Кофейное сердце

– Ну, когда паровик остывает, внутри оседает вода. А поскольку мы греем молоко, пропуская через него пар, то эта вода может оказаться внутри! Разбавлять молоко в наши планы не входит!

Так вот оно что! Молоко греют здесь же, при помощи этой трубы! Вера вставила кончик паровика в кувшин, повернула колёсико, и молоко загудело и стало тихонечко подниматься.

– Главное прогреть, но не взбивать. Для этого паровик надо опустить до самого дна. И следи за температорой. Выключить нужно между семьюдесятью и восемьюдесятью по Цельсию. Если перегреешь – вкус испортится. Тогда придётся вылить.

Господи, сколько премудростей! «Прогреть, но не взбивать», «взболать, но не смешивать»! Следить за давлением, за силой нажима, за уровнем жидкости, цветом пенки, температурой… да ещё и все сроки хранения тортиков помнить! Ведь это же невозможно! От всех этих подробностей голова того и гляди лопнет! Нет, мне их не усвоить! Не смогу! Бежать, бежать!..

– Ну вот, готово, – Вера выключила пар, отставила кувшинчик, вытерла паровик специальной тряпкой и снова его продула. – Это тоже обязательно. Если каждый раз не чистить, молоко потом присохнет, не отдерёшь… Теперь сделаем два одинарных эспрессо.

Быстрыми, отточенными движениями Вера приготовила эспрессо, подставив под льющиеся из холдера струйки теперь уже не одну, а две кружки – самые крохотные, какие имелись. Затем разлила молоко по двум длинным стеклянным бокалам со специальными ручками. И, наконец, опрокинула в каждый из них по малюсенькой порции кофе: она сделала это до того ловко, что не только ни капли не пролила, но и почти не повредила пенные шапочки, появившиеся наверху каждого из бокалов. На моих глазах молоко с эспрессо перемешались, и получились два нежно-коричневых латте, украшенных тонюсенькими белыми подушечками пены.

– Как красиво! – сказал посетитель, бережно поднимая поднос со своим заказом.

Да, красиво… У меня так не получится, конечно…

– Капучино! – бросила кассирша. – Маленький, с ореховым сиропом!

Возле кассы стояла какая-то женщина. Вон оно как! Не успели один заказ сделать, второй тут как тут!

– А заказы всегда так плотно идут? – спросила я Веру, которая снова нагнулась за молоком.

– В смысле – плотно?

– Ну быстро… один за другим…

– Быстро?! Шутишь! Да мы отдыхаем сейчас! Посмотри, зал пустой! И у кассы один человек всего. Вот когда посадка полная, да очередь у кассы, да по несколько напитков в каждом заказе… Это да. Это будет запара. У нас каждый вечер запара. В туалет сходить, и то бывает некогда.

– Что же ты делаешь, если так много заказов? – спросила я, чувствуя, что у меня развивается комплекс неполноценности. – Как ты справляешься?

– Готовлю по два-три напитка одновременно, – ответила Вера как ни в чём не бывало.

И вот тут я уже точно поняла, что не сумею. Мне не справиться! По два-три напитка… Кошмар! А я ведь один-то, простейший, не сделаю толком… Позор-то какой… Ни на что не гожусь… В подавалки – и то не гожусь… А туда же, в дизайнеры сунулась…

Я открыла рот, чтоб сказать Вере, что ощущаю профнепригодность и собираюсь уволиться. Не успела.

– Будем делать капучино, – объявила моя наставница.

Я вспомнила шедевр, который приготовил мне Валера. И как же сотворить такое чудо? Мне было настолько интересно, что с решением уволиться я решила повременить.

Тем временем Вера уже успела налить молока в блестящий кувшинчик – на этот раз меньше, примерно на треть, – продуть трубку, опять повернуть колесо и начать нагрев.

– Снова до семидесяти градусов? – спросила я, чтоб хотя бы казаться умной и подходящей для обучения.

– Да, – сказала Вера. – Но теперь не просто греем, а взбиваем. В молоко надо погрузить только самый кончик паровика. А потом опускать постепенно…

Паровик засвистел, молоко закрутилось воронкой и у меня на глазах стало подниматься. Оно росло, как каша в мультике про волшебный горшок! Выглядело это слегка пугающе: жидкость, казалось, вот-вот убежит из сосуда, польётся на Верины руки… Но Вера держала кувшинчик уверенно, безбоязненно, время от времени поворачивая его, чтобы добиться правильного, одной ей известного положения, и опуская всё ниже и ниже. В тот момент, когда стрелка термометра показала семьдесят восемь, а молоко доросло до края кувшинчика, наставница прекратила подачу пара. Теперь вместо трети молочника жидкости получился молочник пены.

