Помоги проекту - поделись книгой:
30-е годы XV столетия стали переломными в истории новгородско-ганзейской торговли. В связи с усилением конкуренции ганзейскому купечеству со стороны бурно развивающихся Нидерландов в это время ослабляются позиции Ганзы в общей балтийской торговле, что отразилось и на состоянии ганзейской конторы в Новгороде. Поскольку центр новгородско-ганзейской торговли переместился к тому времени в ливонские города, заметно сократилось число купцов, приезжавших в Новгород, в связи с чем установленный прежде порядок выбора старост и их помощников часто нарушался и контора оставалась без руководства. Все это заставляло ливонские города, которые оставались по существу единственными руководителями конторы, учредить новые должности во дворе св. Петра. Они были призваны при отсутствии традиционных выборных старост выполнять их функции. Новой административной должностью стал Vorstender (дословно — управляющий или начальник), который следил за соблюдением скры, своевременным внесением налогов, штрафов, назначал наказания, т. е. осуществлял юридическую власть во дворе.
Еще на рубеже XIV—XV вв. была учреждена должность приказчика двора (буквально — Hofesknecht), которого назначали ливонские города, и главным образом Дерпт. В обязанности приказчика входили хозяйственные дела конторы, наблюдение за порядком во дворе, за сохранностью церкви и помещений двора и т. д.
Внешне упадок конторы выражался в нарушении порядков двора отдельными, особенно молодыми, купцами, в невыполнении постановлений скры, что можно объяснить отсутствием здесь твердой власти. Молодые люди (junge), обучавшиеся торговому делу, подолгу задерживались во дворе вопреки установленному сроку. Они же продавали вино и пиво бочками и ведрами, что запрещалось постановлениями двора, играли в азартные игры и т. п.
В 1433 г. немецкие купцы жаловались на плохое поведение молодых людей во дворе, особенно когда там отсутствовали старосты, а оставался только их заместитель, управляющий конторой, плохо представлявший круг своих обязанностей и прав. Поэтому купцы просили издать строгие предписания, которыми мог бы руководствоваться в своей деятельности управляющий.
Делами конторы занялся состоявшийся в 1434 г. съезд ливонских городов, на котором были приняты различные постановления по наведению порядка во дворах. Было решено, что люди без занятий должны высылаться со двора; запрещались все азартные игры; никто, кроме приказчика, не мог продавать пиво и другие напитки в розлив ни днем, ни ночью; запрещалось останавливаться в русских дворах.
Другим важным решением съезда была статья о том, что священник новгородской конторы должен признаваться ливонскими городами. Всеми делами конторы в Новгороде практически ведали ливонские города, и только священника назначали поочередно Любек и Висбю. Это постановление ливонских городов вызвало в дальнейшем продолжительные споры между ними и Висбю, который жаловался, что ливонские города пытаются лишить его законных прав в новгородском дворе. Дело в том, что в 1437 г. ливонские города, не дожидаясь назначенного из Висбю и опоздавшего к сроку священника, послали в новгородскую контору своего, что вызвало возмущение Висбю. Ливонские города оправдывались тем, что им ничего не было известно о священнике из Висбю, потому они и отправили в Новгород своего человека на эту должность. Кроме того, города уведомляли Висбю, что купцы не в состоянии платить священнику прежнюю сумму, и предлагали сократить ее до половины. Это предложение ливонцев вызвало резкий протест со стороны Любека и Висбю, не желавших терять своих последних прав в ведении конторы.
Между тем назначенный в 1440 г. Любеком священник Бернд Бракель жаловался в Ревель, что, уезжая из Любека, он ничего не знал о сокращении платы и никто не сказал ему об этом и позже. В связи с этим, учитывая его трудную службу в Новгороде и долгий путь из Любека в Новгород, он просил поговорить с купцами о сохранении прежней платы. Вслед за письмом священника в Ревеле было получено письмо купцов, уведомлявших о переговорах, которые велись во дворе о сокращении платы священнику, тем более что дворовая касса была пуста, и платить ему прежнее жалование купцы были не в состоянии. Оплата священника новгородской конторы обсуждалась на собранном в феврале 1440 г. съезде, откуда послы ливонских городов сообщили немецким купцам в Новгород, что они согласны с предложением о сокращении платы священнику наполовину и написали об этом в Любек и Висбю. Вместе с тем послы призывали купцов соблюдать скру и выполнять все предписания городов.
Бернду Бракелю послали разъяснения о сокращении оплаты и просили его учесть тяжелое положение двора и прийти к соглашению с купцами. В письмах, отправленных со съезда в Любек и Висбю, также разъяснялась сложившаяся обстановка. В них предлагалось назначать священнику в Новгороде в качестве годового жалования 5 руб. серебром, «бесплатное» питание, по полрубля серебром на проезд в Новгород и обратно.
Решение ливонских городов вызвало взрыв негодования у Висбю и Любека, выразившийся в многочисленных письмах, направленных ими в эти города. Осенью 1440 г. Висбю дважды отправлял письма трем ливонским городам с требованием восстановить прежний порядок назначения священника и его оплаты. Любек предполагал, что сокращение жалования священника произошло без ведома ливонских городов самими купцами, находящимися во дворе св. Петра, и добавлял, что размер платы и статут священника были установлены много лет назад общей Ганзой и могут быть изменены только с привлечением Любека и Висбю.
Ни одна сторона не хотела уступать в этом споре. Несмотря на решительные протесты Любека и Висбю, купцы продолжали платить священнику половину прежнего жалования; в частности, они отказались доплатить Бракелю вторую половину жалования в 5 руб.
Ливонские города поддерживали руководство конторы и на своем съезде в феврале 1442 г. вновь подтвердили, что размер платы священнику должен составлять 5 руб., и если «морские» города не согласны с этим, то они готовы и дальше обсуждать этот вопрос. Учитывая положение ганзейской конторы в Новгороде, они обещали выплачивать священнику прежнюю плату только в том случае, если количество купцов во дворах значительно возрастет и торговые поездки в Новгород увеличатся. Вскоре, в мае того же года, состоялся общеганзейский съезд в Штральзунде, где также обсуждался вопрос о размере жалования священника в новгородской конторе. Активную позицию занимал Висбю, давно утративший всякое влияние во дворе, но не желавший мириться с потерей своих последних привилегий. Позиция Любека и Висбю в деле о жаловании священника была последней попыткой проявить ставшую уже призрачной их власть в руководстве ганзейской конторой в Новгороде.
