Нет призвания выше, чем быть домашней хозяйкой и матерью, но если вам это не по сердцу, не беритесь за него.
Было бы, разумеется, реакционным абсурдом отрицание того, что женщина может быть хорошим геологом, добросовестным инженером, талантливым художником, квалифицированным химиком или биологом, или сомневаться в полезности или ценности ее работы в таких областях. Но можно и должно усвоить два бесспорных факта: во-первых, то, что список гениальных деятелей в этих областях не обогатился и вряд ли когда-нибудь обогатится женскими именами, а во-вторых, то, что незаменима и высокоодарена женщина – в другом. Материнство. Воспитание детей. Творчество домашнего очага. Уход за больными и лечение. Этическое врачевание преступников. Преобразование природы. Совершенствование животных. Некоторые русла религиозной жизни. Творчество любви. И, наконец, творческое оплодотворение души того, кого она полюбила. Вот в чем женщина незаменима и безгранично одарена. В первом и в последнем из этих видов творчества она незаменима абсолютно.
В женщине вызревают потребность и силы в иных точках приложения, в мироощущении расширенном, в котором «Киндер-Кирха-Кюхен» ничему не противоречат: «Киндер» – младенец общечеловеческий, «Кирха» – расширенная до пределов обозримого Космоса любовь, «Кюхен» – приведение пищи духовной в удобоваримое для младенца состояние. И весь этот трудно и в муках рождаемый процесс возвышения материи до уровня духовного служения никакого отношения к агрессивному феминизму не имеет, – никто не унижен, и ничьи природные права не ущемлены. Но чтобы понять это, нужно бы выйти из плена предубеждений, себя уже не оправдывающих, что привело бы к естественному обмелению маскулинно-феминистского противостояния.
Став матерью, женщина навсегда лишает себя права быть слабой.
Хотя… я часто испытывала припадки ревматизма и вообще недомогала, как мать я не позволяла себе слабеть в моих непременных заботах о сыне. И в этом отношении я так блистательно преуспела, так полно вознаграждались мои жертвы, что нравственное удовлетворение облегчило мои недуги, и я весело проводила время в кругу своих друзей.
Наше общество паразитирует на материнских чувствах тех женщин, которые решаются воспитывать много детей.
Работа и жизнь наших матерей не слепой любовью должна направляться, а большим, устремленным вперед чувством… И такие матери дадут нам прекрасных, счастливых людей и сами будут счастливы до конца.
Наши матери… их жизнь должна быть такой же полноценной и такой же радостной, как и жизнь отцов и детей. Нам не нужны люди, воспитанные на молчаливом подвиге матерей, обкормленные их бесконечным жертвоприношением, развращенные их рабством.
Есть женщины, которым дано от Бога любить материнство особой любовью. Их не страшат крик и кавардак, не утомляет домашняя работа, не портят настроение бессонные ночи. Возня с детьми – это единственно приемлемая для них стихия.
С прогрессом человечества все матери перед рождением ребенка будут изолированы в уединенном месте, чтобы жить под звуки музыки, окруженные статуями и картинами.
Я никогда не могла понять, как могут надоедать шум и шалости детей.
Женщина – знак равенства – мать. Она дарит жизнь – и это делает ее самой надежной защитницей жизни. Ее можно переодевать в любые костюмы, нагружать любыми занятиями, но материнство – это единственное, что всегда останется устойчивым и неизменным. Тем камертоном, которого не посмеют ослушаться внутренние силы, формирующие женский тип.
Женщина всегда остается женщиной. И ей порой до крика, до битья головой об стенку хочется любви, нежности, тепла. И хочется иметь самое близкое и родное существо – ребенка.
Женщина запрограммирована на семейную жизнь, на любовь и материнство, а если по какой-то причине семья не получается, то, мне кажется, у нее происходит некое гормональное нарушение. Возможно, что один из гормонов, отвечающий за чувство радости, преобразуется в гормон скорби. Женщина испытывает постоянную неудовлетворенность, и это всегда читается в ее глазах.
Женщины бывают так несчастны на склоне своей красоты только потому, что они забывают, что достоинство матери назначено для замены красоты супруги.
Забота утомляет. Мать может не тяготиться заботой о своем ребенке, потому что имеет власть над ним, потому что свободна и не поставлена в необходимость сама беспрестанно извертываться, отстаивать мелочи, выпрашивать мелочи, подвергаясь выговорам, упрекам, неприятностям. Если и бывают матери, которые терпят это, то им придает силы их материнское чувство…
Долг женщины – любить детей и заботиться о них.
Дети растут – чувствуешь, что ты им пример, что ты им поддержка; что умрешь ты, они всю жизнь чувства и мысли твои будут носить на себе, так как от тебя получили, твой образ и подобие примут. Значит, это великий долг.