Потом Вера взяла кружку средних размеров и налила из литровой бутылки со словом «Ореховый» на этикетке немного сиропа.

– А теперь мы готовим двойной эспрессо, – комментировала она свои дальнейшие действия. – Запомни, что сначала молоко, а потом кофе! Пена может подождать, а вот эспрессо очень быстро умирает.

– Умирает? – удивилась я. – Как это?

– Окисляется и теряет вкусовые качества. Так что больше, чем пятнадцать-двадцать секунд, мы его не храним.

– Так мало?!

– Да. Пить его надо немедленно. Особенно если без молока и без сахара.

Пока я удивлялась этим премудростям, две ароматные струйки кофе лились в сироп. Вера, между тем, взяла кувшинчик с пеной и постучала им по столу.

– Это чтоб большие пузыри лопнули. С ними не так вкусно, – объяснила мне наставница. Затем она немного покрутила кувшин. – А это чтобы пена и молоко размешались.

Через несколько секунд в её руках была ёмкость с идеально ровной, блестящей, словно атлас, пенно-молочной смесью. Эту смесь предстояло налить поверх подслащённого кофе.

– Эспрессо покрути чуть-чуть, по стеночкам размажь, чтоб был кружочек. Лей не с высоты. Не слишком резко. И покачивай молочник.

У меня голова пошла кругом. Оказывается, для приговления кофе значение имеет любое микроскопическое движение! А если приходится делать по два-три заказа одновременно… Значит, научиться быть баристой ничуть не легче, чем научиться быть жонглёром или фокусником! Господи! Куда же я попала! Какой же позор меня ожидает! Ведь я не справлюсь!

Тем временем клиентка забрала кофейное чудо с блестящей молочной подушкой и ароматом ореха. А Вера предложила мне:

– Ну что? Попробуешь сама сделать капучино?

Я заколебалась… Соглашаться? С одной стороны, это было безумно сложно. Но с другой, чем больше я смотрела на бариста, тем сильнее мне хотелось овладеть их замечательными умениями. Я боялась, что не получится. Но чем больше боялась, тем больше хотела, чтоб получилось…

– Ладно, пробуй, – сказала наставница. – Всё равно ведь придётся. Не раньше, так позже.

Руками, едва ли не трясущимися от волнения, я налила молока в кувшинчик. Вставила градусник. Не забыла продуть паровик. Опустила трубку в жидкость и с ужасом повернула колёсико… Вдруг взорвётся? А вдруг ошпарит? А вдруг… ну, не знаю, а вдруг ещё что-нибудь?

Но пока ничего страшного не случилось. Молоко запузырилось и забулькало.

– Сильнее открывай! – сказала Вера. – Крути до конца!

Я ещё повернула колёсико. Бульканье стало сильнее.

– Поменяй положение молочника! Надо добиться воронки!

Я поводила кувшинчиком взад-вперёд. Бурление усилилось, но воронка не появилась. Тем временем стрелка термометра показала на пятьдесят…

– У тебя не поднимается молоко! Опускай молочник! А то скоро перегреется!

Перегреется! Испорчу молоко! От этих мыслей моё сердце заколотилось ещё сильнее. Судорожным движением я дёрнула нагревающийся с каждой секундой кувшинчик вниз… И вот тут случилось непредвиденное.

Молочник оказался ниже, чем надо. Кончик трубки вынырнул из жидкости. Струя пара ударила о молочную гладь, а в следующее мгновение горячий белый фонтан окатил и меня, и кофемашину, и кофемолку, и всё, что было вокруг.

– Ой! – испуганно вскрикнула я.

И вместо того, чтобы сделать что-нибудь путное, как-то исправить весь этот ужас, задёргалась, завизжала и в довершение дела разжала ту руку, в которой держала молочник. Сосуд из нержавейки загрохотал по выложенному плиткой полу, тонко зазвенел упавший градусник, а под моими ногами возникла лужа из молока с островками пены…

– Боже ты мой! – застонала Вера.

– Нехилый фонтан, – сказал кто-то.

– Вообще жесть! – добавил ещё кто-то. – Девушка, ну вы даёте!

Я обернулась. По ту сторону барной стойки стояли два посетителя, неизвестно когда и как успевших появиться в кафе. Это были два юноши лет восемнадцати-девятнадати – стройные, модно одетые, симпатичные: один рыженький, другой чёрненький.

