Литовские народные сказки

— Я смерть, а это мое орудие. Теперь убедись, что я правдивая и порядочная и не хочу оставить тебя в нужде. Ты назовись доктором, вари лекарства из разных трав, только не бери былинку. Когда ты пойдешь к больному, то всегда меня увидишь. Если я буду стоять у ног [больного], дай лекарства — и он скоро поправится; а если я буду стоять у головы, ты не давай лекарств и скажи, что этому человеку уже придется умереть.

Смерть это сказала и пошла своей дорогой.

Человек накупил бутылочек, начал варить лекарства из всяких трав, исключая былинку, и действительно стал знаменитым больше, чем ученые доктора, ибо как [он] говорил, так и случалось.

Заболела одна пани; быстро привезли [этого] человека, который, когда вошел и увидел свою куму у головы, сказал:

— Этой пани придется умереть!

Пан испугался и хотел дать ему еще больше денег за спасение пани. Но как он спасет, если его кума стоит у головы, — ведь лекарства помогают только тогда, когда она стоит у ног. Недолго думая, человек велел так устроить кровать, чтобы ее можно было крутить, а еще велел приладить с обеих сторон ножи. Тогда кума увидела, что ей будет плохо: кровать вертится, она должна держаться у головы, но ножи рубят ее по коленям. Она бегала, все держалась у головы, наконец, когда лишилась сил и была вся изрублена, упала у ног больной.

Человек увидел куму у ног, дал больной лекарства, и ей тут же стало лучше. Пан щедро одарил человека и отпустил.

Как только он вышел, встретил свою куму — усталую, изрезанную. Она подняла на него косу и сказала:

— Кум, что ты мне сделал? Теперь ругай сам себя, ибо тебя первого зарежу!

— Ой, кума! Я обзавелся бутылками, банками, а ты теперь меня зарежешь. Сначала осмотри мою аптеку.

И он повел куму. Он показывал бутылки и сказал:

— Сможешь ли, кума, залезть в эту бутылку?

Кума стала пробовать, и ей действительно удалось залезть в одну [бутылку]. Человек быстро закупорил ее и закопал в землю.

Тогда не стало смерти на этом свете, никто не умирал, людей стало так много, что наш человек опять обеднел, ибо никто не болел, и никому не были нужны ни доктора, ни лекарства.

Обедневший человек не выдержал и пошел посмотреть на свою куму. Он нашел ее высохшую, кости только кожей прикрыты. Он расстроился и выпустил ее. Голодная кума тут же кинулась с косой и на этого человека, и на весь мир.

Тогда было моровое поветрие на людей, каждый день сотня умирала. А от того, что смерть была закрыта в бутылке, она до сих пор осталась такой высохшей, и теперь такая.

К 1.1.1.13. / АТ 332 + (331). Йонас Мосейка, деревня Тиркшлионис, приход Смильгяй, уезд Паневежис. Зап. Габриэле Петкевичайте-Бите, 1904. LRš 118.

Имеется 36 вариантов, в конце которых доктор заманивает смерть в бутылку. Объяснение причины морового поветрия см. в № 66.

55. Брат — дитя кукушки

Жили отец и мать. У них были сын и дочь. Мать умерла, а отец женился на ведьме. Эти дети подросли. Ведьма просит их отца, чтобы он зарезал ребенка и дал ей съесть. Отец плачет — не хочет резать. Сестрица очень жалела брата, отговаривала отца, чтобы его не зарезал. Потом отец зарезал барана. Мачеха съела барана и снова требует зарезать мальчика. Отец плакал, плакал — и зарезал его. Мачеха съела, съела того мальчика, кости бросила, бросила. Сестрица собрала, собрала эти кости, сунула их под крышу. Кукушка снесла яички, высидела одного кукушонка. Ну, тот кукушонок подрос и стал петь:

Зеленое — линго[32]! Отец резал, Мачеха мясо ела, Сестра кости собирала, Кукушка высиживала — Зеленое — линго!

Сестрица услышала это пение, вышла послушать, потом позвала отца. Говорит:

— Батюшка, иди послушай, как кукушонок красиво поет. Отец вышел, тот кукушонок опять поет:

Зеленое — линго! Отец резал, Мачеха мясо ела, Сестра кости собирала, Кукушка высиживала — Зеленое — линго!

Отец пригласил мачеху послушать, как кукушонок кукует. Мачеха вышла, а кукушонок запел:

Зеленое — линго! Отец резал, Мачеха мясо ела, Сестра кости собирала, Кукушка высиживала — Зеленое — линго!

