Помоги проекту - поделись книгой:
В мае 1919 года Быстрых получает мандат начальника активной части особого отдела 3-й армии Восточного фронта. Назначение это было очень ответственным.
К началу 1919 года Восточный фронт стал наиболее тревожным. Колчак, поддерживаемый интервентами, нанес удар на северном участке, чтобы в районе Пермь-Котлас соединиться с английскими и американскими войсками и совместно идти крестовым походом на Москву.
После захвата Перми быстрое наступление белых стало угрожающим.
Центральный Комитет партии принял экстренные меры, которые привели к изменению положения на Восточном фронте. В частности, в 3-ю армию были направлены кадры опытных коммунистов. А уже весной 1919 года наши войска начали наступление.
С этими событиями и совпадает назначение Быстрых. И хотя положение в 3-й армии было в основном выправлено, предстояла длительная борьба с агентурой противника. Здесь Быстрых и вступает в смертельную схватку с врагом.
Колчаковская агентура буквально наводнила тылы.
Начальником автомобильного управления армии был некий Карагальский, бывший царский полковник. На этом посту Карагальский чувствовал себя вольготно: специалистов по автоделу в ту пору, естественно, можно было пересчитать по пальцам, и ему не стоило большого труда вводить в заблуждение командование. Не жалея красок, он рисовал отрадную картину состояния автотранспорта, а сам через доверенных и близких людей делал все, чтобы выводить из строя машины, так необходимые фронту.
Прикрываясь своим авторитетом, Карагальский сколотил подпольную контрреволюционную группу, подкупами, обманом и шантажом вовлек в нее сотрудников ряда управлений штаба фронта и с их помощью добывал ценные сведения о наших частях.
Раскрыли группу вроде бы случайно — шофер, возивший Карагальского, однажды ночью замешкался у подъезда дома, где он жил, и стал невольным свидетелем его встречи с неизвестным в кожаной куртке. Карагальский, видимо, не ожидал прихода незваного гостя и стал зло отчитывать его, но тут же, вспомнив о шофере, перешел с русского языка на французский. Шофер сделал вид, что ничего не услышал, поспешно уехал, но через час обо всем уже знал Быстрых.
Установили наблюдение, выявили новые факты, и вскоре Карагальский и его подручные давали показания военному трибуналу.
Еще более сложным и значительным было дело полковника Кукова, поручиков Ельцова и Карагодина. Эти колчаковские офицеры сумели проникнуть в святая святых штаба 3-й армии — в ее разведотдел. Опасность была гибельной.
Располагая всеми видами связи, агенты передавали в штаб Колчака сведения о каждом нашем разведчике, отправлявшемся в тыл белых, заранее обрекая его на гибель. В короткий срок была парализована разведка армии.
Но и они были разоблачены и обезврежены.
Это лишь конечные результаты операций, которые провел Николай Михайлович Быстрых в первые годы своей работы в ЧК. По ним можно судить, как нелегок чекистский хлеб, сколько за этими итогами бессонных ночей, адского напряжения, сколько было решено головоломных задач, какого невероятного труда потребовало каждое следственное дело.
Своего рода заключительным аккордом работы Быстрых в особом отделе 3-й армии была операция по выявлению агентуры Колчака среди пленных белых офицеров.
Красная Армия наступала, отвоевывая у Колчака Сибирь. В ходе наступления многие офицеры из разгромленных армий попадали в плен. Часть из них не расставалась с мечтой о восстановлении старых порядков, тешила себя надеждой на временный характер поражений. Колчаковцы сколачивали вокруг себя пленных офицеров и готовились при благоприятной ситуации ударить в спину Красной Армии. Быстрых вовремя распознал эту опасность. Чекисты выявили организаторов заговора и тем самым предотвратили мятеж.
Меньше года прослужил Николай Михайлович Быстрых в 3-й армии. Третьего апреля 1920 года ему вручают новый мандат — начальника особого отдела Екатеринбургской чрезвычайной комиссии. Он руководит разгромом контрреволюционной организации в Тюмени.