– Зашли перед парами кофе попить, а попали на шоу, – со смехом заметил первый.

– Да ладно тебе шоу! Главное, чтоб девушка не ошпарилась, – ответил второй. – Как вы, в порядке? Мокрая рубашка, между прочим, вам идёт! Кстати, интересное решение для показа – выпустить моделей в молоке… Надо подсказать нашим девчонкам с факультета дизайна одежды!

Это были студенты! Те самые парни, о встрече с которыми я так мечтала! Я пришла сюда ради них… А они запомнят меня глупой, неуклюжей, мокрой до нитки, с несчастной физиономией и на фоне облака пара! Глумятся! Ну, ещё бы! Как не поглумиться над таким невероятным позором?!

В общем, это оказалось последней каплей. Слёзы брызнули из глаз. Я убежала… Не дослушала беседу двух студентов, не обратила внимания на указания Веры и скрылась в подсобке. Униженная, несчастная, расписавшаяся в своём бессилии, я побежала к Гале, чтобы уволиться.

Несколько часов спустя я, полностью просохшая, бродила между столиками, собирая грязную посуду. Галя всё-таки уговорила меня остаться. Наболтала чего-то про «первый блин комом», про «тяжело в учении»… А потом поручила мне зал. Убираться было намного легче, чем готовить кофе и зубрить, где что лежит. Я носила подносы с посудой на мойку, протирала столы, иногда подметала… И всё время косилась на бар. Он казался мне волшебным миром с блестящей кофемашиной, мерцающими стаканами для латте, элегантно подсвеченной витриной с разноцветными сладостями и волшебниками-бариста, умеющими творить чудеса. Оказаться когда-нибудь с ними на одном уровне я уже не надеялась…

Глава 5

Новая жизнь

Второй рабочий день я провела так же, как и первый: сперва в безуспешных попытках чему-нибудь научиться, потом за уборкой. Желание уволиться пока не возвращалось. Не могу сказать, чтоб переноска грязных чашек и блюдец являлась работой моей мечты… Но, по крайней мере, я справлялась. Была при деле и ощущала себя человеком, принадлежащим к дружному коллективу и приносящим пользу. Мне нравилось быть деловитой. Я была не прочь ходить по залу, наводить порядок, наблюдать за посетителями и чувствовать себя кем-то вроде гостеприимной хозяйки. Кроме того, Аня рассказала, что у тех, кто целый день стоит за кассой, болят ноги, а вот те, кто убирается, от этого избавлены. Словом, у моего положения была масса плюсов. И главный из этих плюсов состоял в том, что я могла контактировать с посетителями… и имела больше шансов познакомиться с каким-нибудь студентом!

Впрочем, только в теории, а не на практике. Красилась я очень мало, волосы собирала в обычный хвост, делать маникюр не могла в соответствии с санитарными нормами, бижутерию тоже носить не должна была… да и глазки строить не умела. Отвратительная, плохо сидящая форма из самой дешёвой ткани блестяще завершала этот образ «не заметь меня». Никто и не замечал, разумеется. Сколько ни тёрлась я возле студентов, сколько ни пыталась быть с ними особенно милой и сверхуслужливой, ни один из них так и не бросил на меня взгляд.

Но надежды я пока что не теряла. Поэтому когда вечером, ближе к концу рабочего дня, во время второго из своих двух пятнадцатиминутных перерывов на отдых, услышала возглас Гали: «Давай, Жень, быстрей, там студентов полно собралось, убирать надо!» – даже обрадовалась. Не допив свой чай и не потратив драгоценные минуты на отдых, я побежала в зал. Бросилась к первому столику с грязной посудой… и только тут поняла, что за ним сидит Даша.

– Женька, ты, что ль? – подруга глазам своим не поверила.

– Я… Вот, работаю тут теперь.

Дашины однокурсницы с любопытством переглянулись.

– У тебя тут знакомые, Даша?

– Похоже, что да… Но об этом я узнала только что!

Ситуация возникла неприятная. Сама не знаю почему, но мне стало неудобно. В другой раз я была бы только рада случайно встретить подругу, но сейчас наша незапланированная встреча выглядела какой-то… неуместной, что ли. Впрочем, я ведь знала, что Даша регулярно бывает в «Корице», и рано или поздно мы с ней столкнёмся. В чём же было дело? Неужели в нашем неравенстве? Неужели в том, что теперь я исполняла роль обслуживающего персонала по отношению к подруге? То ли поэтому, то ли нет, но я вдруг почувствовала необходимость оправдываться. Тем более, мне показалось, что Даша недовольна тем, что я скрываю от неё свои новости.

