Литовские народные сказки

Лауме опять спорят:

— Наши горы, а ваши низины.

Чюжюкелис опять:

— Наши горы, а ваши низины.

Лауме и согласились:

— Пускай будут твои горы.

А мальчик ничего не знает, он опять забрался на гору. Он обернулся и посмотрел: в низине лауме друг друга таскают. А он не знает, что лауме о нем думают, и собирается опять спускаться в низину. А лауме раскрыли большой кожаный мешок и стоят в низине. Чюжюкелис поехал — так и въехал в мешок на саночках. Лауме мешок завязали, положили на свои саночки, привезли в клеть и положили на печку.

Одна лауме затопила печку и кипятит воду — будет варить мальчика. А Чюжюкелис имел с собой ножик. Он вынул ножик, мешок разрезал, выбрался из мешка, огляделся в клети — видит, что лежит ребенок лауме. Он засунул его в мешок, зашил, а сам залез на крышу клети, на самую стреху вместе с саночками и сидит. Лауме уже воду кипятят, идут в клеть, чтобы принести Чюжюкелиса. Притащили мешок — и в котел, его сунули в печку и варят. Сварили, вынули пальчик, грызут и поют:

Вот так вкуснота, вот так сладость — Пальчик Чюжюкелиса!

А Чюжюкелис сидит на стрехе и пением отвечает:

Ни сладости, ни вкусноты — Пальчик ребенка лауме!

Лауме послушали. Они подумали, что [это] их ребенок поет. Лауме опять вытащили котел, отломили другой пальчик. И лауме видят, что это их ребенок: у него на пальце было кольцо, [по нему] и опознали. Лауме выбежали во двор, смотрят — Чюжюкелис сидит на стрехе. Чюжюкелис скок! — с крыши и бежать, а лауме — догонять! Чюжюкелис добежал до старого толстого дуба. Чюжюкелис скок! — на дуб, залез и сидит. Лауме побежали, принесли топоры и стали рубить дуб. Лауме и рубят, и зубами грызут. Их топоры притупились. Прибегает лиса:

— Что вы здесь делаете, кумушки?

— Вот мы дуб рубим.

— Так, может быть, ваши топоры притупились? Дайте их мне, я поточу.

Лауме подали топоры лисе, а лиса забежала за гору, топоры об камень отбила, отбила, принесла с искромсанными лезвиями и подала лауме. Лауме стали рубить — еще хуже стало. А Чюжюкелис сидит и видит, что лауме [скоро] срубят дуб. Чюжюкелис был из богатого дома, у них было много скота. Тогда он стал петь и звать:

Кос-кос-кос, чалые кони, Пток-пток-пток, пеструшки, Со-со-со, белые хорты, Зову всех скотинок!

Животные услышали голос Чюжюкелиса, рогами выбили дверь хлева, собаки освободились от цепей, все лошади прибежали. Смотрят — Чюжюкелис сидит на дубе, а лауме кончают его рубить. Как начали коровы, телята бодать лауме рогами, кони — брыкать ногами, собаки — кусать и разорвали их мельче муки.

И теперь на снегу блестит жир лауме. А Чюжюкелис остался в живых и теперь живет.

И я там была, пиво мед пила, во рту не имела. На печке сидела, кочергой деньги считала, в лапоть ссыпала, осотом привязала и повезла через навозную кучу. И тогда меня взяли вместе с навозом и забили в пушку. Как выстрелили из пушки, меня перебросили в Бендоришкес! И я здесь живу и вам сказочку рассказываю.

К 1.1.1.15. / АТ 327 С. Марцеле Рагайшене, 70 лет, деревня Бендоришкес, волость Даугелишкис, уезд Швянченис. Зап. Казис Трапикас, 1935. LTR 724/8/. Перевод на немецкий язык KLV 34.

См. № 58. Мальчик съезжает с горы в мешок лауме только в публикуемом варианте. В одном варианте ведьма ловит лису и хочет ее сварить. Лиса вылезает из котла, сует дитя ведьмы в мешок и бросает в котел.

60. Чернушка

Однажды жили старик и старушка. У них не было детей. Они сшили мешочек и туда складывали сажу и другие предметы, и, наконец, появилась девочка. Только она была очень черная; ее назвали Чернушка [Juodelė]. Кто-то сказал старушке, что надо выкопать подвал, в тот подвал налить молока и положить Чернушку — она станет белой. Они так и сделали. В первый день мать пришла посмотреть и сказала:

— Чернушка, Чернушка, высунь пальчик!

Чернушка высунула палец, мать сказала:

— Еще оставайся, ты еще черная.

Мать пришла на другой день, и на третий, и на четвертый, и на пятый — [девочка] все еще черная. Мать пришла на шестой день и сказала:

— Чернушка, Чернушка, высунь пальчик!

Чернушка высунула пальчик. Старушка посмотрела и сказала:

— Еще ты черная, оставайся.

Это услышала лауме-ведьма. Когда мать ушла, лауме-ведьма пришла и сказала низким голосом:

— Чернушка, Чернушка, высунь пальчик!

Чернушка ответила:

— Моя матушка не так говорит.

И она не высунула пальчик. Потом ведьма сказала высоким голосом:

— Чернушка, Чернушка, высунь пальчик!

Чернушка высунула пальчик. Лауме-ведьма схватила ее и унесла домой. Она стала кормить Чернушку, давала ей самые лучшие кушанья и напитки. Чернушка уже стала жирной. Тогда лауме-ведьма пошла звать в гости других лауме-ведьм, а своей дочери велела изжарить Чернушку.