Какое это тяжелое, гнетущее чувство – ответственность перед детьми.
А дети пойдут, так тут каждое, хоть и самое трудное время счастьем покажется; только бы любить да быть мужественным.
Женщины слабы, но матери сильны.
Свои дети возникают, когда ты молода, у тебя работа, и начинается круговерть, сумасшествие, суета, так что даже не замечаешь, как растут твои дети. А став бабкой, женщина уже возмужала и во внуке видит повторение своего материнства, только на другом уровне, более осмысленном, осознанном, а значит, счастливом.
Одну только мать Терезу и видно! А где наши матери?
Много наших явных бед от того, что мы не верим женщине. Мало уважаем ее. А в ней же святость материнства и мудрость веков. Она антагонист преступления, ибо она мать.
Самое великое право женщины – быть матерью.
Это великое предназначение женщины – быть матерью, хранительницей домашнего очага.
Без материнского авторитета женщина погибает.
Я защищаю реальные права женщин. Женщина должна иметь право быть женой и матерью.
На сегодняшний день женщина имеет в своем распоряжении лишь два пути к реализации своих, свойственных именно ей возможностей: материнство физическое и материнство духовное; рождение ребенка и вкладывание в него всех душевных сил, причем в отрыве от мужчины ей вряд ли удастся сделать это по-настоящему полноценно, ибо даже не слишком позитивный жизненный опыт, приобретенный ребенком в полной семье, по многим весьма важным параметрам – по своему объему и дополняющей энергетике – может оказаться предпочтительнее того одностороннего и усеченного варианта, который в России может предложить измученная перегрузками одна лишь мать. Или же – как сознательно избранная альтернатива – усыновление видимого, явно сиротского мира – последнее, разумеется, означает преимущественно путь мудрости, приближающийся к аскезе, и происходит в меру Богом данного внимания и понимания.
Будущее нации – в руках матерей.
Человек – не просто животное, а животное общественное, и существует нечто еще более огромное и сильное, чем материнство, – это нечто отделяет мать-человека от матери-самки и поднимает ее на высоту Прометея и заставляет общественное ставить выше кровного.
Материнское счастье идет от народного счастья, как стебель от корня. Нет материнской судьбы без народной судьбы.
Бессильная, необразованная, следуя за природой без руководства и помощи, мать в своем неведении даже не сознает, что делает. Она не хочет учить ребенка, она хочет его только успокоить, она хочет его занять, но, несмотря на это, она во всей своей чистой простоте следует высокому ходу природы, не зная, что это делает природа посредством нее. Ведь природа посредством нее делает очень многое – она таким образом открывает ребенку мир, она готовит его к пользованию чувствами, к раннему развитию внимания и способности наблюдения.
Перед тобой мать твоя!.. Вот каким примерам ты должна следовать.
Мама никогда не ошибается. Разве могут быть родители не правы?..
Материнских глаз не обманешь…
Мать разумеет дитя без слов.
Никто, кроме матери, не знает и не чувствует, сколько каких ценностей было вложено в дитя. Даже в ребенке-пенсионере мать (дай ей Бог столь долгой жизни!) увидит пробуждение семени, заложенного в раннем детстве, и будет права.
Она мать, и она права.
Все бабы – дуры, а мамы умные.
Даже глупая мать лучше тетки.
Мать поймешь только тогда, когда увидишь невольную, идущую от беспечности неблагодарность своих детей. Тогда и вспомнишь маму, пожалеешь, что сам был таким. Поздно вспомнишь.
Мать праведна – ограда каменна.
Познание красоты любви становится возможным лишь тогда, когда человек обожествляет самое чистое и самое сокровенное в том мире… – женщину, мать, рождение человека. Без этого познания человек не может понять и достичь человеческой культуры. И если мы, воспитатели, хотим, чтобы из школы не выходил ни один недоученный и невоспитанный, мы должны давать эти познания нашему воспитаннику в годы отрочества – именно тогда, когда в человеке рождается мужчина и женщина.
Почти каждая женщина способна в любви на самый высокий героизм… она целует, обнимает, отдается – и она уже мать. Для нее, если она любит, любовь заключает весь смысл жизни – всю вселенную!
Я девушка… – этим можно сказать все что угодно. Я женщина – этим еще ничего не сказано. Я мать! – этим сказано все.
Я – мама. Засыпаю с этой мыслью и просыпаюсь с ней. Я знаю, что некоторые женщины отказываются от материнства ради карьеры, откладывая рождение ребенка на потом. А «на потом» ничего не бывает. Но и если бы я десять лет назад стала знаменитой, и у меня возникла дилемма между карьерой и материнством, я бы все равно выбрала бы детей. Да, сейчас я во многом отказываю себе, чтобы работать. Но у меня есть дети, и все свободное время я провожу с семьей.
Я мать, а мать никогда не бывает одинокой.
Ни одна женщина не может сказать, что она по-настоящему готова стать матерью, до тех пор, пока она ею не станет.
Трава оставляет корни, человек – потомство.
Проблема продления рода человеческого возложена на женщин; мужчины же о ней тоже кое-что слышали.
Легче уговорить женщину стать матерью, чем мужчину стать отцом.
У меня три эрогенные зоны – мои дети, мужчины и права человека.
Мать больше любит ребенка, чем отец, потому что она знает, что ребенок – ее, а отец только предполагает, что ребенок – его.
Ни один мужчина, даже самый лучший, не в состоянии понять, что такое материнские переживания.
Не только современная, но и вообще семейная жизнь сложилась с давних пор так, что родительские обязанности делятся между отцом и матерью, и притом делятся неравномерно. Важнейшие заботы по уходу за детьми и первоначальному воспитанию детей ложатся на мать как потому, что она в состоянии отдать детям больше времени, чем отец, так и потому, что по традициям она больше привыкла к этому, а по натуре может внести в это больше нежности, мягкости, ласки и внимательности. Этим близким участием матери в жизни детей в их раннем возрасте определяется и нравственное ее влияние на них в эти первые их годы. С годами, однако, значение этого непосредственного ухода утрачивает первенствующую роль. Дети начинают становиться самостоятельнее, несколько определяются, продолжая нуждаться в помощи родителей и взрослых, но ищут уже не исключительно материальной поддержки.
Отцов много, а мать одна.
Быть матерью нелегко. Будь это легко, ею мог бы быть и отец.
Великих людей среди мужчин больше, чем среди женщин. Но великих матерей наверняка больше, чем великих отцов.
Самая лучшая мать та, которая может заменить детям отца, когда его не станет.
Пожалуй, ничто так не привлекает обычного мужчину, как молодая мать – достаточно симпатичная, замужняя и одинокая.
Молодой женщине очень идет быть матерью. Но через несколько лет быть только матерью – непозволительная роскошь, а еще позднее – недопустимый риск.
Естественная роль женщины – быть опорой семьи.
На женщине лежит ответственность за семью и род, она зависит от биологии напрямую – поэтому ее устремления нацелены на любовь.
Волевая стойкость, последовательность, единство слова и дела в управлении семьей, в воспитании – и детей, и мужа – все это обеспечивает ведущую роль женщины-матери в утверждении доброго имени семьи.
Семью может поднять только идеал матери.
Даже самый сильный мужчина нуждается в материнской любви.
Женственность – это духовная сила женщины, сила, воспитывающая не только детей, но и мужа.
Влияние матери… несравненно более, чем всякое влияние учителя или воспитателя.
Великое качество женщины-матери имеет двойное значение. Да, она – мать твоих детей, если вы сливаетесь в единстве чувств и любви, выращивая их, это прекрасно! Но она готова быть матерью и вам – сильному человеку, вокруг которого, как кажется со стороны, обвивается, как нежная повилика вокруг сильного дуба. Но когда этот «дуб» приходит истерзанным из битв мира, но когда он изнемогает в борьбе, а все кругом дивятся его мужеству, а он не знает, как ему устоять в следующее мгновение, и вот, добирается до жены, становится перед ней на колени и утыкается в ее колени, а она, стирая холодный пот с его лица, простыми, извечными словами жены-матери снимает на свои плечи львиную долю его гигантского груза. И вот. Он опять в бою, а она опять – повилика.
Чем наши дети (по крайней мере, в раннем возрасте) хуже нас самих? А потому матери своего ребенка можно прощать столько же, сколько и собственной.
Любить, жертвовать и ни о чем не жалеть может лишь та жена, которая выполняет для мужа, кроме традиционных обязанностей, немножко материнских функций.
Кажется, мама делает только то, чего хочет папа, и все-таки мы живем так, как хочется маме.
Меня всегда приводит в трепет слово «жена», на древнееврейском оно означало слово «мама», «мать». А наш прекрасный учитель Пушкин мягко сказал: «Но жена не рукавица, с белой ручки не стряхнешь да за пояс не заткнешь». Этим самым он как бы предупреждает, что с высоты мужского всемогущества, всезанятости к жене и можно отнестись в спешке, как к рукавице, но в уме своем останавливает себя и мудро делает вывод, что нет, жена не рукавица…
Господь возвысил отца над детьми и утвердил суд матери над сыновьями.
Не только слово «Родина», но также «Отец» и «Мать» стоит писать с заглавной буквы, что бы ни гласили правила русского языка.
Отец и мать! Все панегирики ничто перед этими священными именами, все высокопарные похвалы – пустота и ничтожность перед чувством сыновней любви и благодарности.
Мне могут возразить, мол, времена-то, дорогой, меняются. Все это я знаю. Но я знаю также, что в основе неизменными остались слова: любовь, жизнь, красота, чувство материнства, сыновние и дочерние чувства.
Лишь материнские отношения пока держатся как цитадель. Тут хищные антиморальные потуги, похоже, бессильны: даже в их среде институт материнства, в силу своего высокого статуса, изуродован в меньшей степени, чем другие. Даже у отпетых рецидивистов-уголовников наряду с предельно уничижительным отношением к женщинам парадоксально сосущестствует сентиментальный культ матери.
Мозг усыхает, все забываешь понемногу. Сначала прилагательные: хороший, плохой… Затем существительные. Потом – глаголы. Последнее, что забывают выжившие из ума старики, – слово «мама».
Из всего речевого запаса именно мат соответствует наибольшему возбуждению. Эти слова, врубленные в память сильнее прочих, и хранятся до последнего – даже у инсультника-паралитика. Глубже впечатано только первое и главное, базовое, слово «мама», с которым так часто умирали в забытьи даже мужественнейшие бойцы…
Слава, власть, успех. Они не опора человеку, когда приходит смерть. До нее и после человек жив тем хорошим, что сделал он для людей. Лишь дружба, благодарность и любовь могут поддержать и успокоить, когда наступает время подвести итог. Особенно любовь. Недаром так часто последним словом умирающих бывает слово «мама»…
Первое слово человека – мама, последнее – мама. Мир держится на ласке матерей.
Если первое сказанное слово Дьявола было: «Мама», еще не все потеряно.
Мать и дитя
Было у ласточки три птенца. Стала ласточка переносить их через бурную реку, и первый птенец сказал: «Мамочка, поднатужься, спаси меня; когда я вырасту, я тоже тебя спасу». – «Врешь!» – сказала ласточка и бросила его в реку. Второй птенец сказал: «Мамочка, спаси меня! Когда я вырасту, я совью тебе гнездо, буду приносить тебе пищу». – «Врешь!» – сказала ласточка и тоже бросила его в реку. А третий птенец сказал: «Мамочка, когда я вырасту, я тоже буду спасать своих детей». – «Вот ты говоришь правду», – сказала мама…
Большинству читателей прекрасно знакомо по книгам и статьям знаменитое словосочетание «мать и дитя». Похожая по звучанию фраза – «отец и дитя» – вызывает ехидные усмешки, что вполне объяснимо особенностями наших семейных взаимоотношений в частности и нашим отношением к жизни вообще.
Природа не случайно соединила мать и дитя не только единой плотью, но и более прочной связью – любовью. Ребенок с рождения не просто тело, но и любовь. Тот, кто любит хоть что-то, уже обладает чувствительностью и открыт для новых впечатлений. Кто видит предмет, тот не слеп. Он будет видеть. Кто любит мать, кто любит сына, способен любить. Это внутреннее чувство живет не только ради одного объекта, представленного в данный момент.
В первое время от рождения ее ребенка каждая мать не может понять из слов, исходящих из уст ребенка, того, что он хочет; мать, которая по своей природе призвана отдать ему все свои попечения и не позволит ему нуждаться ни в чем, старается с величайшей сердечной искренностью и гораздо чаще, чем то необходимо, узнать, чего он хочет, и она узнает впоследствии. Необходимо, чтобы она старалась узнать то, чего желает ее дитя, и хотя бы она и не могла предугадать все его желания, однако сердце ее будет удовлетворено, и сердце ее дитя должно быть также удовлетворено. Они не могут отвратиться друг от друга. И сердце матери, которое любит таким образом свое дитя в колыбели, делает это естественно, как это происходит и у дитяти; все матери имеют такие материнские чувства; они не нуждаются в том, чтобы их учили их обязанностям, чтобы быть в состоянии так именно любить своих детей. Точно так же никогда в мире не видали, чтобы молодая женщина училась сначала правилам, как надо заботиться о ребенке в колыбели, чтобы затем выйти замуж.
Ребенок нужен женщине по двум причинам. Во-первых, это физиологическая потребность. Многие женщины считают, что они непременно должны хоть кого-нибудь родить. Во-вторых, материнство – это та же карьера, карьера матери.
Бог создал нас, чтобы мы обновляли земные поколения. Женщина может забывать о том, отстранять от себя и брак, и материнство, может заглушать, маскировать и заслонять от себя истинное свое назначение другими человеческими целями; но уйти от него не может и никогда не уйдет: некуда.