Между тем положение немецких купцов в Новгороде с каждым годом ухудшалось. Еще в 1439 г. при установлении новых ворот на Готском дворе возник острый спор между ганзейскими купцами и старостами Михайловой улицы, красочно описанный в донесении купцов в Дерпт и Ревель. Речь шла о захвате немцами уличанской территории во время строительства ворот. На самом деле площадь занятой земли была ничтожной, всего в ладонь шириной; при установлении косяков ворот столбы не помещались на старом месте, поэтому пришлось подтесать мостовую Михайловой улицы, что и вызвало резко отрицательную реакцию новгородцев, призвавших на помощь посадника и тысяцкого. Дело было, конечно, не в величине занятой территории, а в принципе. В эти годы отношения с немецкими купцами постоянно сопровождались взаимной конфискацией товаров и задержаниями купцов, упреками в недоброкачественности товаров, так что новгородцы ни в чем не хотели уступать немцам, и это сказывалось в любых мелочах.
После продолжительных болезненных споров об оплате священника, после съездов в Вольмаре и Штральзунде, весной 1442 г. состоялись переговоры между Любеком и ливонскими городами относительно новгородской конторы и торговых связей с Новгородом. В конце концов договаривающиеся стороны пришли к соглашению, подписанному 20 июня 1442 г., о полной передаче руководства новгородской конторой ливонским городам, которым поручалась забота о ней и о торговых контактах с Новгородом. Пункты соглашения гласили, что три ливонских города — Рига, Ревель и Дерпт — должны определять необходимость закрытия и открытия сообщения с Новгородом, согласуясь с нуждами всех ганзейских городов. Кроме того, они должны были мешать арестам немецких купцов и стремиться к миру и новым торговым договорам. Специально было оговорено, что только в случае отсутствия во дворе старосты или его заместителя приказчик мог выполнять его функции.
В письме немецким купцам в Новгород Любек сообщал о состоявшейся передаче конторы под власть ливонских городов и рекомендовал в срочных случаях обращаться в Дерпт, которому было передано непосредственное управление двором. Это соглашение юридически закрепило давно сложившееся на практике безраздельное господство ливонских городов в торговле с Новгородом, фактически наступившее после Нибурова мира.
Значительные перемены, происшедшие в новгородско-ганзейской торговле в первой половине XV в., требовали изменения существующего устава двора св. Петра. Вопрос о новой редакции скры обсуждался на нескольких ливонских съездах, начиная с 1450 г. Очевидно, ливонские города, получив официальную власть в управлении новгородской конторой, стремились зафиксировать это юридически в новых постановлениях скры.
Состоявшийся в Пернау (Пярну) в 1465 г. съезд принял решение о необходимости подготовки новой скры, так как старая скра была уничтожена. Уже в следующем, 1466 г., как сообщают источники, Дерпт, Ревель и Любек с 73 городами вместе с купцами издали новую скру для двора. Следует обратить внимание на последовательность перечисления городов в этом документе, отражающую действительную роль каждого из них в новгородско-ганзейской торговле и руководстве конторой. Видимо, существовавшая до тех пор V скра была тогда заново переписана и к ней были добавлены две статьи, принятые в 1466 г. Именно в них впервые появляются такие термины, как «Hofesknecht», «Vorstender», и определяются их обязанности.
Здесь же впервые упоминаются «Weistender» и «Schwarzhaupter», т. е. «белоголовые» и «черноголовые», представлявшие собой купеческие объединения из ливонских городов. «Белоголовые» составляли корпорацию старейших купцов, которые, в отличие от «черноголовых», имели право привозить с собой двух молодых людей, обучавшихся торговому делу. «Черноголовые» поначалу представляли группу иноземных купцов, поселившихся в Ревеле и образовавших там свое братство. Впоследствии к ним присоединились молодые местные купцы, и постепенно братство «черноголовых» превратилось в корпорацию молодых неженатых купцов, которая существовала не только в Ревеле, но и в Дерпте, и в Риге (рис. 17). В Таллинне до сих пор сохраняется дом, принадлежавший в прошлом братству «черноголовых», а в Риге дом «черноголовых» недавно был восстановлен по сохранившимся рисункам и фотографиям.
Перемены в новгородской конторе ганзейцев коснулись и самого порядка ведения торговли. Так, еще в начале XV в. было принято постановление, запрещающее держать во дворе маклера, т.е. посредника между продавцом и покупателем, однако к середине XV в. маклеры были узаконены во дворе. Впервые маклеры упоминаются в документе в 1437 г., а в 1452 г. уже был принят маклерский порядок во дворе св. Петра, в котором определялись права и обязанности торговых посредников.
Вторая половина XV в. так же, как и предыдущие периоды, была заполнена бесконечными конфликтами, возникавшими во взаимоотношениях Новгорода и Ганзы из-за несоблюдения правил торговли, плохого качества товаров и т.д. Кроме того, несмотря на повторяющиеся в каждом договоре условия, что военные действия не должны влиять на приезд купцов в Новгород, все-таки военные конфликты Новгорода с Орденом постоянно оказывали отрицательное действие на торговлю. Как отмечала Н. А. Казакова, сосредоточение ганзейской торговли в руках ливонских городов поставило эту торговлю в теснейшую зависимость от взаимоотношений Новгорода с Орденом, который давно уже пытался оказывать влияние на новгородско-ганзейскую торговлю. Особенно ярко эта зависимость проявилась в конце 30-х и в 40-х годах XV столетия. Так, в 1439 и 1440 гг. последовали запреты Ордена на ввоз соли и лошадей на Русь. В 1441 г. в ответ на обиды, нанесенные новгородцам в Ревеле и Нарве, немецкие купцы были арестованы в Новгороде. После неудачных переговоров новгородских и орденских послов в Нарве в 1442 г. положение ганзейцев ухудшилось настолько, что приказчик двора Ганс Мунштеде сообщал в Дерпт, что новгородцы угрожают ему смертью.
К несчастью, именно в эту пору (11 мая 1442 г.) в Новгороде случился пожар, от которого большей частью пострадал Готский двор, где сгорели сенник, жилой дом, половина кухни, частокол двора. Учитывая сложившуюся обстановку, Мунштеде спрашивал у Дерпта, должен ли он предпринимать восстановление двора, которое будет стоить 40 рублей серебром.
В 1443 г. на ливонском съезде в Пернау было принято решение о закрытии новгородской конторы, при этом Рига от имени ливонских городов просила Данциг известить об этом запрете остальные ганзейские города. Постановления съезда предписывали немецким купцам покинуть двор, церковь закрыть, а ключи передать, как обычно, архиепископу Новгорода и архимандриту Юрьева монастыря.
