Свет жизни

Мать кивнула.

- Английская леди заплатила за нее и заберет ее как дочку. За Кинзу я уже не боюсь... Но ты, сынок... возвращайся ко мне. Я очень скучаю по тебе.

Хамид отрицательно покачал головой.

- Я не могу. Я боюсь, - тихо сказал он. - Отец забьет меня до смерти. У меня есть работа. Мне можно жить, а английская сестра кормит нас по вечерам. Й еще у нее есть Книга об Иисусе. Это тот Человек, о котором она говорила тебе, который брал детей на руки. В этой Книге описан путь, каким Бог ведет в небеса. То, что она говорит из той Книги, приносит счастье мне, и я должен знать ее больше.

Он говорил очень серьезно. Мать привлекла его к себе. Он подрос, но был такой худой и показался ей таким маленьким. Но все-таки он нашел какое-то счастье. Лунный свет пробивался сквозь серебристую листву, и она увидела, как прояснилось его лицо, когда он говорил. Если бы только она могла последовать за ним! У нее не было счастья...

- Тогда тебе надо вернуться сюда и рассказать мне, сынок, - убеждала она. - Я тоже хочу быть счастливой. Отчим не будет бить тебя. Ему приходится платить другому мальчику за то, что тот пасет коз, и он часто ворчит, что тебя нет, чтобы рабо-тать для него. Он будет даже доволен, если ты вернешься.

Мальчик прижался головой к ее плечу и сидел тихо, раздумывая над предложением. Он устал от бездомной жизни, от того, что самому приходится заботиться о себе, устал быть мужчиной раньше времени. Ему очень хотелось опять стать маленьким мальчиком, чтобы не стесняясь опять прижиматься хотя бы ненадолго к своей матери. Но если он сейчас вернется домой, он никогда не научится читать из той Книги и, может быть, даже забудет путь в небеса. И, кроме того, он все еще боится отца.

После долгого молчания с трудом он пришел к окончательному решению.

- Я поеду сейчас назад, - прошептал он, - научусь читать из той Книги, которая указывает путь в небеса. Потом, когда наступит время жатвы, я приду домой и все расскажу тебе. Только попроси отца, чтобы он не бил меня.

На дорожке послышались шаги, к ним приближался свет фонарика английской сестры. Они быстро поднялись и вышли на открытое место.

Мать наклонилась и поцеловала своего спящего ребенка, прошептала благословение на сестру и подала руку сыну. Не говоря ни слова, она стала подниматься к дому, где ее ожидало наказание от мужа. Но она была довольна и не страшилась. Кинза теперь в безопасности, и она повидала своего мальчика. С ним все хорошо, и он обещал вернуться к ней. Ничто другое не имело значения.

Маленькая группа спешила в долину. Мистер Свифт нес Кинзу, Розмари светила фонариком, Хамид уверенно шел впереди по знакомой тропе.

Они уже почти дошли до машины, когда услышали быстрые твердые шаги и сердитый окрик. Это был Си Мухамед, идущий за своим сыном. Исчезновение жены возбудило в нем подозрение. Тихая радость на ее лице, когда она вернулась, убедила его в его предположении.

- Отчим! - выдохнул Хамид и помчался к машине, как затравленный кролик. Найдя машину закрытой на ключ, он стоял, подпрыгивая от страха. Сестра была в нескольких шагах от него, и мистер Свифт, сунув ей в руки Кинзу, будто узел с бельем, сунул ключ в замок, вскочил на переднее сиденье, нажал на стартер и открыл заднюю дверцу. Сестра, Кинза и Хамид мигом оказались внутри, и машина с ревом ринулась вперед. Она стремительно пронеслась по базарной площади, оставив Си Мухамеда под эвкалиптовым деревом. Он сильно запыхался, тяжело дышал и сердито смотрел вслед удалявшейся машине, в то время как его сын, бесстыдный сын, откинулся на подушки и разразился взрывом смеха.

Несколько минут спустя они уселись поудобнее и вздохнули с облегчением после пережитого страха. Кинза мирно и сладко спала. Хамид задумчиво смотрел на вершины гор за его домом. Он знал, что вернется сюда пешком одним летним вечером, когда поля будут готовы к жатве. И он не будет бояться, потому что Иисус сказал: "Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни".

Глава 7

Когда Хамид переживал описанные выше приключения, Дженни провела долгий-долгий день дома. У нее было много времени для размышлений.

Она почувствовала необходимость побыть одной. Столько новых мыслей кружилось в ее голове. Судьба Кинзы очень волновала девочку. О, если бы она вернулась! Тогда, так думала Дженни, ее легкомысленный поступок мог бы быть прощен и забыт, и она могла бы начать жизнь по-новому. Ах, как надоела ей такая эгоистичная жизнь! Своим скверным настроением она часто портила жизнь другим. Несколько дней тому назад она думала, что ничего уже со своим характером не сделаешь. Но тетя Розмари сказала, что выход есть. И Дженни верила ей, хотя не вполне понимала как это может быть.

Дженни забыла про цветы, которые намеревалась собирать, уселась на пенек, подперев руками подбородок, и погрузилась в воспоминания. Веселый ковер лютиков под ногами не давал ей вначале сосредоточиться. Цветы тянулись своими желтыми головками к золотым лучам солнца. "Это как что-то светлое, что отражается в нас", - так выразилась тетя Розмари. Лютики будто и в правду отражали в себе частицу неба.

Если бы она знала больше о Господе Иисусе или у нее была бы Библия и она смогла прочитать о Нем! Она вспомнила картину в комнате тети, и это успокоило ее. Это был Человек, такой любящий, что дети не боялись Его. И Он хочет войти в ее сердце - темное, закрытое - и наполнить его Своим светом - утешающим, прощающим, исцеляющим. Постепенно, а может быть, совсем скоро, ее сердитое, испорченное, тщеславное маленькое "я" уступит место сияющему гостю, и Его могущественное присутствие в ней будет светить и излучаться через нее, делая и ее тоже сильной, радостной и любящей. "Это похоже на то, когда мы вставляем свечу в пустой фонарь, и тогда из него исходят лучи света", - так объясняла тетя Розмари. Она специально запомнила это.

- Прости меня и войди! Пожалуйста, войди! - шептала девочка, выжидающе подняв лицо к солнцу. Вскоре она услышала голос матери, звавший ее. Она вскочила и побежала к ней в объятья, а глаза ее сверкали, как звезды, от нового открытия.

- Мамочка, дорогая! - воскликнула она, крепко обнимая ее.

Потом, смутившись, она побежала к холму вприпрыжку и смеясь стала перепрыгивать через расселины. Она махала руками в воздухе, как будто какая-то тайная радость уносила ее ввысь.

Мать догнала ее у обвитого плющом моста, удивляясь поведению дочери. Когда они возвращались домой, солнце уже склонялось к закату, и небо окрасилось в цвет спелых абрикосов. День, который будет длиться несказанно долго, как думала Дженни, пролетел довольно быстро. Через час она лежала уже в кровати.

- Мама, - сказала девочка, - я ни за что не смогу заснуть до их приезда. Но если все-таки усну, ты разбуди меня. Обязательно.

Миссис Свифт колебалась. Она очень не хотела ее будить, но ребенок весь день был таким милым и любезным. Своим отказом она может испортить настроение девочки, а вместе с этим и весь счастливый день. Поэтому она сказала:

- Хорошо, дорогая. Если Кинза будет с ними, я разбужу тебя. А если нет,- ты узнаешь об этом на следующее утро.

Словно туча пронеслась по лицу Дженни. Она тупо посмотрела на мать и произнесла:

- Если Кинза не приедет, я никогда не хочу больше проснуться. Никогда!

Она была уверена, что ни за что не уснет, но, когда выключили свет и она осталась одна, ее глаза моментально закрылись...

Ночью мать разбудила ее и, открыв глаза, девочка увидела, что тетя Розмари сидит на ее кровати. Она смеялась, держа в руках узел, обернутый ковриком из машины.

- Кинза! - закричала Дженни, бросаясь к узлу. Последовали объятья и поцелуи. Кинза открыла сонные глаза, но через минуту закрыла их опять.

Дженни, раскрасневшаяся от радости и глубокого сна, уютно примостилась возле тети, которая шепотом рассказала ей все происшедшее с ними.

Было два часа ночи. Все вместе приготовили чай и сели за стол. Никогда у Дженни не было более счастливого полуночного праздника, и она запомнила его на всю жизнь. Кинза опять с ними, и все ее капризы и непослушание, приведшее к таким ужасным последствиям, прощены и забыты. Она начнет все сначала - новое дитя в новой счастливой жизни!

Сидя в постели в окружении людей, которых она любила больше всего, Дженни была переполнена счастьем. Ее чистая радость воздействовала на всех и, хотя мама уже раза четыре говорила, что пора спать, никто не обращал на это внимания; все продолжали есть и перешептываться. Когда мистер Свифт рассказывал, как они убежали от Си Мухамеда, все чуть не задохнулись от сдержанного смеха. Потом проснулась Кинза и стала моргать, как маленькая совушка. Она явно не одобряла это ночное веселье. Забравшись под одеяло, она опять сладко уснула. Миссис Свифт уже пятый раз повторила, что нужно идти спать, а мистер Свифт ответил:

- Хорошо, только подай мне еще кусочек, потому что после рассказа я опять проголодался.

Потом тетя Розмари захотела добавки, затем Дженни и, наконец, мама посчитала, что и она не возражает еще взять кусочек.

Потом, когда миссис Свифт уже в шестой раз сказала, что окончательно пора идти спать, ее наконец послушались. Все поцеловали Дженни, пожелали ей спокойной ночи и вышли в коридор, где также не могли удержаться от смеха при виде того, как мистер Свифт в своих скрипучих туфлях старался идти тихо и был похож на слона, пытавшегося пройти на цыпочках.

Дженни осталась одна со своим счастьем. Бог услышал их молитву и вернул Кинзу!

На следующее утро все, кроме тети Розмари и Хамида, спали, пока солнце не поднялось высоко. Хамид проснулся раньше, потому что отлично выспался на заднем сиденьи машины, а сестра - потому что у нее впереди был особенно занятый день.

Было еще совсем рано, когда мальчик постучался в дверь ее дома. Руки и лицо его были розовые и сверкающие чистотой, потому что он помылся в свежей воде под фонтаном, а одежда - рваная и грязная, на ногах ссадины и порезы, но в нем самом переливалась через край кипучая энергия.

Мальчик поцеловал ее руку, радостно засмеялся и без приглашения перепрыгнул через порог. Видимо, у него была какая-то особая цель визита, потому что он с полминуты стоял на одной ноге, почесывая затылок, потом, не зная как начать, спросил о Кинзе.

- С ней все хорошо, - ответила сестра. - Ты хочешь ее видеть?

Вместо ответа Хамид стал подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Кинза лежала на своем обычном месте, положив под голову маленькую ручку, и крепко спала.

Мальчик удовлетворенно кивнул головой и оглянулся, есть ли надежда поесть что-нибудь. Он, видимо, точно рассчитал время своего визита, потому что сестра как раз завтракала. Он сел по-турецки на некотором расстоянии от стола, и сестра подала ему чашку горячего кофе и ломоть хлеба. Он пил шумно, причмокивая и покрякивая от удовольствия. Закончив есть и очистив чашку пальцами, чтобы не пропал сахар, он придвинулся ближе к сестре и уверенно произнес:

- Научите меня читать.

Та с сомнением посмотрела на него:

- Многие хотят научиться читать, но не выдерживают. Да и время у меня все занято.

Хамид энергично покачал головой и сказал:

- Я буду учиться каждый день, пока не наступит жатва, потому что тогда я возвращаюсь домой. Отчим будет доволен, когда я приду, потому что он очень занят. Я смогу выучиться до жатвы?

- Думаю, что сможешь, - ответила сестра, - если ты действительно будешь приходить ко мне.

Она мысленно перебрала свой насыщенный разнообразными делами день, обдумывая, когда она сможет найти время, чтобы выполнять этот новый запрос. Мальчик, казалось, был очень серьезен и настойчив в своем желании.

- А зачем ты хочешь научиться читать, Хамид? - спросила сестра.

Он поднял к ней пытливые глаза и поведал свою нехитрую историю:

- Я хочу идти домой. Но если я приду домой и не

буду уметь читать, кто будет учить меня, каким путем идти на небеса?

- Значит, ты веришь, что Книга Божья - это путь на небо?

- Да, я видел сон. Я видел Господа Иисуса с распростертыми руками. Мне кажется, Он был на кресте. А за крестом была дверь широко открыта, и Он сказал мне идти к вам, потому что все написано в вашей Книге.

- Очень хорошо, - спокойно произнесла сестра. - Можешь приходить каждый день, как раз в это время. Вот сейчас мы и начнем.

Она достала книгу с арабским алфавитом. Вскоре она обнаружила, что он очень понятливый мальчик.

К концу получасовой учебы Хамид выучил несколько букв и был очень доволен собой. Он повторял нараспев эти буквы много-много раз.

- Теперь я буду уметь читать!

Хамид вскочил с гордо поднятой головой, радостно простился с ней и, перескакивая через две-три ступеньки, выбежал на улицу, а сестра с счастливым сердцем принялась убирать посуду.

Глава 8

Время пребывания у тети Розмари подходило к концу, и в последнюю субботу рано утром они выехали далеко в горы на прощальный пикник: мама, папа, тетя Розмари, Дженни, Кинза. Взяли с собой доверху наполненную провизией корзину.

Они поднимались все выше и выше мимо разбросанных небольшими группами деревушек с соломенными и тростниковыми крышами, мимо скалистых склонов, покрытых вереском. Они смотрели на зеленые ущелья далеко внизу и розовые снежные вершины далеко вверху.

Машина поднималась вверх, пока дорога не нырнула в прохладную тень соснового леса, где у подножья огромных деревьев росли английские бледно-желтые подснежники. Они остановились здесь, и тетя Розмари, не видевшая английскую весну лет десять, первая вышла из машины, радостно побежала к цветам и зарылась в их нежно-бледные лепестки. Все молчали от избытка чувств и глубоко вдыхали этот чистый, напоенный тонким ароматом воздух.

Дженни порхала от одной цветочной поляны до другой и, набрав полную охапку цветов, села на пенек и стала разбирать их. Солнце пригревало ее.

Девочка очень хотела рассказать тете Розмари свой новый секрет. Надо постараться сказать ей сегодня, потому что другого случая может не предоставиться, но она не знала, как начать и как сказать. У нее не было ни малейшего представления, как объяснить ей, что произошло. Она явно чувствовала, что с ней что-то произошло, и ей надо знать, что же будет дальше. Только тетя Розмари сможет ей это объяснить.

- О Боже, - прошептала она, - сделай так, чтобы тетя Розмари подошла и заговорила со мной здесь, чтобы я могла рассказать ей все.

И Бог услышал ее молитву, потому что через несколько минут тетя Розмари отделилась от остальных и направилась к ней.

Но хотя представился такой замечательный шанс рассказать ей, сидя здесь, в тихом лесу на пеньке плечом к плечу, Дженни не могла найти слов, с чего начать. Если бы тетя Розмари первая заговорила об этом. Но тетя молчала, а потом заговорила об английских лесах, но Дженни это ни капельки не интересовало. Ей сейчас был важен и интересен только один вопрос: что же произошло с ней два дня тому назад? Но чем больше старалась она выразить это словами, тем в большем затруднении она оказывалась. Вдруг ее глаза наполнились слезами, и она хотела начать, но тут мама позвала их обедать. Случай был упущен и другого, может быть, не будет.

За обедом она повеселела и ела с аппетитом, потому что горный воздух вызвал в ней сильный голод. После обеда они с отцом исследовали горный ручеек - это было так интересно! Но все время в сердце было болезненное чувство разочарования, появилось сомнение, радость и легкость исчезли.

Домой они ехали, когда предзакатные лучи солнца золотили верхушки горных пиков. Голова Дженни покоилась на папином плече. Теплый ветерок обвевал ее лицо, и Дженни сквозь полузакрытые глаза смотрела на мелькающие пейзажи.

Когда они проезжали по низкому лугу, местами покрытому водой, на котором пучками росли бледно-желтые нарциссы, жоккиль, она вдруг вспомнила, что завтра будет пасхальное воскресенье, и быстро села. Она любила этот день. На столе за завтраком у них всегда были белые лилии и нарциссы, крашеные яйца.

На ней всегда было белое нарядное платье и в волосах белая лента. После обеда она с родителями шла в церковь, что было волнующе и необычно. Насколько Дженни помнит, тот день всегда был солнечным, в парках полно колокольчиков, а сады покрыты белым цветом. Церковь тоже была украшена в белое множество нежных ароматных ландышей, белых и бледно-желтых нарциссов. Хор мальчиков в белых костюмах поет: "Иисус Христос воскрес!.. Аллилуйя!"

Здесь они не пойдут в церковь, потому что ее здесь нет, но, может быть, Дженни пойдет к тете Розмари с белыми цветами, и они вдвоем составят нечто вроде церкви. Может быть, тогда тетя Розмари заговорит опять о Боге, и ей легче будет рассказать.

Девочка положила свою руку на руку отца.

- Останови, папочка! - сказала она. Мистер Свифт остановил машину.

- Что случилось? - спросил он добродушно.

- Я хочу кое-что достать, - объяснила Дженни. Она выпрыгнула из машины и побежала назад, чтобы тетя Розмари не видела, что она делает. Девочка оббежала поле, собрала полную охапку цветов, завернула их в свитер и помчалась к машине.

- Что же ты достала там, Дженни? - спросил ее отец.

- Секрет, - ответила дочка. - Можно ехать дальше.

Миссис Свифт, наблюдавшая за своей подвижной девчушкой из заднего окна, улыбнулась и промолчала. И только тогда, когда нарциссы были поставлены в воду в кувшин и Дженни отправили спать, она узнала, для чего это было.

- Мамочка, - сказала Дженни, - завтра праздник Пасхи, а в пасхальное воскресенье всегда должны быть белые цветы. Можно мне встать очень рано и отнести тете Розмари эти цветы как подарок на Пасху?

- Конечно, можно, - ответила мама. - Я думаю, что это прекрасно. Она так добра к тебе, Дженни. Ты можешь идти, как только проснешься, и там можешь позавтракать. А я сейчас приготовлю тебе праздничное платье.

Мама поцеловала Дженни и вышла, а девочка, умиротворенная и полная надежд, тотчас уснула.

Проснулась она очень рано. Сторож на мечети призывал к молитве на рассвете как раз в такое время, когда в Англии звонят колокола, возвещая людям, что воскрес Иисус Христос.

Дженни с минуту полежала, вдыхая насыщенный цветочным ароматом воздух и следя за полоской солнечного света, появившейся из-за гряды гор. Потом вскочила с кровати, умылась, оделась, тщательно осмотрела себя в зеркале и вышла на улицу.

В городе, видимо, еще никто не проснулся. Утренний ветерок шевелил на старой крепости листья плюща. На полуразвалившихся ступенях спало несколько бездомных детей. Кругом такая нищета, духовная темнота, безграмотность. Дженни трудно было видеть все это, когда она направлялась чисто одетая, в голубое платье, любимая и любящая сама, с большим букетом белых цветов, потому что воскрес Христос и принес в мир непреходящий свет жизни.

Подойдя к дому, она степенно постучала в дверь. Тетя Розмари, которая уже была на ногах и готовила завтрак, выглянула в окно, удивляясь столь раннему посетителю. Увидев, кто это, она сбежала вниз, чтобы открыть дверь, и Дженни, радостная и счастливая, впорхнула в дом, протянув тете нарциссы.

- Белые цветы на праздник Пасхи! - торжественно произнесла она. - Я собрала их вчера незаметно от вас.

Держась за руки, они вместе поднялись наверх, где на белой скатерти был приготовлен завтрак. Посреди стола стояла ваза с подснежниками. Они поставили вторую вазу с нарциссами и сели за стол в приподнятом настроении.

- Как в церкви на Пасху, правда, тетя Розмари? - заметила Дженни.

К этому времени солнце поднялось из-за гор и заливало комнату теплом и светом. Девочка, вполне довольная окружающей обстановкой, придвинулась ближе к тете и, не ожидая приглашения, стала угощаться бутербродом с джемом.

- В воскресенье на Пасху, - сказала она, покончив с бутербродом, - мы дома идем в церковь. Жаль, что здесь нет церкви, правда? А то мы все пошли бы туда, да?

- Да, - ответила тетя, - мне очень недостает церкви. Главная цель, зачем ходят в церковь - это встретиться с Богом, вместе помолиться. Я встречаюсь с Ним каждый день здесь, в моей комнате. Как раз перед твоим приходом я читала о празднике Пасхи и была очень счастлива.

- Вы прочтете мне, когда кончим завтракать? - с внутренним волнением спросила Дженни.