В это время лиса стояла за стеной и все слышала. Ей стало жалко девочку, и она сказала Чернушке:

— Что ты мне дашь, если я тебя спасу?

— Если ты меня спасешь, так я даже не знаю, что тебе дам, — ответила Чернушка.

— Ну, хорошо, спасу. Когда дочка ведьмы велит тебе сесть в тележку, ты скажи: «Садись ты, я тебя покатаю».

Дочка ведьмы натопила печку и сказала Чернушке:

— Садись, я тебя покатаю.

Чернушка ответила:

— Садись ты, я тебя покатаю.

— Ты меня не потянешь, — заспорила дочка ведьмы.

Чернушка:

— Потяну.

Ведьмина дочка села в тележку — тут же лиса вскочила и топором отрубила ей голову. Она изжарила дочку ведьмы и положила на стол, а ее голову положила на подушку и накрыла. А Чернушку спрятала в дупле березы.

Ведьмы пришли, съели мясо и запели:

Поваляемся, покатаемся — Вот вкусное мясо Чернушки!

Чернушка сидит на березе и отвечает:

Валяйтесь, катайтесь — Ведьминой дочери мяса наелись!

Ведьмы услышали и страшно рассердились, кинулись к кровати дочку будить. Смотрят — только голова дочери. Лауме-ведьмы прямо взбесились. Они схватили топоры и кинулись рубить березу. Они рубили, рубили — устали, пошли отдохнуть.

Лиса прибежала из леса, взяла топоры и их отбила о камень. Ведьмы снова пришли рубить березу, опять устали, опять отдыхали. Потом снова пришли и рубили, но почувствовали, что топоры совсем тупые, и пошли [их] поточить. Лиса прибежала, сняла Чернушку [с березы] и отнесла ее домой.

Родители очень обрадовались и не забыли угостить лису.

К 1.1.1.15. / AT (327F). Деревня Лушна, приход Вишакио Руда, уезд Мариямполе. Зап. Она Паукштене. TŽ 2 с. 258 = LTt 3 117.

См. № 58. Чтобы черное дитя стало белым, его помещают в колодец (см. № 84) или в прорубь. Только в публикуемом варианте лиса относит девочку домой.

61. Ведьма и Лукошюкас

Был один человек, у него был сын. Но раньше бывало, что ведьмы детей крали. Человек боялся, чтобы не украли [его] сына, сделал лодку и пустил мальчика в море.

Он ему наказал, чтобы приплывал, когда позовут не иначе, а только так:

Приплыви, приплыви, Лукошюкас[37], Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Бывало, когда нужно подать еду, мать приходила и звала:

Приплыви, приплыви, Лукошюкас, Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Ребенок приплывал, мать подавала ему еду, и он опять уплывал.

Ведьма услышала, как мать зовет: «Приплыви, приплыви, Лукошюкас…» и сама стала звать. Но она звала низким голосом. Мальчик понял, что это не его мать, и сказал:

— Это не моя мать. У моей матери одна рука.

Ведьма побежала к кузнецу:

— Кузнец, кузнец, отруби мне одну руку.

Кузнец отрубил ведьме руку. Она уже без одной руки прибежала к морю и опять зовет:

Приплыви, приплыви, Лукошелис, Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Тот ребенок говорит:

— У моей матери одна нога — ты не моя мать.

Ведьма побежала к кузнецу:

— Кузнец, кузнец, отруби мне одну ногу.

Кузнец отрубил ведьме ногу. Ведьма на одной ноге прискакала к морю:

Приплыви, приплыви, Лукошелис, Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Ребенок сказал:

— Ты не моя мать — у моей матери один глаз.

Ведьма тут же прибежала к кузнецу, сказала:

— Кузнец, кузнец, выколи мне один глаз.

Кузнец тут же выколол ей глаз. Ведьма прискакала к морю и сказала:

Приплыви, приплыви, Лукошелис, Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Ребенок сказал:

— Моя мать говорит более тонким голосом — ты не моя мать.

Ведьма побежала к кузнецу, сказала:

— Кузнец, кузнец, сделай мой язык тоньше.

Кузнец постучал по ее языку. Она прибежала к морю и опять зовет:

Приплыви, приплыви, Лукошелис, Я тебе дам Белую рубашку И красную ленточку!

Ребенок не может избавиться от этой ведьмы, он говорит:

— Моя мать без головы — ты не моя мать.

Глупая ведьма хотела взять этого ребенка, тут же побежала к кузнецу:

— Кузнец, кузнец, отруби мне голову.

Кузнец отрубил ведьме голову, и она тут же подохла. Когда родители узнали, что ведьмы уже нет, перенесли ребенка домой, и он счастливо вырос.

К 1.1.1.19. / АТ — . Юозас Шинкевичюс, деревня Ожкабаляй, волость Бартнинкай, уезд Вилкавишкис. Зап. Винцас Басанавичюс, (1902). BsLPĮ 4 93 = LTt 3 119.

Имеется 2 варианта сюжета; второй текст записан в Восточной Литве.

62. [Несмеяна]

Были дед да баба. Они сговорились:

— Дед, давай сварим пива, замочим сыту!

— Давай замочим!

Замочили, проросло, отнесли просушить в сытницу. Сытница была в овине. И заяц привык к сыте. Дед смотрит утром — кто-то ел сыту.

— Так, баба, что такое — заяц привык к сыте.