Потом он [кукушонок] схватил жернов — как кинет! И убил эту мачеху.

К 1.1.1.14. / АТ 720. Деревня Гружяй, вол. Йонишкелис, уезд Паневежис. Зап. Пятрас Бутенас (1939). LTR 3092/190/.

Записано 32 варианта. Из костей пасынка птица высиживает птичку / мальчика — так заканчиваются 6 текстов. Птичка / мальчик одаривает отца и сестру, а убивает мачеху в 26 вариантах. В части текстов птичка поет о гибели пасынка — купцы дают ей денег, тканей и жернова (см. № 56, 57). В нескольких вариантах сестра перебрасывает птичку через плечо и через голову — появляется мальчик.

56. Сказка снегиря

Жили старичок и старушка. У них был сыночек и доченька. Старушка померла, тогда старичок женился второй раз и взял жену лауме-ведьму. Эта мачеха возненавидела своего пасынка и падчерицу и все старичку говорила, чтобы он зарезал сына, а мясо сварил и отдал ей. Отец отвел сына в лес, принес ему еды на долгое время и оставил его там, а для жены застрелил зайца и принес домой.

Лауме ест мясо зайца, а кости бросает из избы в окно. Черный ворон прилетел и говорит:

Крун-крун[33], это не мясо сына! Крун-крун, это мясо серого зайчика!

Лауме услышала это и поняла, что муж ее обманул. Она бросила мясо зайчика и стала бранить мужа, почему он не зарезал сына. Старичку некуда деваться. Он снова пошел в лес, зарезал своего сына, принес домой и отдал лауме. Лауме веселая ест, положив мясо на стол, а кости бросает наружу в окно. Черный ворон прилетел, опустился на окно, говорит:

Крун-крун, это уже мясо сына! Крун-крун, это не мясо серого зайчика!

Лауме съела пасынка, а кости бросила в окно. Сестра вышла во двор, собрала все косточки братца, отнесла за овин и сложила в гнездо снегиря.

Весной снегирь прилетел и высидел из этих косточек очень красивого мальчика.

Мальчик вылез из гнезда, пошел в лес, залез на елку и сидит. Он увидел, что едет торговец шерстяными тканями. Он так запел:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма сожрала, сожрала И косточки бросила, бросила, Сестрица собрала, собрала, В белый платок связала, связала, В гнездо птички положила, положила, Птичка высидела, высидела.

Купец слушал, слушал пение мальчика и, пожалев его, бросил ему шерстяные, хлопковые ткани и другие вещи. Когда купец уехал, мальчик все забрал и снова залез на елку.

Приехал человек с возом жерновов. Мальчик тут же запел:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма сожрала, сожрала И косточки бросила, бросила, Сестрица собрала, собрала, В белый платок связала, связала, В гнездо птички положила, положила, Птичка высидела, высидела.

Человек слушал, слушал и, не имея ничего другого, бросил один жернов и уехал восвояси. Мальчик слез с елки, взял все ткани и жернов и пошел в дом своего отца. Была темная ночь.

Мальчик залез на крышу избы и, как только начало светать, тут же запел. Лауме услышала и послала свою падчерицу, сказала: — Иди и столкни с крыши — кто тут такой поет!

Девушка вышла и узнала своего брата, и брат ее узнал. Он бросил ей всякие подарки и снова поет свою песенку. Лауме услышала и очень рассердилась. Она побежала с кочергой, чтобы его убить, но только высунула голову из сеней, мальчик бросил с крыши жернов и убил лауме-ведьму. Тогда мальчик слез, и все жили хорошо и счастливо.

К 1.1.1.14. / АТ 720. Кведарас, деревня Двирежяй, приход Южинтай, уезд Рокишкис. Зап. Й. Сирвидис. BsLPĮ 2 145.

См. № 55. В части вариантов мачеха убивает пасынка крышкой сундука, когда тот послушно нагибается, чтобы взять яблоко. В большинстве текстов мачеха ест мясо и узнает подмену. Иногда она заставляет отца есть мясо своего сына.

57. Юргюкас и Эляните

Были отец и мать. У них было двое детей: мальчика звали Юргюкас, а девочку — Эляните. Мать умерла, а отец женился на лауме-ведьме. Лауме захотела обязательно зарезать Юргюкаса. Она — «Резать», а отец — «Не резать». Наконец, отец зарезал свинью, сварил [ее мясо] и отнес лауме. Лауме начала есть. В это время прилетел ворон и запел:

Крун-крун, Мясо не Юргюкаса; Крун-крун, Свиньи щетинистой.

Лауме выбросила мясо в окно и опять кричит, чтобы [отец] зарезал Юргюкаса. Так отец зарезал овцу, потом — корову и других животных. Наконец, не стало что резать, он зарезал Юргюкаса, сварил и подал лауме-ведьме.

Лауме ела, а ворон прилетел и запел:

Крун-крун, Это мясо Юргюкаса. Крун-крун, Это вкусное мясо!

Так лауме съела мясо Юргюкаса, а кости выбросила в окно. Эляните собрала кости, сложила их в шелковый платок, положила под пестрого дятла, и через три дня дятел высидел: как был Юргюкас, так и снова стал им. Он гулял по лесу и пел:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма съела, съела, Кости в окно выбросила, выбросила; Эляна-сестра собрала, собрала, Под пестрого дятла положила, положила, Пестрый дятел высидел, высидел.

Купцы ехали, услышали, как он поет, говорят:

— Подойди, мы тебя одарим!

И все, сколько их там было, дали [ему] по мешочку денег. Назавтра он опять ходит по лесу и поет:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма съела, съела, Кости в окно выбросила, выбросила; Эляна-сестра собрала, собрала, Под пестрого дятла положила, положила, Пестрый дятел высидел, высидел.

[Другие] купцы ехали, позвали его к себе и дали ему по рулону шелка, льняного холста, шерсти и всяких, всяких вещей. Так он деньги и эти вещи занес на чердак отцовской избы, и никто его не видел. На третий день он снова ходил по лесу и пел.

Тут ехали мастера жерновов. Они услышали его пение, позвали к себе и каждый дал ему по жернову. Он занес на чердак избы и эти жернова, сам залез и стал петь:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма съела, съела, Кости в окно выбросила, выбросила; Эляна-сестра собрала, собрала, Под пестрого дятла положила, положила, Пестрый дятел высидел, высидел.

Потом он сказал:

— Выходи, батюшка, я тебя одарю!

Отец вышел. Он бросил ему мешочек денег и снова запел:

Меня батюшка зарезал, зарезал, Лауме-ведьма съела, съела, Кости в окно выбросила, выбросила; Эляна-сестра собрала, собрала, Под пестрого дятла положила, положила, Пестрый дятел высидел, высидел.

И опять сказал:

— Выходи, сестрица, я тебя одарю!

Эляните вышла. Он дал ей по половине рулонов шелка, холста, шерстяной ткани — все пополам поделил. Наконец, он спел свою песенку и сказал:

— Выходи, лауме-ведьма, я тебя одарю.

Она быстро надела шубу, вышла и смотрит вверх. Юргюкас как кинет жернов прямо ей в голову — еще живая! Так он бросил другой [жернов] и совсем ее убил. Какая тогда была радость! И все жили прекрасно.

К 1.1.1.14. / АТ 720. Деревня Грежионелес, волость Аникшчяй. Зап. Людвика Диджюлене-Жмона, 1883. LRš 79. Вариант ранее опубликован: LP 29 = LTt 3 152.

См. № 55, 56.

58. Липникелис

Были отец, мама и сын Липникелис[34]. Его пускали на озеро, и он там ловил рыбу. Мама приносит ему покушать и зовет:

Ближе-поближе, ближе-поближе! Липникелис, приношу, приношу Горшок каши — вся на масле, Вся на масле, вся на молоке.

Липникелис приплыл, покушал, покушал, мама его одела, и он снова уплыл. Услышала лауме, что его мама так зовет, и она уже зовет низким голосом:

Ближе-поближе, ближе-поближе! Липникелис, приношу, приношу Горшок каши — вся на масле, Вся на масле, вся на молоке.

Не приплыл. Когда мама позвала, приплыл. А лауме прислушалась, как мама звала. Она пошла домой, в кузнице сделала язык тоньше и пришла [к озеру]. Теперь зовет уже тонким голосом:

Ближе-поближе, ближе-поближе! Липникелис, приношу, приношу Горшок каши — вся на масле, Вся на масле, вся на молоке.

Липникелис приплыл, лауме — хвать! Она принесла [его] домой, положила в сусек с орехами: когда [мальчик] станет упитанным, тогда и изжарит. Она приходит, режет пальчик железкой: если потечет жир, будет жарить. На третий день она пришла, порезала пальчик железкой — уже жирок вытек из пальчика. Тогда лауме внесла Липникелиса в избу, печку истопила. Она пошла приглашать гостей, а ее дочка уже будет жарить Липникелиса. А печка аж красная! Дочка лауме подготовила Липникелиса и уже кладет на хлебную лопату. А он:

— А я не знаю, как ложиться. Ты мне покажи.

Когда она показала, он пых! — и засунул дочь лауме в печку. Еще отрезал ее косу и повесил на крючок. Лауме пришла с гостями, вытаскивает жаркое из печки; и кушают, трескают. Ее дочки нет, так лауме думает, что она пошла приглашать побольше гостей.

Лауме наелась, пошла к озеру напиться. А Липникелис сидит на дубе. Лауме пьет:

Течешь[35], течешь, водичка, Течешь, течешь, холодненькая, — Вкусное мясо, вкусное мясо Липникелиса.

А тот, сидя на дубе, отзывается:

Не течешь, не течешь, водичка, Не течешь, не течешь, холодненькая, — Вкусное мясо, вкусное мясо дочки лауме.

И тогда [лауме] поняла, что съела свою дочь. [Лауме] увидела — на крючке висит ее коса.

Так [лауме] стала этот дуб рубить и зубами грызть, чтобы он упал! А Липникелис сидит, дрожит. Летит стая гусей. Он стал петь:

Га-га-га, вы, гусюшки, Га-га-га, серенькие, Га-га-га, вы возьмите, Га-га-га, отнесите Га-га-га, во двор отца — Га-га-га, вам будет что пить, Га-га-га, будет что клевать: Га-га-га, пшеницу клевать, Га-га-га, мед пить.

Эти гусюшки не послушались, не отнесли. Другой полк летит — пестрые, красивые! Он опять поет:

Га-га-га, вы, гусюшки, Га-га-га, пестренькие, Га-га-га, вы возьмите, Га-га-га, отнесите Га-га-га, во двор отца — Га-га-га, вам будет что пить, Га-га-га, будет что клевать: Га-га-га, пшеницу клевать, Га-га-га, мед пить.

А эта лауме только зубами щелкает — уже догрызла дуб до половины. Тот опять поет:

Га-га-га, вы, гусюшки, Га-га-га, пестренькие, Га-га-га, вы возьмите, Га-га-га, отнесите Га-га-га, во двор отца — Га-га-га, вам будет что пить, Га-га-га, будет что клевать: Га-га-га, пшеницу клевать, Га-га-га, мед пить.

И те не взяли. А дуб уже вот-вот упадет. Летит третий полк белых гусей. Тот опять поет:

Га-га-га, вы, гусюшки, Га-га-га, как лебеди, Га-га-га, вы возьмите, Га-га-га, отнесите Га-га-га, во двор отца…

Эти хвать Липникелиса и отнесли на отцовский двор. А дуб затрещал и упал. Все лауме только щелкают зубами по верхушке — нет Липникелиса.

А эти гусюшки отнесли Липникелиса в двор отца, а во дворе их накормили, напоили за это.

К 1.1.1.15. / АТ 327 F. Каролина Пундене, 95 лет, деревня Бобенай, приход Тверячюс, уезд Швянченис. Зап. Юозас Айдулис, 1935. LTR 2441/650/. Перевод на немецкий язык KLV 33.

Имеется 161 вариант (вместе с вариантами, в которых ведьма несет мальчика в мешке). В части текстов рассказывается о необыкновенном рождении мальчика (отец вытесывает его из бруска / родители кладут колодку у порога и перешагивают через нее / качают в люльке дитя из ольхи / дуют в горшок / в ступу). Варьируют концовки вариантов: мальчик заменяет себя ведьмой (9 вариантов), ведьма узнает, что ела мясо своей дочери (7 вариантов), мальчик освобождается — птицы переносят его домой / он зовет своих животных, а те топчут ведьму (74 варианта).

59. Чюжюкелис и лауме

В старину были дед и баба. У них был сын, которого звали Чюжюкелис[36]. Он очень любил кататься на саночках с горы. Однажды утром Чюжюкелис встал рано, взял саночки и поехал на гору кататься. Чюжюкелис видит — две лауме катаются. Лауме говорят Чюжюкелису:

— Наши горы, а ваши низины.

Чюжюкелис говорит:

— Нет, мои горы, а ваши низины.