Произошло это так. Отступая под ударами Красной Армии, войска Колчака бежали из Тюмени. Но в городе по заданию белогвардейского штаба были оставлены в глубоком подполье колчаковцы. Среди них и супружеская чета Бенер. Аполлон и Анна Бенер, выходцы из богатых помещичьих семей, охотно взялись выполнять задания колчаковского штаба. Они слыли хлебосолами, часто принимали у себя гостей. Это облегчало им выполнение задания: никто не придавал особого значения тому, что в их доме то и дело появлялись новые люди. Постепенно Бенерам удалось сплотить большую группу офицеров, которые намеревались поднять мятеж.
Однако и Бенеры, и их подручные вскоре были арестованы.
Между тем война еще не закончилась. Красная Армия разгромила Колчака, но в апреле 1920 года буржуазно-помещичья Польша вторглась в Белоруссию и на Правобережную Украину.
Партия бросает все силы на борьбу, проводит новую общепартийную мобилизацию. В части действующей армии влились тысячи коммунистов. В разработке плана разгрома белополяков непосредственное участие принимал В. И. Ленин. Главный удар предстояло нанести в Белоруссии, севернее Полесья.
Именно здесь, под Белостоком, находилась 16-я армия, в которую был направлен Быстрых. В этот напряженный период начальник особого отдела постоянно на передовой. И не удивительно: май 1920 года выдался крайне тяжелым. Белополяки заняли Киев, продолжали наступать.
Вскоре после приезда Быстрых в 16-ю армию им была организована сложная чекистская операция.
Началось с того, что артиллерия белополяков стала вести исключительно точный прицельный огонь по позициям наших войск. Принимались все возможные меры, чтобы сбить с толку подозрительно сверхметких пушкарей противника: чаще, чем обычно, менялись огневые позиции, из одних окопов в другие перемещались подразделения пехоты, строились ложные огневые точки. И все тщетно: артиллеристы противника будто своими глазами видели все это. Снаряды как бы теряли интерес к опустевшим окопам. Огонь артиллерии обрушивался на новые, только что занятые нашими частями, позиции, не проявляя никакого «внимания» к оставленным или ложным.
Дело дошло до того, что противник подверг артиллерийскому обстрелу штаб 10-й дивизии, во время которого погибли начдив и ряд сотрудников штаба.
Было ясно, что агентура белополяков, окопавшаяся в нашем тылу, снабжает свои штабы шпионскими сведениями и, более того, корректирует стрельбу артиллерии.
Быстрых собрал чекистов на экстренное совещание. Агенты врага представляют опасность, подчеркнул он, ставя задачи своему аппарату. И до тех пор, пока мы не выявим шпионскую сеть, нечего и думать об успешных боях против белополяков. Наступление наших войск было под угрозой.
Чекисты взялись за работу. Как-то одному из них крестьянка рассказала о том, что на базаре в Волковыске она слышала от своей знакомой: если победят красные, всех мужчин угонят в рабство в Сибирь... Чекисту удалось узнать, кто пустил этот нелепый слушок, явно рассчитанный на то, чтобы вбить клин между Красной Армией и белорусским крестьянством. Звено за звеном — и обнаружилась целая цепочка. Она привела к прихожанам, слушавшим проповеди в костеле, а от них — к ксендзу Кляму, оказавшемуся матерым шпионом, руководителем контрреволюционной организации, в которой состояло до ста человек. Заодно с ним орудовала помещица Вольская. Их агенты сеяли ложные слухи, собирали сведения о частях Красной Армии, готовили восстание.
Вскоре арестованные агенты выдали и тайну сверхметкости польских артиллеристов. Оказалось, что в Брест-Литовске на телефонной станции действует корректировщик. Он точно направлял снаряды противника, летевшие через Западный Буг.
После этого Быстрых вместе со своими чекистами начал поединок с известным в то время белопольским контрразведчиком поручиком Клецем. Этому опытному резиденту удалось создать в прифронтовой полосе разветвленную шпионскую сеть. Ее участники собирали информацию, взрывали железнодорожные мосты, склады с боеприпасами и другие военные объекты. Кроме того, резиденты разведок противника действовали в Минске, Седлеце, Брест-Литовске.