– Даш, я всего второй день тут! Ещё не успела тебе рассказать.

– Не успела? А если бы я не зашла сюда? Эх ты, подруга…

– Зашла бы. Ты же часто здесь бываешь.

– А если б нет?

– Ну, Дашка, перестань! – Я имела неосторожность повысить голос.

– Женя, ты что там делаешь? – грозно окликнула меня Галя. – Мы у столиков не трёмся! И на гостей не кричим!

Мне стало ещё неуютнее. Дурацкая какая-то ситуация: лучшая подруга сидит за столиком с незнакомыми девчонками, а я стою перед ней, оправдываюсь неизвестно в чём, да ещё и виноватой выхожу!

Я ушла и занялась своими делами. Но настроение было испорчено. Ещё несколько раз в течение вечера мы с Дашкой, не сговариваясь, ловили взгляды друг друга. И то ли мне казалось, то ли Дашка смотрела на меня как-то необычно. С любопытством… словно на зверушку в зоопарке… и как будто свысока. Неужели всё дело в работе? Неужели, стоило мне надеть униформу, а ей сесть за столик кафе, как мы из подруг превратились в служанку и госпожу?!

Все эти мысли терзали меня два последующих часа. Наконец моя смена закончилась. К этому моменту Даша всё ещё сидела за столом. Я переоделась и подошла к ней.

– Закончила работу? Наконец-то! Ну, садись! Рассказывай!

Я села, а подруга принялась меня расспрашивать. Ей было интересно, почему я вдруг решила поработать в общепите, почему пошла в «Корицу», а не в «Макдоналдс», сколько мне платят, какой коллектив и какие секреты приготовления кофе мне уже удалось узнать. Я вздохнула с облегчением. Дашка не зазналась! Мне лишь показалось, что она как-то иначе ко мне относится! Мы подруги, между нами всё по-прежнему!

– Даш, я всего второй день тут… Вчера был кошмар. Молоком облилась, расплакалась…

– Как это ты умудрилась?!

– Если бы это случилось с кем-то другим, я бы тоже спросила: «как это ты умудрился»! Но знаешь, тут не просто всё. Это только со стороны кажется – работа для молодёжи, значит, легко и любой может! Но не любой. И вот я, как мне кажется, не могу…

– Да ладно тебе! Ты что, хуже других? В первый раз всегда всё сложно.

– Мне директор тоже так сказала… Но бариста настоящие волшебники, и я не представляю, что однажды мне удастся стать как они. Скорее всего, я всегда буду мыть тут посуду и убираться… Может, конечно, со временем кассу доверят… Но это – мой потолок.

– Рано делать выводы! – подбадривала Дашка.

– А как ты считаешь, одноклассники не станут относиться ко мне хуже, если узнают, что я уборщица?

– Но ты не уборщица! Ты работник кофейни! И потом, своя работа, свои деньги – это ж круто! Самостоятельность…

Между тем однокурсницы Даши, сидевшие с ней за столом, заскучали. Мои личные дела, само собой, их не волновали, так что девчонки одна за другой распрощались. Через десять минут, когда я и Даша остались наедине, подруга наклонилась к моему уху и шаловливо спросила:

– А как у вас тут парни? Симпатичные? Нашла себе кого-нибудь?

– Что ты, Даш, какие парни! Говорю же, второй день я тут всего! Ни с кем не познакомилась, считай. Да и не до парней мне…

– Ну, не скажи, не скажи! Личная жизнь быть должна! Она, знаешь ли, тонизирует!

– Тонизирует?!

Подобных слов от Даши я не слышала ни разу за все годы нашей дружбы. Бойфрендов у неё не было, я тоже не могла похвастаться популярностью у противоположного пола, и о парнях мы особо не говорили. Что же произошло? Я внимательно посмотрела на Дашу… И только сейчас поняла, как она изменилась! Глаза у подруги светились. Она неожиданно похорошела и повзрослела. И по лицу было видно, что Дашке неймётся сказать мне какую-то новость!

– Женька, я влюбилась! У меня теперь есть парень!

– Парень? Прямо настоящий?

– Ну не картонный же, блин!

– Я не про то… Я того… В смысле, этого… Вы прямо пара? У вас как у взрослых? Взаимно?

– Конечно взаимно! По полной программе, как надо! – Дашка просто лопалась от счастья. Было видно, что она просто в восторге и от парня, и от возможности рассказать мне о встрече с ним. – Его зовут Никифор!