Господин Икс

— Всего лишь несколько вопросов, Евгения Антоновна, — продолжал я искушать пожилую женщину, — и деньги ваши, а это приличная прибавка к пенсии.

Видимо, я сделал правильно ставку на материальную заинтересованность бывшей домработницы адвоката, потому что она сглотнула и чуть ли не облизнулась.

— Э-э… ну-у… я-а-а, — проговорила она нерешительно, и я подбодрил:

— Ну, смелее, смелее, Евгения Антоновна, всего несколько вопросов, и деньги из моей руки перекочуют в ваш карман.

Хозяйка квартиры начала сдаваться, однако с опаской спросила:

— А они не фальшивые?

— Обижаете, Евгения Антоновна, — я снова пошелестел бумажкой. — Так могут хрустеть только настоящие купюры. Это во-первых, а во-вторых, я только что снял пятерочку из банкомата. Если хотите, у меня вот есть еще один дензнак такого же достоинства. Я могу поменять. — Я достал из кармана еще пять тысяч и с игривым видом покрутил их в руке, будто показывал ребенку конфетку.

В глазах пожилой женщины вспыхнул алчный огонек.

— Хорошо, я вам верю, — произнесла она благосклонно. — Давайте обе денежки.

Ведь знал же, нельзя демонстрировать заинтересованному в получении от тебя денег человеку сумму, большую той, которую рассчитываешь дать, — взалкает.

— Ну извините, — проговорил я обиженно и сунул одну из купюр в карман. — За такие деньги я вам сам расскажу все, что мне удалось узнать о погибшем адвокате.

Пожилая женщина с тоской проследила путь, какой проделала исчезнувшая в моем кармане брюк купюра, и перевела взгляд на мою вторую руку, державшую другие пять тысяч рублей. Осталось чуть дожать старуху, чтобы склонить ее к даче показаний, и я, делано вздохнув, с сожалением заявил:

— Жаль, что сделка у нас не состоялась, уважаемая Евгения Антоновна! Пойду к кому-нибудь другому, кто за меньшую сумму согласится ответить мне, в общем-то, на несложные вопросы.

Женщина, заглотнувшая наживку, поняла, что добыча от нее ускользает, поспешно проговорила:

— Ну хорошо, я согласна. Давайте ваши деньги!

Взявшись было за ручку двери, я отпустил ее и повернулся к женщине.

— Э-э… нет, Евгения Антоновна, — я с хитрым видом подмигнул ей. — Сначала информация, а потом деньги.

Но на сей раз старуха была непреклонна.

— Нет, или деньги, или выметайтесь! — и она сделала рукою жест, каким выгоняют из дома случайно забредшего пса.

Делать было нечего, и я протянул женщине купюру, которая тоже исчезла в кармане ее красного махрового халата. Жаль, конечно, расставаться с деньгами, но нынче время такое — за все приходится платить. Поскольку женщина не приглашала меня в комнату, пришлось продолжать разговор прямо на пороге.

— Скажите, пожалуйста, Евгения Антоновна, вы знали о том, что в позапрошлую субботу в доме Крутькова вечером должна была состояться вечеринка?

— Да, конечно, знала, — без запинки ответила пожилая женщина и посмотрела на меня преданными глазами, очевидно решив отработать лежащие у нее в кармане деньги верой и правдой. — Ведь я же сама закупала продукты и готовила кое-какие салаты. Остальные блюда Валерий Васильевич заказывал в ресторане.

Настраиваясь на длительный разговор, я принял более удобную позу — прислонился спиной к двери.

— Вы знали списочный состав гостей Крутькова?

Пожилая женщина, тоже удобно устраиваясь, прислонилась, но только к шкафу и не спиной, а плечом.

— Валерий Васильевич обмолвился о том, что приглашает своих хороших знакомых: супругов Налётовых, Петра Николаевича Береговского и его подругу. О двух молодых людях, также бывших на дне рождения адвоката, я узнала уже позже из уст полицейского, допрашивавшего меня. Он же мне и сообщил, что молодой мужчина, его, кажется, Артемом зовут, подозревается в убийстве Крутькова. — На глаза пожилой женщины вдруг навернулись слезы. — Какой ужас! — плаксиво проговорила она, достала из кармана халата носовой платок и, приподняв очки, промокнула выступившие на глазах слезы. — Вы представляете, это же я обнаружила утром тело Валерия Васильевича…

— Так, так, так… — произнес я заинтересованно. — Расскажите, как это было?

Успокаиваясь, хозяйка квартиры вытерла платком нос, шмыгнула и заговорила:

— Мы с Валерием Васильевичем договорились, что я на следующий день приду и уберусь после вечеринки в доме. Я поднялась на этаж, где живет адвокат, несколько раз позвонила, но мне никто не открыл дверь. Я подумала, что хозяин куда-то ушел, открыла дверь своим ключом, вошла в квартиру… — Воспоминания были далеко не радужными, и пожилая женщина продолжала дальше с трудом и паузами: — Валерий Васильевич лежал в гостиной на полу… Вокруг него растеклась лужа крови… а из груди, где сердце, торчал кухонный нож…

— Нож принадлежал адвокату? — уточнил я.

— Что? — пожилая женщина взглянула на меня, не сразу сообразив, о чем я спрашиваю, затем подтвердила: — Да-да, он был из набора ножей, стоявших в кухне на подставке… Я сразу же вызвала полицейских, — вернулась Евгения Антоновна к своему рассказу, — и вышла из квартиры. Вот, собственно, и все, что я могу сообщить о гибели Валерия Васильевича…

Ничего интересного в рассказе хозяйки квартиры не было, она не отработала и пятую часть полученного от меня гонорара, надо было заставить ее отработать хотя бы половину.

— Ничего подозрительного в квартире не заметили, Евгения Антоновна? — я пытливо взглянул на пожилую женщину и, видя, что она не понимает, что я от нее хочу, пояснил: — Ну, например, предметы мебели не так стояли, либо опрокинут стул, либо вещи разбросаны. Кстати, ничего из квартиры не пропало?

Пожилая женщина покачала головой.

— Если вы думаете, что это было ограбление, то нет, ничего не пропало, — раздумывая, она выпятила свои и без того большие губы, ставшие похожими на губы рыбы, какими их изображают в мультипликационных фильмах. — Все вроде на местах стояло. Стол в гостиной, где сидели гости, был не убран. Ах да! — вспомнила она. — На полу лежал раздавленный мобильный телефон Валерия Васильевича…

Сведения пока все еще были скудными, и я продолжил задавать наводящие вопросы:

— А как одет был адвокат, по-домашнему или празднично?

Хозяйка квартиры, мявшая в руках носовой платок, наконец-то сунула его в карман и ответила:

— На нем был выходной костюм.

«Интересные подробности, — отметил я про себя. — Получается, адвоката убили через небольшой промежуток времени после того, как ушли его гости, ибо он даже не успел переодеться в домашнюю одежду».

— А не было ли у Крутькова врагов? — спросил я, надеясь узнать хоть что-нибудь стоящее, но пожилая женщина ничем не могла меня порадовать.

— Нет, — проговорила она, явно сожалея, что не может дать более пространный ответ. — Во всяком случае, о таковых я ничего не знаю.

Я вздохнул. Маловато, конечно, сведений, но кто знает, возможно, что-нибудь из сказанного Евгенией Антоновной мне сгодится.

— Больше ничего не хотите сообщить? — на всякий случай спросил я, понимая, что самое интересное, на взгляд пожилой женщины, я уже услышал, и не ошибся.

— Это все, — проговорила хозяйка квартиры и развела руками.

— Ладно, спасибо за информацию, — поблагодарил я, берясь за ручку двери.

— Только, пожалуйста, никому не говорите о нашем разговоре! — подавшись ко мне и дотронувшись до моего плеча, проговорила пожилая женщина.

Я обернулся.

— И вы тоже, Евгения Антоновна! — с этими словами я открыл дверь и вышел в подъезд.

Глава 10. Видеорегистратор

Я вышел на улицу. Погода ухудшилась, дул сильный ветер. Наверняка в средствах массовой информации объявили штормовое предупреждение. Колючий ветер забирался за шиворот, и я поднял воротник куртки. Стемнело, на улице включили освещение. Я двинулся к своей машине, пропустив въехавший во двор автомобиль «Вольво» светлого цвета. Машина проехала вперед, развернулась и припарковалась — жильцы дома возвращались после рабочего дня домой. Я шагнул было в сторону своего «БМВ», но тут в салоне «Вольво» вспыхнул свет — водитель включил его, чтобы взять какой-то предмет из бардачка, — я остановился: мое внимание привлек прикрепленный к лобовому стеклу машины видеорегистратор. «Чем черт не шутит, всякое может быть!..» — подумал я и изменил направление, двинувшись к «Вольво», чтобы проверить пришедшую мне в голову идею.

Белобрысый парень все еще возился в автомобиле, складывая вытащенные им из бардачка документы, когда я постучал в стекло дверцы водителя. От неожиданности он вздрогнул, выключил в салоне свет, чтобы не слепил глаза и ему было лучше видно стоящего в темноте человека, то есть меня, и чуть опустил в дверце стекло.

— Вы что-то хотели? — спросил он бесстрастным тоном, очевидно не зная, как реагировать на мое появление рядом с его машиной. И парня можно понять: вокруг много всякого сброда шатается, вдруг к нему бандюга какой-то подошел или автоугонщик.

— Извините, у меня вопрос к вам, — произнес я дружелюбный тоном, стараясь не волновать парня, — насчет произошедшего в позапрошлую субботу 15 октября происшествия. В первом подъезде адвоката Крутькова убили. Слыхали?

Не знаю, за кого меня принял парень, но, во всяком случае, точно не за полицейского, потому что он напрягся.

— А в чем дело? — не отвечая прямо на поставленный вопрос, спросил он.

— У вас видеорегистратор, — я ткнул пальцем в лобовое стекло, где был прикреплен гаджет. — Может быть, сохранилась запись с того вечера. Я тут провожу опрос владельцев автомобилей с видеорегистраторами, вдруг в кадр убийца адвоката попал. Это очень важно, молодой человек, — я, как обычно, заговорил уверенным тоном, так, будто представляю власть. Мои слова сыграли свою роль — парень расслабился, однако мне это ничего не дало.

— У меня видеорегистратор слабенький, всего на три дня памяти хватает, поэтому ничем не могу вам помочь, — произнес он, явно радуясь тому, что у него есть повод от меня отделаться. — Так что извините… — он нажал на кнопку, и стекло в дверце приподнялось, отгораживая его таким образом от меня.

Что ж, не повезло, но я не отчаивался — упорством можно многого добиться. Решив продолжить опрос жильцов дома, имеющих в автомобилях видеорегистраторы, я сел в свою машину и принялся ждать следующего автовладельца.

Я подходил к нескольким водителям, имеющим в машинах автономное устройство цифровой записи, но все напрасно: один в позапрошлую субботу уезжал на дачу; у другого память короткая, в смысле у видеорегистратора, а не у водителя; у третьего видеорегистратор ночью отключается; у четвертого нужный мне подъезд в обзор видеокамеры не попал. Я уже было решил, что затеял гиблое дело и мне не узнать интересующие меня сведения, а потому стал подумывать, чтобы отправиться домой, когда на площадку перед домом въехал крутой внедорожник «БМВ Х5» и остановился. В свете фонаря я успел заметить на лобовом стекле автомобиля видеорегистратор. Решив последний раз попытать счастье, поговорить с водителем, я вышел из своего автомобиля и направился к внедорожнику.

Водитель — седовласый, седобровый мужчина лет пятидесяти, с пучком волос под носом, похожим на картофелину (не с усами, а именно с пучком волос под носом), бакенбардами и круглыми, как у совы, глазами, одетый в красную куртку и джинсы, — собирался вылезти из машины, когда я подошел к нему и, поздоровавшись, с ходу заявил:

— В позапрошлую субботу в первом подъезде произошло убийство адвоката. Я опрашиваю автовладельцев, ставящих машины рядом с этим домом. Возможно, чей-то видеорегистратор зафиксировал входящего после двенадцати часов ночи в подъезд человека. Это очень важно. Если можете помочь, прошу вас, помогите!

Мужик округлил рот и несколько секунд молчал, вспоминая события интересующего меня вечера, потом, прищурившись, медленно сказал:

— В позапрошлую субботу, говорите…

Я встал так, чтобы ветер не дул мне в лицо, и подтвердил:

— Да, после двенадцати.

Он секунду помедлил, прежде чем ответить, потом размеренно произнес:

— Не уверен, что могу вам помочь… Впрочем, влезайте в автомобиль, попробуем поискать интересующую вас запись.

Мужчина, очевидно, принял меня за стража порядка, документы, к счастью, проверять не стал, да и в темноте несподручно как-то разглядывать удостоверение, которого, разумеется, у меня нет. В душе все же надеясь на чудо, я обошел автомобиль и влез на переднее пассажирское сиденье.

— Вы знаете, обычно при заполнении памяти видеорегистратора на старые записи накладываются новые. Этот процесс циклический, так что, возможно, запись и стерлась, — словно рассуждая вслух, проговорил водитель. — А может, и нет, потому что у меня установлен датчик движения и запись производится только тогда, когда в поле видимости камеры попадает движущийся объект. Так что вполне может быть, запись и сохранилась. — Говоря это, мужчина проводил с гаджетом манипуляции, отыскивая нужное место в записи. — А вот, смотрите! — воскликнул он с удивленно-радостными нотками. — Сохранилась! — Он включил «воспроизведение», и на дисплее видеорегистратора в довольно-таки хорошем разрешении и цвете побежала дорога и помчались несколько машин. — Ах да, — уже разочарованно проговорил водитель, — я же в прошлую субботу ездил к теще, забирал гостившую у нее жену. Возвращались мы с нею уже после двенадцати, и неизвестно, попал ли в кадр интересующий вас человек.

Мужчина промотал запись немного вперед и снова включил ее в обычном режиме просмотра в тот момент, когда автомобиль въехал на парковочную площадку перед домом. Машина остановилась — в поле зрения видеорегистратора попал подъезд. На дисплее рядом с датой 15 октября стояли цифры 00:25. Я подавил вздох разочарования. Ну почему же этот мужчина не приехал в позапрошлую субботу на полчаса раньше, тогда бы его видеорегистратор наверняка зафиксировал бы очень интересные кадры.

В этот момент в поле обзора видеорегистратора попал вышедший из автомобиля владелец машины и его супруга. Мужчина был все в той же красной куртке. Он оглянулся, бросив прощальный взгляд на свой автомобиль. Его жену я разглядеть не сумел, она, не оглядываясь, пошла к дому. Муж ее нагнал, и вскоре они исчезли во втором подъезде. Но, как известно, наша жизнь состоит из черно-белых полос, и довольно часто после черной полосы невезения наступает белая, когда везет. Так случилось и в этот раз, и то, что я увидел на дисплее в следующую минуту, заставило меня радостно хмыкнуть. А в поле зрения видеорегистратора попал въехавший во двор темно-синий, казавшийся ночью почти черным «Ниссан», который плавно затормозил, и из него вышла… Черт, у меня аж перехватило дыхание, потому что в водителе я узнал Анну Николаевну Налётову. Вот так номер! Женщина, празднично и ярко одетая, обутая в сапожки на высоком каблуке, довольно быстро прошла в первый подъезд и, набрав на замке код, исчезла за дверью. Часы на дисплее показывали время 00:30.

— Что-то важное? — откликнулся мужчина на мою реакцию при появлении в кадре Налётовой.

— Даже очень! — проговорил я, с трудом приходя в себя от изумления и не сводя глаз с экрана гаджета.

А пять минут спустя из двери первого подъезда вновь вышла Анна Николаевна и быстрым шагом, чуть ли даже не бегом направилась к своему автомобилю. Она торопливо села в «Ниссан», захлопнула дверцу и уехала. Хотя Налётова пробыла в доме всего несколько минут, этого времени вполне хватило бы подняться в квартиру адвоката, ударить его ножом и спуститься вниз. Черт возьми, неужели мне удалось выйти на убийцу Крутькова и снять подозрения с Артема Ялышева, а заодно и с Ангелины? Если это так, то задание Маргариты Александровны я выполнил, осталось, как говорится, взять убийцу за жабры.

— Большое спасибо, вы мне очень помогли, — сказал я водителю. — Извините, как вас зовут?

— Александр.

— Меня Игорь, — я с чувством пожал мужчине руку. — Еще раз благодарю. И если можно, пожалуйста, скиньте на флешку видеозапись! — Я достал из кармана накопитель информации и протянул его водителю.

Он немного поколдовал над видеорегистратором и флешкой и вскоре вернул мне ее.

— Рад был помочь.

— Всего доброго! — я попрощался с Александром, вылез из его автомобиля и направился к своей машине.

Глава 11. Признание

Во вторник занятия у меня начинаются во второй половине дня, а потому я с утра поехал в Саблино. Отправился на машине и не прогадал — довольно удачно миновал забитую машинами часть Москвы, выскочил за город и домчался до Саблина. Пропетляв по самому поселку, остановился у знакомого мне выдержанного в бежево-белых тонах дома под двускатной асимметричной крышей, под длинным концом которой прятался еще и гараж. Небо было более-менее светлым, если можно называть светлым небосклон, по которому бесконечной чередой не плывут, а несутся темно-серые облака. Но дождя нет, и на том господу спасибо!

Припарковав автомобиль, я двинулся через дорогу к дому Налётовых. Хотел было нажать на кнопку домофона, но в этот момент дверь открылась и из нее вышел молодой, немногим за тридцать лет, мужчина. Если бы я был режиссером и задумал снимать фильм по повести Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц», то непременно взял бы этого человека на заглавную роль… Хотя нет, для Маленького принца он уже староват, а вот на роль Ульянова-Ленина в молодые годы вполне сгодился бы — те же русые кудрявые волосы, большой выпуклый лоб, чуть раскосые глаза, закругленный кончик носа, полноватые губы. Одет вот только не как студент того времени — в сюртук и брюки, а по-современному: в кожаную куртку и джинсы.

— Привет, дядя! — сказал человек каким-то хриплым голосом, улыбнулся, и все очарование его мужской красоты враз пропало. Улыбка у молодого человека была неприятной, как у дебила, дегенерата или олигофрена, это уж кому какой синоним нравится. Бывает, случается с некоторыми людьми подобная метаморфоза, вроде бы привлекательной наружности человек, а как улыбнется или же заговорит, внешность сразу становится отталкивающей.

— Здорово, племянник! — ответил я недоуменно — с чего это вдруг незнакомый парень, почти ровесник, меня дядей называет.

— Племянник, говоришь… — задержавшийся в калитке парень окинул меня оценивающим взглядом. — А ты часом не Налётов Олег Владиславович будешь, братан?

Блатная интонация и это слово «братан» выдавали в парне урку. Я, признаться, подивился тому, что может быть общего у хозяина дома с этим молодым человеком.

— Да нет, — я пожал плечами, — никакой я не Налётов, а Игорь Гладышев.

— Ну ладно, Игорек, извини тогда, ошибся, — парень вновь неприятно улыбнулся, фамильярно похлопал меня по плечу и прошествовал мимо.

Я же, воспользовавшись тем, что калитка оказалось открытой, прошмыгнул в нее. Никем не останавливаемый, довольно быстро пересек двор, взошел на крыльцо, крышей которому служил балкон на втором этаже, и, толкнув незапертую стеклянную дверь, ступил внутрь светлой, со вкусом обставленной прихожей. Было пустынно, и я громко позвал:

— Хозяева!

На зов неожиданно вышла сама Налётова. Она появилась откуда-то из глубины коридора, расположенного на первом этаже, который я в свое первое посещение не заметил. На ней в этот раз были черные легинсы, красная обтягивающая маечка; шикарные чёрные волосы собраны на затылке в замысловатую прическу. Выглядела она довольно соблазнительно. Увидев меня, женщина остановилась как вкопанная и остолбенело уставилась на мою персону.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — проговорила она неприязненным тоном, и ее лицо исказила брезгливая гримаса — еще бы, холоп к царице во дворец приперся! — Только-только одного нахала еле из дома выпроводила, как второй заявился. Ну-ка выметайтесь отсюда! — Она встала в монументальную позу и, вскинув свою гордо посаженную голову, указала округлым подбородком в сторону двери, но я не шевельнулся — нынче меня, как в прошлый раз, из дому не выгонишь. Нынче против яда этой змеи у меня есть противоядие.

— Давайте-ка, Анна Николаевна, поговорим без понтов, — произнес я довольно спокойно, однако женщина разозлилась еще больше.

— Что вы себе позволяете в моем доме! — промолвила она, повышая тон, и гневно сверкнула очами. — Я сейчас полицию вызову и обвиню вас в незаконном вторжении на частную территорию.

«И чего она пыжится, когда у меня в руках? — подумал я с усмешкой. — Ведь прикажу же, стриптиз исполнять будет, и никуда не денется». Вслух же с чувством превосходства заявил:

— Это хорошо, что вы решили полицию вызвать, а то уж я сам собрался было вместе с вами в ближайший ОВД ехать.

От такой моей наглости дамочка чуть не задохнулась от возмущения, но взяла себя в руки и довольно-таки холодным тоном, за которым угадывалась еле сдерживаемая ярость, произнесла:

— Молодой человек, вы не понимаете, с кем связались! Если вы сейчас же не покинете мой дом, то я обещаю вам, что в ближайшее время вы свою квартиру смените на тюремную камеру.