Этот конфликт был одним из самых сложных и трудных в истории новгородско-ганзейских отношений, обострившихся настолько, что впервые на время отъезда немецких купцов из Новгорода церковные власти города отказались принять ключи от немецкой церкви и двора, как это было раньше в подобных случаях.
Начавшаяся в 1443 г. война Новгорода с Орденом также ухудшила и без того обострившиеся торговые взаимоотношения, но вместе с тем, несмотря на принятый запрет, ганзейские товары продолжали поступать в Новгород через Псков, с которым ганзейские купцы продолжали торговать. В связи с этим орденский магистр приказал Ревелю закрыть дороги от Ревеля в Дерпт, так как товары, идущие оттуда, попадали в Псков, а затем в Новгород. Однако ливонские города, и особенно Ревель, были недовольны таким положением дел, поскольку терпели большие убытки в связи с запрещением новгородской торговли. Поэтому уже в 1444 г. они предложили магистру прекратить военные действия и заключить с Новгородом мир. Города угрожали орденскому магистру, что в случае отказа они найдут себе другого покровителя. Кроме того, они настаивали,
После заключения в 1448 г. договора между Новгородом, Псковом и Орденом города занялись урегулированием своих отношений с новгородцами. Еще во время русско-ливонских переговоров в Нарве в 1448 г. они интересовались, каким образом можно восстановить права немецкого купечества в Новгороде. Новгородцы объяснили, что для этого требуется посольство ганзейских городов. Поскольку именно ливонские города в первую очередь были заинтересованы в возобновлении прерванных отношений, они повели активную переписку с Любеком о необходимости организации такого посольства. Примечательно, что съезд ливонских городов в апреле 1449 г. решил обойтись без Любека и только испрашивал у него полномочия на ведение переговоров от имени Ганзы. Такие полномочия для ведения лишь предварительных переговоров были ими получены, и в мае 1450 г. было заключено 7-летнее перемирие между Новгородом и Ганзой. Оно, как и прежде, гарантировало чистый путь для купцов обеих сторон «по старым грамотам и по сей грамоте», партнеры обещали также «исправу давать» по всем обидным делам. В договорной грамоте ставилось условие, что в течение перемирия в Новгород должны прибыть послы от всех 73 ганзейских городов для заключения «подлинного» мира.
Однако такой мир был заключен только спустя 22 года, в течение которых постоянно возобновлялось перемирие 1450 г. с некоторыми дополнениями. Обе стороны, и Любек и Новгород, занятые в это время своими политическими делами, не спешили с организацией посольств и подписанием настоящего мира.
Между тем жизнь ганзейской конторы в Новгороде после возобновления торговли стала налаживаться. Еще во время конфликта 1445 г. Дерпт отправил
В июле 1453 г. в Новгороде случился очередной пожар, в результате чего сгорела большая часть Немецкого двора, а у Готского выгорела примерно половина частокола. Было необходимо вновь окружить дворы частоколами для сохранности имеющихся там товаров и тех товаров, которые находились в пути. Но денег в кассе св. Петра не было, поэтому купцы решили с прибывающего в течение года (до пасхи 1454 г.) товара брать с каждых 100 рублей 1 рубль для восстановления дворов.
Состоявшийся в августе 1453 г. ливонский съезд направил в Новгород архиепископу, посаднику, тысяцкому, старостам купеческим, купцам и купеческим детям и всему Великому Новгороду письмо с просьбой разрешить восстановление двора по старому обычаю и предотвратить любые помехи в этом деле.
Заслуживает внимания тот факт, что после семилетнего перемирия, продленного еще на год, города, собравшиеся в феврале 1458 г. на съезд в Вольмаре, послали в Новгород приказчику двора инструкцию, в которой рекомендовали ему тайно следить за соблюдением условий перемирия новгородцами и в случае необходимости без шума покинуть Новгород. Следовательно, города не исключали возможности возникновения нового конфликта из-за того, что все еще не было организовано ганзейское посольство в Новгород для заключения мира. Опасения на этот раз оказались напрасными, и в сентябре 1458 г. приказчик двора по поручению городов продлил прежнее перемирие.
В 1465 г. по истечении срока очередного перемирия в Новгород должны были приехать послы ливонских городов, в связи с чем немецкие купцы решили обновить ограду дворов, но новгородцы запретили им это. В этом мелком факте отразилось недовольство новгородцев ганзейскими купцами, поставлявшими в Новгород неполноценный и некачественный товар.
Осенью 1468 г. состоялись очередные переговоры между Новгородом и ганзейскими городами, представленными Дерптом и Ревелем. Новгородцы требовали, чтобы немецкие купцы взяли на себя ответственность за постоянные ущербы, которые терпят они (новгородцы) в торговле с немцами. Послы, возмущенные столь наглым, по их мнению, требованием, велели замуровать, т. е. закрыть, церковь и покинули Новгород вместе с купцами. Состоявшиеся в феврале и апреле 1469 г. съезды в Вольмаре и Любеке утвердили это решение. Любекский съезд 1470 г. подтвердил запрет на торговлю с Новгородом, причем предостерегал от контрабандных поездок к устью Невы. Запрет распространялся и на ливонские города, имевшие обыкновение торговать с новгородцами в период конфликтов. Наконец, в 1472 г. начались переговоры, закончившиеся подписанием мира, последнего торгового договора Новгорода с Ганзой времен независимости Новгорода.
Между тем в 1471–1472 гг. во время новгородских пожаров Немецкий и Готский дворы опять сильно пострадали. Летопись под 1471 г. сообщает: «Той же осени бысть пожар от Варейскои улицы от берега посредь улиц и до Лубяницы, одва переяша и много дворов погоре и две церкви огоре: святые Иоанна у Немецкого двора и святый Георгий на Торгу и Немецкий двор горний». Обращаю внимание на то, что в XV в. новгородцы уже не различали Немецкий и Готский дворы, а называли собственно Немецкий двор — горним (т. е. верхним), а Готский — Немецким речным, что соответствует местоположению дворов. В Псковской летописи под 1472 г. говорится о пожаре Готского двора, названного Немецким речным: «…месяца октября загорелось в Новгороде с вечера в нощь от Белого костра с берега и горе в гору всю нощь и до обеда мало не оба конца выгорело, а Немецкий речной сгоре».
Тем не менее купцы продолжали посещать Новгород, о чем мы узнаем из посланий съездов купцам в Новгород. Чаще всего речь шла о конкретных делах: принять во двор того или иного купца, которого двор не хотел принимать, заплатить налог и т.д. Обращает на себя внимание заявление ливонских городов, что руководство новгородскими отношениями находится целиком в их руках и никто, в том числе Любек, не должен давать им на этот счет указаний.
