Драгоценный груз

Белахова М.А.

Драгоценный груз

РАССКАЗЫ

Белахова М.А. «Драгоценный груз». Рассказы. Рис. К. Арцеулова. Предисл. Г. Байдукова. М., «Дет. лит.», 1976.

Рассказы о героической работе лётчиков транспортной авнация в годы Великой Отечественной войны.

Предисловие.

С Марией Андреевной Белаховой я познакомился в конце тридцатых годов, когда ей, издательскому редактору, было поручено уговорить меня написать книжку для детей. Я всячески отбивался от этого предложения, говоря, что для меня, начинающего писателя, такая задача непомерно тяжела, писать для ребят на главные темы человеческой жизни весьма и весьма сложно. Отсутствие жизненного опыта, чувствительность и доверчивость юного читателя, у которого ещё только формируется мышление и отливается характер, требует изложения самого простого, лаконичного, убедительного, для чего необходим не только огромный труд, но и особое мастерство, а точнее – особый талант.

Умная, душевная и образованная, Мария Андреевна умела убеждать – при её деликатном редакторском влиянии я всё же книжку написал. Поэтому меня не удивляет, что, к примеру, такая хорошая послевоенная книга, как «Это было под Ровно» Д.Н. Медведева, создавалась не только под влиянием, но и при непосредственном участии всё той же Марии Андреевны, за что она получила от самого Александра Александровича Фадеева высочайшую и заслуженную оценку: «Медведев совершил воинский подвиг, а Белахова – подвиг литературный». Наш замечательный Сергей Михалков писал 5 июня 1971 г.: «М.А. Белахову я знал свыше тридцати лет. Она была моим первым редактором, добрым и чутким наставником…»

Чем объяснить такое подвижничество М.А. Белаховой в литературе, когда она щедро отдавала часть своего дарования, таланта для того, чтобы появилась интересная книга? Почему сама она старалась оставаться в тени?

Благородные черты её характера, доброта, требовательность к себе, вырабатывались на протяжении всей сложной и трудной жизни, которую прожила Мария Андреевна (1903-1969).

Родилась она в селе Старо-Хмелёвское, Козловского уезда (ныне Мичуринского района), была тринадцатым ребёнком в семье и уже десятилетней девочкой целыми днями гнула спину на полях помещика. Отец её был кустарь и мастер на все руки, а мать, хотя и неграмотная, умела сочинять сказки и рассказывать их детям, когда вечерами собиралась вся семья. Возможно, отсюда и зародилась в Марии Андреевне та одухотворённость, та фантазия, которые позволили ей в молодости хорошо петь, стать талантливой рассказчицей, импровизатором.

Но только после Октябрьской революции девочка, пройдя тринадцать вёрст до города Козлова (Мичуринск), начала учиться. Здесь она окончила педагогический техникум и потом восемь лет работала воспитательницей в детском доме. Как лучшего педагога, её направили учиться в Москву, и в 1934 году она закончила педагогический институт, защитив диплом на «отлично». А дальше редакторская работа в Детгизе и в журнале «Детская литература», работа в госпиталях в военной Астрахани, ночные дежурства на крышах домов столицы во время налётов на Москву фашистской авиации и снова Детгиз.

Убеждён, что трудовая биография, развившая в душе Марии Андреевны веру в человеческую доброту, связала её жизнь с детскими и юношескими коллективами, и она проявила себя как великолепный педагог и воспитатель в самом широком значении этих слов. Она стремилась передать молодому поколению максимум того, что сделали их предшественники. Поэтому, следуя горьковскому завету, она постоянно открывала «бывалых» людей и помогала созданию их замечательных книг.

Мария Андреевна и сама создавала великолепные произведения. Особенно запомнились две её повести «Дочь» и «Сын», говорящие о судьбах людей после Великой Отечественной войны.

Повесть «Дочь» затрагивает гуманистические проблемы, когда взаимоотношения людей определяются не просто родственными связями, а подчиняются основам социалистической морали, велению патриотического долга, сердца и совести. Автор повести убедительно показывает, что в нашей стране всегда – ив мирное время, и в страшные годы войны – советские люди жили и действовали, движимые одним чувством: «Человек человеку – друг!» Повесть «Дочь» написана мастерски, и без волнения её читать невозможно. Безусловно, это произведение является большой творческой удачей М.А. Белаховой и его с огромной пользой прочитает не только юный, но и взрослый человек.

Повесть «Сын» – произведение о солдатских вдовах, об осиротевших детях и их воспитании. К великому несчастью, эта беда коснулась многих и многих миллионов советских людей. Мне кажется, что эта повесть писательницы правдиво отражает самоотверженность вдов-матерей, которые не только в годы войны, но и спустя много лет после её окончания боролись за сохранение и воспитание поколения, достойного отцов, отдавших жизнь ради счастья своих детей, ради своей Родины.

Ныне, в середине семидесятых годов, солдатские сироты уже сами стали папами и мамами и даже бабушками и дедушками. Они, прочитав повесть «Сын», в полную меру оценят подвиг своих матерей, заслуживающих золотого мемориала, который следовало бы воздвигнуть на самом видном и почётном месте нашей великой страны.

А сегодня я прочитал сборник рассказов М.А. Белаховой «Драгоценный груз», посвящённый лётному и техническому составу Гражданского воздушного флота СССР (ГВФ) на фронтах Великой Отечественной войны и после её окончания, о чём, кстати говоря, написано очень мало. Представляю, как трудно было работать писательнице над этими рассказами с подлинными действующими лицами.

Но я могу оценить написанное, так как в период войны, будучи на фронте командиром авиационной дивизии, а затем командиром корпуса, не раз встречался с экипажами ГВФ, или, как их ещё называли, «аэрофлотовцами». Помню, с каким спокойствием выслушивали они приказы о полёте через линию боевого соприкосновения с гитлеровцами в тыл противника, чтобы доставить людей, боеприпасы, медикаменты, горючее, продовольствие нашим соединениям, оторвавшимся далеко от своего фронта, или вывезти домой раненых.

Хладнокровие, деловитость, уверенность лётного состава «Аэрофлота» при выполнении заданий – а летали они на примитивных, иногда устарелых и часто абсолютно невооружённых самолётах в ночную темень и непогоду – всегда вызывали у нас, фронтовых авиационных командиров, огромное уважение. Это были действительно скромные, настоящие «работяги войны», выполнявшие сложнейшие боевые задачи беспрекословно, профессионально, умело. Казалось, они не знали страха, усталости. Именно такими они изображены в книге Марии Андреевны Белаховой «Драгоценный груз».

После окончания войны, в 1947 году, я был назначен начальником «Аэрофлота», и мне пришлось познакомиться и вместе поработать с лётчиком – заместителем командира эскадрильи Алексеем Ивановичем Семенковым, героем рассказов «Над Ладогой», «Драгоценный груз», «Ничего особенного». В бытность мою в ГВФ он руководил подразделением, летавшим во все концы земного шара. В ответственных рейсах Алексей Иванович сам садился за штурвал пассажирского самолёта и вёл его. Теперь, вспоминая Алексея Ивановича как руководителя полётов на иностранных линиях ГВФ после войны и сопоставляя его действия в военное время как заместителя командира эскадрильи «Аэрофлота», могу с уверенностью сказать, что писательница великолепно нарисовала портрет одарённого, бесстрашного, умного лётчика, скромного русского доброго человека.

Читая рассказ «Стихийное бедствие», я вспоминаю, как утром 6 октября 1948 года мне позвонил на квартиру дежурный по Главному управлению ГВФ и доложил, что центральный приёмный радиоцентр «Аэрофлота» принял странные радиограммы с бортов гражданских самолётов, вылетевших из Ашхабада в направлении Баку. Они сообщали, что вывозят раненых, а некоторые лётчики сами находятся в тяжёлом состоянии. Что это – война? Бедствие? Дежурный не мог дать объяснений. И правильно говорится в рассказе: «Ашхабад молчал. Ни радиосвязь, ни телефонная связь не работали…» Я решил тут же доложить о полученных радиограммах заместителю Председателя Совнаркома и Наркому обороны СССР. Вскоре мною было отдано указание территориальным управлениям «Аэрофлота» повернуть все транспортные корабли с ближайших направлений на Ашхабад. В Баку уже сели лётчики-«аэрофлотовцы» – сами искалеченные, доставившие первую партию раненных при землетрясении в районе Ашхабада. Они-то и дали радиосигналы, принятые Москвой.

Читая «Стихийное бедствие», невольно вспоминаешь «Челюскинскую эпопею» и то высокогуманное, человеческое отношение, которое постоянно проявляется у нас, когда приходит беда. Эти же мотивы красной чертой проходят и через такие рассказы, как «На море» и «Скорая помощь».

Мария Андреевна Белахова была хорошим школьным учителем, одарённым редактором, подвижником в литературе, настоящим детским писателем. Новое издание её книги «Драгоценный груз» – прекрасный подарок не только детям, но и взрослым читателям, добрая память её автору, имя которой присвоено улицам её родного села Старо-Хмелёвское и города Мичуринска.

Герой Советского Союза Г. Байдуков

Над Ладогой

Небывалый шторм бушует над Ладогой. Низкие, чёрные тучи нависли над озером, поливая его потоками дождя. Сильный, порывистый ветер разносит дождевые струи, смешивая их с брызгами высоких, бурных волн. Кажется, нет никакой границы между небом и озером. Нет и ясного представления, день сейчас или вечер.

И вот в эту страшную бурю над озером, разрезая воздух, летит эскадрилья больших транспортных самолётов. Они идут близко друг к другу, крыло в крыло, и так низко, что чуть не касаются бушующих волн.

Проходит короткое время, и мощный, нарастающий гул самолётов другой эскадрильи заглушает и шум волн, и вой ветра.

Целый день идёт движение над Ладожским озером… Что заставило пилотов летать в такую непогоду?

…Осень 1941 года. Ленинград в осаде. Фашисты окружили его со всех сторон, чтобы покорить голодной блокадой. Они бомбили город с самолётов, обстреливали из артиллерийских орудий, разрушали здания, убивали людей. Но город-герой, окружённый заботливой помощью всей страны, мужественно и стойко защищался.

По суше все пути к Ленинграду были отрезаны. Только через Ладожское озеро пролегал к нему путь – водный и воздушный.

На помощь Ленинграду страна послала несколько эскадрилий транспортных самолётов и караваны судов. Сквозь осенние штормы, под обстрелом вражеских истребителей и бомбардировщиков пробивались к осаждённому городу пароходы и самолёты. Но в середине ноября озеро стало покрываться льдом, и пароходы перестали ходить. Оставался один путь – воздушный.

А Ленинград уже голодал. Запасы продовольствия истощались. Рабочие получали двести пятьдесят граммов хлеба, остальное население – сто двадцать пять. Маленький кусочек – на целые сутки! Вот почему, не страшась бури и шторма, эскадрильи транспортных самолётов шли над Ладожским озером. Каждый самолёт привозил больше трёх тонн драгоценного груза – продуктов – городу-герою…

Алексей Иванович Семенков пилотировал флагманский корабль. Как заместитель командира эскадрильи он ежедневно летал в Ленинград и обратно, ведя за собой десять-одиннадцать самолётов. Большая ответственность лежала на нём. Если сделает ошибку флагман, её могут повторить и другие. А самолёты никогда не шли пустыми. В Ленинград везли продукты; там, разгрузившись, брали на борт пассажиров – больных, ослабевших людей.

Перед войной Семенков был пилотом большого пассажирского самолёта. В памятный день 22 июня 1941 года он, как обычно, в шесть часов утра сошёл с дачного поезда и направился к аэродрому. Через час вылет в Ашхабад.

Семенкова поразила тишина: не слышно гула моторов улетающих самолётов. А ведь обычно в это время десятки машин поднимаются в воздух! Что такое? Семенков ускорил шаг.

Показалось здание аэропорта. Тишина небывалая. Растерянные пассажиры шли обратно к поезду со своими чемоданами.

– Что такое? Что случилось? – спросил Семенков, вбегая в диспетчерскую.

– Идите к самолёту, – ответил диспетчер. – Полёты отменены.

– В чём дело?

– Узнаете потом.

Семенков вышел на аэродром. Самолёты были рассредоточены по полю; у здания аэропорта – ни одного. Он побежал к своей машине. Там его встретил бортмеханик Булкин.

– Что случилось? – спросил Семенков.

– Разве не знаешь, Алексей? Война началась!..

Семенков пошёл в политотдел аэропорта. Там уже толпились лётчики. Все говорили об одном: на фронт! Надо требовать, чтоб немедленно отправили на фронт! Протиснувшись к начальнику политотдела, Семенков сказал:

– Прошу отправить меня на фронт.

– Об этом просят все. – И начальник показал на стоявших лётчиков. – Есть приказ на фронт вас не брать.

Семенков вспыхнул от обиды. Ещё комсомольцем он участвовал в войне с белофиннами, был награждён орденом Красного Знамени. Тогда он летал на санитарной машине – вывозил раненых прямо с передовой линии фронта. Неужели теперь, когда началась Отечественная война, он, коммунист, опытный пилот, останется в транспортной авиации? Нет, не должно этого быть! Семенков твёрдо решил добиваться, чтобы его направили в штурмовую или истребительную авиацию.

– Почему же так? Всех берут, а мы что – хуже других? – сказал он с горечью начальнику политотдела.

– Не хуже.

– Так в чём дело?

– Так приказано.

Вечером было партийное собрание – короткое и значительное. Родина в опасности. Решение Семенкова протестовать, его обида – всё испарилось. Он понял: в такой момент надо быть там, куда посылает партия.

На следующий день Семенков получил транспортный самолёт «ЛИ-2» и стал ежедневно летать с боеприпасами на передовую линию фронта.

В сентябре Алексея Ивановича Семенкова послали с эскадрильей на помощь Ленинграду.

Жизнь проходила в большом напряжении и постоянной опасности. Днём – полёт в Ленинград, вечером – разбор, обсуждение рейса, затем короткий, неспокойный сон. Бывало, что за ночь гитлеровцы несколько раз налетали на аэродром.

Утром, ещё затемно, нагружались машины. Горючего брали в обрез – лишь бы побольше погрузить продуктов.

Семенков появлялся то в одном, то в другом самолёте. Ловкими движениями, на ходу, он плотно придвигал один ящик к другому.

– Да тут ещё можно много поместить! У вас, вероятно, недогрузка!

Инженер протестовал:

– Я дважды проверял – загрузка полная!

Но командиры кораблей снова пересчитывали груз и, убедившись, что загрузка действительно полная, выбрасывали из самолёта всё лишнее: чехлы, запасные части, чтобы втиснуть в самолёт ещё лишних сто, двести килограммов продуктов. Муку и даже мясо на самолётах уже не возили – брали только масло, сахар и концентраты.

Перед вылетом лётчики завтракали. В столовой подавальщица сбивалась с ног.

– Зиночка, ещё хлеба!

– Котлетку добавочную можно?

– Ну сколько же вам надо? – возражала девушка.

– Проголодались мы! Целую ночь ничего не ели.

Заведующий столовой удивлялся:

– Ну и аппетит у наших ребят! Сколько ни дай, всё мало.

Зина защищала их:

– Молодые, вот и аппетит.

– Не первый год работаю: и молодых и старых кормил. Что за оказия!

Подавальщица отводила глаза. Она знала «секрет» такого аппетита. Лётчики выходили из столовой с оттопыренными карманами. Этими запасами они распоряжались сами.

В Ленинграде, пока разгружался самолёт, они выходили за черту аэродрома. Там их ждали ребятишки…

…Полёт до Ленинграда был недолгий – всего час и сорок минут. Но что это за полёт! На всём пути, в особенности над озером, кружились вражеские истребители. Они подстерегали наши самолёты, чтобы не пропустить их в Ленинград. Было известно, что за сбитую транспортную машину фашистские лётчики получали особую награду.

Казалось, даже маленькой птичке здесь не проскочить. А советские транспортные машины, наперекор всему, летали в Ленинград ежедневно целыми эскадрильями.

Но летали теперь самолёты по-новому, совсем не так, как в мирное время.

Алексей Иванович Семенков одним из первых стал применять новую тактику полётов.

Лётной погоды не ждали – вылетали каждый день. Туман ли, снегопад или дождь – всё равно. Никого не страшила плохая погода. Наоборот, даже радовала: чем хуже погода, тем полёт безопаснее – в непогоду вражеские истребители боялись показываться.

С аэродрома эскадрилья поднималась так. Взлетает первое звено, первая тройка. В центре её летит флагманский корабль Семенкова. Тут же вылетает второе звено. Пока эти два звена делают круг над аэродромом, взлетают третье и четвёртое звенья. Два звена пристраиваются по сторонам, немного позади первого звена. А четвёртая тройка – в хвосте. Эскадрилья образует ромб. Семенков даёт по радиостанции команду увеличить скорость, и самолёты строем летят по своему маршруту. Только так, сомкнутым строем, водил Семенков самолёты. И вот почему.

В плохую погоду эскадрилья вылетала без охраны своих истребителей. Но бывало, что где-то там, в пути, светило солнце и в безоблачном небе кружился враг, подстерегая наши самолёты. На башне транспортных машин установлен пулемёт, но одна машина, тяжёлая, нагруженная, не могла бы вступить в бой с быстроходным, увёртливым и сильнее вооружённым истребителем. Вот когда идут сразу двенадцать машин с двенадцатью пулемётами – это уже сила!

Башенные стрелки следили за горизонтом и, если появлялся вражеский истребитель, немедленно сообщали об этом командиру, а тот по радиостанции – всем кораблям. Нападающий враг получал дружный отпор из двенадцати пулемётов.

Самолёты всегда шли низко над землёй, бреющим полётом. До войны бреющий полёт был запрещён. Считалось недопустимым летать на высоте ниже ста метров от земли: у лётчика плохой обзор местности, он может задеть за мачту или фабричную трубу; если сдаст мотор, пилот не успеет сманеврировать, подыскать место посадки. Но с первых же дней войны жизнь заставила пилотов как можно ближе прижиматься к матушке-земле.

Транспортные самолёты были окрашены в тёмно-зелёный цвет. Когда они летели низко над землёй или над лесом, то маскировались, сливаясь с местностью, и вражеский истребитель не замечал их с высоты.

Так водил самолёты своей эскадрильи Алексей Иванович Семенков. За четыре месяца полётов в Ленинград башенные стрелки его эскадрильи сбили несколько фашистских истребителей. И только один раз пострадала своя машина. Было это так.

Эскадрилья возвращалась из Ленинграда. Уже близок был берег, и сопровождающие истребители вернулись на базу. Караван летел без прикрытия.

Неожиданно появились три «мессершмитта». Они зашли сзади строя и начали атаку.

– Истребители! – разнеслось по командной радиостанции.

Башенные стрелки ударили из пулемётов. Один «мессершмитт» загорелся и упал в воду.

Самолёт Фроловского, который шёл позади, стал отставать.

Семенков дал команду всем кораблям:

– Сбавить мощность!

Машины пошли на меньшей скорости, чтобы огнём своих пулемётов защитить отстающего. Два «мессершмитта» снова приблизились для атаки, и снова по ним ударили из пулемётов.

А в самолёте Фроловского случилась беда: сдал один мотор, замолк на башне пулемёт. Из пассажирской доносились стоны.

– Почему не слышно пулемёта? – спросил Фроловский бортмеханика.