Кофейное сердце

– Как?!

– Никифор! Он не любит это имя, но, по-моему, оно классное! Если мы поженимся, то мои дети будут Никифоровичи!

Дашка счастливо хихикнула, а я сдержанно улыбнулась. Ответить было нечего. Ещё совсем недавно она и я были одинаковыми неопытными девчонками, вместе влюблявшимися то в певцов, то в киноактёров. А теперь Дашка стала невестой. Она собирается замуж… А я? Я по-прежнему одинока…

– Женька, ты не представляшь, какой он классный! – продолжала шептать подруга, не обращая внимания на мою реакцию. – Стильный, красивый! Такой заводной! Компанейский! От него весь курс в восторге! Но достался он именно мне!

– Значит, он твой однокурсник?

– Ну конечно!.. Блин, а если б я не поступила, мы б не встретились!.. Подумать даже страшно, что бы было!

Я невольно подумала, что, упустив шанс попасть в институт, потеряла, возможно, и парня, который мог стать моим принцем…

– А как классно он целуется! Ты даже и представить себе не можешь! Развлекает меня постоянно, смешит, приглашает куда-нибудь!..

– Познакомишь?

– Посмотрим.

– Я обещаю не отбивать его, – улыбнулась я.

– Знаю. Просто я не уверена, что у Никифора будет время. Он такой занятой, у него выше крыши проектов! Он и со мной-то общаться едва успевает!.. Но обещаю, я всё тебе буду рассказывать!

– Круто.

– А ты про работу!

– Ну, если я буду справляться… И если не выгонят…

– Справишься, справишься! Точно тебе говорю!

Я опять улыбнулась. Какое счастье, что у меня есть подруга! Какое счастье, что мы можем просто так сидеть в шикарном кафе, в котором я уже чувствую себя практически хозяйкой! И какое счастье, что у нас обеих началась новая жизнь – сложная, непонятная, зато взрослая, интересная и полная захватывающих перспектив!

Глава 6

Судьбоносная салфетка

Прошёл месяц. Наступила середина октября. Последние тёплые дни сменились зрелищем голых деревьев, затяжными дождями, ранними сумерками… А моя жизнь кардинально изменилась.

Я уже вполне освоилась в «Корице». Было даже странно, что в сентябре мне казалось, будто я никогда не сумею работать в баре. Названия десертов, составы и сроки хранения я теперь могла пересказать хоть посреди ночи. Освоила и местный лексикон: посетителей называла уже не «клиентами», а «гостями», молочник – не «кувшинчиком», а «питчером», паровик – не «трубкой», а «стимером», пресс – не «печатью», а «темпером». В кофейне появились новички, те, кто пришёл ещё позже меня, и я сама не заметила, как начала потихоньку учить их и поправлять: делать замечания, если оставляли совок для льда в ледогенераторе, или просить не затягивать с чисткой кофемашины…

Приготовление кофейных напитков тоже больше не представляло для меня трудности. Вот только капучино не получался. Вернее, получался… но нечасто. Молоко я больше не разбрызгивала, но и хорошей пены никак не могла добиться. Пузырчатая ерунда, которая выходила у меня вместо той мягкой и пышной субстанции, что от нас требовалась, плохо держалась на кофе. Вместо того чтоб лечь сверху подушкой, она то и дело проваливалась. В результате выходил не капучино, а обыкновенный кофе, перемешанный с молоком, и всё приходилось начинать заново. Поэтому в «запару» – то есть когда было много гостей – меня ставили на уборку или на мойку, а кофе варить доверяли, лишь если в кафе было малолюдно.

Отношения в коллективе сложились, в общем, неплохо. Не могу сказать, чтобы я с кем-то очень сильно подружилась: ближе, чем Даша, никто мне не стал. Но, к счастью, и врагов не появилось. Отношения со всеми были ровные, приятельские. С Верой, с Аней, с Галей… И со всеми, кроме Валерия. Увы, он у нас больше не работал. Как выяснилось, мой первый день в «Корице» возле Архитектурного был его последним днём в ней. Валерий перевёлся в другое заведение той же сети, открытое неподалёку от его дома. Я немного погрустила, что не встречусь больше с этим шутником…

…Но вскоре забыла. Персонал в кафе сменялся быстро, и, кроме Грекова, в нём было много других интересных людей. К примеру, Алёша, который слыл виртуозом в приготовлении кофе, но, едва проголодавшись, становился таким злым, что только и делал, что рявкал на тех, кто ему попадался, грозя то засунуть в гриль чью-нибудь голову, то разбить холдером чью-нибудь коленную чашечку. Или Надя, обожавшая поесть и порассуждать, как бы выйти замуж за иностранца. Или Серёга, которого загоняли на мойку за неприличное поведение и который строил рожи из окошка для посуды. Или Таня, увлечённая Италией, вставлявшая повсюду итальянские словечки и боящаяся начальства настолько, что как-то раз забралась под прилавок при появлении гендиректора. Или Костя, который всё время просился пойти покурить, исчезал то на час, то на два, а потом удивлялся, с чего это все разозлились. Или Кристина, которая пела и танцевала при всяком удобном (а чаще неудобном) случае: за кассой, при готовке, при уборке. Или Витя, хваставшийся тем, что он работал барменом в алкогольном баре, и знает не только сотню рецептов коктейлей, но и секреты жонглирования бутылками. Или Роза – менеджер, которая всё время находила предлоги, чтобы уединиться с Витей и готова была съесть любую девушку, взглянувшую на него лишний раз… Одним словом, все тут были не без странностей, но все любили Галю и стремились не подвести её. Даже самые лентяи из лентяев при необходимости могли взять себя в руки и продемонстрировать ударную работу.

В один из таких «ударных» дней, а вернее, вечеров, когда в кофейне не было ни одного свободного стула, у кассы стояла очередь, а перед входом толпился народ в ожидании столиков, мне поручили одновременно и мойку, и зал. На смене нас было всего четверо: Роза стояла за кассой, Алексей варил кофе, Анна подавала десерты и бутерброды, а на мою долю выпало всё остальное. «Выйди в зал!» – орала Роза, стоило мне заняться мытьём посуды. «Ложки чистые кончились!» – требовала она, едва я начинала уборку в зале. В общем, так и носилась как угорелая: в зал, собрать посуду, запихнуть в посудомойку, снова в зал, собрать посуду, достать чистую, поставить в окошко… В кофейне, как обычно, было множество студентов архитектурного, но на этот раз мне было не до них. Поэтому, убирая с одного из столиков на втором этаже, я, хоть и слушала краем уха беседу дизайнеров за соседним, не дала себе труда взглянуть на её участников. Беседа же была примерно следующей:

– А я тебе говорю, что концептуализм устарел!

– А я тебе, что нет!

– Ну, Дёма, ну, ты наивный! Да давно он никому не интересен! И, тем более, московский!

– Да уж как же! А Кабаков? Знаешь, сколько сейчас дают за его работы?!

– Ну и что! Он же классик. За Лисицкого ещё больше дают. Но это же не повод говорить, что супрематизм современен!

– Да я не о том, Сань… О, гляди-ка, тут наша знакомая! Может быть, спросим у девушки? Девушка, а девушка! Как вы относитесь к московскому концептуализму?

Я обернулась. Да, звали меня. За столиком сидели двое юношей – тех самых, на чьих глазах я так глупо облилась молоком. Они меня запомнили. Ну, ещё бы! Решили опять поглумиться!

– Никак, – сказала я.

Учитывая, что о том, что такое «московский концептуализм», я не имела ни малейшего понятия, это было единственным вариантом ответа.

– Ну и правильно, и правильно! – сказал рыженький. – Это устаревший стиль искусства! Я бы даже сказал, скучный, тупиковый! Понял, Дёма?

– Сам ты тупиковый, – фыркнул чёрненький. – Девушка… – Он прочитал моё имя на бейдже. – Евгения! Как вы? Ведь мы же про вас вспоминали!

– И про ваши фонтаны, ага!

– Сань, уймись! Женя… можно вас так называть?