Поход Ивана III на Новгород в 1478 г., в результате которого Новгородская республика утратила свою независимость и была подчинена московскому князю, отразился также на судьбе новгородско-ганзейской торговли в целом и ганзейской конторы в Новгороде и ее жителей в частности. Как сообщали ливонские города в Любек, немецкие купцы с их товарами были задержаны в Новгороде в связи с тем, что великий князь подчинил Новгород своей воле.
Ганзейские города, обеспокоенные создавшимся положением, созвали в марте 1478 г. съезд, где обсуждались только новгородские дела. В частности, чтобы оказать давление на русских, было предложено в качестве компенсации арестовать товары русских купцов, скопившиеся в большом количестве в Нарве. Съезд решил отправить послов в Новгород с требованием выполнять подписанные прежде договоры, а пока запретил поездки в Новгород с торговыми целями.
Из письма Дерпта в Ревель становится ясно, что немецкие купцы были только задержаны в Новгороде, но не арестованы, однако находились в большой опасности, поэтому Дерпт при согласии Риги велел им покинуть двор и добираться до Нарвы, власти и купцы которой обещали оказать содействие и помощь ганзейским купцам.
В 1484 г. проходили переговоры с Новгородом о сохранении дворов и церкви немцев в Новгороде. В ответ на письмо Дерпта по этому поводу из Новгорода пришла грамота, выражавшая желание и согласие новгородцев торговать по-старому.
После вхождения Новгорода в Московское государство, несмотря на ликвидацию независимости и ломку административного аппарата республики, вплоть до середины 80-х годов XV столетия оставалась неизменной экономическая основа новгородского боярства — землевладение, участие в международной торговле и т.д. Только с выводом бояр и житьих людей в 1480–1484 гг. и помещением на их место москвичей произошло коренное изменение всей системы новгородской экономики. В это время изменился контингент торговых людей Новгорода, ведущих торговлю с западными партнерами, что создало дополнительные трудности ганзейским купцам. Им приходилось переориентироваться в новой ситуации, налаживать новые торговые связи.
Отмечу, что регулированием создавшегося сложного положения в новгородско-ганзейской торговле занимались исключительно ливонские города, по инициативе которых в 1486 г. в Москву было отправлено посольство, стремившееся получить у великого князя подтверждение своих старых торговых свобод. В ответ на это Иван III уполномочил своих наместников в Новгороде заключить мир с ганзейцами.
В начале 1487 г. послы Дерпта и Ревеля как представители Любека и всех ганзейских городов отправились в Новгород, где заключили мир на 20 лет, по которому немецким купцам из ганзейских городов предоставлялись свободная торговля и сообщение с Новгородом по старому обычаю. В тот же год Любек от имени всех ганзейских городов обратился к великому князю московскому с ходатайством о сохранении обещанных немецким купцам прав в Новгороде.
Однако, несмотря на мирный договор 1487 г., новгородские наместники практически не выполняли его условий, что вызывало жалобы немецких купцов в Дерпт, который, обсудив сложившуюся ситуацию с Ревелем, решил направить в 1489 г. очередное посольство в Москву. В состав посольства входил и приказчик новгородской конторы, обязанный соблюдать интересы двора. Это посольство оказалось успешным, великий князь подтвердил данные ганзейским купцам права (имеется в виду мир 1487 г.) и намеревался летом сам прибыть в Новгород. После этого отношение наместников к немецким купцам переменилось, о чем свидетельствуют результаты последующих переговоров.
Немецкие купцы снова занялись ремонтом церкви, у которой были сильно повреждены крыша и своды. Вопрос о том, кому посылать каменщика и как и кому оплачивать строительство двора, и в особенности церкви, опять стал предметом разногласий между Дерптом и Ревелем. Последний настаивал, чтобы каменщика и необходимый материал отправил Дерпт, который, в свою очередь, не торопился это делать. В ответ на жалобы немецких купцов Ревель напоминал, что он уже послал купцам много денег для послов, отправленных ранее в Новгород, а из-за больших расходов, связанных с посольством в Москву, не может послать денег для строительства двора и советовал употребить на эти цели прежде всего налог.
Положение ганзейцев в Новгороде продолжало оставаться трудным, в частности была повышена весовая пошлина. Особенно доставалось от наместников приказчику двора, за которого купцы просили заступиться Дерпт.
В 1494 г. ганзейская контора в Новгороде была закрыта по велению Ивана III. В литературе существуют различные мнения по поводу закрытия немецкой конторы в Новгороде, которые особенно подробно рассмотрены в работах Н.А.Казаковой. Исследовательница на основании тщательного анализа всех материалов, связанных с закрытием конторы, пришла к выводу, что оно не было заранее запланированным мероприятием правительства Ивана III, который на самом деле намеревался урегулировать возникший в 1494 г. конфликт мирным путем. И только после казни двух русских купцов в Ревеле, явившейся нарушением условий договора, Немецкий двор в Новгороде был закрыт, а купцы и их товары арестованы.
Во время ареста во дворе находилось 49 купцов из 18 городов, среди которых большую часть (17 человек) составляли представители Любека; из Дерпта было 7 человек, в их числе приказчик двора; по три купца было из Дортмунда, Коосфельда, Ревеля; Луне-берг, Шеперод, Шверин были представлены каждый двумя купцами; по одному купцу было из Гамбурга, Мюнстера, Брекенфельда, Инна, Дусборка, Франкфурта, Эмеке, Дудерштадта, Грайфсвальда, Лемгардена. Это единственный список купцов, сохранившийся за все время существования конторы в Новгороде, в котором нашло отражение участие городов в поездках в Новгород. Несомненно, что и в прежние, особенно благополучные времена состав купцов был столь же разнообразным. Вместе с товарами стоимостью 96000 марок были описаны и ценности конторы. С закрытием ганзейской конторы в Новгороде в 1494 г. завершается период самостоятельных новгородско-ганзейских связей. Их возобновление спустя 20 лет происходило уже в другой политической ситуации.
Характерной чертой новгородско-ганзейских отношений в XV в. явилась более активная позиция Новгорода, что выразилось в требованиях об упорядочении торговли солью, медом, сукнами; об условиях оплаты носильщиков и лодочников, о розничной торговле и самое главное — в требовании
С XV в., несмотря на усиленное сопротивление Ганзы, быстро развиваются торговые связи между Новгородом и его неганзейскими партнерами: Выборгом, Стокгольмом, шведскими портами и особенно Нарвой. Эти контакты активизируются во время обострения новгородско-ганзейских отношений, которые, в свою очередь, приходят в постепенный упадок, связанный с общим ослаблением позиций Ганзы в балтийской торговле.
История Готского двора
В исторической литературе, посвященной иноземным дворам, расположенным в Новгороде, практически нет работ, рассматривающих историю Готского двора. Везде речь идет о дворе св. Петра, т. е. в широком смысле о ганзейской конторе в целом, а в узком смысле только о Немецком дворе. Между тем сохранившиеся документы о существовании Готского двора в Новгороде содержат немало интересных подробностей и конкретных фактов.
Прежде всего необходимо отметить, что несмотря на образование единой ганзейской купеческой общины, под управлением которой в Новгороде находились оба иноземных двора, Готский двор всегда оставался собственностью Готланда и только сдавался в аренду немецкому купечеству.
Первый дошедший до нас арендный договор относится к 1402 г., однако есть сведения, доказывающие, что немецкие купцы арендовали Готский двор еще в XIV в. В отношении XIII в. говорить об этом трудно, поскольку, как уже не раз подчеркивалось, ранняя история иноземных дворов в Новгороде, и в частности Готского, по существу, не документирована.
Косвенные сведения об использовании Готского двора немецкими купцами можно извлечь из донесения Немецкого двора в Новгороде, посланного в ноябре 1331 г. в рижский магистрат, где рассказывается о ссоре, происшедшей между русскими и немцами, в результате которой был убит один русский. Для нас в данном случае важно начало документа: «Когда немцы с Готского двора должны были отправить своих людей для варки пива во двор св. Петра…». Следовательно, уже в 1331 г. немецкие купцы кроме двора св. Петра, т.е. собственно Немецкого двора, занимали и Готский двор, хотя неизвестно, на каких условиях. Из постановлений IV скры о плате за жилье на Готском дворе и запрещении продавать там пиво совершенно очевидно, что уже в середине XIV в. немцы занимали Готский двор. Кроме того, арендный договор, заключенный в 1402 г. между Ревелем и Готландом, не был первым, о чем свидетельствуют материалы ливонского съезда, состоявшегося в феврале 1402 г. Среди них имеется ответ немецких купцов, находившихся в Новгороде, властям Готланда, в котором идет речь о задолженности по арендной плате за Готский двор и содержится просьба оставить все по-старому: «Уважаемые господа и благосклонные дорогие друзья! Да будет ведомо Вашему степенству, что мы смысл посланного Вами нам письма, касающегося Готского двора в Новгороде и задолженной арендной платы, внимательно прочитали и правильно поняли. Дословную копию этого письма мы послали ливонским городам, а упомянутые ливонские города далее написали любекским властям и надеются в скором времени сообщить нам удовлетворительный ответ, который мы Вашему степенству охотно отпишем при первой возможности. Поэтому, уважаемые дорогие господа, мы очень просим Вас, чтобы Вы дело, о котором Вы нам писали, оставили таким, как оно есть сейчас, пока мы не получим ответ от городов, который мы надеемся получить вскоре».
После устройства в 1192 г. в Новгороде Немецкого двора с церковью св. Петра, инициаторами чего были купцы немецкой общины из Висбю, оба двора, Готский и Немецкий, находились в ведении этой общины. Позднее власти Готланда, вспомнив, что Готский двор принадлежит ему, стали требовать с немецких купцов плату за использование ими построек двора. Судя по приведенному письму, до 1402 г. существовало соглашение об арендной плате, которую немецкие купцы отправляли на Готланд. К сожалению, неизвестно письмо, в котором Готланд, вероятно, интересовался, будут ли немецкие купцы в дальнейшем арендовать Готский двор в Новгороде, и, возможно, предлагал заключить новый договор об аренде. Однако ни немецкие купцы, ни власти двора св. Петра не вправе были решить этот вопрос самостоятельно и переправили письмо готландцев ливонским городам. Те в свою очередь обратились за решением в Любек, условившись ожидать от него ответа до пасхи, после чего самим принять необходимые постановления по поводу Готского двора, чтобы устроить это дело «наилучшим и наивыгоднейшим образом».
Уже в марте 1402 г. Любек сообщил в Ревель, что он написал о своем решении относительно Готского двора на Готланд и просил обязать купцов из Новгорода послать уполномоченных на Готланд для переговоров о сохранении двора за немецким купечеством.
Ревель решил не усложнять дело и отправил на Готланд своего уполномоченного Хинце Штольте, заключившего 24 июня 1402 г. договор с Готландом об аренде Готского двора в Новгороде на 10 лет. От имени Готланда договор подписал пробст Якоб фон Балле, который в дополнительном документе в качестве уполномоченного Готланда утвердил договор. Приводим его текст полностью: «Всем, кто это письмо видит, слышит или читает: я, Хинце Штольте, гражданин Ревеля, посланный на Готланд от имени Ревеля, всех городов и всех немецких купцов вести переговоры о Готском дворе в Новгороде: во-первых, о просроченной ренте предшествующих лет за то время, когда купцы пользовались двором. По этому вопросу я договорился с господином Якобом дер Балле, пробстом Висби, которого земля Готланда уполномочила вести все дела, касающиеся вышеописанного двора в Новгороде, а именно о просроченной ренте. Ренту я заплатил, так чтобы в будущие времена не поступало новых напоминаний по этому делу.
Далее, я говорил с господином Якобом о Готском дворе по поводу использования его купеческой общиной. Мы договорились, что купцы должны в дальнейшем пользоваться вышеупомянутым двором 10 лет, за что каждый год должны платить 5 марок серебра готской валюты, т. е. 32 эра за марку серебра.
Далее, когда упомянутые 10 лет пройдут, то вышеназванный Готский двор должен оставаться в пользовании ганзейского купечества, но только при условии достойной оплаты, о которой обе стороны должны прийти к соглашению.
Далее, строения двора принадлежат св. Петру и купечеству, которые в дальнейшем должны следить за этими зданиями и поддерживать их в хорошем состоянии за счет купцов.
Далее, когда кончатся вышеупомянутые 10 лет и готы захотят сами владеть двором, то готы должны для осуществления перехода двора к ним взять для этого 2 немцев и 2 русских и купечество также должно взять 2 немцев и 2 русских, которые должны оценить здания вышеназванного двора. Как эти 8 человек оценят здания, столько готы должны будут уплатить немецкому купечеству.
Если же случится, что в течение вышеназванных 10 лет некоторые готские купцы прибудут в Новгород и привезут с собой грамоту с печатью страны, подтверждающую их принадлежность к Готланду, то они должны иметь на Готском дворе свободный постой.
При этом соглашении присутствовали уважаемые люди, как господин начальник госпиталя Висбю Корд фон дем Берге и господин бургомистр Висбю Крайерскот. Для большего подтверждения этого вышеописанного дела, я, Хинце Штольте, попросил почтенных господ Корда фон дем Берга и Иоганна Крайерскота, чтобы они привесили к этой грамоте свои печати вместе с моей. Грамота выдана и написана в 1402 г. от Р. X. в день святого Иоанна в середине лета 24 июня».
Этим договором официально было подтверждено право немецких купцов пользоваться Готским двором в Новгороде. Пользовались ли готландские купцы данными им по этому договору привилегиями, неизвестно.
Впоследствии договор регулярно возобновлялся. Срок первого арендного соглашения истекал в 1412 г., однако лишь в 1414 г. готландская община вспоминает о нем и посылает в Ревель для сбора ренты и заключения нового договора своего уполномоченного Олафа Томассона, который получает там 40 рижских марок за аренду Готского двора в течение истекших 12 лет и заключает новое соглашение на 10 лет на прежних условиях. В частности, арендная плата сохранялась в размере 5 готских марок за каждый год. Вообще арендная плата была чисто символической, так как согласно скре многие проступки купцов штрафовались в 10, а иногда в 50 марок серебра.
Поскольку арендный договор был заключен и продлен Ревелем, в дальнейшем все переговоры с Готландом об аренде Готского двора велись этим городом.
Через 10 лет мы вновь встречаемся с Олафом Томассоном, которого Готланд отправил с инспекционной поездкой в Ревель и в Новгород и уполномочил получить задержанную арендную плату, о чем Висбю уведомил Ревель в специальном письме. В мае 1424 г. Олаф Томассон, получив от Ревеля задолженность за 10 лет, заключает с ним как представителем немецких купцов новый арендный договор на 20 лет. Условия аренды оставались прежними, за исключением того, что на этот раз рента исчислялась не в готских марках, что было неудобно Ревелю, не привыкшему иметь дело с готской денежной системой, а в рейнских гульденах, имевших широкое хождение в то время в Европе. Размер ежегодной платы оставался прежним, т. е. составлял 5 рейнских гульденов, однако в отличие от предыдущих договоров данное соглашение специально оговаривало, что арендную плату следовало выплачивать каждые 5 лет по 25 рейнских гульденов тем людям, которых уполномочит «готская земля».
Хотя в дальнейшем арендный договор не возобновлялся, во всяком случае среди ганзейских документов сведений об этом не сохранилось, Готский двор постоянно использовался немецкими купцами на условиях арендной платы на протяжении всего времени существования ганзейской конторы в Новгороде.
Готланд строго следил за своевременной уплатой аренды. Однако условие последнего договора (о выплате арендной платы каждые пять лет) не выполнялось немецкими купцами, и Готланду постоянно приходилось напоминать об этом Ревелю. Около 1435 г. Висбю уведомил Ревель, что он уполномочил своего представителя Тидеке фон Бодекена получить 74 рижские марки за Готский двор.
Срок возобновленного в 1424 г. арендного договора истекал летом 1444 г. За прошедшие 20 лет Ревель неоднократно требовал, чтобы немецкие купцы, живущие в Новгороде, сами отправляли арендную плату на Готланд. Однако, судя по документам, они этого не делали, также и в скре не было специального постановления, обязывавшего
Вместе с тем Ревелю, очевидно, надоело тратить, пусть и небольшие, деньги на аренду Готского двора, и магистрат города справедливо полагал, что
Вопрос об уплате аренды, поднятый в начале 40-х годов XV в. и не раз обсуждавшийся на ливонских съездах, был решен только в 1447 г., так как предыдущие годы были заполнены разрешением острейшего конфликта между Новгородом и Ганзой, вызванного русско-ливонской войной.
В мае 1447 г. уполномоченный Готланда Герман Муддепеннике подтвердил получение им от Ревеля арендной платы за 13 лет. Однако, как впоследствии выяснилось, этот человек не передал деньги готландской общине, о чем власти Готланда уведомляли Ревель. В 1454 г. в очередной раз встал вопрос об уплате задержанной ренты за Готский двор, в связи с чем Готланд направил в Ревель своего уполномоченного Альберта Шаттенхузена, доверяя ему получение 40 рейнских гульденов за 8 лет аренды. В сопроводительном письме власти Готланда настаивали на возобновлении арендного договора, так как срок заключенного в 1424 г. соглашения давно истек. В связи с этим в начале марта 1455 г. послы ливонских городов, собравшиеся на съезде, просили власти Готланда оставить Готский двор в пользовании немецких купцов на следующие 10 лет за прежнюю плату в 5 рейнских гульденов ежегодно. Продлевая таким образом договор на 10 лет, немецкие купцы вместе с тем писали, что арендная плата в 5 рейнских гульденов вполне достаточна, потому что «мы, так сказать, немного имеем от двора и в нем также располагается не слишком много купцов, а также мы часто терпим большие убытки из-за него по причине пожара».
Тогда же, в 1455 г., Ревелем был уплачен долг в 40 гульденов, о чем Альберт Шаттенхузен выдал расписку. Кроме того, в расходных книгах Ревеля за 1421–1455 гг. сохранились записи об уплате аренды за Готский двор: в 1424 г. — 18 ноблей, в 1434 г. — 50 гульденов за 10 лет, в 1447 г. — 65 гульденов за 13 лет, в 1455 г. — 40 гульденов за 8 лет.
В 1453 г. на съезде в Любеке неожиданно для Ревеля и других ливонских городов гауптман Готланда Олаф Аксельсон потребовал увеличить плату за Готский двор, а в случае отказа потребовал этот двор для себя. Не все материалы по этому конфликту, длившемуся около 10 лет, сохранились, но основные его вехи известны.
В ответ на притязания Аксельсона города решили написать ему вежливое письмо, предлагая сохранить в отношении Готского двора старые порядки. Однако этот шаг не привел к желаемым результатам, и в 1455 г. послы ливонских городов, собравшиеся на съезде в Пернау, просили ландесдомеров Готланда оградить немецких купцов от требований Аксельсона. Тогда же послы отправили Любеку письмо с напоминанием, что глава Ганзы должен написать письмо Аксельсону, как было решено на последнем ганзейском съезде. Послы настаивали, чтобы городской совет Любека выполнил это постановление, и заверяли, что они регулярно платят аренду за Готский двор и в дальнейшем будут ее платить. Далее ливонские послы жаловались, что Олаф Аксельсон силой захватил товары с двух кораблей, потерпевших крушение у Готланда, и просили власти Любека заставить его вернуть товары их владельцам. Неизвестно, что предпринял по этому поводу Любек, однако два с половиной года спустя, в сентябре 1457 г., Ревель вновь написал в Любек письмо относительно Аксельсона, не отказавшегося, несмотря на все объяснения Ревеля, от своих мнимых прав на Готский двор в Новгороде. В связи с этим Ревель искал защиты и помощи у Любека, который должен был убедить Аксельсона оставить Готский двор во владении немецких купцов и не докучать в дальнейшем Ревелю. На состоявшемся в сентябре 1457 г. ганзейском съезде ливонские послы вновь обратились к Любеку с просьбой унять Аксельсона и заставить его удовольствоваться заплаченной рентой за Готский двор готландским властям.
Тем не менее Аксельсон продолжал настаивать на своем, он жаловался в Любек, что Готский двор в Новгороде разрушен, а немецкие купцы больше не платят пяти ежегодных гульденов за него. Он упрекал Ревель в том, что этот город использует Готский двор в своих целях, сдавая его в аренду купцам других ганзейских городов за более высокую плату, чем 5 рейнских гульденов. Магистрат Любека переслал письмо Аксельсона вместе со своим требованием удовлетворить его жалобы в Ревель, который в сентябре 1460 г. ответил, что Готский двор издавна арендовался не только ливонскими, но и всеми немецкими купцами, которые содержат двор на свои средства в хорошем состоянии и платят за него ренту. Ревель считал, что жалобы Аксельсона касаются не только ливонских, но и всех ганзейских городов, поэтому Любек должен убедить его оставить двор немецким купцам.
Состоявшийся вскоре, в феврале 1461 г., съезд ливонских городов также обсуждал претензии Аксельсона и послал постановление съезда в Любек, которого опять просил как главу Ганзы уладить дело Аксельсона так, чтобы тот остался доволен старой платой за Готский двор. Использовав все возможности для обуздания неугомонного Аксельсона, города решили пойти на прямой обман. Они посоветовали Любеку в случае, если «Олаф не удовлетворится прежней информацией, сказать ему, что новгородские власти не признают его претензий на Готский двор. В прежние времена новгородцы имели на Готланде две церкви, за что они разрешили властям Готланда устроить двор в Новгороде. Теперь новгородцы не нуждаются больше в церквах на Готланде, поэтому они хотят опять взять двор (Готский —
Но это еще не был конец истории. В инструкции ревельскому послу, направлявшемуся на очередной ганзейский съезд в июне 1461 г., указывалось, что ливонские города не намерены уступать Аксельсону и будут впредь платить не более шести (вместо пяти) рейнских гульденов за Готский двор ежегодно. Королевский губернатор Готланда тоже не уступал своих позиций, поэтому было предложено обсудить проблемы Готского двора на съезде в Копенгагене с приглашением туда Аксельсона и всех заинтересованных сторон. Однако, как
На этом «дело Аксельсона» заканчивается; во всяком случае, других документов по этому вопросу неизвестно. Претензии Аксельсона больше не обсуждались в ганзейской переписке, а Готский двор продолжал арендоваться немецкими купцами за прежнюю плату.
Наряду с требованиями Аксельсона, Ревель продолжала беспокоить проблема выплаты арендной ренты за Готский двор, так как Готланд неизменно обращался к нему с просьбами о внесении арендной платы за очередной срок. Поднятый Ревелем в первой половине XV в. вопрос о том, что немецкие купцы сами должны вносить плату за Готский двор, так и не был решен, и городской совет Ревеля нес лишние для него расходы по аренде Готского двора. В связи с этим ливонский съезд в феврале 1456 г. постановил, чтобы в будущем немецкие купцы ежегодно отправляли деньги за аренду Готского двора из казны св. Петра в Ревель. С тех пор проблема аренды Готского двора постоянно обсуждалась на ливонских, а иногда и общеганзейских съездах, поскольку купцы уклонялись от обязанности платить ренту за Готский двор. В свою очередь Ревель, ссылаясь на решения ливонского съезда 1460 г., обратился к главе Гонзейского союза с просьбой приказать немецким купцам в Новгороде вернуть ему уже выплаченную арендную плату за Готский двор. В дальнейшем и послы ливонских городов, и сам Ревель еще не раз обращались к Любеку по этому вопросу. В ответ немецкие купцы просили Любек отменить на продолжительное время эту обязанность возвращения денег Ревелю за аренду Готского двора, так как после пожара 1460 г. они истратились на восстановление двора и имеют много долгов.
Между тем в 1468 г. Готланд вновь обратился к Ревелю с просьбой заплатить задержанную в течение 18 лет арендную плату в размере 90 рейнских гульденов, что последним было незамедлительно выполнено. На съезде ливонских городов в феврале 1469 г. эта сумма была возвращена Ревелю. Очевидно, в результате настойчивых неоднократных требований Ревелю удалось добиться своевременного возмещения его расходов по аренде Готского двора в Новгороде.
С 1478 г. торговая жизнь Новгорода замирает, двор св. Петра закрывается на неопределенное время, и лишь в 1487 г., после заключения 20-летнего мира, вновь возобновляются новгородско-ганзейские торговые отношения.
Сведения о Готском дворе вновь появляются в ганзейских документах в 1494 г. и опять в связи с арендной платой. В начале сентября 1494 г. глава Готланда обратился в Ревель с напоминанием, что он должен ежегодно платить домерам Готланда 5 рейнских гульденов за Готский двор, как записано в договоре. Однако рента в течение последних 30 лет не выплачивалась, поэтому Готланд намеревался отправить в Ревель посольство с полномочиями и квитанцией об уплате ренты последний раз.
Очевидно, после выплаты арендной платы за Готский двор в 1468 г. Ревель устранился в дальнейшем от этой обязанности, а наступивший вскоре длительный перерыв в новгородско-ганзейской торговле стер всякие воспоминания об аренде Готского двора. Обращение Готланда в 1494 г. вызвало недовольство Ревеля, считавшего выплату ренты за Готский двор всецело обязанностью немецких купцов. В связи с этим ревельский магистрат обратился с письмом в Дерпт, занимавшийся всеми делами ганзейской конторы в Новгороде, в котором напоминал давнее установление о том, что немецкие купцы должны платить Готланду дань за Готский двор. Вместе с тем продолжительное время Ревель сам вносил необходимые деньги, и теперь из письма гауптмана Готланда выяснилось, что в течение последних 30 лет рента за Готский двор не выплачивалась купцами, за что Готланд привлекает к ответу Ревель. Далее в письме указывалось, что Ревель отказывается в дальнейшем платить ренту и просит Дерпт дать указание начальнику двора в Новгороде, чтобы деньги за аренду Готского двора были посланы в Ревель для их дальнейшей отправки на Готланд.
Закрытие в ноябре 1494 г. двора св. Петра и арест немецких купцов в Новгороде отодвинул на несколько лет вопрос об аренде Готского двора. Любек и ливонские города были обеспокоены судьбой купцов, сохранностью их товаров и долгое время занимались решением этого конфликта.
Тем временем фогт Готланда в сентябре 1497 г. осмелился арестовать товары Ревеля из пришедших на Готланд судов, объясняя это тем, что Ревель в течение нескольких лет не выполняет свои обязанности по уплате аренды за Готский двор в Новгороде. На разъяснения Ревеля о причинах неуплаты ренты фогт не обращал внимания. Обо всем этом Ревель написал в Данциг и просил уведомить другие города, а также добыть через послов копию грамоты, обязывающую Ревель платить ренту. Кроме того, в сентябре 1497 г. Ревель послал в Данциг письмо для передачи его на Готланд. Весной 1498 г. просьба Ревеля об отправке его письма готландским властям была повторена, и вновь в ней шла речь об изготовлении двух копий документа (вероятно, об арендном договоре), один экземпляр которого Ревель просил послать ему, а другой — на ганзейский съезд.
Сохранилось и письмо, посланное Ревелем в сентябре того же, 1498 г. гауптману Готланда. В ответ на прежнее напоминание о просроченной ренте и упреки в задержке ответа Ревель сообщал, что он посылал письма с объяснением всех касающихся Готского двора вопросов на Готланд через Данциг, считая это самым надежным путем. Здесь же Ревель еще раз отклонил предъявленные ему претензии о неуплате арендной платы, указывая, что это, собственно, не его дело, а купцов Ганзы. В конце письма Ревель требовал прислать копию грамоты с его обязательствами по Готскому двору и заявлял, что поскольку ганзейская контора в Новгороде закрыта русскими, то никто и не обязан платить ренту за Готский двор.
Вскоре в Ревеле было получено новое послание с Готланда, в котором содержалось требование во избежание ссоры уплатить 200 золотых гульденов за аренду Готского двора в прошедшие годы.
Ревель тут же написал ответ, датированный октябрем 1498 г., в котором оправдывался тем, что неоднократно посылал на Готланд письма через Данциг, Швецию и весной через посла, но все эти письма вернулись обратно. Что касается невыплаченной ренты в 200 гульденов, то она казалась Ревелю завышенной, поскольку последний раз деньги за Готский двор были выплачены в 1469 г. Генриху Галекуву. Здесь же Ревель в очередной раз сообщал о закрытии конторы и неиспользовании Готского двора. Вместе с тем, стремясь избежать конфликта с готландскими властями, Ревель обещал будущей весной, т.е. в 1499 г., отправить на Готланд посла, а до того времени просил отложить решение этого вопроса.
Действительно, в начале июня 1499 г. Ревель посылает своего человека на Готланд с письмом и полномочиями вести переговоры о Готском дворе. В письме сообщалось, что в ревельских книгах нашлась расписка в том, что последний раз аренда была выплачена в 1469 г., следовательно, требуемые Готландом 200 гульденов за прошедшие 30 лет — слишком высокая плата. Далее Ревель еще раз подчеркивал, что, поскольку двор не используется немецкими купцами, он снимает с себя обязанность платить за него ренту и просит прислать грамоту, определяющую размер арендной платы. Тем не менее с послом Ревеля Тымме Виттекопом властям Готланда была передана задержанная с 1468 г. арендная плата за Готский двор в размере 160 рейнских гульденов, что засвидетельствовано распиской готландских властей. Как видно, ревельский посол добился успеха в переговорах о размере суммы ренты, которая была сокращена до фактической стоимости, составляющей 5 гульденов в год.
Кроме ведения переговоров с ландесдомерами Готланда Тымме Виттекоп имел поручение к городскому магистрату Висбю как члену Ганзы. Ревель сообщал последнему о своих делах на Готланде, объясняя, какие поручения выполняет его посол, и просил посодействовать ему. Особенно беспокоила Ревель предстоящая бессмысленная плата за Готский двор, который закрыт и никем из ганзейских купцов не используется. В связи с этим Ревель просил Висбю ходатайствовать перед властями Готланда о передаче Готского двора в Новгороде в полную собственность Ганзы. Однако эта попытка Ревеля раз и навсегда решить вопрос об аренде двора успеха не имела, и, как считал совет Висбю, Ревель напрасно обратился с этой просьбой к готландским ландесдомерам, поскольку они не намерены отказываться от традиционной платы за Готский двор.
Между тем Готланд предпринял меры, обязывающие Ревель и в будущем платить арендную плату за Готский двор. Поскольку Ревель неоднократно просил прислать ему копию грамоты об арендном договоре, то такая копия была наконец отправлена с послом Тымме Виттекопом. Ее текст гласил: «Пусть ведомо всем людям, которые это открытое письмо видят, слышат и читают, что мы, бургомистр и рат Ревеля, договорились от имени немецкого купечества на Готланде и за всю страну насчет Готского двора в Новгороде с домерами Готланда. Мы согласились и этим нашим открытым письмом подтверждаем свое согласие платить вышеназванным домерам на Готланде небольшую ренту за вышеназванный двор, а именно 5 рейнских гульденов за каждый год, и выплачивать каждые 5 лет постоянно безо всякой хитрости.
Таким образом вышеназванный двор должен быть в распоряжении купечества ганзейских городов все время за вышеупомянутую плату и никого другого на вечные времена. Для вящего подтверждения того, что эти вышеназванные статьи и пункты должны постоянно и неизменно соблюдаться, то мы, бургомистр и рат города Ревеля, подвесили печать нашего города к этому нашему открытому письму, которое дано и написано в нашем городе Ревеле в 1425 году от Р. X. в ближайшую среду после дня св. апостола Якова».
В отличие от предыдущих арендных договоров этот документ чрезвычайно краток по содержанию, а основной его смысл сводится к тому, что Готский двор передавался на вечные времена в распоряжение немецких купцов и Ревель был обязан платить Готланду ежегодно 5 рейнских гульденов «безо всякой хитрости».
При издании этого документа Г. Гильдебранд сопроводил его подробным комментарием, в котором обосновывалась неподлинность грамоты. Главный аргумент исследователя основан на сопоставлении арендного договора 1424 г. с текстом грамоты 1425 г., в которой не упоминался заключенный год назад договор на 20 лет и не объяснялись причины, по которым договор 1424 г. оказался недействительным. Кроме того, ссылки на договор 1424 г. (а не 1425 г.) содержатся в письмах 1447 г. и 1454 г., которые Готланд направлял в Ревель по поводу арендной платы.
Поделиться книгой: