Колыбельная

В его голубых глазах вспыхнули веселые искорки. Без предупреждения он нагнулся к Шоу и слегка поцеловал ее прямо в губы.

– Возможно, мы действительно зависимы, Сэнди и я, – сказала Шоу, вытерев рукой губы, надеясь, что это успокоит ее вдруг бешено забившееся сердце. – Но никто из нас не требует ежеминутных доказательство любви. В том числе и от двоюродных братьев.

Даже не взглянув на молодого человека, она встала и побежала к морю. Она бросилась в воду и поплыла от берега.

* * *

Шоу вошла в гостиную и в нерешительности остановилась у двери. Каштановые волосы Роберта все еще были влажными от морской воды. Его красивое лицо ничего не выражало, все его внимание было поглощено смешиванием коктейлей. Уилбур разговаривал о чем-то с Дженнифер, покачивая в руке рюмку с коньяком.

– Ах, а вот и золотая принцесса, воплощение солнца и моря, предстала перед своими подданными, чтобы они смогли в должной мере восхититься ее красотой!

Шоу смутилась – Роберт вновь подшучивал над ней.

– Иди сюда, детка, посмотрим фотографии, – Дженнифер указала на место рядом с собой на диване.

– Я приготовил для тебя коктейль, кузина. Хотя я посоветовал бы тебе выпить мартини. Говорят, что он облегчает жизнь, особенно жизнь принцесс. Но я опять налил тебе десертного хереса.

– Прекрати кривляться! – оборвала его Дженнифер и раскрыла альбом. – Это твой отец в пасхальном костюме. Тут ему семь лет.

– Дженнифер, перестань мучить бедную девочку рассматриванием старых фотографий. Она и так перегружена новыми впечатлениями. Так уж ли ей необходимо посмотреть на каждое изображение Чарльза?

– Она может не смотреть, если не хочет. Ты что думаешь по этому поводу, Шоу? – Дженнифер закрыла альбом и посмотрела на девушку.

– О… – Шоу, как бы извиняясь, взглянула на Уилбура, – я с удовольствием смотрю на фотографии. Так я могу лучше представить себе моего отца. Мои бабушка с дедом убрали из моей жизни все, что напоминало… – она умолкла и отхлебнула хереса. Она с трудом сдержала себя, чтобы не поморщиться. Вкус хереса был каким-то странным. Он не был таким сладким, как накануне.

Дженнифер бросила на брата торжествующий взгляд, вновь открыла альбом и продолжила:

– Чарльз всегда настаивал на том, чтобы его фотографировали.

Шоу внимательно слушала Дженнифер, хотя у нее слегка закружилась голова. «Это от спиртного, – подумала она. – Нельзя пить на голодный желудок».

За ужином Шоу вдруг ужасно захотелось спать, и она не могла дождаться конца трапезы. Уже прошло пару часов с тех пор, как она выпила херес. Теперь же, после сытного ужина, глаза у нее слипались. Она слышала голоса разговаривающих между собой членов семьи, но лишь с трудом следила за смыслом сказанного.

– … он всегда так возмущался, когда его сажали за детский стол, что начинал молитву со слов: «Боже, спасибо тебе за то, что ты посадил меня за один стол с моими врагами», – закончил говорить Уилбур и довольный собой откинулся на спинку стула.

Пламя свечей колебалось и лишь слабо освещало большую столовую. Шоу опять моргнула и отхлебнула воды в надежде, что это хоть немного взбодрит ее.

– Да, вот таким был Чарли! – воскликнул Уилбур, слишком громко, как показалось Шоу, – я говорю, он всегда был таким независимым, таким…

– Кофе подадут в библиотеку, – объявила Дженнифер. И она говорила слишком громко.

Шоу встала и, слегка покачиваясь, пошла к двери.

– Если не возражаете, я пойду спать, – сказала она, покидая столовую. – Я как-то странно себя чувствую. Наверное, перележала на солнце, – невольно она коснулась рукой стены, ища опоры.

– Конечно, детка. Иди к себе, – Дженнифер прошла в библиотеку.

Уилбур и Роберт проследовали за ней. Шоу медленно стала подниматься по лестнице. Гул в ее голове все усиливался. У двери своей комнаты она уже чуть не падала. Из последних сил она отворила дверь, сбросила туфли и повалилась на постель. «Никогда больше не буду пить херес», – подумала она, прежде чем погрузиться в похожий на обморок сон…

Она проснулась внезапно и очень удивилась, обнаружив, что лежит в постели одетой. Она быстро села на кровати, это движение острой болью отозвалось в голове. Она приложила руку ко лбу и сглотнула слюну, пытаясь избавиться от кислого привкуса во рту. Но язык едва слушался ее.

«Спи, моя радость, усни…» Нежная мелодия вновь звучала из комнаты наверху. Какая-то женщина тихо пела, убаюкивая ребенка.

Шоу подошла к двери, полная решимости пойти в верхнюю комнату и посмотреть, кто посреди ночи поет колыбельную. Она нажала на ручку, но та не поддалась. Пение наверху усилилось. Теперь Шоу даже могла расслышать слова.

«… рыбки уснули в пруду…»

Девушка что есть силы потянула дверь на себя, но открыть ее не смогла. Язык Шоу распух, она облизала губы, удивляясь, почему ей так невыносимо хочется пить, схватилась за ручку обеими руками и рванула дверь на себя.

Ветер неистово шумел в ветвях деревьев, становился все сильнее, сотрясая стены дома. Стекла в окнах задребезжали.

«… глазки скорее сомкни…» – голос над ее головой постепенно превращался в визг.

Шоу отпустила ручку двери. «Меня заперли, – поняла она. – Мне нужно выйти отсюда! Нужно позвать на помощь!»

Шоу бросилась к окну. Распахнув его, она увидела, что окно закрывали ставни, запертые снаружи. Она ударила по ставням руками, думая, что таким образом сможет ослабить задвижку.

– Прекрати петь! – закричала она, подняв голову к потолку, и кулаками забарабанила по ставням, надеясь, что они наконец раскроются. Тогда бы она выпрыгнула в окно и убежала. А этого ей хотелось больше всего на свете – убежать из этого ужасного дома и от безумного пения над ней.

– Прекрати! – опять закричала она, хотя и знала, что женщина будет петь дальше. – Кто ты? – закричала Шоу в отчаянии, слезы градом лились по ее щекам.

Тут она услышала, как наверху кто-то засмеялся, затем наступила полная тишина. Она с облегчением уставилась в потолок. Затем она услышала, как кто-то завел музыкальные часы, а потом вновь резко захохотал.

– Прекрати, прекрати! – завопила Шоу. Ветер выл, как бы поддерживая ее протест. Девушка заметалась по комнате, ища выход. Вдруг ветер прекратился, а в комнате наверху раздались шаги – медленные и нарочито громкие.

«Спи, моя радость, усни» – вновь зазвучала ненавистная мелодия.

Шоу безудержно заплакала. Как же ей хотелось пить, но сил встать у нее не было.

Тут раздались шаги в коридоре – тихие и осторожные. Шоу с ужасом увидела, как опускается вниз ручка на двери.

– Нет, нет! – девушка отпрянула от двери и инстинктивно бросилась к окну. Но окно-то было заперто! Она хотела громко позвать на помощь, но горло перехватило от страха, и девушка смогла издать лишь хриплый стон.

Ручка на двери больше не двигалась. Кто-то осторожно и бесшумно вставил ключ в замочную скважину. Шоу бросилась к письменному столу. Ужас придал ей силы, и она подвинула тяжеленный стол к двери. Еще одно усилие – и вот уже стол оказался прямо перед дверью.

Сердце девушки бешено колотилось, кровь стучала в висках, вызывая невыносимую боль. Шоу влезла на кровать, взяв в руки тяжелую вазу. Она намеревалась швырнуть ее неизвестному в голову, если тому, несмотря на тяжелый стол, все-таки удастся открыть дверь.

Но ручка двери больше не двигалась. Шоу перевела дыхание и опустила вазу. Шум в ушах почти совершенно заглушил мелодию колыбельной.

Она услышала тихий смешок, затем звук удаляющихся шагов…

* * *

Шоу легла и постаралась вновь заснуть. Но ей не удалось. Она лежала с открытыми глазами и наконец поняла, как сильно у нее болит голова. На полу появились первые солнечные блики.

Она потянулась и ощутила неприятный кислый запах, исходивший от одежды. Голова болела, и, потянувшись, она почувствовала, что и все тело ноет. Шоу закрыла глаза – яркий свет слепил ее.

Ставни! Они же были закрыты! Свет не должен был проникать в комнату, поэтому Шоу и не выпрыгнула в окно. Девушку опять объяла паника. Вне себя от страха, она пошла к двери. Письменный стол все еще стоял перед дверью, на нем – ваза, которой она хотела защищаться.

«Вчера я чуть не заснула за ужином! – вспомнила она и провела рукой по одежде, которая противно прилипла к коже. – Наверное, мне незаметно подсыпали в херес снотворное. А затем опять играли эти музыкальные часы. И кто-то пел… Потом смеялся. И меня заперли».

Шоу быстро приняла душ, нашла в шкафчике в ванной аспирин и проглотила пару таблеток. Ей страстно хотелось поговорить с кем-нибудь. «Кто-нибудь объяснит мне, что произошло ночью. Не приснилось же мне все это!»

Она отодвинула стол от двери. Слишком поздно она заметила, что ваза стояла совсем близко от края стола. Она упала на пол и разбилась вдребезги.

Шоу осторожно нажала ручку двери. Дверь без труда открылась – девушка облегченно вздохнула.

Она быстро спустилась вниз. Только сейчас ей пришло в голову, какой шум она устроила ночью – кричала, двигала мебель, барабанила в окно. Почему никто не пришел на эти звуки? Спустившись вниз, она поняла почему. «Конечно, я ведь совершенно одна в этой башне. Все другие спальни находятся в другом крыле дома. Никто не мог услышать меня».

От аспирина головная боль стала медленно стихать. Быстро позавтракав, она отправилась в библиотеку.

Дженнифер сидела у окна и вышивала. Шоу обрадовалась, увидев ее за таким уютным занятием, и даже испытала мгновенный порыв обнять тетку. Но она взяла себя в руки и просто поздоровалась.

Дженнифер кивнула в ответ, не поднимая головы.

– А, принцесса. Как спала?

Шоу повернула голову и увидела Роберта.

– Хорошо, спасибо, – Шоу взяла в руки какой-то журнал. – Лучше, чем когда бы то ни было.

Последние слова она произнесла нарочито медленно и четко.

– И не было злой королевы, которая подложила тебе под матрас горошину, чтобы тебе было неудобно лежать?

«А ведь все досталось бы Роберту, если бы я вдруг не появилась», – вдруг подумала Шоу.

– Нет, ничто не мешало мне спать, – ответила она кузену, едва сдерживая раздражение. «Это Роберт меня запер», – подумала она про себя.

– Роберт, перестань дразнить Шоу, – сказала Дженнифер, подняв глаза от рукоделия.

– Извините, тетя Дженнифер. Я просто хотел выразить свою заботу о моей новоиспеченной родственнице, которая…

– Ты надоел ей своими глупостями, и ты это сам прекрасно знаешь, – женщина в раздражении отложила вышивку в сторону.

Однако Роберт никак не отреагировал на ее слова и тихонько стал что-то напевать, имитируя женский голос.

«Даже если ему удастся меня запугать и я отсюда уйду, – продолжала размышлять Шоу, – он же все равно будет знать, что я живу на свете. Он ничего не выиграет». Она взглянула на кузена. Он улыбнулся ей, заметив, что она за ним наблюдает. На какое-то мгновение Шоу показалось, что он не совсем нормальный.

– Ну, мне пора поработать в саду, – сказала Дженнифер. Она воткнула иглу в рукоделие и встала. – А потом я нарежу цветов для букетов. К сожалению, сегодня у меня не будет времени для занятия музыкой. Нужно приготовиться к приезду Марты. Вы пойдете со мной? Или отправитесь на пляж?

– Нет, – ответила Шоу и к своему удивлению услышала страх в своем голосе. – То есть я хотела сказать, что охотно помогу тебе в саду.

* * *

Шоу стояла на широкой лестнице перед входом в дом и была сама не своя. Интересно, какой окажется ее новая бабушка? Будет ли она похожа на Дженнифер?

«Говорят, что я очень похожа на бабушку, – думала она. – А характеры у нас тоже похожие? А какой, собственно, у меня характер?»

В первой половине дня она безуспешно пыталась отделаться от Роберта. Когда же Уилбур пригласил ее пойти с ним купаться, она с радостью согласилась, хотя боялась, что он позовет и Роберта. Однако старик ничего не сказал молодому человеку. Шоу наслаждалась теплой водой и слушала Уилбура, который болтал без умолку, барахтаясь рядом…

И вот теперь она ожидала встречи с бабушкой. В течение трех прошедших вечеров она разглядывала фотографии своего отца. По рассказам Уилбура и Дженнифер, он был смышленым и храбрым мальчуганом. Шоу также стало ясно, что она принадлежит теперь к очень влиятельной семье.

Ее сердце забилось, когда на площадку перед домом въехало такси. Уилбур вышел из дома. Сияя, он встал рядом с Шоу.

– Боже мой, боже мой, боже мой… – все время повторял он.

Такси остановилось перед домом, и Уилбур протянул руку своей сестре, которая грациозно вышла из машины.

Шоу увидела стройную женщину такого же роста, как и она сама. Женщина была одета в элегантный костюм, идеально сидящий на ней. Она смотрела на красивое лицо женщины, на нем практически не было морщин. Но не было и веснушек, как у нее.

Еще до встречи Шоу решила, что медленно и с достоинством спустится по ступеням вниз и обнимет бабушку. Но теперь она вдруг поняла, что не может сдвинуться с места. Она стояла, нервно сглатывала слюну, хотела что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Марта сама поднялась к Шоу по лестнице.

– Дорогая моя… – услышала она чудесный, ласковый голос. – Какая же ты красивая! Дженнифер и Уилбур мне этого не сказали.

И потом Шоу почувствовала, что женщина обняла ее. От нее пахло солью для ванны, пудрой и какими-то легкими, свежими духами. В этот момент Шоу наконец пришла в себя, обняла бабушку за шею и крепко прижала к себе. Мягкая рука нежно гладила ее по спине. Через какое-то мгновение Шоу отстранилась от женщины. Теперь она знала, что обрела родного человека.

– Ты, наверное, испытала шок, когда узнала обо мне? – тихо спросила она.

– Вообще-то да, но это был приятный шок, детка.

Марта сжала ее руку в своей и наконец посмотрела в сторону. Затем она подошла к слугам, стоявшим шеренгой у входа, поздоровалась с каждым из них по имени и справилась об их здоровье и семейных делах.

Уилбур расплатился с таксистом. Машина развернулась и уехала. Затем он бросился к обеим женщинам.

– Боже мой, боже мой, Марта. Ты, наверное, страшно устала. Я же знаю, как утомительны эти перелеты. Уверен, тебе хочется отдохнуть.

– Ничего подобного, Уилбур! Сейчас мне хочется не отдыхать, а выпить чего-нибудь. Я совершенно не устала, и мне не терпится поговорить со своей внучкой, – она повернула голову к Шоу, – может быть, и ты выпьешь со мной за компанию, Шоу?

– Она завязала со спиртным, тетя Марта! – Роберт тоже вышел на лестницу и слегка поцеловал Марту в щеку. – Вот уже два дня как она капли в рот не берет, – Роберт подмигнул девушке.

– Я с удовольствием выпью чего-нибудь с тобой, бабушка, – решительно возразила Шоу и нахмурившись взглянула на Роберта.

* * *

Все расположились в гостиной у камина. Сама не зная почему, Шоу опустилась на ковер у ног бабушки. Та нежно поглаживала ее по голове, говоря при этом что-то успокаивающее Дженнифер.

– Дорогая моя… – теперь Марта смотрела на нее, – мне нужно так много тебе рассказать, что я даже не знаю, с чего начать.

– Мартини, кузина, – сказал Роберт, обращаясь к Шоу. – Херес отвратил тебя от спиртного.

Девушка кивнула и взяла бокал из его рук, в то время как бабушка начала говорить о состоянии семьи. Она рассказала ей во всех подробностях то, на что Роберт уже намекнул Шоу в первый вечер. Девушка незаметно понюхала свой напиток, но не смогла определить, подмешали ли на этот раз что-нибудь в него, ведь она пила мартини первый раз в жизни.

Марта Террилл перечисляла владения семейства: Террилл-Хаус, дом в парке Тукседо, дом в Ист-Хэмптоне с двумя гектарами земли.

– Но он стоит не на берегу. Чтобы доехать до пляжа, нужна машина, – встрял в разговор Уилбур.

Шоу внимательно слушала и пыталась все запомнить, но уже очень скоро все смешалось у нее в голове. Бабушка продолжала тихо говорить и объяснила ей, что с правовой точки зрения никаких проблем нет, так как у отца Шоу других потомков нет. Девушка незаметно покосилась на Роберта, но его лицо не выражало ничего, казалось, что он специально старается скрыть свои чувства. Уилбур и Дженнифер улыбались и казались весьма довольными происходящим.