По следу единорога

Коридор внезапно резко свернул направо, а еще футов через пятьдесят вывел их на платформу метро.

– Это всего лишь станция метро, – констатировал Мэллори. – Сюда можно было добраться и более простым путем.

– Вообще-то нет, – возразил Мюргенштюрм. – По этой линии ходит не так уж много поездов.

– А что это за станция?

– «Четвертая авеню».

– Никакой «Четвертой авеню» в метро нет!

– Можете не верить мне на слово. – Мюргенштюрм указал на вывеску над платформой.

– «Четвертая авеню», – вслух прочел Мэллори. – Если вдуматься, так станция и с виду отличается от остальных.

– Чем?

– Хотя бы тем, что чище других. – Он понюхал воздух. – И мочой не воняет.

– Ею мало пользуются, – пояснил эльф.

– Да и стены не разрисованы, – оглядевшись, заметил Мэллори. И, помолчав, добавил:

– Жаль, что остальные станции не похожи на эту.

– Раньше были похожи.

– Наверно, еще до того, как я родился на свет. – Мэллори вдруг насторожился. – Что там?

– Что «что»?

– Что-то двигалось в тени. – Детектив пристально вглядывался во тьму.

– Наверное, вам почудилось.

– Это ты мне чудишься! – огрызнулся Мэллори. – А там что-то шевелилось. Что-то темное.

– А! Теперь и я их вижу!

– Их?! Но я вижу только одно существо.

– Их четверо, – сообщил Мюргенштюрм. – У вас есть жетоны на метро?

– Жетоны на метро?

– Монеты тоже подойдут, – кивнул Мюргенштюрм, – но жетоны метро лучше всего.

Пошарив в карманах, Мэллори выудил два жетона.

– Швырните их туда, – эльф указал туда, где Мэллори углядел движение.

– Зачем?

– Швырните, и все.

Пожав плечами, Мэллори метнул оба жетона в сумрак. Через секунду кто-то зашаркал, затем два раза послышалось громкое хрупанье.

– Ну? – спросил Мэллори, выждав пару секунд.

– Что «ну»?

– Я жду объяснений.

– А вы их не видите?

Вглядевшись в темноту, Мэллори потряс головой:

– Ни черта не вижу.

– Склоните голову направо, – предложил эльф.

– Чего это ради?

– Вот так, – продемонстрировал Мюргенштюрм. – Может, поможет.

– От этого здесь не станет ни капельки светлее.

– А вы все равно попробуйте.

Пожав плечами, Мэллори наклонил голову – и вдруг увидел четыре темные, громоздкие фигуры с волосатыми ручищами, едва не волокущимися по земле. Они сидели на корточках у кафельной стены, таращась на детектива красными немигающими глазищами.

– Видите? – оживился Мюргенштюрм, заметив его реакцию. – Это сущие пустяки.

– Это что еще за черти? – спросил Мэллори, уже второй раз за вечер пожалев, что не обзавелся пистолетом.

– Это метрогномы, – пояснил эльф. – Не волнуйтесь, они вас не потревожат.

– Они уже тревожат меня.

– Они не привыкли видеть здесь людей. С другой стороны, я тоже не привык видеть здесь их. Обычно они толкутся на «Таймc-сквер», «Юнион-сквер» или на станции «Восьмая авеню» в Гринвич-виллидж.

– Наверно, не без причины.

– Так ведь жетоны на метро – их единственное пропитание, вот они, само собой, собираются в тех местах, где наблюдается изобилие оных. Наверное, они просто решили поразведать трущобы.

– Что за существа способны питаться жетонами на метро?! – Мэллори так и впился взглядом в гномов.

– Вот эти самые. Вас разве никогда не занимал вопрос, почему Нью-йоркское транспортное управление продолжает ежегодно штамповать миллионы жетонов? Как ни крути, они ведь не приходят в негодность и ни на что другое не годятся. Теоретически в обращении должны находиться миллиарды жетонов, каковых, естественно, не наблюдается. Метрогномов можно считать своего рода санитарами подземки: они не дают Манхэттену затонуть под весом жетонов и дают работу сотням человек, круглый год занятых производством новых.

– А что они делают, когда не едят? – поинтересовался Мэллори.

– О, они совершенно безобидны, если вы об этом.

– Именно об этом.

– Вообще-то говоря, они пасутся от пятнадцати до двадцати часов в сутки. Чтобы насытить одного из них до отвала, нужно довольно много жетонов. – Мюргенштюрм доверительно понизил голос. – Я слыхал, какая-то часть метрогномов эмигрировала в Коннектикут, когда там начали делать сходные жетоны на автобус, но, должно быть, те оказались не так питательны, поскольку большинство гномов вернулось на родину.

– А как они поступили бы, если б я не швырнул им жетоны? – спросил Мэллори, поглядывая на них с опаской.

– Это как посмотреть. Мне говорили, что они чуют жетон за двести ярдов. Если б их у вас не было, гномы оставили б вас в покое.

– Но жетоны у меня все-таки были. А что, если б я их не отдал?

– Вот уж не знаю, – признался Мюргенштюрм. – Пожалуй, можно спросить у них.

Он уже шагнул было к гномам, но Мэллори остановил его, положив ладонь эльфу на плечо:

– Это несущественно.

– Точно? – переспросил Мюргенштюрм.

– Как-нибудь в другой раз.

– Может, оно и к лучшему. Времени у нас в обрез.

– Пожалуй, тебе стоит известить об этом транспортное управление. Поезда пока что-то не видать.

Мюргенштюрм высунулся за край платформы, вглядываясь в тоннель.

– Не представляю, отчего он задерживается. Он должен был подойти минуты две или три назад.

– Я его вызову прямо сейчас, если хочешь, – предложил Мэллори.

– Вы? Как?

– Тебе под силу тормознуть Время. Что же, а мне по силам его подстегнуть. – Он вытащил из кармана сигарету и закурил. Не успел он сделать даже основательной затяжки, как раздался гудок и поезд подкатил к платформе. – Срабатывает безотказно, – констатировал Мэллори, швыряя сигарету на пол и растирая ее подошвой.

Двери распахнулись, и они вошли в первый из четырех вагонов поезда. Вместо привычных Мэллори рядов истертых, неудобных сидений на диво чистый вагон был оборудован полудюжиной полукруглых кожаных диванчиков, смахивающих на отдельные купе. Пол покрывал ковер с затейливым узором, а стены – тисненые обои из бархатной бумаги.

– На линии «Четвертой авеню» сервис более высокого класса, – прокомментировал Мюргенштюрм, заметив, какое это произвело впечатление на детектива.

– Однако что-то пассажиров не видать.

– Они наверняка в вагоне-ресторане.

– Тут есть вагон-ресторан? – удивился Мэллори.

– И коктейль-бар тоже, – кивнул Мюргенштюрм. – Мне нужно, чтоб вы протрезвели.

– Да если я протрезвею, ты растворишься в воздухе, а я снова окажусь у себя в конторе.

– Вы бы перестали твердить это, а? – жалобно взмолился эльф. – А то очень скоро уверите себя, что это правда.

– Ну и что?

– А то, что когда мы столкнемся с какой-нибудь опасностью, вы не поверите в нее и не примете соответствующих предосторожностей – С какой это опасностью? – осведомился Мэллори.

– Если б я знал, то с радостью бы вам поведал.

– Хотя бы приблизительно.

– Честное слово, не знаю, – развел руками эльф. – Просто у меня такое ощущение, что когда мы настигнем Лютика, его похититель вряд ли придет в восторг.

– Какого Лютика?

– Так зовут единорога.

– А на черта ты брал единорога, который тебе даже не принадлежал?

– Ради его защиты.

– От чего?

– От того, кто его похитил.

– А зачем кому-то понадобилось похищать единорога?

– То ли из-за жадности, то ли из вредности, то ли от безрассудной ненависти ко мне… Кто знает?

– Да, толку от тебя маловато.

– Если бы я знал все ответы, сыщик мне не понадобился бы, разве не так? – огрызнулся Мюргенштюрм.

– Хорошо, попробуем зайти с другой стороны. Кому единорог принадлежит?

– Отлично, Джон Джастин! – с энтузиазмом воскликнул эльф. – Это куда более удачный вопрос.

– Тогда ответь на него.

– Не могу.

– Ты не знаешь, кому принадлежит единорог?

– Совершенно верно.

– Тогда с чего ты взял, что владелец убьет тебя, если ты не заполучишь единорога до рассвета?

– О, как раз он-то меня не убьет. У него не будет такой возможности.