– Извините, мне надо работать…

– Постойте, постойте! Останьтесь тут! Хоть на минутку! Вот, Александр, из-за вас Евгения обиделась на нас и хочет уйти!

– Приношу глубочайшие извинения! – ухмыльнулся рыжий.

– Но мне и правда некогда, – сказала я, отчасти опасаясь гнева Розы, а отчасти не желая тратить время на двоих глумливых красавчиков.

– Ну, пожалуйста! – взмолился тот из юношей, которого звали Дёмой. – Хоть на полминутки! Хоть на четверть! Один вопросик!

– Ну?

– Кто ваш любимый художник?

– Сальвадор Дали, – не задумываясь, ответила я.

Альбом со странными картинами этого испанского живописца несколько лет назад подарили моему папе на юбилей. Почему-то я полюбила его листать. Рассматривать необычные композиции, сказочные детали (которых не только нарисовать – и придумать бы не сумела!) и представлять себя в фантастических мирах, наполненных растекающимися предметами, женщинами с головами из цветов, слонами на тонких ножках и прочими чудесами…

– Какой замечательный выбор! – воскликнул Дёма. – Я всегда знал, что в «Корице» работают люди с художественным вкусом.

– Это да, – сказал Саня. – Это тебе не концептуализм, от котого зевать тянет.

Решив, что от меня наконец отстали, я развернулась и пошла прочь.

– Куда же вы, Евгения! – крикнул Дёма. – Мне бы так хотелось пообщаться об искусстве! О Дали!..

Но я не ответила. Только прибавила шагу. По дороге ещё один столик очистила, нагрузила поднос так, что едва несла его, кое-как, ногой, открыла дверь на мойку…

– Женя!!! – сразу же крикнула Роза. – Ты здесь?! Ты куда провалилась?!

– Тут я, тут, – я высунулась в дырку.

В баре, по ту сторону стены, творился ужас. Из-за толпы, окружившей кассу, не было видно зала. Аня, Алёша и Роза сбивались с ног.

– Чашки большие, тарелки под бутерброды, латте-бокалы!.. Всё кончилось! Женька, быстрее! Чего ты там тормозишь?!

Я бросилась вытаскивать из машины и подавать в окошко названную посуду. Потом смывать душем объедки со вновь принесённого, снова ставить в машину… Работы было так много, что даже на мысли о мерзких студентиках времени не осталось.

– Чашки под двойной эспрессо! Вилки! Блюдца малые! Ну где ты там копаешься?!

– Сейчас, уже даю!

– И выйди в зал! Там грязно!

– Нам сказали, что на втором этаже кто-то раскрошил кексик по всему полу! – добавился Анин голос к голосу Розы. – Давай скорей! Нас тут гости ругают! Как будто мы виноваты!

Я выбежала с мойки, залетела в инвентарную, взяла щётку с совком и опять помчалась наверх. «Снова эти двое будут лезть», – мелькнула мысль.

Но Дёмы с Саней уже не было. Их столик пустовал, если не считать двух пустых стаканов из-под латте… и записки. Да, там явно лежала записка. Вернее, салфетка с какой-то надписью, лежащая так, чтобы обратить на себя внимание в первую очередь. Не знаю почему, но я сразу почувствовала: это для меня!

«Милая Евгения! – было написано на салфетке. – Если вы не против побеседовать с бедным студентом о творчестве Сальвадора Дали, позвоните по телефону +7 (900) *** ** **. Я буду ждать с нетерпением. Дёма».

– Ну, девушка, вы подметёте, или нам самим надо? – спросил раздражённо какой-то гость.

Я сунула записку в карман фартука и бросилась подметать.

А потом убирать со столов.

А потом мыть посуду…

До самого конца рабочего дня у меня так и не нашлось свободной минутки, чтобы осмыслить произошедшее.

Только переодевшись и выйдя на улицу, я более-менее пришла в себя и собралась с мыслями. Достала записку, перечитала. Потом ещё раз. Холодный осенний ветер с крупинками первого снега трепал салфетку. Буквы дрожали. Составляемые ими слова казались от этого трогательными, а фразы – не ехидными, а милыми. «Милая»… «бедный студент»… «с нетерпением»… Что же это такое? Случайная прихоть гламурного мальчика? Или начало моей первой любви? А может быть, не первой, а единственной?

Дёма… Дмитрий… Такой стильный, такой умный, такой красивый… Почему он мне вначале не понравился? А, наверно, потому что наше знакомство произошло в не очень-то приятных обстоятельствах! С самого начала Дёма оказался для меня не интересным парнем, а свидетелем моего конфуза. А потом он стал глумиться… Или мне так показалось? Может быть, глумился только Саня? Дёма вроде даже защищал меня… А я и не заметила! Вот глупая! Мечтала о знакомстве со студентом, а сама сегодня разозлилась на того, кто захотел со мной общаться! Правильно бабушка мне говорила: любовь приходит именно тогда, когда перестаёшь её искать…

Стоп! Что это я?! Рано о любви-то говорить!

А может, нет?.. Меня же приглашают на свидание! Для чего нужны свидания между девушкой и парнем, как не для любви?!

…Услышав шаги за спиной, я сложила салфетку и спрятала. Ни к чему посторонним людям совать нос в мою романтическую корреспонденцию! Впрочем, как обычно, оказалось, что я действовала слишком нерасторопно…

– Тыришь с работы салфетки? – спросила насмешливо Аня, чья смена закончилась вместе с моей.

– Да… то есть нет… В общем, это…

– На ней что, написано что-то? – коллега была проницательным человеком.

– Ты догадливая!

– Это не догадка, а логический вывод! Ведь не зря же я учусь на математика! – и Аня улыбнулась.

– Хм… Ну тогда рассчитай мне логически: может ли у меня что-нибудь выйти с парнем, который был сегодня у нас в «Корице» и оставил на салфетке свой телефон с приглашением пообщаться?

– Данных мало. А он симпатичный?

– Да. Очень.

– Студент?

– Да. Дизайнер.

– На вид не тупой?

– Нет, по-моему, умный! Умнее меня по-любому…

– Тогда я бы позвонила.

– Значит, ты думаешь, выйдет у нас с ним любовь?

– Жень, ну я ж не предсказатель! – сказала Аня. – Результат вашего общения не зависит ни от места знакомства, ни от времени, ни от формы. Он зависит лишь от вас двоих. И твой ли он парень, ты не узнаешь, пока с ним не пообщаешься!

Глава 7

Я взрослею

Два дня спустя я и Дёма уже сидели в кинотеатре. Шла какая-то комедия из жизни американских студентов. Я прилежно пялилась в экран, пытаясь понять сюжет… Но ни зрение, ни слух не хотели сосредотачиваться на фильме. Они вообще как будто больше не работали. Главным чувством стало осязание. А главным моим органом – рука, которую Дёма поглаживал в темноте. Взгляд его не отрывался от экрана, а пальцы как будто бы ползали по моей ладони сами собой, не нарочно, без разрешения владельца. Я млела от восторга и стеснялась своей реакции. Старалась быть такой же отстранённой, как и Дёма, но не могла, и стеснялась ещё сильнее. Я стеснялась того, что стесняюсь… И благодарила судьбу за то, что вокруг темно и никто не видит мой цвет лица!

Созвонились мы вчера. То есть я, конечно, позвонила. После долгих колебаний и тщательного составления конспекта будущего разговора наконец-то решилась. Набрала номер Дёмы и на его «Алло!» ответила:

– Привет. Это Женя…

– Женя… Да-да-да, конечно, помню! Из «Корицы»! Я так ждал вашего звонка, дорогая Женечка! Кстати, а мы можем быть на «ты»?

– Конечно, можем.

– Замечательно! Евгения… какое милое имя… Мне кажется, нам следует сегодня же увидеться, Евгения!

– Нет, сегодня я работаю. Через два часа у меня смена начинается.

– А завтра?

– Завтра можно. Завтра выходная.

– Вот и прекрасно, прекрасно! Скажите… м-м… то есть скажи: что ты любишь – театр или кино?