Успех на фронте... Порой он представляется лишь как результат наступления мощной лавины войск и техники. Такое представление, однако, слишком прямолинейно. Не было бы этой мощной лавины, если бы и чекисты не вложили в подготовку победы свои силы, ум и талант, не смогли бы разгадывать замыслы врага.
На фронте Николай Михайлович Быстрых не только разрабатывал и осуществлял чекистские операции, но, как правило, лично руководил ими.
Сохранился интересный документ — рапорт Быстрых на имя председателя особого отдела ВЧК:
«Сообщаю, что согласно заданию члена Реввоенсовета 16-й армии выехать с отрядом особого назначения на реку Наревка под Белосток для задержания отступающих частей нашей армии и водворения порядка в тылу наших войск 20 августа выехал по направлению Волковыск-Белосток по железной дороге. Не доезжая 7-8 верст до Белостока, наш эшелон потерпел крушение благодаря разобранному пути и был обстрелян во время крушения ружейным и пулеметным огнем. Разобран путь был для отступающего в то время из Белостока бронепоезда «Воля», на который также 21 августа сего года утром в 9-10 часов было сделано нападение, и бронепоезд начал отходить по направлению на Волковыск, но путь ему был прегражден свалившимся нашим эшелоном под откос. Бандитами в количестве 200 человек с 3 пулеметами... было на месте крушения сделано вторичное нападение на бронепоезд, где часть команды была перебита и ранена, и бронепоезд попал в руки белополяков. Но благодаря принятым мерам (наш отряд был приведен в боевой порядок и повел наступление, а также был вызван вспомогательный поезд) белополяки были отогнаны и бронепоезд был спасен. Бой за сохранение бронепоезда продолжался в течение 8 часов, ремонт же пути 4 часа. Раненых было с нашей стороны 60 человек, убитых 15 и без вести пропавших 3 человека.
Когда читаешь рапорт, не можешь отделаться от мысли, что все это («отряд был приведен в боевой порядок и повел наступление») происходило стихийно, само по себе, без какого-либо влияния со стороны Быстрых, без особого напряжения. Лишь данные о количестве убитых и раненых, приведенные в конце рапорта, говорят о горячей схватке.
Конечно же, все было гораздо сложнее. Поезд потерпел крушение, теплушки пошли под откос. Выскочившие из них бойцы, еще плохо соображавшие, что произошло, тут же попали в засаду и залегли под огнем противника. Среди бойцов началось замешательство, нашелся и паникер, готовый обратиться в бегство. Но Быстрых первый оторвался от земли и повел бойцов в атаку. Расправились с паникером. Боевой порядок был восстановлен. Восемь часов длился неравный бой — на стороне противника было и численное превосходство, и выгодная местность, и внезапность нападения, но чекисты выстояли, а затем и погнали врага, и спасли бронепоезд. Кроме того, после боя сумели восстановить и путь и бронепоезд.
За героизм, проявленный в этом бою, Николай Михайлович Быстрых награжден орденом Красного Знамени. В наградном листе в графе «Мотивы награждения» отмечалось, что «четырехлетняя деятельность тов. Быстрых в чекистских органах полна самоотверженной борьбы со всеми видами контрреволюции, борьбы, требовавшей и умения, и неиссякаемой энергии, и революционной преданности. И тов. Быстрых с честью оправдал возлагавшиеся на него задачи».
С западных границ Быстрых перебрасывают в Крым, где он принимает участие в разгроме врангелевских войск, находясь на посту начальника особого отдела 6-й армии. В ноябре 1920 года он прибывает в освобожденный Симферополь, где решением Крымревкома назначается начальником особого отдела ЧК Крыма.
Наиболее примечательным событием в этот период была его работа в комиссии по фильтрации группы белых офицеров. По своему составу это была разношерстная масса — тут были и лица, занимавшие у Врангеля командные посты, и специально оставленная шпионская агентура. Были и колеблющиеся, которые уже расстались с иллюзиями и решили связать свою судьбу с Советской властью. Быстрых и его аппарату предстояла большая и кропотливая работа: искоренить притаившихся контрреволюционеров и привлечь силы честных военных специалистов на службу революции.
Много сил и энергии вложил Быстрых и в разгром махновщины.
Махновские части в Крыму повели яростную анархистскую агитацию среди населения, стремясь восстановить его против Советской власти. Они все больше скатывались к прямому бандитизму. Командование Красной Армии отдало приказ об аресте штаба махновцев. Провел эту операцию Быстрых. В ночь с 26 на 27 ноября все сотрудники махновского штаба, включая его начальника Гавриленко, были арестованы. На рассвете 27 ноября Быстрых уже докладывал предревкома Крыма о выполнении задания.
Чекистская деятельность Быстрых, прошедшего, по существу, все основные фронты гражданской войны, была по достоинству оценена. Ему вручили золотые часы с надписью: «Честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии».
В этом же году Быстрых получил почетное оружие — серебряную шашку, на которой была выгравирована надпись: «Николаю Михайловичу Быстрых за храбрость в борьбе с врагами Советской республики от Феликса Дзержинского».
Молодому Советскому государству необходимо было организовать надежную охрану и оборону границ. Законодательным актом, провозгласившим создание пограничных войск, был Декрет правительства об учреждении пограничной охраны. Он был подписан В. И. Лениным 28 мая 1918 года.
Пограничным войскам вменялось в обязанность пресекать контрабанду и нарушение границы, защищать богатства территориальных вод от расхищения, осуществлять надзор на пограничных реках за соблюдением правил международного судоходства, защищать население приграничья от нападения банд.
Декрет точно определил политическое, экономическое и военное значение охраны границ.
У многих коммунистов рядом с партийным билетом лежал мандат: «Направляется в пограничные войска». Этот мандат был вручен и Быстрых. В октябре 1923 года его назначают начальником пограничных войск ГПУ Украины.
Николай Михайлович с головой уходит в новую для него работу. К февралю 1924 года прошла реорганизация охраны границы на основе объединения пограничных оперативных органов и пограничных войск. Были введены единая войсковая организация от округа до заставы, принципы единоначалия. Вместе с тем всемерно повышалась роль политорганов как проводников линии партии в войсках. Возглавляя Украинский пограничный округ, Быстрых постоянно выезжает на самые боевые участки границы, организует взаимодействие отрядов, заботится о наиболее целесообразной расстановке кадров.
Служба у пограничников западных рубежей была напряженная. Это не пугало Быстрых. Будучи по натуре человеком исключительно требовательным, он в то же время покорял людей своей самоотверженностью, выдержкой, умением принять точное решение в самой сложной ситуации. Его знали и уважали пограничники. Под руководством опытного чекиста они сравнительно малыми силами перекрывали пути шпионам, диверсантам и контрабандистам, постоянно повышали боевую готовность застав.
Часто бывая на границе, Быстрых постоянно напоминал пограничникам слова Ф. Э. Дзержинского из приветствия делегатам II съезда политработников войск ГПУ:
«Перед вами стоят две важнейшие задачи: во-первых, продолжить и развить до наивысших пределов работу по воспитанию наших войск в духе и направлении деятельности органов ГПУ и, во-вторых, сделать из красноармейцев пограничной охраны железных и сознательных стражей советских границ».
Совершенствованию пограничной службы Быстрых подчинил все — волю и опыт командиров, партийно-политическую работу, деятельность тыловиков. Он не терпел застоя мысли, равнодушия и косности. Личным примером стремился пробуждать у людей инициативу, желание вносить все новое, передовое в организацию охраны границы.
Быстрых требовал, чтобы пограничные войска, восприняв все лучшее, ценное из того, что накоплено боевым опытом Красной Армии, в то же время неустанно овладевали чекистским мастерством, искусством высокой бдительности. В тактике действий пограничников, по мысли Быстрых, особенно велика потребность в таких качествах, как мобильность, маневренность, внезапность действий, высокая эффективность огневых и ударных средств, способность пограничников скрытно и одновременно появляться в нескольких пунктах, чтобы упредить нарушителя границы. Быстрых был приверженцем так называемых летучих отрядов (прообразы будущих маневренных групп), которые, даже будучи оторванными на длительное время от ядра пограничного отряда, могли бы успешно вести бой с диверсантами и вооруженными группами противника.
Известно, что с самых первых шагов охраны границы родилась прекрасная традиция — крепкая, нерасторжимая дружба пограничников с трудящимися приграничья. Быстрых понимал, что помощь народа в охране границы при малочисленности пограничных застав особенно необходима. Участки были большими, совершенно отсутствовала инженерная и сигнализационная техника.
Нужно создать такую базу со стороны местного населения, со стороны бедняков, середняков, колхозников, чтобы у нас граница была ненарушимой, — так сформулировал эту важнейшую задачу Быстрых, выступая с докладом на первой окружной партийной конференции погранвойск Украины летом 1931 года.
Он рассказал о том, как трудящиеся приграничья спешат на помощь воинам в зеленых фуражках, если того требует обстановка.
Когда ночью на одной из застав прозвучал сигнал тревоги, активисты соседнего села устремились на помощь пограничникам. Они перекрыли все дороги, послали к начальнику заставы своих связных за получением указаний. На другом участке того же отряда не прошло и пяти минут после тревоги, как местные жители и лесники верхом на лошадях прискакали на заставу и предложили свою помощь.
Рост индустриальной мощи СССР создал необходимые условия для того, чтобы и на границу пришла новая техника. В части и подразделения начинали поступать улучшенные образцы стрелкового оружия, различное инженерно-техническое оборудование, отечественные автомобили. Шел процесс постепенной моторизации войск. Разрабатывался перспективный план внедрения радиотехники, зарождалась пограничная авиация. Теперь уже не только добрый конь да свои надежные, натренированные ноги выручали бойца-пограничника.
Трудно было, пожалуй, найти в пограничных войсках Украины такого энтузиаста и борца за техническое оснащение границы, как Быстрых. Он без устали ратовал за изучение техники, за овладение техническими знаниями прежде всего командным составом.
Николай Михайлович и сам всегда тянулся к знаниям. Он страстно любил книги, много читал, одним из первых поддержал идею шефства советских писателей над пограничниками.
В 1931 году закончилась боевая служба Быстрых на Украине. Итоги ее скупо, но достаточно четко оценены в одной из аттестаций:
«Н. М. Быстрых поставил на должную высоту охрану украинской границы. Испытанный боевой чекист. Знает и любит военно-чекистскую работу. Обладает инициативой. Прекрасный товарищ. Пользуется общим уважением у работников ГПУ».
Вскоре Николай Михайлович Быстрых выдвигается на должность начальника Главного управления пограничной охраны и по совместительству — начальником Главной инспекции ОГПУ по милиции. Два года проработал он на этом посту. В Москве были уже иные масштабы — на его плечи легла ответственность за всю советскую границу.
В то время на стол начальника ГУПО каждый день стопкой ложились тревожные сообщения из Средней Азии. В пограничных районах Таджикистана, Узбекистана и Туркмении ожили банды басмачей. Они совершали разбойничьи налеты на нашу территорию из-за кордона, бесчинствовали, убивали партийных работников, жгли дома жителей, грабили.
Для борьбы с басмачеством вместе с другими работниками партия направляет в Среднюю Азию и Николая Михайловича Быстрых.
С именем Быстрых и командира сводного отряда Хорезмского полка ОГПУ Масленникова связана самая крупная операция по разгрому последней банды басмачей в песках Каракумов в мае 1933 года.
Главари басмачей Дурды-Мурт и Ахмед-Бек были прямыми агентами английского империализма.
Восемь суток продолжалась погоня пограничников за басмачами. Пески, жажда, бойцы выбивались из сил. Тем, кто видел известный кинофильм «Тринадцать», нетрудно представить себе, в каких условиях совершал свой героический переход отряд. И все же пограничники успешно выполнили боевой приказ: настигли басмачей и вместе с отрядами дехкан наголову разбили их.
За умелое руководство боевыми операциями против басмачей Быстрых был награжден вторым орденом Красного Знамени и вторым нагрудным знаком «Почетный чекист». А когда исполнилась 15-я годовщина пограничных войск, на груди Николая Михайловича засиял третий орден — Красной Звезды.
После разгрома басмачества в Средней Азии Быстрых снова в Москве. Его последняя должность — главный инспектор пограничной и внутренней охраны, а затем заместитель начальника Главного управления милиции НКВД.
Большую жизнь прожил этот замечательный чекист!
В. СОКОЛОВСКИЙ
Девушка из Чердыни
«Когда город Пермь заняли белые, я служил в команде конского запаса. При эвакуации многие с нашего полка, в том числе я, спрятались по разным квартирам, а когда власть поменялась, я вернулся на службу и снова находился возле лошадей, как и при красных. Через неделю после прихода белых к нам в команду пришел прапорщик Воронов Егор Иванович и предложил вступить в партизанский отряд против красных. Я сразу записался, потому что за годы войны хозяйство у меня в деревне довольно исхудалось, а Воронов обещал за службу лошадей и другое пособие».
Следователь губчека Александра Лепсис отложила ручку и потрясла затекшей кистью. Снова придвинула протокол.
«В январе 1919 года наш отряд выступил. Мы ехали по деревням и вербовали добровольцев. Часть людей приходила к нам с оружием, приносили даже пулеметы.
Обычно было так: мы прибывали в деревню, и там зажиточные мужики, духовенство и иные лица доносили нам о коммунистах, активистах, прочих сочувствующих Советской власти гражданах. После того мы приступали к расстрелам и поркам. Я тоже порол и расстреливал.
Помню такой факт: в деревне Старые Часовни Воронову указали на старика, который помогал бывшей там прежде Советской власти. Фамилию и имя его я помню: Фаддей Чертков. Воронов приказал мне и Маркелу Поносову увести этого старика за деревню, но чтобы он больше в ней никогда не появлялся. Мы с Маркелом отвели его к реке Ласьве, посадили на берег спиной к себе и выстрелили в него из винтовок. Он упал на снег, а мы ушли обратно в деревню...»
— Хватит! — сказала следователь и ударила ладонью по поверхности привинченного к полу стола. — Хватит рассказывать, Шумилов, подпишите здесь...
Облизывая толстые сухие губы, он склонился над бумагой, стал выводить корявую подпись. Окончив эту процедуру, он снова сел на табуретку и глазами бывалого, муштрованного солдата поглядел на Александру. Взгляд смелый, открытый. Скуластое широкое лицо, большой нос с вывороченными ноздрями. Цвет глаз светло-светло-серый, словно они долго выгорали на солнце и под конец выгорели так, что почти слились с белками. Остались только зрачки — маленькие упорные точки.
Лепсис подошла к зарешеченному окну. Сад перед тюрьмой облетал. Листья лежали на влажной земле, узорно собирались в лужах. В саду играли ребятишки, с воплями бегали друг за другом. Эти ребята пережили здесь колчаковских вояк, так же бегали по саду... Она была тогда в Вятке, а по Перми ходили, гарцевали на лошадях такие вот шумиловы.
Ей стало страшно и одиноко. Сегодня, получив назначение в ревтрибунал армии, уехал муж, а она даже не смогла проводить его. Уехал и оставил ее, девятнадцатилетнюю девчонку, в должности следователя губчека, чтобы каждый день, один на один, в этом холодном кабинете встречалась она с бывшими царскими жандармами, шпиками охранки, колчаковскими секретными агентами, карателями и мятежниками. Вот и теперь — холодный и свирепый, выплеснутый на поверхность мутной волной белогвардейского разгула убийца сидит за спиной, ненавидяще сверлит глазами. Лепсис почти физически ощутила этот взгляд, зябко передернулась. Интересно, сумеет ли он быстро сменить выражение? Она резко обернулась — у Шумилова метнулись в угол зрачки, взбугрился желвак на мясистой щеке. Потом медленно крутнул в сторону следователя мощную шею — и усмехнулся. Щелкнул языком — Лепсис нутром почувствовала тогда, сколь опасен и дик может быть этот человек. Что ему жизнь другого? Щелк, щелк. «Школа классовой ненависти в натуре», — подумала она.
— Продолжим, Шумилов. Значит, ваш карательный отряд прибыл в деревню Бастрыги...
— Утром вызывает меня Воронов: неподалеку, говорит, на хуторе живет коммунист, арестуйте его вместе с женой, но сюда не приводите. Я взял с собой Онянова Фому и отправился. Коммуниста на хуторе не оказалось, мы взяли его жену и лошадь. Лошадь я привязал к своему седелку, а жену коммуниста гнали нагайками впереди себя. Как только мы заехали в лесок, я снял винтовку, приказал бабе повернуться и выстрелом в упор убил ее...
Бывшего следователя Пермской губернской чрезвычайной комиссии Александры Ивановны Лепсис уже нет рядом с нами. Она ушла от нас недавно, пережив своих детей. А они, дети ее — погибший на фронте сын Владимир и умершая незамужней дочь Клара, — не оставили после себя потомства. И — делать нечего! — пришлось обратиться к всемогущему Документу.
Бумага долговечней человека! Она способна передать многое. Бывает, что-то давным-давно уже забылось, а бумага все помнит.
«Настоящим удостоверяется право на ношение и хранение сотрудником ГубЧК Лепсис А. И. огнестрельного оружия: револьвера системы Смит-Вессон и 14 шт. патронов к нему».
«Тов. Лепсис предоставляется право подачи телеграмм с надписью «Военная. Срочно. Вне очереди».
— В январе 1919 года я выпросил у Воронова отпуск и поехал верхом в свою деревню. Переночевав дома ночь, я поехал гулять к друзьям в село Егорьевское. После того как мы выпили, я пошел в волостное правление. Там как раз заседала колчаковская следственная комиссия, и члены ее попросили меня расстрелять приговоренных за пособничество большевикам Кощеева, Шардина и Лядову. Я согласился, мне добровольно вызвались помогать жители села Козлов и Рогозин. Приговоренных мы сначала избили нагайками, потом посадили в сани и повезли на расстрел. Отъехав версты две, я в каждого из них пустил сзади по пуле, а мои помощники их добивали. Рогозин взял у меня шашку и лично рубил лежащих на снегу людей. Вернувшись из этого отпуска обратно в отряд Воронова, я узнал, что за заслуги произведен в подпрапорщики...
— Какая же вы сволочь, Шумилов, — с трудом разжимая сведенные ненавистью губы, сказала следователь. — Какая же вы гнусная сволочь...
— А ты не сволочись. — Он негромко хохотнул. Зубы — желтые, ядреные, крепко и густо сидящие — как молодой кукурузный початок. — Не сволочись. А то не погляжу, что в тюрьме, — прихлопну, как блоху. Чтобы не сказала лишку. Мне — одно к одному, дальше тюремного двора все равно ходу не будет. А там разговор короткий. И — в сумку, как говорится.
— Будет вам грозиться. — Лепсис потянула на себя ящик стола, тронула лежащий там револьвер. Мурашки пробежали по коже. Черт знает, чего можно ждать от бандюги. Еще набросится, действительно... — Все равно ведь не успеете.
— Я-то? Успе-ею. Не таких, как ты, успокаивал. А уж тебя- то — х-ха-а!..
— Но какой смысл? Вы мне действительно противны. И мы с вами — враги, здесь нет сомнений. Только вот ведь какое, Шумилов, дело: лично от своего имени я не могу предъявить вам никаких обвинений. Не имею права. Вас народ обвиняет. Люди, понимаете? Те, кого вы секли, да не засекли, рубили, да недорубили, стреляли, да недостреляли. Вам рядом с этими людьми больше жизни
Поделиться книгой: