отсутствие необходимых предметов остро ощущалось в конторе. Примечательно, что купцы заранее предполагали утрату некоторых предметов и просили Ревель приобрести их для двора, как это он всегда делал раньше. Уже в первой половине января 1410 г. Ревель переправил в Новгород бочку с ценностями, сопроводив ее письмом с описанием содержимого.
Между тем в Новгороде продолжало расти недовольство условиями торговли, которые не были ликвидированы заключенным в августе 1409 г. соглашением. Поэтому новгородцы не только ужесточили правила торговли, но в начале 1410 г. в течение 4-х недель вообще не вели торговлю, в результате чего в немецких дворах скопилось большое количество товаров и церковь св. Петра была забита ими до отказа. Новгородцы надеялись, что приезд летних гостей заставит ганзейцев пойти на уступки и принять их требования. В связи с этим немецкое купечество затеяло деятельную переписку с магистратами ливонских городов о положении в Новгороде. В одном из писем они сообщали: «…новгородцы хвалятся, что немецкое купечество у них в мешке, который они завязали лыком, и считают, что вскоре его здесь завяжут ремнем». Купцы, находившиеся в Новгороде, просили задержать приезд в Новгород летних гостей, и города ответили им согласием.
Новгород пытался воздействовать на Ганзу разными способами, предъявляя претензии как в отношении торговых дел, так и в устройстве ганзейской конторы. Дело в том, что приказчик двора не имел права вести торговлю, но для возмещения расходов ему было разрешено держать во дворе корчму, доходы от торговли которой шли в его пользу. В описываемый период новгородцы требовали ликвидировать корчму, способствовавшую, по их мнению, возникновению беспорядков, так как ее охотно посещали и русские. Бывший в то время приказчиком двора Генрих фон Бэме отказался исполнять дальше свои обязанности, поскольку не хотел лишиться верной статьи дохода, в связи с чем немецкие купцы просили Дерпт позаботиться о новом приказчике.
В это же время из соляного амбара на Готском дворе новгородцами было украдено 8,5 бочек пчелиного меда, кроме того, они попытались ограбить церковь на Немецком дворе, для чего устроили помост к частоколу двора. После неудавшейся попытки ограбления вооруженные новгородцы дважды вламывались во двор, угрожая убить немецких купцов, а их товары забрать себе. Купцы подробно описали происшедшие события, жаловались на новгородские власти, которые ничего не делали для их охраны и защиты, и просили позаботиться о купечестве, так как из-за такого отношения новгородцев ни один купец не решится ехать в Новгород. В этом же письме они предлагали закрыть корчму.
Предложение купцов о закрытии корчмы обсуждалось всеми ливонскими городами, поскольку вопрос заключался в необходимости возместить труд приказчика. Дерпт, больше других заинтересованный в его регулярной оплате, потому что именно он назначал людей на эту должность, предлагал повременить с отменой корчмы до следующего съезда. Судя по позднейшим документам, приказчику удалось сохранить за собой право держать корчму.
Тем временем отношения между ганзейскими и новгородскими купцами вновь стали ухудшаться. В 1415 г. новгородцы начали выражать недовольство «короткими» сукнами, которыми торговали ганзейцы. Известно, что ткани в Новгород привозились и продавались здесь поставами («штуками»), которые должны были иметь определенную длину и удостоверяться пломбами, подтверждающими их качество и место изготовления. В самом начале 1416 г. на новгородском вече было принято общее решение о запрете ганзейской торговли за исключением торговли продуктами и напитками. Кроме того, были приняты частные решения о запрете розничной торговли, о разгрузке товаров собственными силами, об оплате новгородских лодочников. Новгородское решение вызвало ответную реакцию со стороны ливонских городов, наложивших запрет на поездки купцов в Новгород, а также под угрозой лишения товара запрет на торговлю с новгородцами в Пскове. Конфликт 1416 г. сначала не был поддержан общеганзейским съездом городов, недовольных усиливающейся ролью ливонских городов в торговле с Новгородом. Однако весной 1417 г. на очередном ганзейском съезде объявленная ливонцами торговая блокада Новгорода была поддержана. В свою очередь, Новгород запретил поездки новгородцев в Полоцк и Псков, где можно было встретиться с немецкими купцами.
В этом конфликте обращает на себя внимание то обстоятельство, что ливонские города самостоятельно, без уведомления Любека, объявили торговую блокаду, что лишний раз подчеркивает их вес в этот период в новгородско-ганзейской торговле. Урегулированием конфликта также занимались исключительно ливонские города, которым в августе 1417 г. была отправлена грамота новгородского архиепископа Семена с предложением мирных переговоров. Вскоре в Новгород прибыли ревельские послы, заключившие очередной договор с Новгородом, который был отмечен даже новгородским летописцем, сообщавшим под 1417 г.: «А в то время взяша новгородци миръ с Немци». Таким образом, торговые отношения между Новгородом и Ганзой были восстановлены, и жизнь двора св. Петра оживилась.
В октябре 1416 г. дворовый приказчик Ганс фон дер Липпе был обеспокоен устройством новых частоколов вокруг дворов, для чего просил необходимые средства. Восстановление частоколов потребовало больших усилий со стороны приказчика, вынужденного неоднократно обращаться к новгородским властям за разрешением. Ганс Липпе сообщал в своем письме в Ревель, что должен был дать каждому из «главных» новгородцев 5 больших шиллингов и каждый день ставить кружку пива.
Новые заботы наступили для немецкого купечества после пожара 1419 г., во время которого выгорел весь Славенский конец Новгорода и оба немецких двора сгорели, хотя церковь осталась нетронутой. Как писали немецкие купцы в Дерпт, «…наши оба двора сгорели и ни одного столба не осталось. Церковь, слава Богу, в хорошем состоянии, как в верхней, так и в нижней части. Немецкий двор еще продолжает гореть, на Готском дворе из-за пожара имеются большие убытки в соли». В связи с непрочным положением купцов в Новгороде последние интересовались, должны ли они заняться восстановлением дворов. Дерпт, получивший это известие, написал соответствующие письма в Ревель, Ригу и Любек, поскольку речь шла о финансировании конторы. Было решено непременно поставить новые хорошие частоколы, но с наименьшими затратами. Купцы договорились о восстановлении частоколов за 25 руб. на Немецком дворе и за 30 руб. на Готском, но просили прислать для этого деньги. Кроме того, они напоминали, что нуждаются и в жилых помещениях. В том же донесении содержалась жалоба на новгородского посадника и тысяцкого, препятствовавших восстановлению частоколов и требовавших от немецких купцов даров. Дело в том, что, пользуясь отсутствием частоколов, новгородцы постоянно занимали территории ганзейских дворов своими постройками. Поэтому купцы просили руководителей конторы направить письмо Великому Новгороду, чтобы он поступал хорошо, «по старому обычаю» и крестному целованию и разрешил оставить частоколы.
Ответ городов не сохранился, но несомненно, что дворы были вновь восстановлены и окружены частоколами. Об этом можно судить по полученному купцами в мае 1420 г. распоряжению городов. В нем было сказано, что в связи с обострившейся обстановкой приказчик двора в случае необходимости и плохого отношения со стороны новгородцев закрыл бы церковь и действовал по скре, т. е. передал ключи архиепископу Новгорода и игумену Юрьева монастыря, поставил бы русских приставов для охраны и покинул бы Новгород вместе со священником. Следовательно, к весне 1420 г. дворы уже действовали.
Предостережение оказалось ненапрасным, потому что вскоре один за другим последовали острые конфликты между Новгородом и Ганзой, во время которых 11 немецких купцов были арестованы, закованы в железо и размещены по дворам новгородцев. Конфликт 1420–1421 гг. был улажен заключением в 1423 г. договорной грамоты, которую подписали от имени ганзейских городов послы Ревеля, Дерпта и Риги. Однако уже в следующем году произошло ограбление новгородских купцов у берегов Ливонии, в ответ на которое в Новгороде было задержано 150 ганзейских купцов. Им категорически запрещалось выходить со двора и даже предполагалось посадить их в тюрьму.
Трудности купцов усугубились происшедшим в 1425 г. новым большим пожаром, во время которого Немецкий двор сгорел, а у Готского выгорела часть ограды. Этот пожар отмечен в Новгородской летописи следующим сообщением: «Погоре Торговая сторона и Людин конец весь». Осенью 1425 г. очередной конфликт был улажен, чему немало способствовал новгородский архиепископ. После этого немецкие купцы приступили в очередной раз к восстановлению частоколов и различных построек, необходимых для жилья и хранения товаров. При этом им было указано ввиду недостатка средств строить лишь самое необходимое.
Заботы о ремонте церкви, проведении водоотводной трубы на Немецком дворе стали одними из главных по устройству ганзейской конторы в Новгороде в 30-е годы XV столетия. В апреле 1431 г. немецкие купцы писали о своих проблемах в Дерпт: «Достопочтенные господа, знайте, что церковь здесь, в Новгороде, требует ремонта, потому что крыша очень сильно разрушена и в настоящее время имеет много дыр, так что в церкви даже опасно находиться. Да убережет Бог от того, чтобы возник пожар. Далее, дорогие друзья, церковь в нижней своей части очень обветшала, как ваши послы установили, которые сами это смогли видеть. Руководители двора и купцы, которые здесь тогда были, доводят это до вашего сведения вместе с другими пунктами.
И мы опасаемся, что церковь поддастся и свод рухнет, отчего купечество потерпит много убытков и неудобств. Поэтому, дорогие господа, позаботьтесь об этом, ведь теперь можно починить церковь при небольших расходах, потом это будет стоить больших денег. Далее, мы просим Вас знать, что мы здесь имеем большие неприятности на Немецком дворе из-за воды, потому что участок двора заболачивается изо дня в день, так как вода не имеет стока со двора. Поэтому Лауренсий Хоне, приказчик двора, разговаривал со старостами улицы о проложении трубы через участок двора, и нам кажется, что старосты улицы хотят ходатайствовать об этом перед Новгородом, чтобы это можно было осуществить, чтобы проложить трубу от церкви, что стоит перед Немецким двором. Это нужно поскорее сделать, так как позже потребует больших расходов (взяток. —
Высказанные купцами просьбы надолго стали предметом переписки ливонских городов между собой и с ганзейской конторой в Новгороде. Рига в связи с жалобами купцов просила Дерпт принять меры по сохранению церкви, пока она совсем не развалилась. Поскольку в Ревель было отправлено аналогичное письмо самими немецкими купцами, Дерпт в своем донесении туда ограничился обсуждением практической стороны дела, т.е. предлагал послать в Новгород хорошего каменщика, который мог устроить покрытие церкви и заодно определить дефекты фундамента и стен, чтобы подготовиться к основательному ремонту церкви в будущем году.
Вскоре, в августе 1432 г., немецкая церковь в Новгороде была приведена в порядок, о чем приказчик двора Тидеке Визе уведомлял Дерпт. Трудно сказать, чьими силами осуществлялся ремонт. Не исключено, что к этому делу были привлечены и новгородские мастера, поскольку было сделано лишь самое необходимое: покрыта церковь, поставлены столбы для ее укрепления, восстановлена в отдельных местах штукатурка. Очевидно, затянувшаяся переписка между городами о посылке и оплате каменщиков заставила руководство двора с согласия Дерпта нанять мастеров на месте и произвести срочный ремонт. Из той же записки известно, что купечество, предварительно договорившись с Дерптом, хорошо оплатило работу каменщиков, дав каждому сверх определенной заранее суммы сукно на кафтан.
Относительно устройства водоотводной трубы дело не решилось столь быстро. Вопрос о ней поднимался еще в 1335 г., когда немецкие купцы предъявили ряд претензий Новгороду и Пскову. Среди прочего они требовали разрешить им проведение водоотвода от церкви к Волхову. В данном случае столкнулись интересы новгородцев и немцев, кроме того, постоянные «розмирья» Новгорода с Ганзой не позволяли положительно решить этот вопрос. Замечу, что Немецкий двор находился в непосредственной близости от ручья, приносившего большие неудобства и самим новгородцам. Археологические исследования в соседнем с Немецким двором квартале (рис. 7: з) обнаружили в слое начала XIV в. мощное дренажное сооружение для отвода воды ручья. Не исключено, что предпринятые новгородцами меры по осушению территории своих усадеб повлияли на увеличение стока воды на Немецкий двор.
О проведении водоотводной трубы просили послы, приехавшие в Новгород в 1436 г. для заключения нового торгового соглашения. И только после подписания договорной грамоты в 1436 г. Новгород разрешил провести водосточную трубу для осушки Немецкого двора, но с условием, что русским купцам в Ревеле будет разрешено сделать в их церкви дверь, выходящую непосредственно на улицу. Очевидно, этот вопрос был урегулирован, потому что в 1438 г. немецкие купцы просили прислать плотника для устройства трубы, что и было исполнено Дерптом, уведомлявшим Ревель, что одного плотника он уже послал в Новгород и нет необходимости Ревелю заботиться об этом.
Поделиться книгой: